О, этот дивный новый мир!..

      Они петляли меж дорог, наглухо забитых автомобилями. Ориентировались по карте, но никак не могли объехать. В запасной канистре не осталось ни капли топлива, а в главном баке стрелка стремительно близилась к нулю. И ни одной уцелевшей автозаправки!.. Ну что за блядство такое?!       Лев не мог не ругаться. Не мог не восклицать вслух!       Всякий раз, возвращаясь в салон с пустой канистрой, он негодовал и чертыхался, крепко стискивал руль и закрывал глаза. Сидел минуту или две неподвижно. И думал. Соображал, что же им делать! Как быть!.. Ох, нет, казалось бы, продуманный план, буквально весь трещал по швам! Они не только не доехали до глухой деревни, но и километров на девять от Ломоносова не отдалились!.. Петляли по кругу, просто потому, что все дороги и шоссе, даже проселочные, все было наглухо забиты брошенными автомобилями! Без топлива, без надежды!.. — Что будем делать?.. — негромко спросила Настя, когда машина встала на обочине.       Стрелка в бензобаке замерла на нулевой отметке.       «Ну, вот и всё», — подумал Лев, разочарованно вздохнув.       А вслух ответил: — Придется идти пешком. — Но куда же?.. — Туда, — он огляделся и, заметив неподалеку железнодорожные пути, кивнул, рандомно ткнув пальцем, — пойдем по рельсам. Налегке. До темноты куда-нибудь да выйдем.       Кивнув себе под нос и согласившись со своими мыслями, Лев выскочил из автомобиля. Схватил ружье, всего один мешок с едой и питьем и, постояв немного, посмотрел на девушку. Она тоже собиралась. Не стала спорить или обсуждать. Просто согласилась. И правильно, ведь Лев точно знал, что будет лучше двигаться, хоть куда-то! А не сидеть на месте в ожидании беды.        Настя взяла немного одежды на смену и несколько пачек прокладок. Только самое необходимое. И самое нужное. — Готова?       Лев обошел автомобиль и ненадолго замер поблизости. — Да, пошли. — Ага.       И они выдвинулись в путь. Бок о бок. Плечом к плечу. Сначала спустились на тропинку, едва покрывшуюся зеленеющей травой, а потом, взобравшись на железную дорогу, засеменили в противоположном направлении от Ломоносова. Шли неторопливо. Спокойным и выдержанным шагом. Почти не разговаривали.       Лев внимательно озирался по сторонам. Оглядывался на всякий шум: хруст веток или вой ветра. Прислушивался и к пению птиц. Вокруг простирался бесконечный лес: березы, сосны и ели мешались с тополями и осинами, меж которых пробивались кусты орешника и рябины. На многих ветках уже показались первые зеленеющие листики. Весна приближалась.       Настя тоже наблюдала, но не столь пристально и настороженно, как Лев. Наслаждалась легким теплым ветерком, солнышком, что пробивалось сквозь густые ели, и пением птиц. Не вспоминала о прошлом, не думала о страшном: о смерти и ужасах. Нет, они были живы. Тихонечко шли по железной дороге. В безопасности. Настя и не думала о других людях, которые вполне себе могли обосноваться где-нибудь в близлежащих деревнях. Она смотрела лишь вперед. И ничего не боялась. Рядом с ним было не страшно. Совсем нет. — Зачем эти провода? Над путями? — тихонько спросила девушка, попытавшись завязать разговор.       И Лев хмыкнул. — Здесь ходили электрички, разве не знаешь? — Нет, обычно я ездила лишь в поездах. И не видела ничего подобного, — сощурившись, она присмотрелась к проводам повнимательнее. — К ним крепился пантограф, такая штука, соединявшая электричку и провода, — объяснил Лев, остановился и кивнув наверх. — Как у трамвая?.. — Да, очень похоже на трамвай.       Настя улыбнулась и понятливо кивнула. Она тоже встала на месте, такая маленькая и ещё совсем не знающая мир!.. Глупая и наивная, пусть, иной раз и казалась смышленой, но, по сути, не знала элементарных вещей! Спрашивала, и Лев отвечал. С удовольствием рассказывал и приоткрывал мир. Наблюдал за тем, как глаза, синие-синие в свете солнца, наполняются искренней радостью. И буквально питался этим. Никак не мог насытиться юностью и красотой!.. В такие бесценные минуты все обиды, страхи и предубеждения прошлого буквально исчезали. Они стирались из памяти и не мешали изучать, подмечать детали. Настя стояла, улыбалась, а Лев не мог глаз отвести!.. Вновь сраженный внезапным приступом нежности, смотрел и любовался яркими веснушками, рассыпанными по точеному лицу и тоненькой шее; пухлыми губами и пышными волосами, неряшливо подколотыми заколкой. — Здесь… — неожиданно она нарушила тишину и оглянулась. — Здесь нет тлена, нет крови и заразы!.. Эти деревья не заражены. В них вьют гнезда птицы. И не падают замертво!.. Ты видишь?.. — Да… — Лев поймал ее взгляд, зачарованно всматриваясь в черные густые ресницы. — Да, здесь очень спокойно.       