О, этот дивный новый мир!..

      Ранее утро или поздний день, рассвет или полдень?.. У Насти больше не было часов. Она не ориентировалась по солнцу, точно Лев. Полагалась только на свое чутье. Поэтому и не понимала, сколько времени провела рыская по шкафам давно умершей женщины.       Лев с самого утра, как они проснулось, нервничал, рыскал по гаражу в поисках чего-то важного. Сначала он отправил ее наверх поискать ключи. Настя согласилась. Не желала мешать, да и занять себя хотелось. Хоть чем-нибудь! Пусть и не значительным, но полезным.       Вороша старые вещи, перебирая документы в шкафах, да изучая попутно коллекцию украшений, девушка не только обнаружила ключи, — разумеется, сразу же не сообщив об этом озадаченному Льву, — но и открыла для себя «мир» хороших брендовых вещей совершенно бесплатно!       Это была небольшая гардеробная. Маленькая отдельная комнатка, заполненная женской одеждой. Там, Настя, не стесняясь, заглянула в каждую «щель». Нашла новое чистое белье по размеру! И поспешила тотчас же сменить. Разделась. Встала у большого зеркала, придирчиво осмотрела каждый сантиметр «идеального», как бы сказал Лев, тела. А потом, облачившись в уютное бежевое белье, отправилась исследовать и теплую одежду. Привстала на носочки. Вытащила несколько водолазок, совершенно новых, с бирками!.. И выбрала одну: голубую и приятную на ощупь. Следом отыскала и просторные вельветовые штаны. Замечательно! То, что нужно на весну!.. Напоследок обулась в чистенькие коричневые ботинки на шнуровке, и, чуть задержавшись у шкатулки с драгоценностями, вытащила заколку в форме бабочки, большую и покрытую камушками.       «Красиво…» — заключила Настя, подколов свои кудри на затылке.       И, правда, она выглядела изумительно. И чувствовал себя привлекательной.       Да уж, давненько она не стояла перед зеркалом и не носила качественных теплых вещей!.. Увидела красную помаду и не удержалась. Сунула в карман новеньких штанов. — Настя?! — раздалось откуда-то снизу.       И девушка подскочила на месте. — Иду!..       Выбежала на лестницу, такая счастливая, с улыбкой до ушей; поймала удивленный мужской взгляд, и, весело помахав ключами на пальце, спросила: — Ну, как тебе?.. — Нашла?! — воскликнул Лев, тоже улыбнувшись, и лишь потом, поймав весьма важную находку, негромко подметил: — Надеюсь, в этом будет тепло. — Ещё бы! Я выбрала самые лучшие вещи, — Настя повернулась вокруг, продемонстрировав со всех сторон. — Чудесно.       Конечно же, ему понравилось. Но не кричать же об этом?.. Лев протянул руку, обхватил женскую ладошку и, потянув к себе, легонько чмокнул в лоб. — Умница, сокровище. А теперь, пожалуй, поторопимся. Узнаем, от какой машины ты нашла ключи. Что скажешь?       Лев глянул на Настю смешливым взглядом. И она ответила улыбкой. — Скажу: давай. — Лица его коснулись влажные губы. — Давай уже отправимся в наше путешествие.

