О, этот дивный новый мир!..

Две недели спустя

Май 2022 год

      Вот и началась настоящая весна. Деревья зазеленели, цветы зацвели!.. Прилетели и соловьи! Свили себе гнезда на деревьях и завели свои дивные и безмятежные трели. Каждый вечер, когда сумерки опускались на парк и общину, эти дивные птицы, словно бы выскальзывали из тишины, а следом райское сладкоголосое пение!.. Настя замирала у окна, садилась на подоконник и прислушивалась. Радостно улыбалась, когда Лев опускался рядом. И смотрел. На нее. Тоже слушал. Они держались за руки и молча наслаждались мирными сумерками. Ни гогота, ни воя, ни шепота!.. Жизнь во дворце, за высокими синими ширмами, казалась безмятежной и спокойной.       Но это лишь для девушки. Она засыпала в мужских объятиях, а утром, вновь просыпалась на свой раскладушке. Лев заботливо переносил, каждую ночь держал в своих объятиях и не перечил. Он отчетливо помнил свою грубость. Не забывал и злость. Боялся выйти из себя. Вот и старался.       Конечно, особенно не любезничал с другими. И не болтал. Разве, что, согласился подежурить пару раз. И то ради нее. Ради Насти!.. Он наблюдал со стороны, как она возится с детьми. Давал чуть больше свободы. Сквозь зубы и сквозь стиснутые пальцы, но давал. Лев помнил, что она сказала и как пришла мириться темной ночью. Настя любила. И он это знал. Уходил за ворота в поисках подходящего автомобиля, и оставлял ее одну. Нет, не со спокойной душой и не с легким сердцем! Куда уж тут, когда малышки нету рядом, и он не знает, что с ней, как она?.. Лев уходил, искал, рыскал, но ничего не находил. Почти ничего, за исключением крови, трупов и разрухи. Иногда натыкался и на свежие пятна. Понимал: там были люди. Возможно, и транспорт! Искал усердно. Каждый день, с двух до пяти. Но все в пустую! Все зазря! А когда возвращался, и видел Настю… Сердце отпускало. И душу — тоже. Она замечала, улыбалась и ждала его. Подходила и обнимала. Спрашивала: «Всё хорошо?..» А Лев, кивая, ненавязчиво целовал в лоб. Не позволял себе ничего такого. Тем более на виду у других. Он из последних сил старался не обращать внимание на того пацана, постоянно вьющегося вокруг Насти. И, лишь по вечерам, когда они расслабленно обнимались и, вдоволь соскучившись за день, нежно целовались, лежа на небольшой раскладушке, он невольно заговаривал об этом: — Мне совсем не нравится, как этот парень на тебя смотрит. И дело не в ревности, кроха... Он странный. — Не начинай, это бессмысленно, — ласково повторяла Настя, нежась в объятиях и отвечая на влажные поцелуи, — прошу, доверяй мне.       И Лев доверял. Он учился делать это. Без подозрений. Игнорируя всю эту чертову неуверенность в себе. Неохотно выходил каждую седьмую ночь и бродил по периметру. Знал, что делает это лишь ради нее. Защищает, следит и подавляет тревогу. Душит внутри старые «тени». Не позволяет себе злиться!.. А, когда накатывало, просто закрывал глаза и вспоминал, как Настя извинялись. — Я доверяю, сокровище, — шептал он, отчаянно обнимая и мысленно рассчитывая будущим днем пойти и отыскать подходящий транспорт!       И все коту под хвост!.. Разве, что, Настя отвечала на доверие безмерной лаской и любовью.       Так они и жили. Лев не прекращал попыток и надеялся скорее убраться восвояси, а Настя возилась с детьми и постепенно обживалась на новом месте.       Девушка с радостью общалась со всеми людьми, что ее окружали, но, больше всего, конечно же, с Жанной и Димой. Всегда радушные, они встречали с не наигранной улыбкой, с удовольствием болтали и, что, немаловажно, слушали! Особенно Дима. Он не был навязчивым или приставучим, вопреки сомнениям Льва, парень не проявлял каких-то видимых знаков внимания. Они просто дружили. Вместе занимались детьми, преимущественно днем, когда Лев уходил на свои поиски. И Настя, всегда, встревоженно ждала, постоянно поглядывала на ворота. Боялась, как бы он не встретился с теми нехорошими людьми, о набегах которых часто рассказывал Дима. Всякий раз, когда девушка замирала у ограды и отвлекалась на не самые приятные мысли, парень подходил, толкал плечом в спину и, улыбаясь, подбадривал; говорил, что Лев вернется и, что все будет хорошо. Как удивительно, что он все замечал: ее тревоги и радость. Настя не казалось это странным, ведь в парнишке, она, волей не волей, но разглядела брата. Увидала Петю!.. Поэтому и привязалась, наверное. Чувствовала «связь», и отвечала добротой на доброту.       