И мигом испытал неприятное чувство вины. Нельзя было кричать на нее ночью. Нельзя было так яростно отстаивать свое мнение, ведь Настя же еще совсем дитя! Да, научить ее жизни. Да, обучить уму-разуму!.. Но не грубо. Не так резко. Не так… Эх, Лев сам себя не узнавал, когда испытывал вот это щемящее чувство в груди: заботу, нежность, смятение и страх. Все вместе и сразу!.. Просто потому, что девушка была важна. И он нуждался в ней побольше, чем в еде или питье! Или, даже, во сне!.. Если потеряет — смысл исчезнет. Ничего не останется! И мир, его собственный мир, рухнет! — Ты больше не злишься на меня?.. — осторожно спросила Настя, схватив за руку и немедленно прижав к своим губам.       Стояла растерянная, и смотрела зорко-зорко! Словно в душу, а не в глаза. Такая красивая! И такая покорная… — Нет, — сглотнул Лев, тронутый этим жестом, — нет, сокровище, совсем нет.       Не долго думая, он привлек ее к себе, обнял крепко и, поцеловав в макушку, присмотрелся вдаль. Сначала сам не понял, что увидел. Подумал, показалось. Но следом, повнимательнее приглядевшись, невольно напрягся. И Настя почувствовала. Сразу же расслышала, как быстрее заколотилось сердце у ее уха, как приподнялась и опустилась сильная грудь!.. Отняла голову и, чмокнув в волевой подбородок, тихонько спросила: — В чем дело?.. — Нам, наверное, лучше сойти с путей, — протянул Лев, бегло разглядев небольшой покатый спуск поблизости. — Почему?..       Неохотно отдалившись, Настя обернулась и, тоже различив вдали солнечные блики, мигом поменялась в лице. — Там электричка сошла с рельс. Лучше не приближаться. Мало ли, кто или что там прячется.       Лев думал наперед. Заранее просчитывал шаги. И Настя, доверившись, согласилась: лучше будет спуститься к опушке. — Думаю, здесь безопасно идти лесом, но, все равно, будь внимательна, хорошо?       Он спрыгнул вниз, протянул руки и, обхватив свое сокровище за талию, бережно опустил рядом. — Смотри по сторонам и вверх — особенно, ладно? — Хорошо.       Настя улыбнулась. Привстала на носочки и вновь поцеловала, но на этот раз в губы. Ласково и ненавязчиво. А Лев, не сразу отпустив, ответил, жадно покрыв поцелуями не только губы, но и щеки. Крепко обнял. Совсем недолго, всего несколько секунд подержал в своих руках, а следом, подхватив ружье, решительно зашагал между деревьями. Настя двинулась за ним.

***

      О, как дивно пели птицы!.. О, как ласково и нежно шумел ветер, размахивая кронами деревьев!.. Они двигались уверенно, не слишком быстро, но и не таращились по округе, высматривая каждую мелочь. Брели себе спокойно. Прислушивались к звукам весеннего леса. И просто наслаждались природой.       Настя, уже и позабыв, что это такое — безопасный лес, радостно улыбалась и озиралась по сторонам. Особенно приглядывалась к макушкам деревьев: здоровым и величественным. Ни следа этой дряни!.. Ничего похожего, да и издали напоминавшего длинные прожилистые алые нити, перепачканные в белесой слизи. «Нечто» кровожадное и здоровое, будь оно неладно, обитало где-то далеко, на острове, — а, может, и в других лесах, — только не там, не среди красивых свежих деревьев и кустарников, между которыми они осторожно пробирались. — Забор! — оповестил Лев, когда они наткнулись на высокие железные жерди. — Попробуем обойти и отыскать калитку, или сразу перелезем?       Он только что спросил ее мнение?.. Правда?..       Настя пожала плечами, тихо вымолвив: — Давай перелезем. Как разница?.. — Ну, да, — подхватил он, улыбнувшись, — и, правда, никакой разницы.       Перебросил мешок в первую очередь. Тот, со звоном ударившись о землю, даже не развязался. Так и остался лежать прямо за забором. — Давай, сначала ты, — Лев присел и втянул руки, приготовился подсадить ее повыше, — я удержу, не сомневайся.       Цепкий мужской взгляд едва коснулся ясных глаз, как в них, немедля, замерцали искорки веселья и предвкушения.       «Что же, там, за высоким забором, которому не видно ни конца, ни края?..» — Знаю.       