О, этот дивный новый мир!..

      Впервые Настя ужинала за большим общим столом, в окружении совсем новых и едва знакомых лиц!.. Сидела рядом с Жанной, на краю, и, культурно поглощая картошку с мясом, думала лишь об одном. «Где Лев?..» Нет, почему его не было за столом и так было понятно. Вечно хмурый и недоверчивый, он не пожелал сидеть с этими людьми, довольно милыми и любезными на вид. Наверняка поел консервов из запасов. И остался в большом синем кабинете. За ширмой. О, Настя надеялась, что он, рассвирепев, не ушел! Не покинул ее! Ведь они не виделись с обеда. Не было его и в крохотном углу, что им выделили, когда Настя заходила.       «Где же ты?..»       О, разумеется, она думала о нем. Только о нем. Каждую минуту. Даже улыбаясь и прогуливаясь по небольшому парку, отгороженному забором от остального леса; даже наблюдая за бегающими курицами и гордым петухом в загоне!.. Настя думала о нем. Но не торопилась возвращаться. Боялась вновь столкнуться с этим ледяным и горьким взглядом. И услышать эти его бессмысленные обвинения!..       Подумать только, они так близки к смерти!.. Повсюду опасность, твари, зараженные и вооруженные люди, нападавшие на это спокойное место, а они… Они ссорятся из-за ерунды!.. Нет бы держаться друг за друга, поддерживать и уступать!.. Лев предпочел уйти куда-то. И сидеть. Прятаться от нее!.. — Добро пожаловать, — улыбчиво поприветствовала пожилая женщина, когда Настя, в обществе Димы, прошлась мимо свежих грядок с цветами, начисто выполотых и облагороженных. — Спасибо… — вежливо отозвалась она, недоверия всем этим улыбкам, но, почему-то, чувствуя себя спокойно.       Где бы Лев ни был, они ещё поговорят, а пока… Настя решила отпустить, и больше не бояться. С интересом разглядывала крепкие и тяжелые жерди, что подпирали забор изнутри; переступала через них, медленно обходя общину и дворец по кругу. Видела и лампы, установленные на специально вбитых кольях, Встречала и беззаботно бегающих детей!.. — Здесь безопасно даже ночью, — весело делился Дима, неторопливо рассказывая девушке об укладе их повседневной жизни, — я люблю погулять, когда не мое дежурство. Наверное, если бы не деревья, можно было бы и звезды разглядеть!.. — Он кивнул в верх, и Настя, запрокинув голову, увидела птиц, вьющих гнезда среди размашистых крон. — Откуда вы приехали?.. — Из Ломоносова, — неуверенно ответила она, заламывая пальцы и без конца теребя собачку на ветровке, — жили на маяке, пока… Пока ночные твари не заставили уехать. Мы уплыли, наверное, полторы или две недели назад. — И все это время бродили по округе? — Дима задавал вопросы и казался внимательным слушателем. Часто отбрасывал непослушные пряди со лба, и, беседуя, всегда смотрел в глаза. — На самом деле, мы здесь ненадолго, — сразу же предупредила Настя, уже смирившись с тем, что они со Львом уйдут.       Конечно же, она, обдумав, выбрала его. Она всегда его выбирала!.. — Куда же вы пойдете?.. — У нас есть план, нужен лишь транспорт, бензин и свободные дороги. — Это опасно… — Ничего, — Настя забрала волосы за уши и подставила лицо навстречу угасающему солнцу, — мы справимся вдвоем. — И тебе хочется? — Дима замер у детской площадки. — Я имею в виду, ты уверена, что не лучше вам остаться здесь? Или тебе, если твой отец не хочет?.. — Парень понизил голос и совсем тихо спросил: — Это он тебя обидел?.. Я слышал, как ты плакала. — О… Нет, знаешь, — Настя улыбнулась и почувствовала неприятный укол где-то в области сердца, — давай, лучше, поиграем с детьми, а потом… В общем, это тебя не касается. Прости, за прямоту. Это… — Понимаю, — как-то уж слишком дружелюбно подметил Дима, несмотря на ее легкую грубость, — дела семейные.       Он вновь улыбнулся. Не такой уж высокий. Куда ниже Льва, может, на пол головы. Но показался девушке приятным. И очень добрым. Не только познакомил с каждым жителем общины, которых набралось всего-то человек тридцать, — но это не считая мужчин, что посменно охраняли территорию, — но и немного рассказал об этой общине.        