У нее и в мыслях не было очаровать его или же намеренно, своим общением, заставить Льва ревновать. Нет, всякий раз, когда он только заговаривал об этом, — конечно, замечая, ведь сам был мужчиной и точно видел, точно знал, как меняются взгляд, жесты и мимика, когда ты заинтересован женщиной, не по-дружески, — накрывала его рот своим поцелуем. На том и заканчивали. Они оба избегали ссор и никакому ненужных выяснений отношений. Настя просила доверять, и Лев доверял. Кому, если не сокровищу?..       Однажды днем, когда он снова вышел за ворота и неспешно отправился прочь из парковой зоны, туда, к проспекту и заброшенным зданиям императорской конюшни, Жанна, тут как тут, поманила девушку рукой. — Смотри, что я тебе принесла! — радостно сообщила она, вытащив из-за спины красивое короткое летнее платьице на тоненьких бретельках. — Размер точно твой, ты у нас такая худенькая!.. И цвет радужный! Смотри! Здесь и голубой, и красный, и фиолетовый, и розовый!.. — Спасибо! — обрадовалась Настя, выхватив наряд и приложив к себе, поверх рубашки. — Оно такое невесомое!.. — Конечно, на улице уже вона как припекает, а ты все в теплом ходишь!.. Давай, переоденься, и возвращайся. Я послежу за ребятней. Быстрее!       Настя, ещё раз с благодарностью взглянув на Жанну, тотчас же прошла в кабинет и, спрятавшись за ширмой, вообразила, как ее увидит Лев, когда вернется. Она думала только об этом!.. Окрыленная и счастливая. В последние недели девушка не знала бед!.. О, Лев сдержал слово и доверился. Он больше не злился, и даже понемногу стал вылезать из своей скорлупы! Начал общаться с мужчинами, особенно на дежурствах, которые ему не шибко нравились. Но Лев старался. Все ради нее!..       «Я так горжусь тобой, — мысленно нахваливала Настя, сбросив теплую одежду и напялив легкое летнее платье, — и так хочу порадовать тебя!»       Любовь… Казалось, что она лишь крепнет с каждым взглядом и прикосновением, особенно по вечерам, когда они, расслабившись в постели, могли полежать рядом и обняться!..       Возвращаясь, девушка полюбовалась на себя в старинное зеркало. Поймала блеск в глазах, подметила порозовевшие щеки и счастливую широкую улыбку. Платье сидело идеально! Прикрывало бедра, все прилично! Но, при этом, насквозь продувалось ветром! Какая радость, ведь, на улице, и правда, с каждым майским днем становилось все жарче! — Ну, что скажете?! — радостно воскликнула Настя, выбежав на крыльцо и повернувшись вокруг несколько раз.       Легкая ткань, подхваченная теплым нежным ветром, плавно встрепенулась, взмыла в воздух и, на мгновение обнажив красивые длинные ноги, мирно опустилась на бедра. Жанна захлопала в ладоши, а у Димы голос пропал.        Безусловно, он был очарован и смущен. Всем, что с ним, вот уже как, две недели, происходило. Единожды глянул на распущенные кудрявые волосы, поймал светящийся радостью взгляд, и пропал. Казалось, что навеки, ибо Настя была слишком хороша и красива. Всегда любезная, она болтала о всяком! И его слушала! Напоминала о потерянной любви!.. И была так похожа!.. Вот только, будто бы не замечала, или попросту не желала видеть. Она уж слишком много времени проводила с этим мрачным человеком, лишь притворявшимся отцом. Но все, ведь, знали, что это не правда. А Лев особо и не скрывал. Он обнимал ее, когда возвращался. И сидел рядом за ужином. Он постоянно смотрел на нее, а Настя улыбалась, когда они вдвоем скрывались где-то там, среди ширм, на ночь. Дима не хотел думать или даже представлять, что они могли там делать. Но слухи ходили. Хотя бы об их близости. Странной и какой-то противоестественной, что ли. Парень не вмешивался и никогда не заводил об этом разговор. Но все видел, и все подмечал. Настя, всякий раз, как мужчина возвращался, забывала о его существовании, и следовала за Львом, как будто тень: красивая и молодая. — Тебе очень идет, — подметил Дима, одарив нежным взглядом, но девушка вновь не заметила.       