Обхватив тонкие жерди руками, Настя оперлась ступеней о мужскую ладонь и, чуть оттолкнувшись, без особого труда перемахнула на другую сторону. Спрыгнула на землю и, подняв немного пыли, отошла, предусмотрительно придвинув за собой и мешок с припасами.       Лев не заставил себя долго ждать. Легонько подтянулся, вскарабкался наверх!.. И, вот, уже стоял рядом, отряхивал руки от пыли и грязи, скопившейся на заборе.       «Ого…» — подумала Настя, протянув мешок.       Да, в мужчине, несмотря на возврат, таилось ещё много сил. Ловко же он перепрыгнул… Так спокойно, словно бы каждый день занимался этим!.. — А ты сильный… — протянула девушка, с удовольствием схватив за руку, когда они пошли вперед по узенькой дорожке, пусть и покрытой прошлогодними листьями, но, зато, прямой и асфальтированной. — Хах, да ну? — Лев тихонько рассмеялся.       О, улыбка очень шла ему. Оттесняла тени на часто мрачном и серьезном лице. — Правда, в твои-то годы… — «В твои-то годы», — передразнил мужчина, уже невольно догадавшись, где они очутились, — думаю, что у меня ещё есть лет семь до «настоящей старости», что скажешь?       Он разглядел неподалеку ухоженный пруд, чуть дальше завидел и блестящую водную гладь. Она виднелась сквозь редкие деревья. И была доступна всякому, даже не самому зоркому глазу. — Скажу, что ты ещё достаточно молод, чтобы я в тебя влюбилась. — Тогда, ладно. — Лев пожал плечами и посмотрел на нее, совсем недолго. — Что?..       Настя широко улыбнулась, поймав его взгляд: выразительный и веселый. — Что так хитро смотришь? — повторила она, невольно потянувшись ближе.       Как обычно, это все случилось, будто бы, само собой. Они прильнули друг к другу и поцеловались. Снова.       Чувственные мужские губы, бледные и жаждущие, томно расцеловали женский ротик; бережно скользнули и по гладкому подбородку: обрамили нежностью и теплотой. А, следом за влажным языком, вновь пробежались по трепещущим губам; без напора или сопротивления, завладели приоткрытым ртом и, сладостно пососав женский язычок, напоследок мирно чмокнули в уголочек рта.       У Насти сразу закружилась голова, ибо они давно вот так не целовались!.. С той памятной ночи, когда прикасались и ласкали друг друга в уютной кровати на маяке.       Теперь, казалось, будто бы прошла целая вечность! Но, нет, всего каких-то шесть дней.       Всего-то!.. — Кажется, я по тебе очень соскучился, душа моя, — пролетал Лев, вложив в эти слова всю свою заботу, желание и любовь. — Но я же всегда рядом… — Щеки ее немедля зарделись.       О, ему это безумно нравилось, когда малышка краснела от его слов, наготы или взглядов. Она всегда чувствовала эту особенную связь между ними. Называйте как угодно: химию, любовь, близость, желание!.. Все, ведь, одно и то же! Они неминуемо тянулись друг к другу. И были сильно влюблены. Как бывает в первый раз в жизни у девственницы, и уже в последний раз, на старости лет, у взрослого мужчины. — Вот именно, что ты рядом, — затруднено и сипло выдохнул Лев, — и мне этого, кажется, уже становится мало. — Что это значит? — Глаза ее блеснули. — Настя… Для меня вот это всё не так уж и просто. Но, ты и так знаешь. Я в тебя влюблен. Как бы это не прозвучало, но мне безумно хочется сейчас тебя обнять и простоять так, или просидеть, а, ещё лучше, пролежать, весь день напролет. Просто есть такое дикое желание. Понимаешь?..       О, разумеется, она понимала. Испытывала то же самое! И так обрадовалась, когда услышала!.. Немедля распрощалась со всеми былыми сомнениями. — Но мы не можем, душа моя, ведь, сначала нужно отыскать кров. Место на ночь. — Хорошо, давай, пойдем и отыщем подходящее место, а потом, я же никуда не денусь, да и ты тоже, верно?..       Черт! Ох уж эти невинные серо-голубые глаза!.. Они всегда заглядывали в душу, всегда будто видели насквозь! И цеплялись за сердце, пронзали своей нежностью и добротой!.. Лев снова выдохнул, охваченный трепетными чувствами. Подумать только, с утра злился, а теперь… Теперь он вновь в пылу своих неудержимых чувств! Вот тебе и взрослый мужик. Вот тебе и на!.. — Да, сокровище, да.       