О, этот дивный новый мир!..

      Спокойно вышагивая рядом со Львом и осматриваясь по сторонам, Настя мысленно решила, что это будет их очередное небольшое приключение. Увлекательное и интересное. Девушка не желала думать о дурном, бояться неизвестности. Конечно, рядом с ним она чувствовала себя в безусловной безопасности, и понимала, если Лев сказал: «Я перегрызу глотки», то перегрызет. Все будет хорошо. Это лишь обычная прогулка в дворцово-парковом ансамбле. Не более.       Следом за дряхлым старичком, довольно бойко передвигающимся для своих лет, они прошли в ухоженный сад, спрятанный за ещё одним высоким забором, оснащенным лампами, — наверняка, ультрафиолетовыми. А впереди показался низенький, но довольно большой дворец, скорее напоминающий чью-то зажиточную и искусно выполненную дачу, нежели царские хоромы. Бежевые стены, высокие створчатые окна, всего два этажа!.. Открытые веранды, опоясанные березовыми бревнами; покатые зеленые крыши; отчетливо видневшиеся старые пристройки! Проходя мимо окон, Настя заметила детей, с интересом разглядывающих и тыкающих пальцами.       Это место не было похоже на тюрьму или пыточную камеру. Раз уж внутри были дети, так подавно — нет!       Красивые резные дубовые рамы, арочные окна на чердаке, множество балконов, обтянутые красной тканью!.. А позади, у распахнутых дверей, где, судя по всему, и располагался основной фасад здания, в центре внутреннего садика, показалась высокая бронзовая статуя девушки. Она стояла посреди крохотного фонтанчика, окруженная прямоугольными каменными арками, сверху покрытыми деревянными балками, с которых, тут и там, висели листья красно-желтого и давно высохшего винограда. Дальше стояли мраморные беседки, а в самом углу виднелась большая античная ванна.        Где-то позади кричали петухи и кудахтали куры. Насте даже показалось, что она услышала мычание коровы!..       Что же это за место такое?..       С большим интересом оглядевшись, девушка прошла в распахнутые настежь французские окна, сразу за Львом, который не разделял ее энтузиазма. Не нравилось ему это место. Не нравились эти люди. И не нравился этот старик!.. Крепко сжимая женскую ладошку, он боялся, что ее, внезапно, вырвут из объятий, куда-то уведут, и он сойдет с ума в неизвестности!.. Лев думал лишь об этом. Ну, и, еще немного о всех тех людях, что пялились на них, стоя по углам! — Проходите сюда.       Их завели в небольшое старинное помещение, обшитое деревянными панелями: дуб, орех, сосна!.. На полу лежал цветастый ковер, на котором стоял длинный стол, тоже из дуба, кажется. Но Лев особо не присматривался. — Новенькие? — с интересом спросила невысокая пухленькая девушка средних лет, забежав следом и прикрыв дверь от любопытных глаз. — Пока не знаю, — отозвался старичок, немедля обратившись к ним: — Положите все ваши вещи на стол. Оружие и верхнюю одежду тоже. — Может мне сразу позволить вам нас пристрелить? — поинтересовался Лев, отрицательно мотнув головой. — Таковы правила. — Мы на них не подписывались. Вы сами привели нас сюда. Лучше бы отпустили и позволили уйти!       Лев хмуро пялился на старика и не желал подчиняться. — Мы не можем, пока не убедимся, что вы не засланы сюда намеренно. — Да нет у нас ваших чертовых птиц! — рявкнул Лев, и Настя, обхватив за пояс, погладила по спине, беззвучно призывая к спокойствию.       Да как бы ни так!.. Ему было невыносимо трудно не только находиться там, но и разговаривать! Плевать хотел на чьи-то правила, когда у него были свои! Например, никому не доверять! И защищаться. — Сложите вещи, оружие и верхнюю одежду сюда, — медленно повторил старичок, ничуть не впечатленный его речью. — Иначе мы будем вынуждены разделить вас… — Ага, ещё чего! — воскликнул Лев, схватившись за ружье.       Но Настя, выскочив вперед, помешала. Не хотела она крови! Не желала и умирать! Просто встала перед ним и, стащив рюкзак с плеч, спокойно опустила на стол. — Что ты делаешь?.. — воскликнул Лев, не веря собственным глазам. — Она поступает мудро, — подметил старик, приветливо улыбнувшись девушке, — а ты? Так и будешь глазеть злобным взглядом? Никто ее не тронет. Мы хорошие люди. И никому не желаем зла.       Ну что ему ещё оставалась, раз уж Настя самовольно вылезла вперед и поддалась на уговоры? Уже и ветровку сняла!.. А, ведь, обещала слушаться!..       Лев хмуро поглядел на ружье, и, глубоко вздохнув, тоже опустил на стол. Следом бросил мешок и куртку. — Дальше что?.. Сплясать?       