Оказалось, что, там, неподалеку, был ещё один дворец, под названием «Коттедж», где тоже жили люди, те немногие, кому удалось спастись и вовремя укрыться в разгар эпидемии. Но они мало общались. Даже днем не пересекались. Не часто, лишь, обменивались едой и всякой мелочью, вроде сигарет и выпивки. Да прочей «дряни». Стало ясно, что нынче люди не особо радовались друг другу. Лишним ртам — тоже. Так что, им со Львом, ещё повезло, что их приняли! Безвозмездно предложили кров!..       Как бы подозрительно это не звучало! Настя верила в людей. Она до сих пор верила в доброту и заботу. Несмотря ни на что, тянулась к этим, совсем незнакомым, но таким радушным людям!.. Она с удовольствием забылась, пока играла с маленькими детьми, каталась на качелях и, даже, иногда смеялась!.. — Как давно ты здесь? — негромко спросила Настя уже на закате, мирно раскачивая ногами и сидя на лавочке у дворца. — С самого начала. Был в составе одной из экскурсий, с девушкой приехали из Нижнего Новгорода. — Она?.. — Погибла, да, — Дима грустно улыбнулся и проследил, чтобы все дети во время вернулись в дом. — Мне жаль, — отозвалась Настя, невольно вздохнув, — я тоже потеряла ро… Маму. Я потеряла маму. И брата. Они погибли, когда самолет упал. А я выжила.       Не хотелось затевать бессмысленный разговор о том, что Лев ей не родня. Да и незачем. Кому какое дело, кем они приходятся друг другу? И к чему все эти откровения?.. Даже несмотря на помощь и радушный прием, Настя не собиралась любезничать больше, чем того требовали приличия. Как ни крути, все эти люди оставались чужими и едва знакомыми. Улыбчивый парень — в том числе. — Каждый здесь кого-то потерял. Но больше всего жаль детей. Особенно маленьких. Они быстро привязываются, ищут опору и поддержку, а мамы-то больше нет! И папы — тоже. Здесь мы все одна семья. — Дима улыбнулся и придержал дверь, пропуская девушку вперед. — Это и заставляет жить. И принимать других людей. Вы — первые, но, надеюсь, не последние.       Настя долго вспоминала эти слова. Она думала над ними за ужином, и пока медленно брела по коридору в сумерках. Куда бы не пропал Лев, он должен был за ней вернуться! Должен был обнять и успокоить. Особенно теперь, когда они, впервые за все пять месяцев, намеренно провели врозь целый день!.. Поначалу, девушка боялась попадаться на глаза и злить его сильнее!.. А потом, попросту не смогла найти. Нигде!.. Вещи лежали на месте. Без оружия Лев бы точно никуда не ушел. Как и без нее. Настя очень надеялась.       А когда зашла в синий кабинет и заглянула за ширму, с облегчением выдохнула.       Слава богу! О, у нее от сердца отлегло!       Лев лежал на разложенной, но не застеленной раскладушке. Лицом к окну. И не двигался. Так и остался в одежде, растрепанный и одинокий. Он ничего не сказал. Может, спал, или попросту не желал с ней разговаривать!..       Настя и не подумала выяснять. Не решилась тревожить. На носочках прошла к своему спальному месту, присела на край и, поежившись от неприятного скрипа, уставилась ему в спину.       Слышала она, как, постепенно, в помещении появились и остальные. Две семьи: мужчина с женщиной, да девушка с маленьким ребенком. Они разошлись, каждый за свою ширму. Пошептались недолго. И затихли. Потушили фонари и свет.       Постепенно и за окном стемнело. А Настя все сидела и не двигалась. Не смела и слова вымолвить. И приблизиться к любимому — тоже.       Душили ее страхи, и сомнения сгущались, наравне с мрачными тучами, что мигом застлали голубое небо, и оросили иссохшую землю долгожданным дождем. Девушка боялась, что между ними все кончено. Страшилась подойти и услышать в ответ, что Лев завтра же уходит, но не берет ее с собой.       