О, этот дивный новый мир!..

      Пять дней спустя

      Вопреки всем страхам и предубеждениям, никто не пришел. Во дворце не появились ни зараженные, ни люди, ни монстры. Лев и Настя безмятежно проспали целую ночь до позднего утра, а когда проснулись, солнце уже поднялось над заливом. И нарадоваться не могли! Спокойное светлое утро, сулившее множество открытий и долгих прогулок по огромной парковой зоне. Они решили задержаться во дворце. Поискать не только транспорт за воротами на проспекте, но и приятно провести время вдвоем. Казалось, что посреди старинной роскоши, позолоты и античных статуй, для уединенной близости было самое, что ни на есть, лучшее место. Не только Насте, но и Льву хотелось, хоть немного, перевести дух и набраться сил: и физических, и духовных.       Он часто доставал карту и разглядывал. Осознавал, что они отдалились от пристани всего на какие-то шесть-десять километров. И до выделенной точки на бумаге оставалось ещё как минимум тридцать пять!.. Да, если бы дороги были свободны, а не забиты трупами и брошенными автомобилями, они бы не потратили почти весь бензин на бесполезные попытки отыскать объезд. Уже давно бы добрались до глухой деревни.       Идея «икс» так и засела у Льва в голове. Ему хотелось спрятаться. Уйти подальше вглубь Ленинградской области, найти домик и прожить там до глубокой старости. Думал ли он о совместном будущем в этот момент?.. Конечно. Но выбрав место, не спросил у девушки. И не подумал уточнить: а чего же хочется ей на самом деле?.. Разумеется, Лев просчитывал наперед, искал место, глухое и безопасное, но все в одиночку. Все сам. По своему усмотрению. По своему решению. Наверное, если бы он отказался оставаться во дворце, они бы тотчас же ушли. Отправились дальше, в поисках неведомой деревни, подходящей для уединенной и затворнической жизни подальше от людей и тварей. А что же Настя?.. Она бы подчинилась и пошла за ним куда угодно.       Дни стояли солнечные и теплые. А ночи были спокойными и безмятежными, ласковыми и горячими; наполненные прикосновениями и поцелуями, объятиями и сдавленными стонами, всхлипами и удовольствием. Они не занимались сексом — так считал Лев. Для Насти же, любое соприкосновение их обнаженных тел… Да и всякий поцелуй выглядел интимно и таинственно. Пусть, без проникновения, но они занимались любовью. Настоящей ласковой и, в то же время, страстной любовью. Девушка училась быстро, схватывала на лету! И повторяла. Впитывала и отдавала.       Днем они гуляли по парку, разглядывали статуи, заведомо стараясь не замечать тела, разбросанные по всей обширной территории; бродили вдоль залива, невольно вспоминая жизнь на маяке, забирались в маленькие дворцы и рассматривали резные потолки, искусно окрашенные и обтянутые шелком стены; выходили на проспект, усыпанный бесполезными автомобилями и телами несчастных жителей и гостей Петергофа. Картина маслом! Великолепие дворца и парка, вперемешку с гниющими телами и лужами черной крови, старой и въевшейся в асфальт и плитку.       Они пользовались императорским фарфором, спали на старинной кровати, ходили по заброшенным залам и, всякий раз, наслаждаясь окружающей красотой, находили что-то новое! Особенно в картинах. Настя долго изучала девушек в потрясающем Картинном Зале. Всматривалась в лица, казавшиеся одинаковыми, но такими красивыми и живописными!.. Будто бы живые, прекрасные создания, лукаво и с улыбкой, поглядывали с множества полотен, развешанных снизу до верху, на стенах и над главными дверями, между оконных рам, украшенных высокими зеркалами в позолоченных рамах. Настя кружилась по кругу, зачарованно скользила по паркету и налюбоваться на могла!.. Видела она и кровь, конечно. Черные брызги каплями застыли не только на полу и окнах, но и на картинах. Особенно в большом Тронном Зале. Там были и трупы. Немного, но Лев намеренно закрыл высокие двери, чтобы не воняло. Да и смотреть на смерть в таком красивом месте было неприятно. Не хотелось ему, отдохнувшему и преисполненному сил, вновь возвращаться к телам и зараженным, по крайней мере, пока они позволяли себе жить во дворце; ютились в маленькой комнатке. И спали себе спокойной. Вплоть до пятой памятной ночи.       