***

      День выдался поистене изумительным. Ветер стих. Светило яркое полуденное солнце. Теплое и ласковое, оно нежно коснулось лица Льва, когда они выехали на дорогу из распахнутого настежь гаража, а потом лениво перескочило и на Настю. Поймав губами нежные лучики, девушка улыбнулась и приоткрыла окно, предварительно пристегнувшись. Лев так сказал. А она и не спорила. Старалась во всем угождать, и делать точно, так как он того просит. Пока они вместе, пока они живы и должны наслаждаться друг другом, без ссор и никому ненужных истерик.       Выбрали черную машину, хотя на связке обнаружилось две пары сразу же от двух автомобилей! Льву нравился этот благородный цвет. К тому же, он уже заранее сложил припасы именно здесь.       Они повременили, но не долго. Быстренько позавтракали. Без кофе, к сожалению, зато с ананасами и теплым чаем. Лев подогрел на небольшом огне, что развел подручными средствами. Следом, усадив девушку в салон, быстро слил топливо из второй машины и, плотно завернув крышку на канистре, устроился за кожаным рулем.       Подумать только! Лев ни только никогда не водил таких автомобилей, но и внутри не сидел!.. Совсем новенький, чистый и просторный!.. Сидения откидывались, так что можно было спать!.. Да и с подогревом, на случай внезапного холода. Надо только бензин раздобыть! Попробовать слить по дороге, из брошенных машин!..       Они запаслись хорошим настроением. Много говорили и смотрели по сторонам. Разглядывали пустынные дома, выбитые мародерами окна, разграбленные магазины и сожженные здания. И тут и там витали смерть, разруха и, будто бы, зараза. Но им, вдвоем, сидя в машине, казалось все равно.       Да, первое время так оно и было. Часа полтора Лев и Настя просто слушали песни, сохраненные на флешке, что обнаружили в бардачке, так, лишь фоном. Но девушка радовалась, как ребенок!.. Впервые, за последние месяцы, вновь услышать музыку!.. Это казалось каким-то волшебством, не иначе! Они говорили обо всем на свете: о книгах и кино, о музыке, что играла; шутливо спорили о том, где лучше жить: в деревне или в городе. Но, довольно быстро, пришли к общему выводу: сейчас в глуши спокойно. Хотя, судя по минувшей ночи, и в небольших заброшенных городках было неплохо. — Интересно, как там, на маяке? — поддавшись тихой ностальгии, вслух подумала Настя. — Скучаешь? — Немного. Просто… Представляю как тихо там, должно быть, днем без нашей болтовни. Как одиноко светит солнце сквозь маленькие окна на втором и третьем этажах. Меня всегда поражала эта «мрачная» тишина одинокого дома. Это, словно бы, закат жизни. Когда солнце садится, а «стены», привыкшие к людям, никто не встречает. Наверное, это очень холодно и неприятно. — Согласен, — протянул Лев, опустив солнцезащитный козырек, чтобы лучше видеть дорогу, — это довольно зябко, если представить. И чем-то схоже с человеческим ощущением пустоты и одиночества. Я проходил через подобное, когда привыкал жить на маяке. — Не представляю, как ты справился, и прожил там целых… Сколько? Одиннадцать лет? — Двенадцать. — Тем более! Каждому нужен друг. Каждому нужен близкий человек, не обязательно любовник. Просто тот, кто всегда будет рядом. — Тогда, хорошо, что у меня есть ты.       Лев подмигнул и затормозил на повороте. — В чем дело?.. — Настя выпрямилась и оперлась рукой о бардачок. — Дорога забита машинами. Здесь не проехать.       Он медленно сдал назад и припарковал автомобиль поближе к обочине, чтобы потом, без проблем, развернуться. — Что, пойдем пешком?.. — Нет, сокровище, я поищу бензин, а ты подожди немного.       Лев выпрыгнул из салона, прихватив пустую канистру и прозрачную трубку с заднего сидения. — Могу помочь!.. — предложила было девушка, приоткрыв дверцу, но заметив, как возлюбленный качнул головой, вновь захлопнула. — Нет, мне будет спокойнее, если ты посидишь в машине. — Ладно…       И снова она подчинилась. Не решилась перечить и спорить. Да и, честно говоря, нечего ей было там делать. Сидеть не устала. Ехать — тоже. — Умница.       Громко хлопнув дверью, Лев направился вперед к первой же машине. Присел и принялся ковыряться там.              