Она была поглощена своими мыслями. И совсем не думала о нем. По крайней мере, в романтическом смысле. — Ты когда-нибудь влюблялась? — спросил Дима, спустя несколько часов, когда они сидели на качелях и следили за бегающими детьми. — Да, — не раздумывая ответила Настя, задумчиво улыбнувшись, — очень сильно. А ты? Ты любил свою девушку? — Да, и тоже — очень сильно. — Так жаль, что у вас не хватило времени, чтобы… Чтобы провести вместе всю оставшуюся жизнь!.. — внезапно, она погрустнела и задумалась о своем. — А у тебя и этого счастливчика, в которого ты влюбилась?.. — осторожно уточнил Дима, не желая напирать, но надеясь, для себя разобраться: а есть ли у него, вообще, шанс. Или придется брать силой?.. — У вас хватило времени?.. — Надеюсь, что да, — Настя вздохнула и, снова повернувшись к воротам, немедля вспыхнула, как свечка! — Наконец-то!..       Она вспорхнула с качели, оставила за собой лишь призрачный блеск длинных волос, а там… Дима оглянулся, лишь подтвердив свои догадки. Лев вернулся. И Настя испарилась. Подбежала и обняла. Она буквально повисла на его шее!.. Дима понимал, что не ему судить, и что уж точно, не учить ее жизни. Но этот взгляд… Суровый и, будто бы предупреждающий!.. Он очень хорошо запомнил, как Лев, сначала обнял девушку за талию, а потом, чуть оторвав от земли и прикрыв глаза, вдруг, посмотрел прямо на него. С предупреждением и холодком. Как будто бы заранее оповещая: «Я все вижу. Я все знаю. И только попробуй». — Привет!.. — радостно воскликнула Настя, обласкав Льва любящим взглядом и чмокнув в щеку. — Привет, веснушка… Что это на тебе такое?..       Конечно, он заметил. И не только платье, но и очарованный романтичный взгляд, с которым этот парень проводил его девочку. Его. Льву это не понравилось, но он промолчал. Сдержал очередной порыв, лишь предупредив, одним взглядом! Но себе пообещал: если этот мальчишка не прекратит, он будет действовать по-другому. Настойчиво и грубо. Настя и не узнает, если они, вдруг, поговорят и по-мужски, решат все свои вопросы. — Платье! Жанна принесла. На улице уже довольно жарко, вот я и подумала: и тебе понравится, и комфортно будет.       «И не только мне…»       Лев глубоко вздохнул, собрался с мыслями и, подавив настолько явственный и чувственный позыв вспыхнувшей ревности, ещё раз обнял и прикрыл глаза. Он старался не сорваться. Отчаянно пытался ради нее! Ведь, Настя верила. Она доверяла ему. И Лев доверял, но не этому юнцу. Только не ему. — Мне очень нравится платье, — сдавленно подметил мужчина, понадеявшись, что ему не придется выбивать из парня всю эту дурь!..       Только этого и не хватало! Особенно там, в этой общине, будь она неладна! — Как прошло? — Настя, не скрывая своей радости и нежных чувств, погладила любимого по щеке и с надеждой заглянула в глаза. — Нашел пару машин, теперь думаю, как отогнать и где найти аккумулятор, чтобы прикурить. Да и бензин не помешает. — Можешь, как-нибудь, взять меня с собой!.. Я всегда волнуюсь, когда ты уходишь. Было бы здорово снова пройтись вместе, и побыть наедине… — Наедине?.. — Лев приподнял брови, мигом позабыв о ревности и нелепом парне, к слову, наконец, отвернувшемуся и занявшемуся детьми. — Именно… — Настя широко улыбнулась и закусила нижнюю губу.       Такая красивая и такая нежная, любящая!.. — Я возьму тебя, как-нибудь, — сглотнув, пообещал Лев, и сам не против где-нибудь уединиться на часок-другой. — Ну, а пока… — Он вздохнул, не шибко радуясь маячащей перспективе. — Мне придется снова выйти на это проклятое дежурство. Тебе сегодня придется засыпать без меня. — Жаль… — Настя чуть погрустнела, но ненадолго. — Я люблю тебя, — тихонько вымолвила она, улыбнувшись. — И я тебя люблю, малышка, — отозвался Лев, чмокнув в лоб, как обычно, — я очень тебя люблю.