Лев проснулся от лая собак. Нет, ему не послышалось! Это действительно были собаки! Сразу несколько: две или три! Они лаяли громко и злостно, словно бы защищали «своих» или же не пускали на свою территорию.        Льву это показалось странным, ведь, прежде, они не видели там ни собак, ни людей, ни зараженных. Последнее особенно настораживало, ибо твари рыскали везде! Но не вокруг дворца! Как будто бы поблизости, — возможно, где-то там, среди заброшенных домов и частного сектора, — прятались или постоянно обитали люди.       «Почему они не ходят в парк? — спросила Настя накануне, когда мужчина поделился с ней своими догадками. — Почему мы никого не встретили?..»       Хороший вопрос, на который у него нашелся простенький ответ.       А, зачем?.. Полюбоваться красотой? Стащить что-то из антиквариата?.. Ведь, не продать и не сбыть. Кому сейчас нужны все эти побрякушки?.. Бензин-то сразу слили из брошенных машин. Вытащили аккумуляторы и провода! Кое-где стащили и колеса. А потому что нужно!       Так что до дворца?.. Возможно, там и было тихо только потому, что зараженные «паслись» рядом с местом, где жили люди! Живые плоть и кровь!        Вот и всё объяснение. Конечно же, постоянно обитать во дворце было неудобно, особенно зимой, в сильные морозы! Заброшенное величественное здание годилось лишь как склеп, в котором были «захоронены» сотни ни в чем неповинных душ. Чего стоила только одна главная лестница!..       Настя и Лев нашли себе лишь временное пристанище, в котором провели приятные мгновения наедине; восстановили силы и напитались окровавленной красотой здешних пейзажей.       Лев точно знал, что скоро они вновь выдвинутся в путь. Поэтому, когда проснулся посреди ночи от громкого лая собак, не шибко удивился. Он предполагал: люди близко. Хотя бы по отсутствию зараженных. Однако, в глубине души надеялся, что они не пересекутся. Не встретятся лицом к лицу. Ибо не было известно, что это за люди. Какие у них намерения. И что они делают с незнакомцами, внезапно вторгшимися на их территорию.       Следом за лаем собак послышались и отдаленные голоса, мужские и приглушенные; а потом донеслось и шарканье. Потянулись слабые хрипы и гогот, вперемешку с топотом и воем.       «Что там происходит?..»       Лев приподнялся с постели, быстро напялил штаны и, приблизившись к окну, осторожно отодвинул бархатную занавеску. Фонари! Где-то там, внизу, у фонтанов, прямо между деревьями, метались люди с фонарями и ультрафиолетовыми лампами. Лев понял это по бледному лиловому свету, мелькавшему на ровне с яркими и желтым! «Раз, два, три, четыре, пять…» — попыталась сосчитать, но не смог. Люди перемещались быстро, впрочем, как и зараженные. Носились с лампами туда-сюда, кричали что-то нечленораздельное. Эхо разносилось по округе вместе с лаем собак. Пока, спустя минут десять, все не стихло. И фонари не погасли. Наступила тишина.       Не было ни криков, ни лая, ни гогота. Ничего. Только ветер вдалеке. И луна над заливом: холодная и бледная.        Постояв немного, Лев уже хотел вернуться в постель, как, вдруг, услышал выстрелы. Долгие и пронзительные!.. Вернулся к окну. Попытался рассмотреть. Но, ничего! Ни света, ни фонарей, ни ультрафиолета!.. Ничего! Только автоматная очередь! Дикий вопль. Писк собаки. А следом гробовая тишина.       «Что за херня?..»       