Он явно был настроен враждебно. Настя видела, поэтому и вмешалась. — Мы говорим правду, и не видели ваших птиц и свинью. Идем вдвоем по карте в сельскую местность. И тоже никому не хотим причинить зла. — Вы весьма милая молодая девушка, давайте представимся, что скажите?       Льву не хотелось любезничать, и он просто замолчал. Остался там, позади, в душе негодуя и нервно топая сапогом по полу. — Меня зовут Настя, а это Лев. — Отец и дочь, я полагаю? — старичок приподнял изогнутые брови. — Ага, — усмехнулся мужчина позади и скрестил руки на груди, — что дальше? — Мое имя Владислав. Это Жанна. — Незнакомка приветливо улыбнулась и махнула рукой. — Сейчас мы осмотрим ваши вещи, потом вернем в целости и сохранности. И, конечно же, расскажем об этом месте. — А, может, мы просто проведем этот «досмотр» и уйдем?..       Лев не понимал, к чему весь этот цирк и постоянно наблюдал за ними. Не спускал глаз и с Насти. Ему не нравилось, что она заговорила и стала любезничать с чужаками. К чему бы это?.. Неужели жизнь ничему не научила? Нельзя так просто болтать с незнакомцами! Нельзя слепо верить всему, что тебе скажут! — Подождите немного.       Класс!.. Лев нервно отвернулся. Не стал спокойно выжидать, когда же их вещи досмотрят и перетрясут. Ещё чего!.. Порывисто вытянув руки вдоль туловища и стиснув кулаки, он внимательно осмотрелся. Разглядел старинные картины на высоких стенах, лепнину на потолке, дубовую этажерку в углу, неподалеку от стола, заполненную фарфоровой посудой и миниатюрными яркими статуэтками. Кокетливые барышни в пышных платьях. В объятиях таких же напыщенных кавалеров. И просто с зонтиками в руках. Нелепые диковинки прошлого!..       О, Льву это все не нравилось. Ни эти люди, ни этот дворец, ни эти стены, ковры, потолки, мебель… Нет, он слишком долго жил один, чтобы, вдруг, на старости лет, начать пытаться заново стать частью общества. — Это ваш пистолет, юная леди? — уточнил Владислав, вытащив из рюкзака оружие. — Да, мой, — уверенно ответила она, наблюдая за тем, как старичок и женщина выворачивают карманы, но, в поисках чего, неизвестно! — А это фото?..       Старик подозрительно посмотрел на снимок. — А это не ваше дело! — Лев, опомнившись, выхватил фотографию и осторожно спрятал в нагрудный карман своей рубашки.       Блять! Вот, что он никогда терпеть не мог, так это вмешательства в личную жизнь! Помнил, как, однажды, Алла пожаловалась родителям, что он ее якобы избил! Но ничего не было! Только лишь сраная пощечина, да и та за дело!.. «Нельзя бить женщин», — промелькнуло в голове. Конечно, нельзя! Вот, только, не когда тебе в лицо кричат о том, что трахалась с другим и чуть ли не в деталях расписывают как с ним было хорошо, а с тобой, значит, плохо!.. Лев не сдержался. Замахнулся и… Он сожалел об этом очень много лет! Очень много!.. И невольно злился, всякий раз, как вспоминал эти несправедливые слова и нападки!.. Обвинения!.. Он таил на сердце старые обиды, и по сей день так и не распрощавшись. — Вы слишком недоверчивы к другим, не так ли?       Владислав опустил куртки обратно на стол, следом за пустым рюкзаком и мешком. — С чего бы доверять незнакомцам? — хмыкнул Лев, немедля надев куртку и быстро забросив в мешок остатки еды. — Вы же нас не отпустили, верно?.. — Верно, — протянул старик, тотчас же добавив: — Это место мы прозвали «Тихим домом». Дворец окружен дополнительным забором, поэтому люди, подвергшиеся болезни, под окнами не ходят. Да и у калиток — тоже. Вся территория охраняется круглосуточно, стоят часовые, а на жердях висят ультрафиолетовые лампы. Они отпугивают ночных людей. — Видимо, плохо ваши мужики справляются, раз уж прошлой ночью увели кур и свинью, — ехидно подметил Лев, — носились по всему парку, но, так и не нашли, да? — Вы были неподалеку?.. — В Большом Дворце. Ночевали пару дней, пока обдумывали дорогу, — вновь вмешалась Настя, вовсе не желая ссориться с этими людьми.       И старичок кивнул, почесав седую бороду. — Здесь очень мало подготовленных мужчин. Разве, что, мой сын, Анатолий. Он бывший стрелок. Служил по контракту, пока эпидемия не распространилась. Все мы здесь оказались по воле случая. Работники музея и гости. Когда пошла первая волна, и прозвучали выстрелы, мы сразу поняли: нужно прятаться и защищаться. Сначала заперлись во дворце. Никто не знал, как вирус распространяется. Поэтому, когда среди нас стали появляться зараженные, пришлось убивать. Не новость для вас, да?.. — Владислав пожал плечами. — Мы слушали радио на телефонах, пока те не разрядились. Ни отопления, ни электричества больше не было. Лишь в туалете, в соседнем здании дворца, из крана медленно текла вода. Мы сгруппировались, чтобы выжить. Постепенно освоились, поделили комнаты на женскую и мужскую половины, а также выделили помещения для семей с детьми. На протяжении пяти месяцев с декабря, мы никого не принимали. — И правильно делали, — хмуро подчеркнул Лев, не очень-то заинтересованный в рассказе. — Я видел ваш военный билет. Вы служили, воевали, верно? — И что?       