Крепко взявшись за руки, они пошли вперед по дорожке, мимо пруда. Да так и шли, пока не увидали красивый фонтан. Давно без воды. Давно без ухода, он возвышался впереди: красивый и величественный. Лев сразу же узнал и улыбнулся. Ну, да, это же был один из любимых фонтанов в парковом ансамбле. — Это «Львиный Каскад», — поделился он, когда Настя, распахнув глаза, прошла вперед и замерла у бронзовой статуи девушки с кувшином, — а это скульптура нимфы Аганиппы. По древним мифам, она была хранительницей одного чудодейственного источника. Идеально вписалась среди мраморной колоннады, что скажешь?.. — Ого… Откуда ты знаешь?.. — Часто бывал здесь летом, обычно раза два-три за сезон. Наверное, это место, особенно по утрам, всегда оставалось самым любимым. Здесь очень тихо. А осенью и зимой… Благодать. Погулять — хорошо. Подумать — тоже. — Надо же… Я никогда не видела такие статуи… — Настя восторженно обернулась и спросила: — Где мы? — Если память не изменяет, то, это Петергоф, душа моя. Точнее, нижний сад Большого Дворца. Он вон там, — Лев указал вперед, куда вела дорожка, — слева от нас финский залив. А чуть дальше и сам Петербург. На противоположном берегу. — Мы пришли в парк?.. — Настя не поверила своим ушам. — Здесь безопасно?.. Думаешь, никого нет?.. — Понятия не имею, но это мы проверим, да? — Лев кивнул головой и поманил вперед по тропинке. — Пошли, посмотрим, что осталось от дворца. — Разве его могли разрушить?..       Настя мигом сдвинулась с места и пошла за возлюбленным. — Не знаю, но люди… В общем, надеюсь, что там нет зараженных, и будет где укрыться на ночь.       Они прошли совсем немного. Метров двести, не больше, а впереди уже показались золоченые купола церковного корпуса и золотой кладовой. На небе ни облачка! Солнце: яркое и чарующее, отбрасывало жалящие блики от крыш и куполов. Настя, прежде разглядывавшая дворец только на картинках в интернете, распахнула рот, впервые увидав величественное здание высоко-высоко, прямо над ними! Оно будто бы выплыло из-за деревьев!.. Целое и невредимое. Парк тоже, судя по всему, не пострадал. Взрывы были в Петербурге, в больших городах. Петергоф же миновала эта незавидная участь. Наследие предков осталось нетронутым. Но это лишь на первый взгляд. Никто не знал, что там, внутри. — Идешь?       Лев подошел к крутой каменной лестнице и поманил рукой. — Что? Мы пойдем во дворец?.. Туда?       На зеленеющих лужайках, вблизи прудов и обмельчавших фанатов, валялась прошлогодняя листва и пробивались первые одуванчики. Ни следа катастрофы. Ни следа расползавшейся заразы!.. Сверкающие статуи, позолоченные и бронзовые, величаво встречали своих, возможно, первых гостей в этом году!.. Они смотрели, словно провожали взглядом, и, кажется, даже улыбались!.. — Конечно, осмотримся, проверим. А потом решим, где безопаснее расположиться. — Думаешь, мы сможем остаться во дворце? — воскликнула Настя, вырвавшись вперед и бегом поспешив по лестнице. — Возможно!       Лев двинулся за ней. Заторопился, ибо не хотел оставлять одну, отдаляться дальше, чем на полметра! Боялся, вдруг вооруженные люди или зараженные?.. Лучше уж он сам попадет под пули и выстрелит в ответ, чем это будет Настя!.. — Я первый! — крикнул он, почти догнав у золотой кладовой, со стороны больше напоминавшей церковь, нежели музей, когда-то, — а, может, если не разграбили, и по сей день, — сохранивший древние реликвии. — Погоди!       Лев выбрался вперед и, глянув под ноги, первое что увидел, это застывшую почерневшую кровь, буквально въевшуюся в каменную плитку. — Спокойно, — он выставил руку в сторону и преградил девушке путь.       Зачарованная и восхищенная красивым дворцом, она не сразу заметила кровавые отметины. В первую очередь, подняла глаза к блестящим куполам над головой! Осмотрела створчатые окна: большие и маленькие; изучила восторженным взглядом огромную деревянную дверь, покрытую позолотой. И, только когда Лев преградил путь, опустила взгляд под ноги. — О… — протянула Настя, различив пятна. — Это старая кровь, верно? — Ага, прошлогодняя. Но ее очень много!.. Очень!       Лев медленно приблизился к выбитым стеклянным дверям, бросил мешок с едой на пороге и, повернувшись к девушке, предостерег: — Достань пистолет. — И тотчас же поймав растерянный взгляд, добавив: — Это, так, на всякий случай.       Настя лишь кивнула. Послушно вооружилась и, поднявшись по невысокому крыльцу, зашла внутрь следом за своим спутником. Приятно было думать о нем так «любимый», «возлюбленный», «мой». Но только в мыслях. Вслух девушка болтать до сих пор так и не осмелилась.       