Четыре ночи они провели спокойно. Всего лишь четыре ночи… И, вот, опять, сначала неизвестные люди, потом и зараженные. Они гонялись друг за другом? Или же люди спасались бегством и нарочно выпустили собак, чтобы появился шанс укрыться?.. Лев ни о чем не знал. А, лишь, предполагал. И сам себе признался: не хотелось бы ему столкнуться с этими людьми однажды утром или днем. Вооруженные автоматами, — он точно узнал по звукам выстрелов, — они могли быть слишком опасны. А одному ему не справиться. Не защитить Настю.       Блять! От единой мысли Лев отпрянул от окна и ощутил прилив неконтролируемой паники. Он должен был спасти ее. Должен был увезти, подальше! Как можно дальше! И как можно скорее!.. Нет, больше они во дворце не останутся. Это слишком опасно. Слишком рискованно. Ведь, если с ней что-нибудь случится, Лев себе не простит!.. Он выпустит пулю в голову. Он не останется один. Не лишится своего единственного смысла в этой блядской жизни!.. Нет… Это заново не повторится!..       Тревога. Это ненавистное чувство застало так не вовремя!.. И Лев, опершись рукой о стену, прикрыл глаза, отчетливо ощутив, как сердце замерло! О, он готов был поклясться, оно буквально пропустило несколько ударов, а потом заколотилось как бешеное!.. И стало тяжело дышать. Пот выступил на лбу. Нет!.. Черт!.. Лев только лишь представил, что ее нет. Насти нет!.. А неконтролируемая паника уже сковала тело и стиснула легкие!.. Нельзя этого допустить. Нельзя потерять ее. — Нельзя… — прошептал он, дернув плечами и стиснув кулак. — Нельзя… Я не могу…       Он, действительно, не мог совладать с собой. Приступы паники и неконтролируемой тревоги, так часто мучившие в прошлом и, казалось, исчезнувшие ещё много лет назад, внезапно вернулись вместе с ответственностью и вспыхнувшими чувствами. Лев сразу вспомнил, как боялся потерять Аллу, и она ушла!.. Что, если теперь то же самое случится вновь?.. Что, если Настя погибнет? Оставит его в одиночестве, даровав надежду?.. Что, если он ее потеряет?.. Нет, Лев не мог контролировать это чувство. Ни в детстве, ни в юности, ни в молодости, ни сейчас!.. Вновь оказаться одному, наедине с разрушающими мыслями и страшным давящим прошлым!..       Блять! Той ночью его накрыла неконтролируемая паника!.. — Настя… — прошептал Лев, переключившись на какую-то другую, совсем «не нормальную» волну. — Настя…       Сглотнув слезы, навернувшиеся на глазах, мужчина, на дрожащих ногах, вернулся в постель. Лег прямо в штанах, и, повернув девушку к себе, обнял так крепко!.. Стиснул в объятиях, спящую и теплую!.. Эта привязанность! Такая болезненная и чувственная!.. Она обжигала горло, сдавливала грудь!.. Лев никак не мог успокоиться. Прижимался губами к женским волосам, гладил трепетно, и жмурился. Не хотел тревожить, но, в то же время, не мог себя и контролировать. Тяжело дыша притянул к себе обнаженное юное тело, и, бережно расцеловав лоб и щеки, прошептал: — Я тебя люблю…       Помешательство. Страх. Чувства. Защита. Любовь… Лев снова почувствовал это, и не смог отпустить. Наверное, даже, если бы Настя и захотела, он бы ни за что с ней не расстался! Никогда!.. Теперь она ему принадлежала. А он — ей. И телом и душой. Всем своим естеством. И это было правильно! Это было…       Лев сглотнул слезы, нежно гладя упругие ягодицы и жадно вдыхая аромат чистых волос, отмытых накануне водой, набранной с залива. Он себя уже не контролировал. Всегда так было: он любил до безумия. И переходил границы. Чужие границы. Сметал их к чертовой матери, ведь между любящими людьми не может быть граней. Не может!.. — М-мм… — протянула Настя, приоткрыв глаза и выскользнув из странного сна. — Что… Что ты…       Но Лев, поглощённый своими мыслями и чувствами, мог только целовать ее, обнимать, тесно прижиматься телом к обнаженной груди!.. Он будто бы слетел с катушек, не в дурном смысле, совсем нет!.. Лев просто обезумел от любви. Вдавил свою малышку в мягкую перину, страстно навис сверху, уже без штанов, тоже голый и горячий, готовый взять ее. Немедля. Прямо там. В царской кровати!.. — О боже… — Настя, глубоко вздохнув, закатила глаза и жадно поцеловала в жаждущие губы.       