О, этот дивный новый мир!..

      Сердце билось в ушах. Колотилось в висках, отзывалось отчетливым ритмом меж ребер. Настя сидела у стены, одетая, и даже не собиралась ложиться спать! Лев — тоже. Вооружившись и сложив мешки с припасами и одеждой в подсобке у плиты, они хорошенько заперли двери, проверили замки на окнах. Следом поднялись на второй этаж. Там и остались. Настя сидела неподвижно, подтянув ноги к груди. Держала пистолет, так, для своего мнимого спокойствия, а Лев стоял у окна и напряженно прислушивался. Оба они ждали. Слышали отдаленный гул, свист, вой и взмахи крыльев. Казалось, тьма наступила слишком быстро, или же они, прежде, просто не замечали этого?.. — Ты бы поела кукурузы или ананасов, — тихо предложил Лев, отпустив тоненькую занавеску. — С обеда же ни крошки в рот не положила, а впереди ночь. — Не могу, — прошептала девушка, вздыхая, — не могу. Ничего не лезет.       Она жутко нервничала. Сидела там и мысленно взывала к богу, как будто тот мог, вдруг, помочь. Услышать! Как будто ему было не плевать: умрут они или спасутся. Эта дурацкая привычка, рассчитывать на кого-то другого. Надеяться, что тебя вытащат, что тебя спасут!.. Лев часто повторял: «Если в жизни приключается дерьмо, помочь себе ты сможешь только сам». Так он и жил, впрочем, большую часть жизни. Настя думала об этом. Размышляла, потупив взгляд. И понимала: рассчитывать они могут только на чудо. Если и переживут эту ночь, дальше будет только хуже. Материк, неизвестность, твари и чужие люди. Ничего хорошего. Ничего!       Время шло. Часы близились к полуночи.       Зараженные скреблись в стены, царапали и железную дверь. Лев слушал и надеялся, что пронесет, что они не смогут выломать ее, или, что ещё хуже, пробить своими длинными и острыми когтями.       Повсюду раздавались хрипы, вой и гогот!.. Единожды выглянув в окно и разглядев десятки тварей, Лев ничего не сказал и без того напуганной девушке, однако, сам ощутил озноб в теле. И недоумевал: откуда же они взялись на отдаленном острове?.. Откуда вылезли к ночи?.. Словно бы почуяли — это их последний шанс! И принялись с пущей силой ломиться в стены и дверь!       Грохот стоял невыносимый. В какой-то момент, Настя и Лев, одновременно услышали голос. Он прозвучал каждому по своему, с разной интонацией, но сказал одно и то же: «Света больше нет. Есть только тени. Только тени…»       Девушка, услышав голос отца, вскочила на ноги и заткнула уши, крепко зажмурившись, а Лев, впервые за сорок лет, распознав говор родной матери, тоже не устоял на месте. Шагнул прочь и скрылся на темной лестнице.       Невыносимо!       Это все было невыносимо! — Куда ты?.. — воскликнула Настя, заметив, как мужчина вышел за дверь. — Куда?..       Она немедля ринулась следом. И не подумала оставаться в одиночестве! Быстро спустилась по мрачной лестнице и, проскользнув на кухню, увидела, как Лев пытается вытащить стол в коридор. — Что ты делаешь? — Надо подпереть дверь. Слышишь, как ломятся?!       Он потянул мебель за собой, и Настя, спохватившись подтолкнула сзади, решив немедленно помочь. Вместе, они довольно быстро справились. Осторожно развернули небольшой, но тяжелый, дубовый стол и, придвинув ко второй двери, замерли в коридоре.       Лев увидел, как крепкие ножки трясутся; как ходит ходуном и дверь!.. До рассвета оставалось не меньше четырех-пяти часов! — Что дальше?.. — тихонечко спросила Настя, спрятав пистолет в карман кардигана, а рукой обхватив мужчину за локоть. — Ждать, — хмуро отозвался он, — только ждать.       