Впереди показалась касса, а чуть дальше и первые разложившиеся тела. Запах стоял, но не сильный, помещение хорошо продувалось сразу с обеих сторон. Окна были разбиты. Стекло валялось на полу и неприятно хрустело под сапогами. — Кажется, вспышка заразы застала экскурсии в музее, — заключил Лев, буквально переступая через трупы.       Мертвых было так много, что Настя, мигом позабыв о дворце, боязливо перепрыгивала; опасалась на кого-то наступить!.. Особенно на детей, которых, судя по всему, в предновогодние дни в музее было много. Повсюду кровь, высохшие или сгнившие останки!.. И тлен. О, этот запах!.. Чем ближе они подходили к парадной лестнице, тем отчетливее становился «аромат»!.. — Так… — Лев, завидев гору трупов у подножья лестницы и на ступенях, немедля развернулся и подтолкнул девушку назад. — Здесь не пройти. Попробуем с церковного корпуса. — Что там?.. — Настя попыталась разглядеть, но мужчина не позволил. — Там… Там слишком много тел, веснушка, давай назад, ладно? — Хорошо.       Она не стала спорить, рваться и смотреть. Просто развернулась и, быстренько выбравшись из дворца, вдохнула свежий воздух. — Почему они все валяются внизу?.. — Потому что, когда началась паника, люди пытались спастись. Наверное, побежали вниз из залов. Там смерть и настигла.       Избавляясь от дурных видений изуродованных тел, особенно детей, лежащих друг на друге, он тряхнул головой и порадовался, что они вовремя ушли. И Настя не увидела. На такое нельзя смотреть. Да и вообразить страшно… — Значит, зайдем подальше? — Да.       Подхватив мешок с едой, Лев закрепил веревкой и, перебросил через плечо, удовлетворенно кивнул. Вот так будет проще тащить и держать ружье одновременно. Не придется оставлять поклажу, а потом возвращаться. — Идем.       Они направились вдоль дворца, по перемазанной кровью, плитке. Местами, давно опавшие и сухие листья словно «вмерзли» в кровь, и выглядывали неровными краями, тут и там!.. Настя старалась не думать о мертвых. Двигалась уверенно, с пистолетом в руках. И казалась себе невольной героиней какой-то приключенческой истории, внезапно перекочевавшей в реальность.       По левую сторону, там, внизу, появились две белоснежные летние веранды, а посреди неглубокого канала, доверху наполненного водой с залива, в полупустом фонтане, возвышался позолоченный Самсон, разрывающий пасть льва. — Красиво, да? — протянул мужчина, облокотившись о мраморные перила. — Очень!.. Никогда не видела в живую. — Значит, ещё успеешь насладиться. Возможно, нам безумно повезло, и здесь никого нет. По крайней мере, к нам ещё никто не вышел, и не выстрелил. — Думаешь, что нам одним пришла в голову мысль остаться во дворце?.. — Нет, — Лев поманил рукой к очередной приоткрытой, но, на этот раз, не выломанной двери, — просто жить бок о бок с горой трупов такое себе «развлечение». Уверен, к ночи это место будет кишеть зараженными. Прямо под нами, — он топнул ногой, — расположены лестницы большого грота. Там мокро и мрачно, особенно сейчас. Так что твари могут быть там.       Не успели они зайти во дворец, как сразу же наткнулись на давно прогнившие трупы. Их было не так много, как у парадной лестницы, однако Настя, прикрыв рот рукавом ветровки, все равно поспешила скорее обойти или перешагнуть, лишь бы не смотреть. Не сталкиваться с безжизненными и давно потухшими глазами!.. — Сюда!       По старой памяти, Лев вывел к небольшой лестнице, когда-то предназначенной для прислуги. Здесь, между комнатами и этажами, перемещались кухарки, горничные и многие другие, кто, когда-то давно, прислуживали знатным людям, проживавшим или же гостившим во дворце.       Они поднялись на второй этаж и, проскользнув в коридор, первым делом увидели пол, вымощенный мраморными плитами, светлыми и темными; чуть дальше, по углам, стояли высокие вазы.       «Должно быть, старинные», — подумала Настя.       А справа простирались огромные окна, завешанные искусно вышитой тканью! Везде чисто. За исключением одиноких пятен крови. А следом!.. Следом показались залы. Золоченые и со вкусом обставленные!.. Столы с пыльным фарфором и серебром, тумбочки с часами и искусными канделябрами!.. На стенах картины с разнообразными и, временами, даже не сочетающимися сюжетами!.. Охота, море, сцены боя, изящные дамы в шляпах и атласных платьях!.. В кринолине… Кругом залы вдоль высоких стен!..       