Лев встал в позу и, схватив ружье, вернул себе на шею. — А то, что я посмотрел ваши документы. Вы двое, не родственники. Но я не собираюсь судить. Не думаю вмешиваться. Лишь желаю предложить. Нам нужны люди: крепкие мужчины, которые умеют обращаться с оружием и могут вовремя заметить чужаков посреди ночи; и молодые девушки, готовые помочь, не только по-хозяйству, но и с детьми. У нас живет около пятнадцати детей разного пола и возраста. Кто-то был на экскурсии с родителями, которые заразились или были убиты инфицированными. А кого-то мы спасли и отыскали в парке, на следующее утро после начала эпидемии. Все эти дети нуждаются в заботе и защите. Но у нас мало женщин. Жанна — одна из трех смотрительниц музея, что осталась. Есть ещё две пожилые старушки и парочка мамочек с маленькими детьми. Нам не хватает молодых. И вы… — Нет! — наглухо отрезал Лев, схватив Настю за руку. — Нет! Мы согласились пройти эту дурацкую проверку. Вы убедились — кур у нас нет. Теперь мы уйдем. — Вы согласны, Анастасия? — поинтересовался старичок, внимательно глянув исподлобья.       Он обратился к ней, как к равной и самостоятельной личности. И девушка испытала странное неведомое чувство. Могла ли она за себя решать?.. Могла ли остаться? Но без Льва?.. Точно, нет! Даже несмотря на то, что ей, на первый взгляд, и понравилось это новое место, красивое и тихое!.. Нет, девушка ни за что бы не решилась, вдруг, ему перечить. — Я… — Она согласна, — сухо пробурчал Лев. — А мне, почему-то, кажется, что нет.       Старичок оказался прозорливым и внимательным, сразу понял: что к чему. — Меня не волнует, что вам там кажется! Мы уходим. Всего хорошего.       Крепче обхватив женскую ладошку, Лев потащил Настю к выходу, когда услышал за спиной: — Вы бы хоть посмотрели на вашу «дочь». Проявили внимание. Да она же не хочет никуда идти. Позвольте передохнуть. Хотя бы осмотритесь. Не обязательно дружить, раз уж вам этого не хочется. Но почему бы не пополнить припасы?.. Мы поделимся едой и водой. Этого у нас много. И место для отдыха найдется. Все комнаты проходные, но мы закрываемся ширмами.       Лев застыл в дверях и медленно повернулся. Сначала посмотрел на девушку. Она стояла рядом, и была готова выйти. Шла за ним. Безоговорочно. Да, они могли уйти и продолжить свой нелегкий путь. А могли остаться. Потом он глянул, раздраженно и возмущенно, на старика. Заглянул ему в глаза, напористо и с вызовом! Ведь не терпел навязанных правил, не терпел, когда ему указывают и говорят, что делать! Лев сам решит, как лучше! Он сам проложит путь к спокойной тихой жизни!.. Для этого и не нужны советчики! Не нужны пустые «голоса». Ведь он не станет слушать. Никогда!.. — Мы сами найдем себе еду.       Настырный и упрямый, он и не заметил, как в дверях появились дети. А Настя, оживившись, широко улыбнулась, подмигнув одному из них. Невольно выпустила мужскую руку и присела на корточки, завидев, как малышка, совсем кроха, годика три или четыре, вытянула ручки и весело засмеялась. — Привет… — улыбчиво поздоровалась она, осторожно обхватив ладошками крохотные пальчики. — Привет!.. Я Настя, а тебя как зовут?..       Девушка всегда любила детей. Возилась с многочисленными родственниками, с удовольствием оставалась на продленке и проводила время с младшеклассниками. — Ма-са, — коряво ответила малышка, и потянула за собой прямо за дверь. — Настя…       Лев, оглянувшись, обхватил за локоть. А она шепотом произнесла: — Это всего лишь ребенок. Ничего не случится, если я пройдусь немного. — Нет… — Он не хотел отпускать! Не только из виду, но и из своих объятий. — Пожалуйста, — едва слышно вымолвила девушка, нежно заглянув ему в глаза, — пожалуйста, ничего плохо не произойдет, обещаю!..       Это не был его выбор. Скорее, лишь нужда!.. О, нет, Лев не собирался оставаться или отпускать ее. Нет. Он попросту не мог себе позволить!.. Знал: единожды выпусти из объятий или потеряй из виду, и все!.. На этом жизнь оборвется. И очарование закончится… Нет, он не желал расставаться, даже на мгновение!..       