***

      Лев отчаянно боролся со своими «внутренними демонами». Он старался мыслить здраво и не возвращаться к прошлому, однако, все равно, лишь вспоминая, как тот парень смотрит на Настю!.. Нет, он не хотел повторять судьбу. И сходить с ума от ревности. Знал Лев, что девушка останется верна. Он в этом был уверен! И доверял, но не ему. Не этому мальчишке. И хорошо, что они никогда не дежурили вдвоем. Оно и к лучшему.       Последние недели, что Лев и Настя провели в общине, он дежурил три раза. Этот был четвертым. Ходил с ружьем вблизи забора. Смотрел, как светят бледные лампы и прислушивался. Тихо. Лишь отдаленный гогот, где-то там, в глубине парка. И больше ничего. Разве, что, мужики болтали рядом. Обсуждали очередную вылазку в город за продуктами. — Ты пойдешь с нами, — решительно объявил Анатолий, тот самый, что держал на мушке в первую встречу, — вдвоем мы больше не ходим. — Почему? — не очень и заинтересованно спросил Лев, остановившись неподалеку от распахнутого французского окна, где, иногда, в свете ламп, он видел Настю, игравшую с детьми. — Двоих однажды уже потеряли. Они отправились за продуктами: едой и водой, да и остальным, по мелочи. И не вернулась. Совсем молодые. Никто из нас, конечно, тогда ещё и не думал о том, что, помимо зараженных, нам следует остерегаться и людей.       Лев нахмурился, но ничего не сказал. Только мельком глянул на давно зажившие костяшки пальцев, и припомнил встречу в магазине. Сложил «два плюс два», и осознал: так, вот, откуда они взялись в январе!.. Мелкие ублюдки, напавшие на Настю. Приехали из Петергофа, выбрались из «мирной» общины, да? И сразу же решили развлечься?.. Ублюдки. Да попадись они ему сейчас, Лев бы, не раздумывая, сделал то же самое! Забил к хуям собачим! Ибо насильно прикасаться к беззащитным девушкам, детям и женщинам, это самое низкое и самое отвратительное, что только может сделать человек!.. — Зараженные в парке не так уж и опасны, когда есть лампы, — продолжал болтать Толя, прикурив сигарету, — в основном мы защищаемся лишь от людей. — Есть твари, которые не боятся ультрафиолета, — протянул Лев, заметив Настю у окна.       Она остановилась рядом со столом и подняла маленькую девочку на руки, о чем-то оживленно болтая. — Нет, это невозможно, — отказался верить один из мужчин.       А Лев, хмыкнув, мельком глянул исподлобья, разглядев в его руках наполовину пустую бутылку с водкой. Неприятное жалящее чувство мигом цапнуло за грудь. Лев не пил. Не пил уже очень давно, потому что не хотел, да и соблазна не было, он не держал алкоголь на маяке. А тут, почему-то, занервничав и, вдруг, узнав, откуда прибыли те два мелких ублюдка, вновь глянул на прозрачное и гадкое пойло!.. Блять. Ему всего лишь нужно было успокоиться. Унять дрожь!.. И не думать. Просто… Черт! Лев, снова заглянув в окно и увидев Настю не только в обществе детей, но и этого Димы, невольно сглотнул. И подумал: «Что, если этот пацан один из них?..» Один из тех ублюдков, что приставали и щупали девушку тем днем посреди магазина?.. Что, если этот мелкий сученок осмелится на нечто подобное?.. Льву даже не надо было пить или становиться свидетелем безобразия! Обладая живым воображением, ему лишь нужно было представить!.. Просто допустить об этом мысль, чтобы рассвирепеть!.. — О чем ты говоришь?.. — негромко спросил Анатолий, недоверчиво поглядывая на Льва.       