Расписные потолки, вот что больше всего поразило Настю! Она очутилась в одном из просторных залов, который был залит солнечным светом, и протянулся, казалось, в целых два этажа; с большими окнами по центру и небольшими наверху, почти у потолка!.. Обрамленные бордовыми занавесками, они впускали в помещение достаточно солнечного света!       Лев тоже замер посреди просторного зала, вот только засмотрелся не на потолки, и не на обтянутые шелком стены; не на позолоченные стекла, и не на белоснежные рамы. Не интересовали его ни картины, ни старинная мебель, ни скрипучий паркет!.. Единожды «поймав» солнечный свет в русых женских волосах, да разглядев счастливые блики в широко распахнутых глазах, Лев замер, приподняв губы в почти незаметной, но такой искренней улыбке!.. Такая красивая!.. Бледная кожа, прямая спина и приоткрытые пухлые губы… Девушка казалась ему сказочной принцессой посреди позолоченного зала, будто бы светившегося изнутри объемным светом!.. Солнце медленно переместилось на юго-запад; уже повечернему мягко пробивалось сквозь окна, отбрасывало тени на женское личико. А она все стояла и глазела на потолок, медленно поворачивалась по кругу, опустив пистолет и больше ничего не опасаясь! Да и нечего было. Ведь Лев тоже наблюдал, краем глаза он всегда следил, мельком оглядывался, и снова задерживал взгляд на своей маленькой «подопечной»; хотя, наверное, правильнее было сказать: на своей маленькой прекрасной половинке; на своем крохотном, но таком значимом «смысле» жизни. — Хей, — уронив мешок под ноги, Лев забросил ружье за спину и, вытянув руку, поманил к себе пальцем, — можно?.. — Что?.. — Настя широко улыбнулась, но ладонь приняла. — Ты пробуждаешь во мне странные настроения. Это очень непривычно, но приятно…       Обхватив девушку за талию одной рукой, Лев придвинулся ближе, а другой сжал тоненькие пальчики в своей большой ладони, медленно двигаясь в такт своему не громкому шепоту: — Раз, два, три… Оборот!       Настя рассмеялась, когда он несильно покружил под своей вытянутой рукой, а следом вновь притянув к себе, медленно подставил колено и опустил вниз, склонившись сверху. — Ты и танцевать умеешь? — восторженно протянула она, подавшись вперед и обхватив любимого рукой за шею. — А-то. — Лев подмигнул и неторопливо задвигался в такт своей воображаемой музыке. Настя вторила ему, улыбаясь. — Когда-то давно я очень много танцевал. Но это было… Лет тридцать назад. — Меня и на свете-то не было!.. — Да, я уже заметно стар. — Неправда! — воскликнула девушка, играючи стукнув ладошкой по мужскому плечу. — Для меня ты все, что нужно. Кажется, я привыкла жить одним днем. Не строить планы на будущее. Думаешь, так будет правильно? — Я бы хотел, чтобы мы с тобой осели где-нибудь в глуши, — разоткровенничался Лев, неспешно двигаясь по залитому солнечным светом залу, — совсем одни. И прожили счастливую жизнь. Вдвоем. Что скажешь?.. — Предлагаешь съехаться и жить вместе? — Настя шутливо расхохоталась, а потом добавила: — Хочу ли я прожить с тобой месяц, год, десять лет?.. Да! Конечно же, да! Было бы здорово найти безопасное место для нас. Что скажешь?.. — Боюсь, что такого места больше не существует, веснушка. Но я обещаю защищать тебя, быть и другом, и наставником, и… — Первым и последним?.. — Девушка закусила нижнюю губу и склонила голову набок. — Точно, — а Лев кивнул, — именно так, Настя. Будет все, как ты захочешь, если наши желания совпадают. Если ты всегда на моей стороне. — Я здесь, видишь? — Она улыбалась и улыбалась! Такая счастливая и лучезарная!.. Она буквально источала свет! — М-мм?.. — Вижу, и, надеюсь, что, вскоре, мы не будем вспоминать об этих не самых легких днях, разве, что вот об этом моменте.       Лев тоже улыбнулся. Не смог сдержаться. И Настя, привстав на цыпочки, поцеловала прямо в губы. Нежно, но, в то же время, страстно и пылко!.. Она довольно быстро научилась, поняла что к чему! И стала хорошо целоваться. Льву нравилось. Особенно, когда между ними не было разногласий.       Хорошо, что они забыли о минувшей тревожной ночи, и уже, почти одновременно, предвкушали будущую: совместную и ласковую. — Пойдем? — прошептал Лев, недолго посмаковав ее сладкие губы. — Надо бы найти себе ночлег, как думаешь?       Настя, почувствовав себя слишком счастливой и беззаботной, незамедлительно кивнула, почти томно ответив: — Думаю, что ты прав. Нам нужна постель на ночь.