Она не сопротивлялась! Разбуженная посреди ночи, и мало что соображая!.. Зато отчетливо ощутив мужской член, прижавшийся к лобку, она широко раздвинула ноги. Сама, без натиска и принуждения. Будто бы во сне, возбужденная и дрожащая, лизнула мужскую шею, подалась вперед, активно задвигав бедрами и, распалившись, неохотно выпустила из объятий.       Лев, несмотря на уверенность и безумное желание, дрожащими руками вытащил презерватив. Первый, но не последний. Нет!.. Зубами разорвав слюду, он схватил резинку, вновь прильнул к горячему телу и поцеловал. Жадно, влажно и развратно. Лев никогда себе не позволял так явно напирать, так открыто желать это юное тело. Всякий раз, сдерживаясь, он только представлял, но той особой ночью, — едва осознав, что они больше никогда и ни за что на свете не расстанутся, — решил взять власть в свои руки. Овладеть!.. Полностью подчинить эту девочку себе, и телом и душой. — Ох, я…       Настя, до конца так и не проснувшись и, будто, тоже, находясь где-то там, между небом и землей, податливо отвечала на вкусные и долгие поцелуи, обхватывала ногами крепкие мужские ягодицы. Она чувствовала, как твердый член скользит по клитору, испытывала сладостные совсем новые чувства, когда мужчина, приподнимаясь, осторожно надавливал чуть ниже, у самого влагалища. — Не бойся, моя девочка, — томно выдохнул он на ушко, — я стану твоим первым и последним. Я возьму тебя… Я так хочу тебя… — Хорошо… — Настя обхватила пальцами любимое лицо. Впилась ноготками в заросшие щеки. — Я не боюсь.       Разрешение. Оно было получено. Без этого бы Лев не взял ее. Силой — никогда. Только лишь с согласия, да почувствовав: она вся мокрая, она готова! Уже давно, но той ночью откровенно в первый раз!..       Лев приподнял за бедра, ласково расцеловал плечи и грудь, а потом, пристроившись, осторожно надавил, чуть протиснулся внутрь!.. Очень плавно и нежно, и так легко!.. Настя была готова, расслаблена и не зажата. Она доверилась ему. Отдала себя. Целиком. Его сладкая маленькая девочка!.. — Вот так, — сбивчиво прошептал Лев, ощутив ее узкое и такое влажное лоно, — вот так…       Настя только всхлипнула. Но не от боли. Нет, она совсем не испытала неприятных чувств. Ощутила жар, давление, а потом, распахнув глаза и вцепившись в мощные мускулистые плечи, почувствовала и член, большой и дрожащий, прямо там, внутри нее!.. О, это… Открытие!.. Оно поразило ее неопытность!.. Заставило инстинктивно подстроиться, обхватить проворные бедра!.. Настя двинулась навстречу. И ахнула! Ибо, в ту самую секунду, как их тела вновь соприкоснулись, Лев вошел на всю длину. Всего одним рывком, он сделал это!.. И замер. Влюбленный и потный, под пуховым одеялом, он поднял голову, поцеловал Настю в губы и, расслышав ее свистящее дыхание, медленно задвигался. Осторожно, не торопясь, смакуя каждый толчок, каждое мгновение, что они провели вместе, так близко!.. О, ближе было просто невозможно!.. Такая узкая, такая мокрая и горячая!..       «Блять, только бы не кончить, пока она не распробовала, не поняла!..»       Ему хотелось показать, научить, увидеть, как она задрожит под ним! Почувствовать судороги наслаждения. Этого яркого оргазма, который они непременно смогут получить. Пусть, не с первого раза, но однажды!.. Однажды эта малышка кончит! Она выкрикнет его имя! — Т-тебе не больно?.. — запинаясь, спросил Лев, вдавив девушку в матрас и, едва выскользнув, вновь втиснулся в нежное тело. — Нет, — выпалила она, поймав ритм и затерявшись в совсем новых и сладостных ощущениях, — о, Лев… О, боже…       Возилась на простынях, отдавалась ему, тоненько постанывая и страстно отвечая на толчки и поцелуи. Она двигала бедрами, будто бы уже ни раз занималась настоящим сексом!.. Такая горячая, такая нежная и желанная!.. Его девочка. Его малышка. Его маленькая женщина. — Ты теперь моя, — стиснув зубы, прошептал Лев, ускорив темп и громко ударяясь бедрами о женские чресла, — я тебя не отдам, слышишь?..       