Так они и сделали. Устроились вдвоем на полу. Расположились там, где раньше стоял стол. Лев принес Насте подушку и одеяло. Но она, отказавшись, теснее прильнула щекой к его плечу, прикрыла глаза. Вот так, рядом, Настя, пусть не до конца, но почувствовала себя в безопасности. Плотно закрыла глаза и принялась дышать: спокойно и глубоко; считала про себя до двадцати. Старалась не слушать. Старалась не бояться и не трястись. Как жаль, что получалось скверно.       Лев чувствовал себя не лучше. Наверное, лишь не дрожал. Сидел себе на полу, притворялся спокойным и сильным, только бы Настя вновь не разрыдалась, — что случалось часто, особенно, если, вдруг, чего боялась. Сидел и обнимал девушку за талию и плечи обеими руками. Держал в объятиях. Старался успокоить. Гладил по спине и волосам. Но, всякий раз, лишь издали, различая голос матери, мужчина невольно ощущал ком, подкатывавший к горлу; прижимал Настю поближе и, с огромным трудом сглатывая ужас, медленно выдыхал. — Это не по-настоящему, — нашептывала девушка, ощущая, как мышцы его будто каменеют. — Это все не реально. Это не правда.       Они слышали голоса одновременно, каждый по-своему и, не дожидаясь ледяных мурашек, крепче обнимались, прижимались и прикасались друг к другу, в надежде избавиться от навязчивых болезненных мыслей и воспоминаний, неминуемо накатывавших сразу же за давно «мертвыми» голосами.       Время шло. Вопли и скрежет не прекращались. Иногда, Настя устало роняла голову на мужское плечо; забывалась сном минут на двадцать. А потом, расслышав громкий треск, вздрагивала и просыпалась. Лев совсем не мог расслабиться. Не спавши, вот уже, вторую ночь, он чувствовал себя ужасно. Но никак не мог забыться! Даже от усталости!.. — Тебе нужно подремать, — подметила Настя, уже в который раз подпалив свечу и заметив мрачные тени под его глазами, — хотя бы несколько часов перед рассветом. Я посижу. Если что, сразу растолкаю. Честно. — Не могу, как ты не можешь есть, — устало протянул Лев, едва не подпрыгнув от очередного ощутимо толчка в дверь.       Стол в коридоре тоже не устоял на месте. Зараженные и та нечисть рвались внутрь!.. — Я становлюсь храбрее, — не унималась Настя.       Пододвинулась, и, погладив мужчину по плечу, вытянула ноги. — Ложись сюда, — она указала на подушку, что наспех бросила себе на колени, — давай, хотя бы полежи.       Лев, неохотно, но поддался. Усталый и мрачный, опустился на пол, прямо на сваленное одеяло и, прижавшись щекой к подушке, невольно прикрыл глаза.        Почувствовал, как блеклые светлые пятна немедля расползаются перед глазами, а в теле появляется непривычная легкость. Он не хотел спать, слышал визги и скрежет, постепенно различая крики, словно эхо, откуда-то издалека. Дернул рукой, попытался очухаться, но не смог. Обессилено «рухнул», провалился куда-то вглубь. Там и остался. Отключился мгновенно. А Настя, едва почувствовав, как мужское тело расслабилось, сдавленно выдохнула и запрокинула голову к потолку. Посмотрела на бьющиеся тени, отброшенные пламенем свечи; облизала пересохшие губы. И, казалось, перестала слушать. Осознала: бойся - не бойся, но, если зараженные прорвутся, их уже ничто не спасет: ни страхи, ни оружие, ни стены.       Ждать — единственное, что оставалось.       И она ждала. Храбро сражалась со своими внутренними демонами. Сидела и не дернулась даже, когда колени затекли, и поясница заболела. Сидела и слышала, как, постепенно, гогот стихает, и вой прекращается; исчезает и навязчивый голос отца. Скрипы, скрежет, толчки в стены и дверь — вскоре все это, наконец, прекратилось.       А Настя все сидела. Не могла пошевелиться. Уставшая и уже почти бесстрашная, она неторопливо гладила Льва по волосам и наблюдала за его равномерным дыханием. — Мы справились, — прошептала она, окончательно поборов сонливость и тяжело вздохнув с облегчением, — мы справились, Лев.