Настя ничего в этом не понимала: что именно он делает. Но предполагала. Надо слить бензин, чтобы хватило на дорогу. Глянула на панель: столько разных кнопок!.. И так много разных маленьких экранчиков!.. Девушка ни разу не сидела за рулем, никогда не водила и, сказать по правде, не очень уж и жаждала. Предпочитала, когда родители возили, ну, или брат, иногда. Подумать только! Окажись она одна в самый разгар эпидемии, и уехать бы не смогла! Её бы точно разорвали первой. Неопытная, неподготовленная, без каких-либо навыков!.. Хорошо, что Лев был рядом. Хорошо, что он заботился о ней.       Возможно, именно поэтому девушка больше и не перечила ему? Не хотела портить хорошие отношения. Особенно теперь, когда они очутились на материке и так приятно проводили время в дороге. — Ну, как? — с надеждой спросила Настя, сразу же, как Лев вернулся.       Такой угрюмый и задумчивый!.. Поставил канистру назад и бросил трубку там же. — Не очень. Бензина почти нет. Все посливали. — Он запрыгнул за руль и медленно надавил на газ. — Да и не мудрено. Это главное шоссе. — Посмотрим дальше?..       Насте не хотелось, чтобы он мрачнел. Она буквально «питалась» их разговорами и улыбками. Зависела от его настроения. — Конечно.       Они поехали в обратном направлении до первого же съезда, а там свернули налево, в сторону Петергофа. Музыку больше не слушали. И почти не говорили. Настя пробовала завести разговор пару раз, но Лев, сосредоточенный на деле, мало обращал внимания. Думал о бензине, то и дело бросал беглый взгляд на топливомер. Меньше десяти литров. Ну, на километров сто им хватит, плюс в первой канистре литров пять.       Черт! Этого мало!       Очень мало, особенно, учитывая, что они вынуждены объезжать нормальные дороги по бездорожью!.. Лев невольно злился. А Настя, замечая, грустнела на глазах.       Постепенно и погода портилась. К вечеру пошел дождь, мокрый и холодный. Пришлось закрыть окно и, молча уставившись на бесконечный лес, пялиться на голые ветви. Серый безрадостный пейзаж!.. Уж лучше бы светили закатные лучи, падали на лица, вызывая грустный трепет, но не это… — Боюсь, что до ночи мы и дальше десяти километров от Ломоносова не уедем, — разочарованно пробормотал Лев, когда они, в очередной раз, были вынуждены искать другую дорогу. — Везде брошены машины. И мало топлива в баках. Черт!.. — Он ударил руками о руль.       Нет, не так себе представлял дорогу к деревне. Совсем не так!.. — Это же не страшно, мы найдем бензин, — пролепетала Настя, вытянув руку и осторожно погладив по напряженному плечу. — Пора искать место для ночлега. В машине нас убьют быстрее. И оглянуться не успеем. — И что ты предлагаешь?., — Есть один вариант. Видел по пути многоэтажку в отдаленном районе. Попробуем там.       Лев устало глянул на дорогу, снова повернул автомобиль. А Настя, поджав ноги и совсем погрустнев, уронила голову на колени. Старалась не смотреть на размазанные трупы, что встречались по пути, валялись на обочинах или на крышах машин. Старалась не думать о дурном. Но подавленное настроение Льва сделало свое дело. Когда машина съехала с дороги, и они очутились среди размашистых елей, Настя поежилась и отстегнула ремень. Мельком посмотрела на своего любимого, — да, именно так она обращалась к нему в мыслях, — и, привстав с сиденья, потянулась навстречу. — У нас все хорошо?.. — как-то уж совсем жалобно спросила она, погладив по щеке и заставив посмотреть на себя. — Конечно, сокровище, — устало, но нежно отозвался Лев, внезапно, будто бы очнувшись от своих мыслей, — не надумывай. — Просто… Ты так изменился. Такой угрюмый. Совсем не говоришь со мной. — Я думал, девочка. Просто думал. И, вот, мы здесь. — Лев вытащил ключи и спрятал в кармане джинсов. — Бери немного еды. Пойдем, найдем ночлег. Надеюсь, что за еловыми ветками ночью машину будет не видно.       Настя безоговорочно согласилась. Схватила шесть банок консервов и три бутылки воды. Все забросила в рюкзак, что взяла с собой. Захватила и ветровку. — Идем?.. — негромко позвала она, все ещё касаясь пальцами мужской щеки. — Да, Настя, — Лев утвердительно кивнул, прежде чем приоткрыть дверь и впустить прохладный воздух в салон. — идем.