Немного осмелев и осознав, что скоро кончит, он застонал, негромко, но прерывисто!.. Настя заулыбалась, закатив глаза и испытав приятное трение внутри. Это чувство опаляло. Оно охватывало тело. Заполняло каждую клеточку! Каждую жилку! Каждую венку!.. О, это было очень приятно. Пока где-то там, вдали, внутри влагалища, но ощутимо и приятно!.. Безумно!.. — Моя маленькая…       Лев дернулся. Продрог до костей в удовольствии, и, отпустив все тормоза, громко кончил. Свалился вниз, прямо на свое сокровище. Держался на локтях, но, все равно, сжимал в объятиях, вдавливал в матрас, позволяя прочувствовать и навсегда запомнить: кто здесь главный; кто теперь по праву обладает не только ее чувствами, но и телом. — Что ты?.. — Лев довольно улыбнулся, потерся носом о влажную потную щечку.        Наверняка, она была румяная!.. Он точно знал, что малышка раскраснелась. Вона как двигалась под ним, и постанывала, будто юная развратница!.. — Обещаю, в следующий раз будет дольше, я… Я давно этим не занимался. — Ты… Боже, ты такой тяжелый, но, нет, не вставай, давай ещё так полежим, мне так приятна эта тяжесть…       Лев не возражал. Целовал женское личико, скользил языком и в свой любимый сладенький ротик. Нежно посасывал припухшие губы, гладил руками бедра, и до сих пор оставался в ней. Расслабленный и счастливый. Нет, Лев много лет так чудно не кончал. Разве, что, малышке на грудь или в рот!.. Настала и ее очередь. Конечно, не с первого раза. Нет, но со временем. Лев найдет нужные точки и позы, он сделает все, чтобы его девочка кончала, и не только от его пальцев.       А пока… — Что ты…       Настя, сонная и расслабленная, ощутила, как мужчина, чуть отдалившись и перевалившись на бок, выскользнул из ее тела, притянул к себе!.. И, следом, погладив кончиками пальцев влажный лобок, принялся мять клитор. — Покажи мне, как тебе приятно, маленькая… — бесстыдно и откровенно попросил Лев, прильнув к веснушкам на лице и несильно кусая губы. — Давай, ты же тоже хочешь кончить, девочка моя. — Хочу…       Настя широко развела ноги, опустила свою руку поверх мужской и, надавив сильнее, тяжело задышала; приподняла бедра, заскользила по простыни, томно и сладко выдыхая, наслаждаясь терпкими прикосновениями, ощущая: удовольствие близко. Оно бьется промеж ног, там, где-то между клитором и влагалищем. Яркое и звонкое!.. И, чем быстрее Лев теребил пальцами мигом набухшую плоть, тем отчетливее девушка видела мерцающие звезды перед глазами. Планета кружилась вокруг этой комнаты. Она вертелась и душила!.. Сдавливала в объятиях!.. Рушила запреты и восхваляла страсть. Той ночью постель насквозь была пропитана желанием и жаром! — О господи.. Лев!.. — всхлипнув и испытав неописуемое блаженство, Настя дернулась, распахнула глаза и, молниеносно кончив, схватила мужчину за голову, жадно расцеловав. — Вот и встретились два горячих одиночества, — улыбчиво вымолвил он, отвечая на поцелуи и ласково поглаживая по обнаженной спине. — Ты же понимаешь, что я говорю серьезно?.. Ты теперь моя девочка. Целиком. И должна… — сглотнув и, в удовольствии, куда шире расплывшись в улыбке, он договорил: — Должна во всем слушаться меня, да?.. — О, да…       Настя тоже улыбнулась. Прильнула к нему всем телом, не в силах осознать и поверить! Лев разбудил посреди ночи ласками, чтобы, наконец, сделать женщиной! По-настоящему!.. И не было боли, не было жжения, ничего такого! Только влага и ощущение полноты! Единения!.. Они были едины телом, когда Лев вошел в нее. Настя и не думала иначе! — Мы связаны. Мы едины, — уже засыпая прошептал и он, как всегда, будто прочитав женские мысли, — моя девочка, только моя.