***

      Неприятное покалывание в пальцах, сменилось легкой тошнотой. Настя и раньше плавала на моторной лодке и катере, но никогда так медленно и долго. Сидела на дне, боялась и нос высунуть за невысокие бортики, о которые, то и дело, ударялись то волны, то льдины!.. Она молча уставилась себе на руки и не мешалась под ногами. Как и велел Лев, девушка сохраняла «равновесие» на шатком судне. Сидела с правого борта, пока мужчина колотил Лед по левую сторону.       Сидела и вспоминала, как они, поднявшись на рассвете, опасливо отодвинули стол, протиснулись к выходу и, приоткрыв первую дверь, увидели почти выломанную и пронзенную когтями железную «преграду». Первая дверь оказалась буквально выдрана с петель. Искореженная и погнутая, местами едва не сплюснутая у основания, она висела на липочке. Льву понадобилось приложить немало сил, чтобы отодвинуть в сторону.       Наверное, в ту самую минут, девушка и поняла, что он был прав. Разглядела несколько зазубрин и на деревянной двери. Поежилась… Подумать только! Ещё немного, и твари бы прорвались! О, если бы не рассвет. Если бы не первые лучи холодного солнца!.. — Ты был прав… — вымолвила Настя, пробравшись следом и поймав лицом солнечные алые блики, показавшиеся на горизонте. — Нет у нас выбора. Давай уплывем с этого проклятого острова.       Они не задержались. Ни на минуту. Подхватили давно заготовленные вещи, вытащили на пристань и, запрыгнув в катер, медленно поплыли.       Все случилось так быстро!.. Настя и оглянуться не успела, как судно заскользило по волнам. Плавно и очень тихо. Уселась на небольшой выступ у руля, набросила капюшон на голову и, с тоской взглянув на маяк в последний раз, отвернулась. Ну, вот, и закончилась одна глава, наполненная ласками и страхом. Впереди маячила болезненная неизвестность. Ничего не понятно. Ничего не ясно. Вокруг льдины и талые воды. Слишком много воды!.. Очень много!.. — Так, хорошо, — похвалил Лев, пустив трещины по льду, — теперь садись назад, у руля. Поплаваем немного.       Они не шибко далеко отдалились от острова. Солнце плавно поднималось. Освещало залив, отражалось от воды и льдин. Глаза слезились, чувствительно реагировали на свет, но мужчина не сдавался. Ни разу так и не присел за несколько часов. Неторопливо надавливал на рычаг. Осторожно осматривался и, только лишь завидев плотные куски льда, сразу же глушил мотор, хватал длинную железную жердь и, переваливаясь за борт, колотил до видимых трещин. — Я могу тоже попробовать… — протянула Настя, немного замерзнув.       Ветер на большой воде всегда был шквалистым и сильным. Продувал до костей!.. — Нет, — Лев отрицательно качнул головой, — ещё ненароком свалишься, да и прут тяжелый. Я сам. Если замерзла, — он обернулся и осмотрел бледное лицо, — возьми одеяло, что мы прихватили. Оно лежит поверх мешка с консервами. Согреешься. — Когда же мы хотя бы увидим противоположный берег?.. — раздосадовано протянула Настя, послушно схватив теплую ткань и закутавшись следом. — Не могу сказать, девочка, — сипло отозвался Лев, снова взявшись за штырь и ударив ледяную кромку, — не могу сказать.       Минуло не меньше часов двух или трех, прежде чем они, очутившись где-то по центру, между островом и материком, сели обедать. Солнце высоко поднялось на небе. Лев неплохо ориентировался и понимал: время близится к двум часам. Вскоре небесное светило «перекатится» с юга на запад. Зайдет в районе восьми. Есть часов пять, не больше. Он брал с запасом, так как понимал: с мешками быстро до коттеджа не добраться. Нельзя медлить. Нельзя долго прохлаждаться. — Ну, все, пора за работу.       