Но эти глаза… Настя никогда и ни о чем особо не просила, за исключением взаимности и его любви. А теперь стояла и смотрела, жалобно и настойчиво. Просила взглядом, ненавязчиво и нежно!.. Наверное, ещё пару дней назад, Лев бы не согласился; он бы насильно вытащил за ворота и заставил идти следом. Однако, после ночи… После прошлой невероятной ночи, когда они, наконец, сблизились… Лев не мог устроить сцену. Только не на виду у других. Только не там, но после… Да, он отпустил Настю, неохотно разжал ладонь, вознамерившись потом, как только они останутся наедине, провести серьезный разговор, и объяснить, напомнить об их цели! Или только о своей?.. — Я должен тебя видеть, — тихо предупредил Лев, ощутив, как будто вместе с ней он отпускает часть себя.       Пусть лишь на пару метров, пусть и поблизости, но… Черт, это было незнакомое место! А Лев привык держать поблизости все, что ему дорого!.. Тяжело же дался этот благородный жест!.. — Хорошо.       Настя напряженно отошла всего на несколько шагов и, вновь схватив крохотную ладошку, присела на скамейку неподалеку. Лев, не отводя глаз, наблюдал. Он держал руки на ружье, готовый пристрелить любого, кто лишь посмеет прикоснуться или подойти к ней, за исключением детей, разумеется. Испытывал болезненное чувство одиночества, словно у него на время вытащили сердце и опустили на подоконник!.. Вот оно, бьется, но где-то далеко, на расстоянии двух вытянутых рук!       Нет, это, пусть и выглядело странным и даже ненормальным, но Лев не представлял себе жизни без нее, как и без собственного сердца. Минувшая ночь, страстная и нежная, крепко-накрепко связала вместе, обвилась узлом вокруг их шей. Они не смогут друг без друга. Лев не сможет. И жить там не останется. Они уйдут! Они… — Посмотри, как она любит детей, — негромко заговорил Владислав, став невольным свидетелем всей этой тревожной сцены, — посмотри и подумай.       Заметил он, как мужчина смотрит на девушку; и как дрожат его руки — тоже. Но ничего не сказал. Пока что, нет. Только и встал рядом. Маленький и хлюплый. Улыбнулся, когда услышал детский смех и заметил вспыхнувшую улыбку на женском лице. Она буквально просветлела на глазах!.. Да, тем временем, как Лев хмурился, Настя веселела. Неужели, ему это не нравилось?.. Неужели, опасная бродяжническая жизнь прельщала его больше, нежели комфорт этой хрупкой и маленькой девушки?..       Неужели?.. — Мне не о чем думать, — сухо отозвался мужчина, хотя и чувствовал: решимость тает. Просто потому, что сердце обливалось кровью. — Останьтесь на пару ночей, мы хорошие люди. Поможем найти транспорт и отправим в путь, если не понравится. — Владислав прекрасно видел, что Насте это нужно. Но Лев…       Лев был слеп и тверд в своем решении. Думал о себе, хотя, возможно, где-то там, внутри, и осознавал это. Заботился о своих чувствах. — Мы все равно не станем потакать. У нас свой путь. — И давно ли он стал «общим»?.. — Не ваше дело!       Лев хмуро отдалился, но глаз от Насти не отвел. Стоял и смотрел. Иногда поглядывал и на других. Многие повылезали из своих «нор». Люди! Взрослые и дети. Лев терпеть не мог людей, не нуждался в компании. Привык лишь быть вдвоем. А тут!.. Блять, да их было дохрена. И все шумные. Все болтливые. У него неминуемо заболела голова. Затюкало где-то в затылке. Да так настойчиво и болезненно, что он, поморщившись, захотел немедля вытащить девушку на улицу, и, применив силу, увести прочь!..       Осмелился бы он причинить ей боль, только бы вновь остаться вдвоем?..       Блять, нет, что это за мысли такие?.. — Оставайтесь, — снова заговорил Владислав, неожиданно похлопав по плечу и вызвав на душе у Льва непроизвольный прилив отдаленной паники.       Он не знал, что делать! Стоял и смотрел на Настю. Ловил радостные улыбки и возгласы. Смотрел во все глаза, и слушал по все уши! Сбитый с толку и нерешительный!.. Ревнивый?.. Возможно, ведь Настя улыбалась не ему, и больше не держала за руку. «Отдать» ее кому-то, пусть и на время, для него казалось равносильно собственному сердцу, вырванному из груди. Да, странно. Да, неправильно. Да, эгоистично. Но они принадлежали друг другу. Только лишь друг другу!.. — Останьтесь, — настырно повторял старичок, — останьтесь, и попробуйте для себя совсем другую жизнь. Вы всегда сможете уйти. Ворота не заперты.       «А сможем ли?..» — мельком промелькнуло у мужчины в голове.       Сможем ли, если она привяжется ко всем этим детям и забудет про него?..