***

      Прошло не меньше часа, прежде чем они, наконец, нашли что нужно, и прекратили поиски.       Это была небольшая, по дворцовым меркам, но вполне себе огромная для Насти, комната. Одна из немногих, где, под натиском взрывной волны из Санкт-Петербурга, уцелели рамы и окна. На полу красивый черно-белый паркет, сухой и скрипучий; на потолке дивная роспись: девушка в легком платье ампир, окруженная ветвистыми растениями и яркими цветами. Напротив здорового окна, обрамленного плотными синими занавесками из настоящего бархата, стояла изящная дубовая кровать на позолоченных изогнутых ножках. Застеленная свежим, но пыльным бельем, которым никогда не пользовались, — Настя поняла это по гладкому одеялу и простыням, ни единой складочки, словно только что погладили, — кровать напоминала райское ложе, в которое хотелось тотчас же забраться и как следует выспаться!       «Но сначала вытрясти подушки и одеяло!» — мысленно подметила она.       С правой стороны стоял громадный резной шкаф, покрытый черной краской и лаком. А по левую сторону расположился небольшой туалетный стол, в тон кровати и занавескам, украшенный мелкой мозаикой на столешнице и повторяющий времена года. Зима, весна, лето и осень. Это был очень красивый, детально выполненный, стол, к которому возможно было прикоснуться. Потрогать! Прочувствовать каждую деталь! От «изломанных» ножек до гладкой столешницы. Изумительная точная работа давних мастеров!.. — Двери плотные! — заключил Лев, осмотрев помещение. — Должны выдержать, если что!       Предусмотрительно заперев с одной стороны, он подпер ручку спинкой стула. Напротив двери запирать не стал. Решил, почему бы им, пока не стемнело, не побродить ещё немного по залам?.. Посмотреть на картины и на другие старинные диковинки?.. Например, одолжить императорский фарфор и отужинать «по-царски», испив воды из высоких кубков?.. Неплохая идея. Это Льву понравилось.       Да и сама комната была неплоха. Располагалась в дальней части дворца, и, по сути, до сих пор не выставлялась для публики. Не было ни сигнализации, ни камер, ни ограждения в виде длинной золотистой веревки, натянутой между двух жердей. Да и сам Лев не припоминал, чтобы когда-то посещал эти покои. Оно и к лучшему. Хотя бы будущей ночь, плотно закрыв шторы, и устроившись поудобнее, им, возможно, удастся как следует выспаться. Так сказать, нагнать былые ночи. И восполнить силы. — Раньше все комнаты были проходными. Так что, будем надеяться, что никто из незваных гостей не наведается сюда в потемках. — Не думаю, что люди бродят по ночам, — Настя вытащила расческу и, распустив волосы, принялась распутывать сбившиеся пряди, — разве, что, монстры. — У нас есть несколько ламп. На обычных зараженных они отлично действуют, — подметил Лев, заранее вытащив и разложив на столике у постели. — Такая мягкая перина. — Он ткнул кулаком в немедля отскочивший матрас. — Интересно, как царицам и царям спалось в таких кроватях? — Как на облачке.       Девушка улыбнулась, отбрасывая причесанные кудряшки за спину. Лев, не растерявшись, — да пребывая в весьма приподнятом и игривом настроении, — подхватил одну из них и прижал к губам, мечтательно вздохнув. Проснулось в нем нечто сладостное и романтичное; нечто, казавшееся уже давным-давно утерянным и нереальным!.. Сказочное чувство приближающейся эйфории, не иначе!.. — Что ты делаешь? — удивилась Настя, застав его за этим странным занятием. — Целую твои волосы и думаю: нам лечь уже сейчас, или погулять ещё немного?.. — Неплохо было бы, сначала, подкрепиться. Что скажешь?       