***

      Наверное, впервые, за последние годы, Лев проснулся в достаточно приподнятом настроении. Сходу объявил о том, что они уходят и немедленно. Отправляются на поиски своего «пристанища» и оставаться во дворце опасно. — Почему? — спросонья удивилась Настя. — Потому что ночью в парке я видел людей с собаками, а ещё слышал зараженных. Здесь становится опасно, поэтому мы собираемся.       Вот так вот, коротко и ясно он объявил свое решение. Но что делать? Не переубеждать же его?.. Все равно не получится. Если Лев, вдруг, что решил, его не остановишь. Это Настя поняла уже давно. — Хорошо.       Она немного последила за его приготовлениями. Посмотрела, как он плавно передвигается по комнате, как одевается и скрывает глубокие шрамы на ягодицах и спине, как пьет воду и полощет горло. Глаз не могла отвести!.. Повезло же ей свалиться именно на тот маяк! К нему в руки. Сильному и смелому! Решительному и страстному. И любящему!..       Поначалу, когда Настя проснулась, померещилось, что ночное приключение приснилось, оказалось только сном! Но, нет! К счастью, она лишилась девственности. Наконец-то! Свершилось!.. И не было боли. И крови тоже. Совсем легкие разводы, которые девушка убрала влажной салфеткой. Промежность немного саднила. Но это не было болезненным чувством, скорее приятным. Конечно же, знать, что они близки и влюблены!.. О, Настя светилась своим счастьем. И ничего не знала о его ночном приступе неконтролируемой паники. Она не видела его заплаканного лица, не слышала, как бешено колотилось сердце. И не догадывалась, что сподвигло разбудить и немедля сделать ее женщиной! Настя наслаждалась воспоминаниями, в то время как Лев, уже полностью собравшись и припрятав коробку с презервативами поглубже в недра куртки, стоял у распахнутого окна и ловил солнечные лучи руками. Смотрел, как они быстро ускользают и вновь возвращаются. Неуловимые!.. Он тоже был счастлив. Ждал, пока малышка соберется. Не хотел мешать и, честно говоря, немного переживал за приятную ночь. Надеялся, что не показался слишком грубым, ведь, иногда, во время секса, Лев терял контроль. Мог схватить за горло или больно завести руки за голову. Проскальзывало в его страсти нечто животное и неконтролируемое. Но только не с Настей. Не с этим ангельским созданием!.. Лев рассчитывал, что, если, вдруг, придется, сдержит все свои животные порывы. Разве только они совместно не придут к этому… Разве только малышка, вдоль насытившись нежностью, однажды возжелает чего-то большего и взрослого… — Я готова, — радостно объявила она, подбежав и обхватив руками за плечи, — куда прикажите направиться, господин?..       Лев улыбнулся, чмокнув в лоб и тотчас же позабыв о своих развратных мыслях. А Настя, заглянув в глаза, разглядела лишь спокойствие и нежность. Никакой похоти. О, да, Лев мастерски скрывал свое приятное «помешательство», и без труда выражал искренние чувства. Тем утром это были нежность и принятие, вперемешку с гордостью и осознанием: он сорвал этот цветок. Так, что, пока он в его заботливых руках, пускает корни, все будет в порядке; все будет хорошо!.. Цветочек не завянет, если они будут вместе и всегда любить друг друга. — Навстречу новой жизни, — ласково ответил Лев, подхватив ружье. — Пойдем, только не шуми. Вдруг ночные гости ещё где-то рядом.       Ему не хотелось встретиться с незваными людьми, кем бы они там ни были! Не хватало ещё перестрелки. У него оставалось немного патронов. Всего один карман забит. А впереди нелегкая дорога.       