***

      Здание, и правда, оказалось огромным. Девятиэтажный жилой дом! С длинной лестницей и множеством коридоров.       «Муравейник», — подумала Настя, шагнув следом за Львом на ступени.       Они передвигались медленно, старались не шуметь. Мало ли?.. Зараженные или люди. В таком огромном доме точно кто-то жил или прятался.       Держали оружие наготове. Светили фонариками между этажами, и опасливо поглядывали на опускающиеся сумерки.        Дождь неприятно барабанил по окнам. На улице заметно темнело. Повсюду раздавались какие-то непонятные звуки!.. Настя, стараясь не отставать, сначала просто ждала на лестничной клетке, пока Лев осмотрится на этаже. Но потом, пугаясь каждого шороха, стала медленно ходить за ним. Из квартиры в квартиру. Везде, где открыто. — Эй! — шепотом позвал он, поманив рукой, когда они поднялись на шестой этаж. — Давай сюда. Посмотри!..       Они оказались на пороге просторной однокомнатной квартиры студии. На двери не было замка. Но сразу стало понятно — это жилое помещение. На столе лежали грязные тарелки, на подоконнике разбросаны предметы личной гигиены: тампоны, прокладки и прочая мелочь. А на полу у стены расставлены свечи. И постель не заправлена. Подушки сбиты, одеяло — тоже. — Здесь останемся, — решил Лев, тотчас же закрыв дверь и подперев тем самым столом.       Посуда неприятно звякнула, но ничего не упало. — Уверен? — встревожилась Настя, медленно стащив рюкзак и опустив на пол. — Я имею в виду, те люди, что тут живут. Они же вернутся… — И пусть. — Просто это не наше место. Что будем делать, когда они придут?.. — Уже стемнело. Скорее всего, не придут. — Лев пожал плечами, склонившись над рюкзаком, и, подхватив консервы, устроился на краю постели. — Будешь?..       Так бесцеремонно и по-хозяйски!.. У Насти бы и духу не хватило вот так вот в наглую занять чужой «дом»!.. А Льву и море было по колено. — Я…       Поймав растерянный взгляд, он вздохнул и спокойно объяснил: — Послушай, что бы ты там сейчас не подумала, я не мудак. Просто это лучшее место для тебя, сокровище. Остальные, мягко сказать, были не очень. Трупы, запекшаяся кровь, смрад и блевотина. Не думаю, что там бы ты почувствовала себя комфортно. И, да, — Лев замялся на мгновение, пока открывал первую банку, — запомни раз и навсегда: сначала мы, потом все остальные. Ясно?.. — Да…       Настя не была согласна. До конца, нет. Разве, только, с последним утверждением. Конечно, между своей безопасностью и чужим благополучием, она выберет первое. Любой бы так сказал. Это было неизбежно. Взять, хотя бы, того маленького ребенка, что кричал в ночи и звал маму под окнами комнаты на втором этаже. Они ничем не могли помочь. Также и тут! Квартира пустая после заката. Возможно, Лев был прав, и пара, что жила здесь, уже мертва!.. — Иди сюда, не стой, — подозвал Лев, отправив в рот уже несколько ложек тушенки, прилично запив водой, — ну что ты, м-мм?.. — Он отложил еду на пол, протянул руки и, схватив за кончики пальцев, усадил к себе на колени. — Настя, все хорошо.       Да, это выглядело так, как будто она целый день бродила вокруг, жаждала внимания. И, вот, наконец, Лев приласкал. Снизошел до нее!.. Не очень приятное ощущение. Но это только сначала, пока требовательные губы не прильнули ко рту, и все мелкие обиды немедля не были забыты!.. — Ты, правда, любишь меня?.. — робко выпалила Настя, обнимая за шею и нежно покрывая поцелуями любимое лицо. — Люблю, конечно. — И ты не будешь груб со мной?.. — Нет! Что за вопросы такие? — Лев посмотрел в полумраке, но увидел лишь тени на женском лице. — Ты — это смысл. Ты — это то, ради чего я здесь. Не сомневайся. — Не буду… — Честно? — Он сощурился и чмокнул в подбородок. — Да. — То-то же!..       Они поцеловались: нежно и влажно, проникновенно, с языком. Неторопливо прильнули друг к другу, на время позабыв и о еде, и об опасности, и даже о том, где находятся. Вслед за поцелуями пошли и легкие, ни к чему не принуждающие, ласки. Лев погладил грудь сквозь ткань водолазки, а Настя расцеловала кожицу за ухом.       Успокоилась, наконец. Почувствовала желанную близость, прикрыв глаза. Вот так, просто обниматься. Просто сидеть и мирно дышать. Этого всегда было достаточно. Для нее — да!       «Скорее! Скорее!..»       Внезапно, оглушительный вопль нарушил это мирное единение.       Настя подскочила с рук, метнулась к окну, где сразу же увидела людей, бегущих из леса к дому с фонариками.       Двое!.. Двое людей. Наверняка, отсюда! Откуда же ещё?! — О, нет…       Лев тоже разглядел. И подхватил ружье, расслышав отдаленный гогот и знакомые хрипы. Точно. Следом за двумя чужаками неслись зараженные!.. Не меньше десяти! Хотя, наверное, больше. Ибо гул поднялся сильный! — Отойди от двери, — велел Лев, стащив ружье с предохранителя. — Надо открыть, чтобы… — Нет! Мы никому и ничего не откроем.       