Лев оставил пустую банку из-под тушенки на дне катера и, вскочив на ноги, чуть сильнее раскачал судно. Настя, тотчас же ухватившись руками за бортики, испуганно посмотрела на него. — Не бойся, мы не перевернемся, — заверил Лев, поймав растерянный взгляд, — лучше-ка садись и расскажи мне что-нибудь. Историю из детства, например. Или что-то забавное. — Даже не знаю, что…       Девушка опасливо приподнялась с колен, плотнее завернулась в одеяло и, устроившись на узенькой скамейке, нахмурилась. Ни острова не видно, ни материка. Они как будто дрейфовали в открытом море среди льдин и мрачных черных вод. — Я видел фото в кулоне, — протянул Лев, промокнув лоб платком, — это ты с братом? Как его звали? Прости, если забыл, память у меня уже ни к черту.       Продолжил бить. Пускал трещины. Потом возвращался к рулю, медленно давил на рычаг, и осторожно пробирался между талой наледи. — Петр, то есть, Петя. Да, этому фото уже лет пять или шесть, точно не помню. Сделали на море. На каникулах. — Хорошо отдохнули? — участливо поинтересовался мужчина, поддерживая разговор, и, между делом, чуть давя на рычаг и потихоньку ускоряясь. — Да, отлично. На самом деле мы часто выбирались куда-нибудь вчетвером. Лазили в горы, ночевали в палатках. Папа нормально зарабатывал, да и мама тоже. Мы ни в чем не нуждались. Путешествовали по России. За границу не ездили. Папа это не любил. А мы не настаивали. — Значит, любишь активный отдых. — Немного, — Настя приподняла уголки губ, и Лев порадовался, что смог вызвать на ее лице, пусть слабую, но улыбку, — и только с родителями. — Я когда-то тоже лазил в горы. Ходил под парусом. Это ещё до тюрьмы было, в, наверное, один из самых благоприятных моментов в моей жизни, — внезапно поделился он.       Девушка сразу оживилась. Здорово было узнавать о нем чуть больше. Пусть, понемногу и частями, но… Это было так приятно!.. Слушать, тем более посреди холодной водной пустоши, кутаясь в одеяло и поджимая ноги, чтобы согреться. — Мы с Аллой, ещё до ее беременности, много ездили по городам. Жили на море месяцами. Знаешь, перебивались сезонными заработками. Я летом подрабатывал в кафе поваром. Любил это дело. И учиться пошел сразу после детдома в техникум. Проторчал три года. Потом поступил по специальности сразу же на третий курс. У шарашки была договоренность с институтом. Завертелось… — на мгновение он призадумался. — Знаешь, это странно, но обычно говорят, будто бы все плохое забывается и остаются только хорошие воспоминания. У меня не так. Совсем. Скорее, я долго таю злость и обиду. И думаю о человеке исключительно в негативном ключе, если он хоть раз нанес обиду.       Впереди, далеко-далеко, показались крохотные здания. И Лев, достаточно быстро переключившись с мрачных дум на светлые, широко улыбнулся. — Смотри-ка, мы скоро доплывем. — Он ткнул пальцем в воздух. — Неужели?..       Настя обрадовалась. Вскочила на ноги, раскачав катер и, сбросив одеяло, обхватила пальцами лобовое стекло. И правда, это была суша! Пристань! Значит, сработало?.. — Сколько у нас времени? — взволнованно спросила она, глянув на Льва. — Часа три-четыре. Если поторопимся, то успеем засветло. — Он посмотрел на солнце. — Время есть, веснушка. Так, что, за дело!