Возможно ли, что он вот так поступит?.. Настя и не знала, что ответить, ведь, едва припоминая страшную ссору, холодела изнутри! В ужасе сжимала пальцами рукава длинной ветровки. Сама-то даже не разделась!.. Сидела в тишине. Слушала, как дождь барабанит по стеклам и, поджимая ноги, все решала: подойти или нет?.. Лечь рядом? Сделать хоть что-то на пути к перемирию? Возможно, если они поговорят и обсудят… О, эта тяга астрономической силы!.. Никто ее уже не оставит! Никто и никогда!..       «Ты снова не на моей стороне…» — немедля пронеслось в воспоминаниях.       Он был так груб. Так строг. И так безжалостно холоден! Чего же было ждать? Чего?!       Настя качнула головой, сняла обувь и ветровку, а следом, бросив на небольшой стол между раскладушками, улеглась на спину.       Вышло шумно.       Лев, до сих пор дремав, приоткрыл глаза; услышал, что она вернулась и, покусав губы, так и не сдвинулся с места. Лежал и молчаливо страдал; ощущал горький стыд. Он душил его, хватался за легкие и сердце. Ох уж это давнее чувство — отвращение к себе. Лев ненавидел себя за всякую мелочь! И проклинал ужасный характер за неоправданную жестокость. Тем жалким днем его накрыла паника, да такой неистовой силы, что он не смог не только совладать с собой, но и прощения попросить. Лежал не двигаясь. Страдал бесшумно, понимая, что, если он и болен, если Алла и была права, ничего уже не изменишь! Ведь Лев всю жизнь провел с этим. Так и умрет. Погубит и невинную душу. Погубит свое сокровище!.. Он вновь останется один. Уж лучше так, чем разбить вдребезги это маленькое любящее сердце!..       Достаточно лишь было вспомнить ее взгляд: болезненный и ошеломленный! Настя не ожидала. Она понятия не имела, каким грубым и жестоким Лев становится, когда ревнует, и сколько гадостей он может запросто наговорить своим любимым! А потом, страдая от жгучего стыда и ненависти к себе, без конца стараться исправиться, выбраться из этого дерьма! День за днем, год за годом!.. Безуспешно! Все было безуспешно, ведь он вновь сорвался. И ненавидел себя. Презирал за каждое слово и каждую необоснованную мысль. Он был готов на всё, только бы заслужить прощение! Вымолить и у себя… Да, в первую очередь, у себя.       За ширмой, неподалеку, раздался громкий мужской храп. От неожиданности, Настя вздрогнула, и пружины под ней неприятно скрипнули. Лев понял, что она не спит, и сам перевернулся на спину. Уставился в потолок и вновь лег неподвижно. Девушка заметила, но ничего не сказала. Тоже затаилась. Мечтала уловить его дыхание, но, вместо этого, слышала лишь храп, и дождь, что барабанил за окном.       В кабинете было мрачно и прохладно. Самое время прильнуть к нему и попросить прощения.       «Но за что, глупая?..» — подумала Настя, повернув голову и разглядев любимый профиль во мраке. Все, что смогла.       Ни за что, просто так, чтобы весь этот кошмар, наконец, закончился, и они снова были рядом. Иначе ей не обрести покой. Не стать прежней Настей. Без него…       «О, эта тяга астрономической силы! Может ли кто-нибудь остановить меня?..»       Да кому она нужна?.. Кто защитит? Кто всегда будет рядом?.. У них есть путь, есть дорога и есть цель — состариться вместе. Прожить бок о бок как можно больше счастливых и уединенных лет! Несмотря ни на что! Чтобы он не сказал или не сделал, Настя, внезапно, поняла, что простит. Она забудет все на свете, только бы вновь оказаться рядом и ощутить его любовь.       Зависимость.       О, она не только ощущала, но и отчетливо знала: им не справиться в одиночку. Не выжить.       Поэтому и сползла с раскладушки. На коленях приблизилась к мужскому лежаку и, дрожащими руками обхватив за плечи, прильнула лицом к его шее.       Лев дернулся. Он и подумать не мог!.. И представить не осмеливался, что она сама придет. Маленькая и беспомощная, в поисках защиты, обнимет, да ещё и робко, почти примирительно, поцелует в шею!..       У него не нашлось слов. Лев просто замер и закрыл глаза, сраженный ее мужеством и отчаянной храбростью. Несмотря ни на что, сокровище вернулось. Вопреки его гнусным словам; вопреки его ужасному и неоправданному поведению, Настя вновь искала защиты. У него. И рядом с ним.       