Не самые приятные мысли для доброго нежного утра, но что поделать?.. Лев вновь нахмурился и шел впереди, так что Настя не видела этой быстрой и разительной перемены. Расслабленно ступая по уличной плитке, она спустилась следом за ним вниз, мимо каскада и, в последний раз взглянув на яркого Самсона, направилась рядышком по широкой асфальтированной дороге. Мимо фонтанов и статуй, мимо перевернутого маленького экскурсионного паровозика, мирно лежащего неподалеку в кустах; мимо изувеченных тел с вырванными глотками и внутренностями…       Настя дрогнула и отвела взгляд. Внезапно, тоже насупилась. Вспомнила, где они находятся и в каком мире живут. Эйфория сладостной ночи медленно спадала с глаз, и деревья снова становились просто деревьями, и парк оставался всего лишь безопасным ухоженным лесом.       Они прошли немного, когда впереди показались кованые ворота, распахнутые настежь. А дальше виднелась длинная дорога, которой, казалось, не было конца и края. Покрытая легким песком и гравием, она приятно шуршала под ногами. Асфальт закончился. — Опять парк?.. — удивилась Настя, когда они миновали ограду и остановились у небольшой таблички: — «Памятник садово-паркового искусства «Парк Александрия»». Господи, сколько же их здесь?.. — Есть ещё парк «Ораниенбаум», но это в Ломоносове. А здесь… Ещё Ольгин и Царицын павильоны на островах, ближе к центру города. — Потрясающе, наверное, было людям жить в этом городе. — Наверное, — Лев махнул рукой и повел девушку дальше, — в Александрии красивые усадьбы. Две. Третья не уцелела, к сожалению. — Посмотрим хоть одним глазком?.. — оживилась Настя, выбежав вперед и повиснув у мужчины на шее. — Да, когда пойдем мимо. — Только мимо?..       Девушка приподняла брови, пронзительно заглянула в глаза, и Лев, внезапно, понял, что не сможет отказать!.. Вот это да!.. — Посмотрим, как пойдет, ладно? — Он улыбнулся и взял ее за руку. — Ну, хорошо.       Потом они, рука об руку, поспешили вверх по высокой и крутой горке, так же засыпанной темным песком. Поднялись чуть выше, к великолепной готической церкви. Настя ничего подобного в жизни не видела! Заулыбалась немедля, ткнув пальчиком в красивое странное здание, украшенное вензелями и молящимися маленькими статуями ангелов чуть выше арочных окон. Одинокая и величественная, Готическая Капелла показалась раньше, чем Фермерский Дворец. И безоговорочно привлекала женское внимание, навевая романтичные мысли о средневековых романах и исторических фильмах. — Это?.. — Настя вопросительно посмотрела на Льва.       Уж он-то знал название. — Это «Готическая Капелла», сейчас — храм, но не действующий, хотя внутри стоят иконы и есть свой алтарь. — Какая красота… Неужели люди строили такое?..       Неразумно отдалившись от мужчины, Настя залюбовалась восхитительной архитектурой, даже не заметив появление чужих людей. Да и Лев, постоянно наблюдавший за ней, не сразу обнаружил, что их окружили и захватили в кольцо. Услышал хруст веток, тогда и опомнился, но было уже поздно. — Настя!.. — испуганно крикнул он, шагнув и схватив за руку.       Тогда и она опомнилась. Ухватилась за его плечо и увидела сразу шестерых крепких мужчин разного возраста, от мала до велика. Они стояли с ружьями, и, прицелившись, держали их на мушке!.. Как давно?.. Может, уже, минут десять, как зашли в парк, и все то время, что поднимались в гору и разглядывали капеллу, будь она неладна! Лев отвлекся на минуту! И, вот, что вышло! — Бросай ружье! — крикнул один из незнакомцев. — Живо, иначе спустим собаку!       Настя, вздрогнув и похолодев от ужаса, увидела пса, здорового и рычащего. Он стоял на поводке рядом с одним из мужчин; скалил острые клыки и угрожал расправой!.. И эти люди — тоже. Они появились неожиданно! Вышли с оружием!.. У девушки кровь немедля отлила от лица, и руки задрожали. Напуганная, она вцепилась во Льва мертвой хваткой и, спрятавшись за спиной, краем глаза заметила, что их окружили. Незнакомцы были повсюду!.. — Мы просто идем мимо, — спокойно выговорил Лев, но делать нечего, пришлось стащить ружье и бросить на землю, — мы никому не угрожаем.       