***

      Настя и сама не понимала, что почувствовала, когда они причалили к пустой пристани. Вроде бы и радовалась, что успели, добрались, и все закончилось благополучно. Но, в то же время, в сердце жались страхи. Что теперь?.. Что делать дальше?.. Снова прятаться по углам?.. На маяке, — пусть и водилось чудище, и бегали зараженные, готовые в любой момент ворваться внутрь, — все было спокойно очень много месяцев. За исключением последних жутких ночей, они жили хорошо! Со всеми удобствами. А теперь, что?.. Ни горячей воды, чтобы помыться, ни нормального туалета, ни нормальной постели!.. Ничего!.. Все эти навязчивые мысли неминуемо пугали Настю и заставляли боязливо озираться по сторонам.       Подумать только, с января почти ничего не изменилось! Только снега не было, и старая кровь давно почернела, перемешалась с опавшими листьями, будто бы въелась в асфальт и каменную плитку. Машины стояли распахнутые настежь. Где-то было видно сгнившие тела, а где-то совсем разложившиеся останки. Кости, разодранная в клочья одежда, человеческие кисти и ступни…       Настя поднялась повыше. Схватила свой мешок, поправила рюкзак на спине и, вобрав как можно больше воздуха, беззвучно выдохнула. Морально и физически готовилась к последнему рывку. Теперь они должны были подобраться к коттеджному поселку и спрятаться в здании на ночь. — Солнце садится, — подметил Лев, подхватив свою поклажу: два мешка с консервами и и кое-какой одеждой.       Фото бережно хранил в нагрудном кармане зелено-синей клетчатой рубашки. Остальное болталось в рюкзаке у Насти за спиной. — Успеем?.. — взволнованно спросила девушка, намеренно позволив мужчине выбраться вперед, а сама, повременив, незаметно потрогала пистолет, припрятанный за поясом джинсов. — Конечно, тут недалеко, идем.       Они направились вдоль пристани. Особо не разглядывали уже привычный и не самый радужный пейзаж. Просто шли себе рядышком. Ветер сменился, стал совсем теплым. Приятно обдувал лицо и одежду. Настя двигалась проворно, чтобы поспевать за Львом, ведь в один его широкий шаг помещалось сразу три ее шажка! Глубоко дыша, тащила не такой уж и тяжелый мешок, который, со временем, намял плечо и спину.       «Будто бы набитый кирпичами!..» — думала Настя, подбираясь все ближе и ближе к тому самому коттеджу, что Лев заприметил месяц назад.       С интересом изучая красивые заброшенные дома, она разглядывала распахнутые настежь окна, приоткрытые двери, представляя, как там, из тьмы, за ними наблюдают зараженные. Благо, хоть, леса поблизости не было. И то хорошо!.. Трава вроде бы казалась чистой. Ни следа белой слизи или алых прожилистых нитей. Здесь не было заразы. Только зараженные и смерть.       «О, это, точно, меньшее из зол!..» — Нам сюда!       Лев свернул направо с дороги, прямиком к большому двухэтажному коттеджу. Увидел то самое крыльцо, по которому взбивался на второй этаж. Снегу тогда было примерно с его рост, а это не меньше ста восьмидесяти сантиметров!.. Всего месяц прошел! Как же быстро он растаял! И следа не осталось. Прежде заваленная входная дверь теперь была приоткрыта.       Осторожно приблизившись к ней и сбросив мешки, Лев жестом велел Насте подождать снаружи, а сам, вооружившись, прошел в недра мрачного помещения. — Есть кто?.. — громко спросил он, предусмотрительно пошумев, чтобы привлечь внимание, не только зараженных, но, и, возможно, людей.       «Никого…»       Не сразу решившись и позволив девушке войти, Лев исследовал второй этаж. Нашел и ту самую комнату, куда забрался. Все на своих местах. Ничего не изменилось. Разве, что, растения совсем высохли. А так… На этот раз, мужчина заглянул во все комнаты. Обнаружил мертвое протухшее тело в спальне. Видимо, хозяина дома. Он тоже был «сожран», и, скорее всего, родной дочерью… — Лев? — тихонько позвала Настя, когда на улице начало смеркаться. — Лев, уже темнеет, я могу войти?..       