***

      Навязчивые страхи вернулись. Льву даже показалось, будто бы он перевернул страницы прошлой жизни, отмотал далеко назад, когда мать за плату занималась с другими детьми. Сидела с ними, обнимала и кормила. А на него не обращала никакого внимания!.. Следом почти тоже самое случилось и с Аллой, когда она переключилась на дочь, а потом и на другого мужчину. Лев, всячески пытаясь вырваться вперед, остаться «главным» смыслом чьей-то жизни, постоянно ощущал себя лишь на вторых ролях, и творил плохие вещи.       Его разум… Он прозревал исключительно в моменты безудержного счастья, когда не существовало никого и ничего, кроме предмета его обожания, либо сразу после непоправимых поступков, погружаясь в безмолвное одиночество и раскаяние. Не смог он отыскать эту золотую середину, эту тоненькую грань, между любовью и безумием. И там, внутри, все время шла война! Не всегда заметная снаружи, но такая явная в груди!..       Настя чувствовала, что-то не так. Она ощущала кожей, все то время, пока их провожали в просторный синий зал, когда-то служивший кабинетом императора. Теперь вся мебель была сдвинута по углам. А само помещение поделено на три равные зоны высокими и тяжелыми ширмами, завешенными тканью в тон морскому цвету. На противоположной, от высоких окон, стене висели портреты Петра Первого и Александра второго. Прямо под ними стоял широкий синий диван. А там, уже между ширмами, были сложены раскладушки, постельное белье, предметы личной гигиены, игрушки и книжки… Справа и посередине жили две семьи. Настя это сразу поняла. А слева, у окон, выходящих в сад, кажется, и располагалось их «новое место», их собственный угол.       В доме стало тихо. Смех и детские крики теперь раздавались с улицы. И Насте так хотелось выйти. Хотелось повеселиться вместе с ними. Почувствовать себя живой, не только взрослой и желанной в мужских объятиях, но и маленькой девчонкой, едва совершеннолетней и до сих пор жаждущей веселья и незамысловатых детских игр!.. — Располагайтесь, — протянула Жанна, опустив на широкий низкий подоконник свежее постельное белье, — вдвоем.       Минут двадцать назад, она получила довольно резкий ответ, когда предложила поселить раздельно, на мужской и женской половине. Лев грубо отказался. Сразу. Чем, не только навлек на себя подозрения, но и сильно встревожил Настю. Никогда она ещё не видела его таким нервным. Разве, что, в магазине, в январе…       Она невольно прикрыла глаза, когда Жанна вышла, и они остались одни. Предчувствовала тяжелый разговор. Ведь не хотела уходить! Не хотела скитаться! Не хотела вечно ночевать по заброшенным домам в надежде, наконец, найти «то самое» подходящие и уединенное место! Настя поняла это сразу, как вошла во дворец, увидела детей, услышала их смех и распознала искренние неподдельные улыбки!.. И осознала: на этот раз Льву придется ее выслушать. — Мы не останемся здесь, — сходу предупредил он, когда девушка, разглядывая старинные фотографии в рамках, подошла к окну и запрокинула голову к бархатным синим занавескам. — Не привыкай. Найдем транспорт и покинем это место.       Лев говорил уверенно и сухо. Не было в нем ни толики былой нежности и заботы!.. Как будто подменили человека!.. — Почему? — Настя обернулась и поймала строгий взгляд. — Это место не то, что мы ищем.       Так и знала, что он скажет. Предвидела заранее!.. Напряжение, оно невольно повисло между ними и растянулось по всей пустынной комнате. Где-то за окном весело носились дети, гуляли женщины с малышами. И светило ласковое весеннее солнышко!.. А они стояли и смотрели друг на друга, напряженно сглатывая, почти одновременно!.. Интересно, это Лев повторял ее движения?.. Или же она настолько привыкла соглашаться, что, невольно казалась себе его женским отражением?.. — Может, это не то, что ты для нас ищешь?.. — робко и неуверенно уточнила Настя, предвидев ссору.       Девушка уже отчетливо знала, что они, как бы ни старались, не придут к общему решению. Нет, это оказалось невозможным с самого начала. — Ещё с утра ты висла у меня на шее и просилась в путешествие, а что теперь?.. Не успела и шагу ступить на чужую территорию, как, вдруг, прониклась симпатией к совершенно незнакомым людям?.. Забыла, чем чревата доверчивость?.. — Эти люди нам не угрожают. Здесь женщины, дети, старики! А мужчины охраняют их не только от зараженных, но и от плохих людей. Здесь можно безопасно жить, только послушай, — попыталась вразумить Настя, ткнув пальцем в окно, — они смеются, они радуются, что до сих пор живы. А мы с тобой, двое людей, которые любят друг друга, стоим и спорим о такой ерунде!.. — О ерунде, говоришь?.. — Лев злился, но отчаянно пытался усмирить пыл. Стиснул кулаки, и девушка заметила, тяжело задышав. — Мы с тобой должны держаться вместе! Доверять друг другу. Постоянно быть рядом. Разве не в этом смысл?.. И, разве, ты больше не на моей стороне?       