Преимущество явно было не на их стороне. С двумя бы он без труда справился, хотя, может, даже и с тремя, но не с десятью, мать его, крепкими мужиками!.. Они медленно выскользнули из кустов, окружили в плотное кольцо и, пробудив на душе Льва мрачные предчувствия, угрожающе направили свои ружья. Они целились и в Настю. Могли задеть. Могли ранить!.. В случае стрельбы им было некуда деваться!.. Лев почувствовал, как оцепенели его руки. Неужели не сберег?.. И вскоре воплотятся все его ужасные кошмары?.. Нет? Да он, скорее, сам погибнет, чем, покуда жив, позволит тронуть ее. Не бывать этому!.. — Мы ищем транспорт, чтобы уехать, — чуть громче и тверже выговорил он, с трудом разжав пальцы и вскинув руки высоко над головой, — не нужно стрельбы. Мы просто пройдем мимо. И вы нас больше не увидите. — Стоять! — рявкнул один из мужчин, тот, что постарше и, видимо, опытнее. — Стоять! И молчать. Мы сами решим, куда и кто пойдет. Понятно?!       Для пущей убедительности, он выпустил несколько патронов в воздух. И Настя, вздрогнув, зажмурилась; крепче обхватила Льва за плечо и почувствовала его тяжелую ладонь на талии. — Толя! Толя, что ты тут устроил?!       Внезапно, хриплый мужской голос заставил девушку невольно приоткрыть глаза. Дрожа и прижимаясь к любимому, она разглядела невысокого и тощего старика, протиснувшегося вперед и строго поглядевшего на мужчину, что стрелял. — Опусти свою игрушку, это же всего лишь один человек. С ним ребенок! Окстись! Безоружные!.. — Вчера ночью на нас снова напали! Увели десять кур и последнюю свинью! — строго прошипел тот самый Толя, медленно опустив ружье и хмуро глянув из-под насупленных бровей, густых и черных. — Ты видишь на них перья?.. Вот и я, нет. Считаешь, что они, как дурачки, пошли бы мимо общины, где всего несколько часов назад украли живность, в поисках выхода? Не проще было бы им обойти с другой стороны?       Старик прилюдно пристыдил мужчину, и тот, недовольно сгорбившись, махнул рукой, велев остальным опустить оружие. — Не этому я тебя учил, сын. Не так тебя воспитывал. Хорошие люди — это будущее, не только России, но и целого мира!       Прислушиваясь, Настя недоверчиво высунула нос из-за широкой спины. Осмотрела старика с головы до пят. Нет, он не выглядел враждебно. Приятный и рассудительный дядька. Ни то, что эти незнакомцы с ружьями. Лев думал точно так же, но не доверял никому из них. Попросту хотел взять ружье и свалить к чертям подальше. Уберечь свою девочку от всей этой странной компании!       «Зато теперь понятно, что это было, ночью», — промелькнуло у него в голове.       И показалось, будто бы потаенные страхи ворвались в реальность!.. — У них оружие, отец! — не унимался незнакомец, и заметив, как Лев снова подхватил ружье, громко воскликнул: — Вот, видишь!.. Придется сдать оружие, слышишь?! Так вы не пройдете!.. — Во-первых, мы никуда не собираемся идти, — заверил Лев, так и не выпустив Настю из объятий, — а во-вторых, кем бы ты ни был, я оружие не отдам. Сейчас мы просто пройдем мимо. — Нет, молодой человек, — старичок повернулся и внимательно осмотрел своих незваных гостей, — боюсь, в чем-то Толя прав, отпустить вас не убедившись, что вы всего лишь идете мимо, мы не можем, так что придется пройти с нами в общину. Если вы и ваша дочь не представляете угрозы, вас накормят, оденут и помогут собраться в дорогу. А, если нет, то придется настоятельно убедить вас рассказать, откуда пожаловали, и зачем, вот уже как несколько недель ваши люди подвергают наш дом регулярным нападениям. — Нас только двое, — твердо подчеркнул Лев, даже не попытавшись развеять миф о том, что они с ней не отец и дочь, — больше никого нет! — Вот и проверим. — Каким это образом?.. — Мужские брови невольно взлетели вверх. — А вот скоро сам и узнаешь.       Вздохнув, Лев растерянно посмотрел на Настю. — Пойдем, — шепотом попросила она, боязливо осматриваясь, — у нас же нет выбора?.. — Да, маленькая. — Он крепко взял ее за руку и медленно повел мимо вооруженных мужчин, следом за стариком. Но ружье так и не отдал. — Будь рядом. В случае чего, я перегрызу им глотки.