Разве, Алла… Разве, она делала подобное хоть раз?.. Нет, никогда! Это Лев старался и заслуживал прощения! Кричал, ревновал, уходил, но возвращался. Всегда сам. А тут… Шаблон сломался. Настя вернулась и, поцеловав в шею, шепотом попросила: — Прости меня…       «За что?..» — сразу же подумал Лев, но вслух озвучить не решился.       Вытянул руки и крепко обнял за спину, пододвинулся и позволил лечь рядом, лицом уткнуться себе в грудь. — Прости, я… — Настя, ощутив любимые сильные руки на талии и спине, снова чуть не расплакалась. — Прости, что все время реву, просто… — Она зажмурилась и, расцеловав мужскую грудь прямо сквозь рубашку, почти беззвучно прошептала: — Я так тебя люблю!.. Я не могу… Пожалуйста, пусть то, что было днем, окажешься неправдой! Не оставляй меня…       Бедная маленькая девочка… У Льва заныло сердце и слезы подступили к глазам. Только что она сделала то, на что он никак не решался! Вернулась, извинилась и развеяла все его напрасные сомнения!.. — Слышишь?.. — чуть громче вымолвила она, и Лев кивнул, уже не скрывая своих слез.       Он прижался влажными губами к ее волосам!.. Расцеловал лоб, щеки, нос и подбородок!.. Весь мокрый и солоноватый на вкус!.. — Ты простишь меня?.. — хриплый мужской голос обласкал нежностью и лаской!.. — Простишь за все, девочка моя?.. — Да!.. — расплакавшись, Настя лихорадочно закивала и жарко поцеловала, прямо в губы!       Так сладко и мягко!.. Словно бы и не было никакой ссоры, не было никаких криков! Не было болезненных слов и несправедливых обвинений. Она сама пришла. Она сама вернулась. Сокровище. Бесценное счастье!.. Его счастье!.. — Я был так зол и груб… Настя, прости меня!.. Это все былые страхи. Когда подумаю, что ты исчезнешь, что оставишь, тем более тут, среди других людей!.. Я с ума схожу. Мы… — сглотнув, Лев убрал волосы с заплаканного женского личика. — Мы останемся здесь. Побудем, пока ищу машину и собираю припасы. Но, навсегда… Навсегда я не смогу, малышка. Это невозможно. Остаться здесь, как отец и дочь?.. Мы могли бы, если ты того захочешь, забыть все, что между нами было. И ты сможешь двигаться дальше. Я буду готов отпустить тебя, если ты попросишь… — Что?.. — Настя отрицательно качнула головой и села, прямо там, на раскладушке. — Нет! Нет! Лев, я не забуду и не хочу забывать, все что есть между нами! — Она повысила голос, возмутившись, но потом, невольно вспомнив, где они находятся, и что за ширмами все слышно, снова опустилась, но уже легла сверху, обхватив ногами мужские бедра.       Настя осторожно оперлась локтями о его грудь и, склонив голову, спрятала их лица за своими длинными кудрявыми волосами. — Плевать, что скажут эти люди. Плевать, что будет дальше. Я люблю тебя. Это по-настоящему! Лев, я не твоя бывшая жена, и я не считаю, что ты болен! Нет, ты просто очень сильно меня любишь, верно?.. — Девушка всхлипнула и жадно поцеловала в губы. — Да, маленькая, я с ума по тебе схожу, и… — Лев ответил на поцелуй, ласково лизнул языком губы и шею, а потом, скользнув руками под водолазку, сильно стиснул грудь и погладил. — Я тебя люблю!.. — Тогда, поклянись, что наша ссора больше никогда не повторится! Что ты будешь заботиться обо мне. Что будешь любить меня. И не будешь так холоден и груб! Пообещай мне сейчас!.. — Настя, закусив губу и вновь страстно поцеловав, опустилась грудью на крепкое тело, прижалась носом к его шее и, пощекотав ресницами кожу, ласково добавила: — Я люблю тебя. — Ты… — Лев сбивчиво вздохнул. Ему понравилась эта тяжесть, почти невесомая и безумно приятная!..       