На лестничной клетке послышались шум и топот. Следом раздались и крики! — Как это?.. — Настя уставилась на любимого, в непонимании округлив глаза. — Легко и просто, а, главное, без всратого чувства вины! — рявкнул Лев, приготовившись стрелять, если потребуется. — Отойди, встань за моей спиной! — Но!..       В эту самую секунду в дверь попытались зайти. Девушка отчетливо увидела, как задрожала ручка. Услышала ясный голос, там, с противоположной стороны.       «Не открывается! — завопила женщина снаружи. — Макс, она захлопнулась!..»       Послышалась возня. За ручку снова резко дернули. Но та не поддавалась. — Лев… Лев так нельзя, — прошептала Настя, ринувшись к нему, чтобы вразумить. — Зараженных там нет! У нас есть выбор!.. — Нет, выбора нет.       Угрюмый и решительный, он больше никого не слушал. Никого, кроме себя!       «Там кто-то есть! — раздался и мужской голос. — Кто-то заперся и подпер дверь столом или тумбой! Открывайте!!! — завопил незнакомец, затарабанив в дверь, что было мочи. — Эй?! Откройте! Мы тут погибнем!..»       Гогот и хрипы становились все ближе. Знакомая дрожь расползлась по женскому телу. Неприятная и колючая!.. Нельзя было так поступать! Нельзя было терять человечность! Это, ведь, не их дом! Не их убежище!.. — Лев… — Блять, просто отойди мне за спину, Настя!       Он сказал это так требовательно и так холодно, будто бы они и не целовались всего несколько минут назад!       И что ей нужно было сделать?.. Конечно же, девушка подчинилась. Зашла мужчине за спину и, прикрыв глаза, прижала руки к ушам. Все как обычно, по-привычке!.. Но не смогла смириться. В глубине души так и не смогла! Стояла и слышала, как незнакомцы кричат. Надрывно и в панике!..       «Сволочи! — орал мужик, когда зараженные появились на этаже. — Беги, Света! Беги, они уже здесь! Они уже з…»       Голос оборвался на полуслове. И раздался страшный женский вопль. Он поразил Настю до самой глубины души; занозой встрял в сердце, подобно волнам первого неудержимого страха: явного и зловонного!.. Они ничего не сделали. Ничем не помогли. Хотя могли!.. Могли, черт возьми!..       «Нет! Н-нет!..» — орала женщина.       Она билась в истерике, пока не замолчала навсегда. Не затихала следом за своим мужчиной, или братом, или… Настя не знала, кем они приходились друг другу, зато отчетливо испытала удушающее чувство вины!.. Отняла руки от ушей, услышала отвратительные чавкающие звуки!.. Твари жрали свежую добычу. Они растерзали тела и…       Девушка отошла к окну и, чуть приоткрыв, вытащила ингалятор. Вдохнула следом и лекарство. Ноги дрожали, а руки не слушались. Только что они совершили великий грех! Позволили двум невинным погибнуть! Не только заняли их место, но и поступили, как…       «Сволочи».       Точно, именно так и прокричал мужчина, прежде, чем…       Лев стоял спиной. Он не слышал ее мыслей. И не думал об этом. Крепко держал ружье и целился в дверь. Молчаливо слушал, как зараженные жрут, а потом, шаркая и гогоча, медленно расползаются, кто-куда. Ему не было дело до этих двоих «невинно» погибших. Лев заботился лишь о Насте. Только о ней, в первую очередь. И даже не о себе, нет!       Так и простоял в одной позе, пока звуки за дверью не стихли, а твари не разбрелись по своим привычным углам.       Только тогда опустил дуло вниз и, сгорбившись, повернулся к девушке. Настя стояла у окна. К тому моменту, она уже восстановила дыхание. Благо, лекарство помогло. Но сердце… Оно по-прежнему бешено колотилось в груди, так и норовя вырваться наружу! — Теперь все в порядке, они ушли, — заговорил Лев, немедля встретившись с неожиданным отпором.       Настя, быстро повернувшись, в кромешной тьме, всплеснула руками и, спрятав ингалятор в карман, тихо воскликнула: — Ты должен был открыть дверь! Мы заняли это место! Чужое место! Мы сидели тут, пока эти несчастные люди умирали! — Считаешь, что они бы нас отблагодарили, впусти мы их сюда?.. — Лев выпрямился и попытался объяснить свою позицию. — Думаешь, они бы не набросились на нас, как те двое на тебя однажды в магазине?.. Да они бы убили, либо заставили уйти. Одно из двух. Но мы бы точно с ними не подружились. — Откуда тебе знать?.. Не все люди плохие. Не все они, как те, двое!.. Есть и хорошие, как мы! Но… Но после того, что случилось. После того, как их сожрали едва не на глазах, я уже сомневаюсь в нашей «правильности». — Правда? — Во мраке, его фигура показалось ещё выше и статнее, чем при свете дня или в отблеске фонарей. — Ты должна быть на моей стороне, Настя. Мы с тобой в одной лодке. И нет никого. Больше никого. — Испытав прилив искреннего негодования, Лев добавил: — Я сделал это для нас. — Для нас?.. — Девушка невольно хмыкнула, и это был нервный смех. — Может, для себя? И вновь проигнорировав мое мнение? Ты же терпеть не можешь, когда тебе перечат! И я молчу. Знаешь, скажу честно, я на очень многое закрываю глаза, но это… Это же убийство! И мы с тобой соучастники!.. Это грех!.. Я не могу взять это на душу!.. — Тогда, быть может, покричишь ещё громче? Пусть твари услышат и вернутся. Выломают эту дверь, нахуй, и провернут тоже самое с нами! Ты этого добиваешься?..       