Надо же, а, ведь, она послушно стояла. Ни шагу не сделала без его позволения.       «Маленькая смышленая малышка!» — Да, — отозвался мужчина, уверенно сбежав вниз по лестнице и очутившись на пороге, — залетай. Все чисто. Ни людей, ни зараженных. — О… Как хорошо!       Настя прошла в небольшой коридор. Дождалась, когда Лев закроет дверь и, лишь потом, улыбнувшись, прошептала: — Удалось! Мы успели засветло!.. — Ну, я же говорил!       Теплые губы коснулось женского личика, совсем осторожно, чуть выше рта, и чмокнули в кончик вздернутого носа. — Не верится!.. — Настя, вскользь обняв мужские плечи, мигом отдалилась.       С интересом обошла гостиную, вытащив фонарик. А когда наткнулась на мертвое женское тело, изувеченное ещё при жизни, замерла на какое-то мгновение. Не было ни вони, ни страха, ни отвращения. Говорят, человек ко всему привыкает. Свыклась и девушка. Испытала лишь жалость, разглядев и маленькое детское тельце, лежащее навзничь неподалеку. — Эта девочка убила своих родителей, когда заразилась, — тихо рассказал Лев, заметив знакомые трупы. — Она рыскала здесь, когда я тут был. — Застрелил?.. — Настя обернулась и поймала равнодушный мужской взгляд. — Да, монстр — это всего лишь монстр, даже если было порабощено дитя.       Верно. Лев все правильно сказал. Нельзя давать слабину. Нельзя жалеть тех, кто запросто сожрет тебя, если замешкаешься. — О, это дивный новый мир… — прошептала Настя, мельком оглядев богатое убранство дома.       На стенах висели пыльные картины, изображающие, судя по всему, хозяев дома, в старинной изящной одежде. Вот они, ещё живые и ни о чем не подозревающие, позируют фотографу на общей большой фотографии в искусно отделанной рамке. Красивые мужчина и женщина, а между ними та самая девочка. — Ты идешь?..       Лев замер у небольшого коридора, ведущего в гараж. — Да, я здесь!       Настя, очнувшись, повернулась и, подхватив свой мешок у порога, направилась следом. — Вот они! — радостно воскликнул он, сбросив поклажу с плеч и осветив мощным фонарем сразу два автомобиля: белый и черный. — На месте! Фух! А я боялся, что кто-нибудь умыкнет вместе с нашими запасами!       Лев распахнул багажник и вытащил две бутылки воды. Одну протянул девушке, а вторую с удовольствием осушил сам. Почти не пил с обеда, да и малышка — тоже. — Итак, сегодня остаемся здесь. Я принесу сейчас подушки и одеяла сверху. Там этого навалом. Ляжем тут. Вот только надо бы поднять дверь и чем-то подпереть. — А дальше что?..       Настя огляделась, поглазев на полки с инструментами. — Переночуем, а с утра я, чего бы то ни стоило, заведу одну из этих красавиц. И мы отправимся в наше совместное путешествие. — На зло вирусу и зараженным? — Девушка улыбнулась и намеренно посветила фонарем в мужское лицо. — Ага, — воодушевленно отозвался Лев, сощурившись, — на зло всему проклятому миру.       Так они и сделали. Лев стащил матрас, поручил Насте постелить и приготовить хоть какой-то ужин: открыть консервные банки и зажечь побольше ламп, чтобы стало светлее. А сам, вооружившись молотком, сперва оставил пару ультрафиолетовых фонариков в узком коридоре, — так, на всякий случай, — а потом, вернув дверь на место, приколотил гвоздями к доскам, что нашел в углу просторного гаража.       Полазил на полках и в поисках аккумулятора. Но ничего не нашел. Ключей тоже не было. Призадумавшись, встал у дверцы автомобиля. Если не получится прикурить или раздобыть ключи, придется искать новый транспорт. Нет, такой вариант его не устраивал. Жить в гараже Лев не собирался. По крайней мере, не в таком заметном месте, куда, в любой момент, могли наведаться не только твари, но и люди. Опасные вооруженные люди.        