Скомкав ткань водолазки, он уже поглаживал ладонями голую поясницу, но лишь с единой целью — успокоить, приласкать, одарить своим теплом. И извиниться. Раскаяться! Выразить свою любовь! Не только словом, но и делом. — Я обещаю… — выпалил он, смахнув слезы с лица. — Настя, девочка моя, я тебя не заслужил. И, как бы ни старался, никак не смогу себя переделать! Одна вожжа под хвост, и я теряю контроль. Я не могу тебя ни с кем делить. Я очень сильно тебя люблю!.. И обещаю, что умерю свой пыл. Я буду пытаться ради тебя, чтобы заслужить твою любовь. И не стыдиться своих жалких мыслей. Но полностью исправиться… Не смогу. — И пусть! Ты мне нужен, — едва ли не молитвой, повторяла девушка, жадно покрывая поцелуями его лицо. — Нужен! Слышишь? Пусть это выглядит безумно, пусть так. Я знаю, что никто на этом свете и никогда не позаботится обо мне так, как ты. Никто не защитит меня, так как ты. И даже не думай меня тут оставить и уйти!.. Ясно?.. Я пойду за тобой! Ты искал большое чувство? Всегда хотел быть «первым»? У меня ты на первом месте. — И ты не посмотришь на другого?.. Даже, если, этот: кто-то будет моложе, добрее, здоровье и, главное, нежнее, чем я?..       Ну, вот, он сказал это. И тревога испарилась. Уж лучше так, пока они предельно откровенны. — Что?.. Нет никого нежнее тебя… — Настя, пребывая в весьма странном и измененном сознании, близком к эйфории, совсем не в таком, как днем, когда они ругались, болезненно укусила за плечо.       Лев, от неожиданности, дрогнул и, улыбнувшись, внезапно вспомнил, как они похожи. Встретились, два одиночества. Мужчина и девочка. И полюбили друг друга. Болезненно сильно полюбили. — Я видел тебя с парнем сегодня, хотел догнать и… Я уже давно пожалел о своих грубых словах, душа моя. — Что?.. — Настя не смогла сдержать улыбку, и беззвучно рассмеялась. А потом прошептала на ушко: — Этот парень просто проявил радушие. Он рассказал об этом месте и познакомил с милыми людьми. Они не угроза. А он, тем более. Ты не должен ревновать.       Приподнявшись, девушка комфортно уселась на его бедрах и, в свете тусклых фонарей, что совсем недавно зажглись на улице, выглядела взрослой и властной. Совсем не маленькой малышкой, недавно лишившейся девственности!.. И эти странные их отношения… Любовь и боль… Нет, это был далеко нездоровый роман, но такой яркий, страстный и захватывающий!..        Умереть за свое сокровище! Отдать жизнь, защищая!.. Вот оно — его предназначение. Его искупление! И болезненная любовь.       Настя переплела их пальцы, вытянула мужские руки и, поцеловав в ладонь, прикрыла глаза, нежно потерлась носом о костяшки на его пальцах. — Не нужно ревновать, — снова попросила она, медленно опустив мужские руки себе на грудь и стиснув посильнее. — Ох… — негромкий вздох, и Лев, сглотнув, погладил чувственные соски сквозь ткань. — Я тебя люблю, Настя!.. — зашептал он, снова притянув к себе и зарывшись лицом в ее чудесные волосы. — Я не отдам тебя. И не оставлю. Все это… То, что было днем, это лишь от любви, от моих огромных чувств. И подумать не мог, что вновь смогу так полюбить!.. Я буду сдержаннее! — твердо пообещал мужчина, уложив любимую на бок и погладив по лицу. — И эта паника, что проснулась вот здесь, — он прижал ее ладошку к своей груди, — больше не повторится. — Хорошо! — Настя радостно улыбнулась, смахнула застывшие слезы с мужских щек, и с удовольствием добавила: — Доверяй мне, как и я тебе, любимый, ведь я, не она. Я не Алла, и не твоя мать. Я тебя не оставлю и ни на кого не променяю. Ты — мой смысл. Я хочу быть с тобой. Только с тобой!..       Пламенная речь и жаркие поцелуи в губы и шею… Лев раскаялся во всем. Он принял свою сторону. И Настя сама пришла к нему. Она вернулась. Несмотря ни на что, его девочка вернулась. И камень свалился с души! Дрожь прошла.       Они обнялись. Улеглись поудобнее! Помирились. Два любящих сердца!.. — Ты позволишь всегда быть единственным?.. — почти беззвучно спросил Лев, когда они, успокоившись, просто лежали рядом и мирно дремали. — Позволишь быть «тем самым»?.. Ведь, если я тебя потеряю, не смогу выдержать это всё в одиночку. Это тяжело, жить одному… Я не смогу. — Ты уже единственный, — прошептала Настя, спустя какое-то время.       А в голове ее, погружаясь в сон, крутилась лишь одна и та же мысль:       «О, эта тяга просто астрономической силы!.. Кто-нибудь сможет остановить меня?.. Кто-нибудь…»       Эта тяга…