Лев вознегодовал, закинув ружье за спину. Ушам поверить не мог. Неужели, все повторяется? Разве он ходит по кругу? Почему все вокруг вечно начинают винить его во всех грехах, когда он просто-напросто пытается спасти любимых?! Защитить?! — Это было неправильно! — в слезах выпалила Настя, но уже гораздо тише. — Не правильно!.. — Лучше не продолжай. Не повторяй ее ошибок. Не надо. — Ты, что, сейчас сравниваешь меня со своей бывшей женой?.. — на этот раз опешила Настя. — Серьезно? И каких это ошибок я не должна повторить? — Нет, я всего лишь хочу, чтобы ты любила и принимала меня любым, а не только полезным и нужным. Знаешь, терпеть не могу быть удобным! Защищать и любить, а в ответ получать вот эту неблагодарность! Я на все пойду ради нашей безопасности, Настя. Запомни это. На все! — Он специально подчеркнул последние слова. — Запомни, и больше не требую невозможного! — Будешь убивать ради нас?.. — Если потребуется, да. А ты… — Лев отвернулся и, шагнув к двери, опустился на пол, прислонившись к стене. — Ты подумай об этом на досуге. Подумай, таким ли ты себе меня нарисовала. И достаточно ли я благороден, для того, чтобы просить стать первым и лишить тебя девственности.       Больше они не говорили. И словом не обмолвились!.. Расстроенные и подавленные разбрелись по углам. Лев остался сидеть подальше, у двери. А Настя устроилась за кровью, под окном.       Беззвучно плача, она закрывала лицо дрожащими руками. Молча извинялась, прежде всего перед собой, и проклинала за несдержанность. Не могла она вовремя остановиться. Высказала все, что накопилось. И не принимала! О, нет, девушка никак не могла свыкнуться с мыслью, что это правильно: защищаться любыми, даже самыми страшными, способами!.. Хотя, с другой стороны и понимала: ну, впусти они их, что было бы потом? Кто бы поплатился за желание остаться в этой квартире на ночь?.. Возможно, произошла бы перестрелка. Кого-нибудь ранили, а зараженные, сбежавшиеся на шум, добили остальных!..       «Сволочи!»       Этот крик так и стоял в ушах. Вибрировал и рвался наружу вместе со слезами. Разумеется, они поступили неправильно. Разумеется, нужно было открыть!..       Прикрыв глаза и уронив тяжелую голову на край постели, Настя негромко всхлипнула и попыталась уснуть.       Лев услышал этот тоненький писк. Но ухом не повел. Посидел немного. Совсем неподвижно. Пялился в темноту, пока бесшумно не поднялся и, вопреки своим же убеждениям, не приблизился к окну. Боролся он с собой «прошлым» за себя «настоящего». И не хотел уподобляться, повторять былые ошибки. Ведь, ни к чему хорошему они не привели. Но, все равно, в решении своем не сомневался. И сделал все правильно. Защитил их. Выполнил свой долг. Любой ценой, как говорится. Совершенно любой ценой. — Иди ко мне, — хрипло подозвал он, впервые, но, наверное, в последний раз, переступив через себя и присев рядом с плачущей девушкой, — глупая, не плачь. Оно того не стоит.       Настя не ответила, но и его не оттолкнула. В нужде и отчаянии, поддалась и юркнула в объятия, такие желанные и уже совсем родные!.. Она по-прежнему хотела, чтобы он был первым и последним, но, вот, никак не могла смириться с тем, что в этом новом дивном мире люди теперь только за себя. Воровать, брать чужие вещи, убивать, пользоваться, бросать на произвол судьбы!.. Нынче это было в «моде»! — Я все сделаю, чтобы защитить тебя, Настя, — прошептал Лев, ощутив женское тепло и осознав, что она не сопротивляется, — ты будешь в безопасности. Не плачь, я рядом. Я здесь, глупая.       И вновь она промолчала. Обхватила рукой мужскую шею и прикрыла глаз, уронив голову ему на грудь. Так хорошо. Так спокойно. Будто ничего и не было. Все забылось!.. Тоска, ужас, негодование и страх!.. На плечи медленно опустилась робкая усталость. И голова разболелась. — Спи, сокровище, я рядом, — мягко нашептывал Лев, тоже усмирив свой пыл и нежно обнимая девушку за талию, — спи, завтра будет легче. Мы все с тобой переживем.       «Все ли?.. Все ли на свете?..» — подумала Настя, прежде чем немедленно заснуть. — Все на свете, — словно прочитав ее мысли, подтвердил он в последний раз, и следом устало сомкнул веки. — Все умрут, а мы останемся.