Нет, они должны уехать завтра утром. Найти себе безопасное место. — Я чувствую себя грязной, — тихонько поделилась Настя, устроившись на краю отсыревшего матраса и поджав ноги. — И не уютно совсем. Дома было лучше. Раньше, до всего этого ужаса с неизвестным существом, почти сломавшем двери. — Ты всего-то два дня не принимала душ, ничего страшного.       Лев улыбнулся, присев рядом и схватив открытую банку с консервами. — И неизвестно, когда приму. — Это меньшая из возможных проблем, разве нет?..       Они переглянулись и тихонько рассмеялись. — Ты прав, конечно же… Просто я так привыкла к комфорту! Привыкла к нашей постели, к горячей еде и вкусному кофе по утрам. К чтению книг!.. Как же мы теперь будем обходиться без этого?.. — Станем больше разговаривать, ты же всегда этого хотела, разве нет?       С аппетитом поедая тушенку и запивая водой из бутылки, Лев с наслаждением прислонился спиной к прохладной стене. Молчаливо поглядел на свою юную спутницу, припомнил, что они, вообще-то, вместе, что они пара, совсем необычная, но вполне себе чудесная.       Справились. Добрались. Вдвоем.        Так пусть этот путь положит начало чему-то новому?.. Хорошему и доброму. Без злости и ссор. Конечно, если Настя будет слушаться, у них сложатся восхитительные доверительные отношения. Если она не станет спорить. И всегда примет его сторону, что бы ни было. Разве не к таким отношениям Лев всю жизнь тянулся?.. С малышкой будет легче, ведь она, невинная душа, всегда пойдет за ним, всегда будет рядом, всегда любящая и преданная. — Наелась? — негромко спросил он, когда девушка, бросив пустую банку из-под кукурузы, отпила совсем немного воды. — Да, думаю, что сегодня посплю, хотя бы немного. — Вчера ты поступила очень храбро, когда насильно уложила меня спать. Ты отлично справляешься.       Улыбнувшись, Настя на коленках приблизилась к нему и поцеловала в щеку, испытав нужду в объятиях. Захотелось немедля расцеловать это любимое бородатое лицо, погладить по волосам!.. — М-мм, иди сюда, пора поцеловаться перед сном!       Лев не спешно коснулся губами ее сладенького рта, погладил языком влажный язык и, опустив руку на талию, обхватил пальцами нежное лицо. Девушка подалась вперед, ответила на поцелуй, с придыханием и удовольствием; пробежалась ноготками по мужским волосам, мирно улыбаясь и прижимаясь к его груди. — Здесь так тихо!.. — Непривычно, да?.. На острове было очень мало суши. Каждую ночь нас обступали по кругу. Здесь же, судя по всему, зараженные разбрелись по Торговому Дому. Людей нет. Тварям не за кем охотиться. — Издали что-то слышно, да?.. — Настя прислушалась, различив легкий гул далеко-далеко.       Но ни звука поблизости. Ни гогота, ни цоканья, ни воя!.. — Слышно, но нам ничего не угрожает.       Лев медленно опустился на матрас и потянул свою малышку за собой.       Ну, вот, они лежат в одежде, под одеялом, старым и пыльным. Вокруг непривычная тишина. И мир: спокойный и новый. Совсем неведомый для них!.. — Что будет дальше?.. — совсем тихо спросила Настя, прикрыв глаза и почти сразу погрузившись в сон.       Не спавши одну ночь, она была готова отключиться где угодно и как угодно, но, рядом с любимым теплым телом, внезапно ощутила себя так уютно и комфортно!.. Как никогда! Никогда прежде!.. Среди холодных стен, лежа на полу, Настя расслабленно дышала; наслаждалась тишиной, наперебой с ненавязчивыми мужскими прикосновениями. И не было места безопаснее. Не было места прекраснее, чем эти крепкие объятия, защищавшие от всего на свете!.. Хотя бы в ту самую ночь.       Хотя бы в ту самую спокойную полночь.