Он говорил серьезно?.. Стоял там, хмурый и грозный!.. И говорил вот об этом?.. Всерьез считал, что жизнь в общине повлияет на их близость и на отношения?.. Да, скорее это он сам выстроит стену между ними, чем это сделает Настя!.. — Ты… Ты сейчас пытаешься манипулировать этим?.. — спокойно спросила девушка, выпрямившись и поджав губы. — Ты серьезно?.. Ты… Господи, Лев, я тебя люблю. И это место никак не повлияет на мои чувства. Я никуда не денусь. Не будет так, как в прошлом. Я тебя… — Любишь, но не слышишь, — поддакнул мужчина, невольно выглянув в окно. — А ты, разве ты меня слышишь?.. — Я? Разумеется. Слышу и вижу, что тебе лучше будет здесь, среди всех этих незнакомых и чужих людей, а не со мной, вдвоем, там, где безопасно.       Вот это да!.. Настя опешила и опустила руки в безнадежности. Неужели, он это серьезно?.. Неужели?.. Такой взрослый и опытный мужчина, ещё минувшей ночью так отчаянно целовавший ее губы и обнимавший за талию, вдруг, мог так перемениться?..       Что это такое?.. Страхи? Предубеждения? Прошлые ошибки и старые демоны?.. Они бежали за ним? Преследовали его? Заставляли говорить все эти ненормальные глупости?.. Невольно Настя вспомнила про письма и, вздохнув, на всякий случай, проверила ингалятор. На месте. Это хорошо, а, то, мало ли!.. — Лев!.. О, Лев!.. — Девушка приблизилась к нему и попыталась обнять, но он, уже объятый неправильными мыслями и неправильными выводами, качнул головой. Не позволил прикоснуться!.. — Лев, пожалуйста, скажи, мы же не ссоримся, правда?.. — ее голос дрогнул и надломился.       А в сердце вторгся тихий ужас. Потерять его расположение, остаться в одиночестве!.. О, нет, Настя так боялась, что он отвернется и уйдет!.. Но и согласиться не могла с этой безумной и неправильной позицией! Ведь Лев был не прав! Совершенно не прав!.. Она имела выбор! Она могла остаться, а он с ней рядом, просто потому что любит!.. Или нет?.. Какая страшная мысль!.. Не могла же Настя все это себе выдумать?.. Нежность в его голосе, ласковые взгляды, прикосновения и чувства?.. О боже, от одной лишь мысли она отшатнулась и залилась слезами. — Я — нет, — спокойно отозвался Лев, глянув сверху вниз, — это ты ссоришься со мной, Настя. — Тем, что всего лишь на всего высказываю свое мнение? Тем, что считаю, нам будет здесь лучше, чем неизвестно где?.. Это же правда. Здесь мы в безопасности. У нас будет свое место, — девушка растерянно развела руками, указав на раскладушки и высокую ширму, — у нас будем мы!.. Разве этого недостаточно?.. Разве ты… Ты, что, не любишь меня? Не можешь поступиться своими принципами ради этого?! Неужели прошлый брак так покалечил твою душу, что теперь ты… — Замолчи, — предупредил Лев, выпрямив спину и будто бы возвысившись над ней, обратившись в каменную и неприступную стену, — не говори о прошлом. Это лишь мое дело. Только мое!.. И мне решать, что с этим делать: тащить с собой или оставить. — Ты… Почему ты так груб со мной?..       Настя не могла поверить, ведь, всего несколько часов назад, она была такой счастливой!.. Они обнимались и целовались!.. А теперь, едва лишь что-то поменялось, как Лев… Он просто… Он просто оттолкнул ее словами!.. Ударил даже не замахнувшись!..       Словами. Всего лишь словами, но так больно!.. — Если ты со мной, то должна понимать, нам здесь не место. — Боже! — внезапно воскликнула она, всплеснув руками. — Не решай за меня! Не смей, ясно?! Я тебе не жена! И не твоя собственность!.. — Прошлой ночью ты говорила по-другому, — раздраженно и язвительно подметил Лев, усмехнувшись, — ты прежде говорила, что принадлежишь мне. А я — тебе. Но, давай на чистоту, это было потому что больше никого не было рядом, да?.. А тут, встретив всех этих людей, решила, что вот оно, твое место? Настоящее место! А мне что делать? Покорно скрыться на вторых ролях, подобно твоему спасителю, что вызволил из беды и свалил нахуй?!       Ревность. Лев был поглощен и опьянен ревностью!.. Стоял и, сжимая кулаки, едва не бил костяшками стены. Нет, не может быть, чтобы они вот так расстались. Нет! Ибо она принадлежит ему. Непокорная и глупая. Она пойдет с ним. Так или иначе. — Ты должен научиться слышать, Лев, — запинаясь, вымолвила Настя, подтирая слезы, — тебе уже достаточно лет, чтобы понимать и отличать «черное» от «белого». Я тебя люблю, но я не твоя собственность. — Я никому не позволял и не позволю учить себя жизни. Это не сошло с рук Алле, не получится и у тебя.       Нет, он слушал, но не слышал. Говорил какую-то ерунду! И вел себя неоправданно жестоко! Она же ничего не сделала!.. Только и поговорила с детьми, посидела на лавке, а потом они сразу же пришли сюда!.. Вдвоем!.. Чтобы сильно поссориться. — Что это значит? — сбивчиво спросила Настя, кашлянув, и вновь залилась слезами горькой обиды и непонимания. — Пока — ничего. Но скоро мы уйдем отсюда. Вдвоем. Так или иначе, а сейчас… — Лев равнодушно пожал плечами и отвернулся. — Поплачь ещё, ты это хорошо умеешь.