***

      Не успела Настя и глаза приоткрыть, как пожалела о своих ночных словах. Вспомнил она, как Лев, несмотря ни на что, пришел и утащил в свои объятия; вспомнила, как нежно обнимал и защищал на протяжении всей ночи, и много-много месяцев назад!.. И стало ей очень стыдно за свои слезы по совсем чужим и незнакомым людям!..       При свете дня, квартира выглядела почти так же, только ещё чуть менее опрятной: окурки на подоконнике, мусор в углах, и грязные простыни. Хорошо, что они не спали в той кровати.       «Возможно, те люди и не были такими уж невинными?..»       Лев стоял у двери и прислушивался. Не заметил, как девушка проснулась. Почти не спавши, подавленный и угрюмый, он прислонился ухом к стене. Вроде, тихо. Потом медленно отодвинул стол, и, выглянув в глазок, убедился — никого. Только трупы и кровь на лестничной клетке. — Все спокойно?.. — неуверенно спросила Настя, приподнявшись и боязливо посмотрев на дверь. — Угу, — это было все, что он ответил.       Льву не хотелось говорить, особенно после минувшей ночи. Да, он подошел к ней, да не смог вынести слез; не смог успокоить рвавшееся сердце, буквально побудившее переступить через собственное «я» и через свою гордость, только бы унять душевную тоску, и успокоить это глупое создание. Но… Лев на мгновение прикрыл глаза, когда девушка, схватив бутылку с водой, проскользнула в туалетную комнату. Ведь, он уже давно «созрел», он вырос и сформировался вот таким, какой есть! И, как бы не хотел, себя не переделать. Разве, что, пошатать немного: туда-сюда. Что, в принципе, Лев и сделал. Прошлой ночью, несмотря на давящую обиду и непонимание, он шагнул навстречу, примирился с женскими словами, сославшись на ее юный возраст и невозможность отличить «белое» от «черного».       Но обида… Да, Лев, вдруг, испытал нечто знакомое. То самое никчемное и с детства давящее чувство: когда он пытался, а его не слушали; когда он старался, а его не понимали!.. Его не любили. Его не принимали. И отвергали. Блять! Сколько бы лет не прошло: двадцать или сорок! А детские обиды, детские травмы, детские «уроки жизни», по-прежнему имели свою «нишу»; по-прежнему имели свою власть над разумом!..       Не так уж это было просто — меняться на старости лет. Совсем не просто.       Настя тоже это понимала. Что бы Лев там не думал, она осознавала: вот так просто с прошлым не расстаться. И корила себя за чрезмерную вспыльчивость. Конечно же, по своему, они оба были правы. Нельзя пускать незнакомых людей, но и вторгаться в чужой дом и запираться там — тоже! Они не имели права отнимать людские жизни. Тем более же был шанс! Зараженные бежали по лестнице, и никому не угрожали. Лев вполне мог открыть дверь и впустить несчастных!.. И что тогда?.. Возможно, поступи он так, и оба они были бы уже мертвы. Не дожили до утра!..       «Ты должна быть на моей стороне, Настя. Мы с тобой в одной лодке. И нет никого. Больше никого». — Нет никого.       Настя подошла к зеркалу. Благо, в ванной комнате, было небольшое полукруглое окно. Но пахло отвратительно. Поверхностно дыша, девушка полила немного воды на лицо, потом прополоскала рот, осмотрела пожелтевшие зубы и нахмурилась. Расческа осталась в рюкзаке. А он у порога. Рядом Лев. Нет, она бы не решилась взять. Только не сейчас. Поэтому, постояв немного с закрытыми глазами, кое как зачесала выбившиеся пряди, подколола изящной заколкой и, отряхнув штаны от пыли, вернулась в комнату. — Мы уходим, — спокойно и немного сухо оповестил Лев. — Хорошо.       Безоговорочно подчинившись, Настя быстренько подхватила рюкзак с ветровкой и, дождавшись, пока дверь приоткроют, мысленно приготовилась.       