Девушка ласково погладила мужчину по растрепанным волосам, устало зевнув. — А потом, я не против запереться здесь и заснуть ещё засветло. Чтобы, в случае чего, быть в состоянии уносить ноги. Осмотримся получше завтра, если повезет. Может, даже, прогуляемся по парку. Будет здорово! — Думаю, что ночь пройдет спокойно, — неохотно отдалившись, Лев запер и вторую дверь. Плотно повернул замок внизу. Подтянул и небольшое старинное, но такое тяжелое, кресло. Так, на всякий случай! И, развязав шторы, негромко чихнул от пыли, немедля поднявшейся над ним. — Будь здоров, — ласково пожелала Настя, неторопливо разувшись и, наконец, избавившись от ветровки. — Вот это да!.. — добавила она, заметив, как шторы полностью закрыли солнце, и будто спрятали их от всего остального мира. — Такие плотные! Зажги, хоть, лампу! Ничего не видно! — Сейчас, веснушка. Один момент!       Попутно стащив с ног сапоги и носки, Лев бросил на полу и, подпалив всего одну лампу, принялся копаться в мешке. — Кукуруза, горошек или тушенка? — весело спросил он, вытащив сразу три банки. — Я буду все понемногу. Ты тоже?.. — Ага.       Они устроились на полу у подножия кровати. Присели и, передавая друг другу банки, неторопливо черпали еду, спокойно пережевывая. — Завтра, если все будет хорошо, принесу нам императорский фарфор. Будем теперь есть, как цари: серебряными ложками из расписных в ручную тарелок. — Звучит многообещающе, — подхватила Настя, затейливо кивнув, — я согласна. — Подумать только, здесь так тихо.       Они ненадолго замерли и прислушались к гробовой тишине. Ничего. Ни звуков ветра, ни пения птиц, ни гогота, ни возни, ни царапанья в стены!.. Тишина. Теперь она была в новинку. — Да… И ни души вокруг. Я надеюсь на это. — Вот и хорошо! — Лев опустошил последнюю банку, выскреб кукурузу ложкой и, опустив на пол, приподнялся.       Настя тоже встала. И невольно качнулась от усталости. Прошлой ночью она плохо спала. Безобразно и обрывисто! Пусть и рядом со Львом, почти в его руках, но те страшные события, когда людей разорвали за дверью на части!.. Иногда, лишь припоминая, девушка морщилась и пыталась отдалиться, попросту забыться лучшими новыми мгновениями. Близостью… — Ложись, — велел Лев, немедля потянув одеяло и обнажив гладкую простынь, — мы много протопали сегодня. Надо набираться сил.       Насте, несмотря ни на что, нравилась его забота. Да, временами навязчивая и даже опасная, но, в то же время, такая приятная!.. Искренняя. Она струилась отовсюду: в каждом его движении, в голосе и взгляде. Везде Настя видела одно и тоже: желание пойти по головам, выстрелить, если потребуется!.. Даже когда Лев злился на нее, он не переставая наблюдал. Был рядом. Всегда. Вот уже как пять месяцев, с той самой первой встречи посреди мрачной ночи на втором этаже маяка.       Кто бы мог подумать, что они, вдвоем, зайдут так далеко?.. И чувства, вдруг, перемешаются, что станет не понятно, где заканчивается его особая отцовская забота, и внезапно просыпается приятное томное чувство внизу живота?.. Грань. Тонкая и хрупкая, через которую они давно уже переступили, но все никак не могли «нарушить» до конца. Настя оставалась девственницей. Почти нетронутой мужчиной. Почти… Вот оно, ключевое слово их романа. Близость. Поцелуи. Ласки. Забота. Защита. Лев очень быстро свирепел. Он быстро впадал в ярость. А ещё терпеть не мог, когда перечат. Он был чрезмерно импульсивен. И Настя понимала: рядом с ним она, пусть и как за каменной стеной, но будто бы на пороховой бочке одновременно. — Пойдешь ко мне? — прошептал он, когда они, забравшись в постель, буквально провалились куда-то в перину. — А то не знаешь, да?.. — Девушка отогнала свои мысли подальше и подобралась к любимому защитнику под бок. — Эта кровать такая громадная. — С виду и не скажешь?..       Они обнялись. Без намека на близость или поцелуи. Ох, да, Настя сразу поняла: настало время для отцовской заботы. Ну и ладно, она достаточно устала, чтобы, после недолгих пожеланий доброй ночи, попросту уснуть. Забыться и расслабиться. На остальное время ещё будет. Взять, хотя бы, завтра. Если они переживут будущую ночь, разумеется. — Когда-нибудь я снова привыкну спать в одежде, — пожаловалась девушка, опустив ладошку на мужскую грудь и прильнув носом к его бороде, предварительно, конечно, чмокнув в сомкнутые губы. — Спокойной ночи.       Лев улыбнулся сквозь дрёму. — Добрых снов, сокровище.