***

      Лев видел, как она ушла. Слышал, как разрыдалась и пулей вылетела за тяжелую дверь. Но не пошел. Не догнал. Он ничего не сделал. Охваченный старой и неконтролируемой злобой, он прижался лбом к стене, стиснул зубы и, несколько раз сильно ударив кулаком по деревянной оконной раме, шумно выдохнул.        Ревность и непослушание вскружили голову. Заставили наговорить всяких глупостей!.. Он же не был таким, правда?.. Всегда не был!.. Разве, что, когда ударил Аллу. В пылу и гневе! И она упала на пол, и поджала губы, посмотрела на него испуганным взглядом!.. Прикрыла лицо руками, как будто бы он какое-то животное! Как будто бы он бес!..       Нет.. Лев покачал головой и смахнул морось, выступившую на глазах. Он не был таким!.. Уже очень много лет он никого не любил, ни к кому не привязывался и оставался холоден, и в мыслях, и в чувствах, а теперь… Теперь он обезумел, осознав, что может потерять ее! Потерять своими собственными поступками и брошенными в пылу словами!..       Настя тоже думала об этом. В слезах и едва не в истерике, она пробежала по пустому коридору, выбралась на улицу через распахнутые настежь французские окна и, оказавшись в пустом заднем саду, прямо напротив той самой статуи, что заприметила ещё с первого раза, медленно побрела вперед. Она была шокирована мужским поведением, его холодным взглядом и равнодушным голосом. И не могла поверить, что это один и тот же человек! О, куда пропал ее любящий и нежный защитник?.. Неужели, поддавшись необоснованной ревности и былым страхам, что описывал в письмах, он обратился в зверя?.. В того самого страшного и не контролируемого! В одного из тех, от которых и стремился защищать?..       Любил ли он ее по-настоящему?.. Или же притягивал к себе? Приманивал, подобно доверчивой дичи?.. Нежно и ласково, пока не захлопнул капкан и затянул в свои сети?..       «Ты все не так поняла…» — наивно думала девушка, горько обливаясь слезами и бесцельно двигаясь вперед, мимо давно высохших прошлогодних листьев винограда, куда-то далеко, пока не уперлась в каменную беседку и не опустилась на мраморную скамью.       Жалостливо подогнула колени и разрыдалась. Сильнее и громче. Откуда-то издали доносились веселые крики детей, но она больше и не хотела поиграть с ними. Скорее уж задумалась над тем, чтобы уйти. Отправиться подальше, чтобы Лев вернулся. Чтобы все стало по-прежнему!..       «Он любит меня…» — беззвучно повторила она в мыслях, дрожа и шмыгая носом.       «Он любит! Это все лишь недопонимание и старые демоны!»       Отчасти, да, так оно и было. Лев очень сильно любил ее, что не мог расстаться с прошлыми обидами, и перекладывал их, подобно пыльным книгам, с грязной полки на чистую!.. Он так безумно нуждался в ней, что готов был уже спустя минуту, как остыл и осознал, что натворил, ринуться следом и броситься в ноги, чтобы раскаяться!.. Он хотел, но не успел.       Замер в распахнутых дверях, хмурый и сгорбленный, когда увидел молодого парня, незаметно приблизившегося к Насте. Застыл и ощутил неконтролируемый страх, тревогу и ревность… Эти чувства, которые, казалось, ещё минуту назад, навсегда покинули протрезвевшую голову, внезапно, вернулись!..       Лев рассвирепел. Но ничего не сделал. Он испугался: все потеряно! Она оставит его. Поступит, точно Алла! Она уйдет, и все, что ему останется, это молча наблюдать со стороны. Дряхлому и старому. Без любви. Без жизни. Без Насти!..       Тишина опустилась над ним, она медленно окутала своим мертвым холодом и вогнала в неведомую грусть, сравнимую лишь со смертью. Лев, взрослый и опытный мужчина, прошедший и войну, и тюрьму, и годы в одиночестве, не смог справиться с накатившей паникой, и ушел. Он скрылся в недрах дворца, нашел темный пустой угол и, забившись там, склонил голову к коленям, будто навсегда закрыв глаза.       «Он просто болен, он просто слишком сильно любит тебя, чтобы потерять!..»       Мысли мешались в женской голове. Они метались из угла в угол. Хотелось встать, вернуться, забраться к нему на руки и успокоиться. Забыть обо всем и вновь вернуть былое счастье!.. Ох, как же сильной ей хотелось помириться и покинуть это место. Уйти с ним навсегда! Только бы не ощущать эту невыносимую душевную боль!.. Пусть он болен. Пусть он зависим. Пусть он нуждается в ней, как в кислороде, как в воздухе. Настя даст ему это!.. Она все отдаст взамен на искренние прежние бьющиеся чувства!       «Он любит меня. Нельзя сдаваться. Нельзя так просто все бросать!..»       Хлюпнув носом, Настя для себя решила, что, несмотря ни на что, они поговорят сегодня. Они найдут общий язык, и больше она не станет спорить. Она не станет кричать и сопротивляться. Они же принадлежат друг другу. Лев говорил правду. Они должны держаться вместе. Пусть в опасности, пусть в пути, в дороге, но вдвоем! Вместе!       «Он поправится. Я не позволю ему думать о плохом».       А вслух прошептала: — Всё наладится. — Привет! — раздалось совсем рядом.       И девушка, вздрогнув, распахнула свои огромные зареванные глаза. Махом стерла слезы, убрала мокрые волосы с лица!.. В непонимании и опаске уставилась на молодого симпатичного парня, лет двадцати пяти, выглянувшего из-за угла и с интересом осмотревшего с головы до пят. — П-привет… — скомкано отозвалась Настя, протерев глаза и нос длинным рукавом водолазки. — Ты новенькая, да?       Она только и кивнула в ответ, попыталась закрыться, обхватив себя руками. — Я Дима, — он протянул руку, но девушка проигнорировала, недоверчиво поглядывая, — а ты Настя, верно?.. — Откуда… — Жанна рассказала. Она уже всем уши прожужжала. — Он искренне улыбнулся, но девушке, вдруг, стало так не по себе в его компании!..       Она невольно вспомнила о тех молодых парнях, что едва не изнасиловали в магазине. И, съежившись, внезапно, ощутила себя в опасности и одиночестве! Лев! Ей нужен был Лев! Немедленно!.. — Ты приехала с отцом?.. Почему ты плачешь?       Дима не выглядел навязчивым или злобным. Наоборот, смотрел дружелюбным, мирным взглядом, словно бы заметил в слезах и решил успокоить. Протянуть руку помощи. Но вот было ли это нужно ей?.. Настя невольно призадумалась. В отличие от любимого мужчины, она не боялась людей, тем более вполне могла отделить зерна от плевел, узнать хорошего человека и распознать подлеца. Так, вот, Дима не был плохим. И Лев — тоже. Сломанный жизнью и зацикленный на своих демонах, но не плохой. Нет. Настя подумала об этом и отрицательно качнула головой. — Смотри, что тут есть! — задорно подозвал парень, проявив не только радушие, но и явное сочувствие. — Гляди внимательно!       Он указал на античную белоснежную ванну, украшенную точеной резьбой по мрамору. С правой стороны у нее была неглубокая ниша в виде ракушки, а, там, чуть выше, прямо на каменной колонне, висела бронзовая голова льва; пасть его была распахнута, глаза широко раскрыты. Они будто бы смотрели на дно старинной ванны!       Дима, улыбаясь, надавил на едва заметный краник в самом низу, у зеленеющей травы, и случилось чудо. Из пасти льва полилась вода!.. Тоненькими струйками она вырвалась наружу и пустилась на дно ванны!.. В свете солнечных лучшей, ледяные капли мерцали и переливались яркими блестками!..       Настя, залюбовавшись, даже плакать перестала. Запрокинула голову! Увидела желто-алые сухие листья винограда, разглядела чистоте голубое небо и, прерывисто вздохнув, сглотнула скопившиеся в горле слезы. — Видишь, здесь безопасно, так что тебе больше не обязательно плакать, — участливо протянул парень, пока вода мирно хлюпала и лилась в ванну, — можешь умыться, прямо здесь, а потом я покажу тебе общину, если хочешь, конечно. У нас тут есть животные, коровы и козы, а ещё птицы: куры, гуси… Ты уже познакомилась с кем-нибудь?..       Доброта. О, эта простодушная людская доброта!.. Настя, неожиданно, кивнув, сама не поняла, как поднялась и приблизилась к ванне. Опустилась на колени и, ополоснув лицо, испытала облегчение!.. Вода оказалось прохладной. Но не ледяной. Приятно погладила раскрасневшуюся кожу, омыла чуть припухшие веки и губы!..       Доброта. О, Настя так нуждалась в этом!.. В общении, в улыбках, в понимании и спокойствии!.. Прежде, Лев умудрялся окружать ее заботой, но тем днем он проиграл. Накричал, в сердцах вывалил всю злобу, необоснованную ревность и негодование, тем самым только навредив себе! Да, он обидел свою малышку. Да, причинил ей боль и страдания. Однако, больше всех, ужалил лишь себя. Так и просидел в углу за высоким шкафом, где его никто не видел, до темного вечера. Слышал смех, слышал и голоса!.. Никто не замечал, никто о нем не думал, кроме Насти. Никто и не искал глазами!.. — Покажи мне это место, — согласилась девушка, привстав на ноги и с благодарностью взглянув на улыбчивого парня, — мне бы хотелось со всеми познакомиться.