Кровь. Коридор, дверь, пол, вся лестничная клетка!.. Все было залито багряными алыми каплями. Вдалеке, у противоположного окна, валялось первое тело: женское и безжизненное. Настя поняла это по светлым длинным волосам, пропитанным кровью. И приглядываться не стала.        В нос незамедлительно ударил неприятный спертый запах железа и мяса. Свежего мяса!.. Как на рынке! Как на скотобойне!.. Лев бывал в таких местах, особенно пока сидел в тюрьме. Частенько заключенных вывозили на «работу». Учили не только чистить канавы и канализацию, но и забивать скот. Так вот, запах: спертый и душный, напомнил ему именно об этом, не самом лучшем периоде в жизни.       Второй труп находился прямиком за дверью. Пришлось поднажать и сильнее толкнуть в бок. Отворить нараспашку. Послышался треск. Кости. Кажется, только что Лев сломал обезображенному телу ещё несколько ребер или позвонков.       Настя не стала смотреть. Увидела размазанную кровь у порога и, переступив, быстро прошла на лестницу. Там и выдохнула. Лев тоже, тут как тут. Протиснулся вперед, вооружившись, и поспешил вниз. Настя за ним. Молча. Ни проронив ни звука. Они осторожно спустились. Вышли на улицу.       Солнце. Наконец, дождь закончился, и показывалось ласковое утреннее солнце. Едва протиснувшись тоненькими лучиками сквозь деревья, оно лениво поднималось над лесом и не ведало печали. Для большой звезды ничего не изменилось.       Издали донеслось и весеннее пение птиц. Такое спокойное и красивое!.. Настя заслушалась, пока они быстро шли к машине. Улыбка, мимолетная и почти незаметная, едва тронула ее губы. И мысли очистились. Наполнились свежестью, подобно утреннему воздуху: прохладному и насыщенному хвоей!.. — Садись.       И снова этот хмурый тон!..       Настя опомнилась. Ну, вот, они снова здесь. У автомобиля. Одни. Собираются в путь. Ох, нет, только не так. Не молчаливо. И не с потаенными обидами! Нет! Раз уж живы, раз уж вместе, то должны любить друг друга, да и брать от жизни все! Никто не знает, сколько им осталось… — Прости меня, — тихонько попросила Настя, усевшись на сидении и пристегнув ремень безопасности, — прости пожалуйста.       Лев, устроившись за рулем, и проделав тоже самое, повернулся и пристально посмотрел на нее. Но сразу ничего не ответил. — Сама не знаю, почему так повела себя ночью… Я… Я не хочу ссориться с тобой. Хочу только быть рядом. Быть в безопасности. — Именно этим я и занимаюсь, Настя, — твердо заговорил мужчина, обхватив руками гладкий руль, — занимаюсь постоянно. — Знаю!.. Конечно! — Она закивала и неуверенно улыбнулась, поймав внимательный взгляд. — Ты не мог поступить по-другому. — Значит, ты на моей стороне?.. Или, как все остальные, всю мою сознательную жизнь?..       Не такой уж и сложный вопрос, ведь за ним и по сию минуту гонялись призрачные демоны!.. — На твоей, — не раздумывая выпалила Настя, сложив ладошки на коленках и пару раз кивнув для пущей убедительности, — на твоей. Я всегда была на твоей стороне. Даже несмотря на все те письма, если ты помнишь…       Возможно, она попросту не понимала, насколько было важно, чтобы его слушали и потакали. Во всем! Даже в самых незначительных мелочах. А, быть может, и осознавала, и пыталась, и делала это, как могла!.. Лев не знал. Но надеялся, что эти разногласия останутся там, прошлой ночью, в недрах незнакомого здания. — Нельзя ставить чужую человеческую жизнь на одном уровне с нашей, — негромко выговорил он, когда завел мотор, и машина сдвинулась с места. — Запомни это раз и навсегда, Настя. В случае опасности, я придушу или пристрелю любого, кто лишь осмелиться встать у нас на пути.