Не нравился ему он. Совсем не нравился! С первой встречи, отстраненный и нелюдимый. Подозрительный!.. — На острове, откуда мы и приехали, распространялась совсем другая, куда более опасная зараза, нежели эти ваши зараженные. Тварь питалась людьми, и росла в лесу, обвитым, словно в кокон, белоснежными и красно-алыми кровавыми нитями. Однажды эта тварь вылезла и попросту разбила все наши лампы. Гигантская и с крыльями. Она куда больше зараженных людей, и тех монстров, что летают. — Пиздишь, — не выдержав, выпалил Толя, качнув головой, — нет никаких летающих монстров. — Как знаешь.        Лев не собирался что-либо доказывать, ведь сам-то помнил!.. Сам-то знал, на что способны эти твари и всего лишь одна капля ядовитой слюны. — Выпьешь с нами? — спросил второй мужик, тот самый, что держал в руке бутылку с водкой. — Нет.       Он отказался. Отошел чуть дальше, к детской площадке, чтобы лучше видеть Настю, да и соблазна не иметь. Стоял и наблюдал, невольно раздражаясь, потому что этот пацан так и вертелся рядом с ней! Теперь, не только днем, но и вечером! И так, наверное, всякий раз, как его не было!.. Нет, надо подойти и объяснить, что к чему. Уже давно поговорить и растолковать этому тугодуму, кто они такие и как относятся друг к другу!.. — Ну, как тебе здесь, Лев?       Владислав появился будто бы из воздуха. Маленький хлюпенький старичок, почти незаметный и тихий. Он подошел и остановился рядом. Да так бесшумно, что Лев и не заметил сразу. Только и расслышал вопрос. Потом и увидел седовласую макушку. — Терпимо.       Ему не хотелось болтать, особенно, когда наблюдал. Стоял и смотрел, как Настя смеется и о чем-то говорит с этим Димой. Лев и так держал себя в руках. Хотел уехать поскорее, а тут ещё и этот надоедливый старик!.. — Нашел транспорт?.. — Почти.       Да что это он привязался?! — Следишь за ней?..       Лев вспыхнул. Немедля. Повернулся и, на мгновение, выпустив девушку из поля зрения, в негодовании посмотрел на старика сверху вниз. Крепко стиснул пальцами ружье и напряженно выпрямился. — И, наверняка, видишь, как она счастлива и как улыбается, как смеется и радуется жизни, — продолжал Владислав, будто бы и не заметив мужского недовольства, — не думаешь, что стоит бросить эту неосуществимую затею?.. Ну, или, ехать одному, оставить девочку в безопасности? — Настя в безопасности рядом со мной, — твердо вымолвил Лев, снова заглянув в окно.       На этот раз, она прошла мимо французских окон, в сторону кабинета, и этот Дима, почему-то, двинулся за ней!.. — Это бедное дитя зависит от тебя, доминирующего и, безусловно, главного, в этих ваших не совсем понятных отношениях. Она и шагу не ступит, ничего не сделает. Если ты не скажешь. Отпусти ее. Это же насилие. Она и не видит, а ты…       «Чего, блять?!» — Так, послушайте, меня совсем не волнует, что вы болтаете! — раздраженно рявкнул Лев, отвернувшись и шагнув вдоль окон, чтобы проследить и убедиться, Настя за ширмой одна. — Она моя… — чуть тише выпалил он, когда старик уже не слышал. — Она только моя!..       Лев замер неподалеку от огромного окна. Это было оно, то самое, что возвышалось у его раскладушки. На подоконнике горела одинокая свеча. И Настя сидела рядом. Одна. Блять!.. Слава богу, что одна!.. И как он только допустил одну лишь мысль… Да ещё и этот старик со своими нравоучениями! Как будто это было нужно! Особенно теперь, когда прошлое рассыпалось. Мир изменился! У всех свои правила. У каждого своя жизнь!.. И Лев не исключение! Он сам решал, как будет лучше. Остался же! Не утащил Настю в неизвестность!.. Лев пошел на уступки и, вот уже как две недели, сжимая кулаки, ничего не предпринимал! Даже, когда видел, как этот мелкий ублюдок смотрит на его женщину! На его, мать твою, маленькую девочку!.. — Мы по чуть-чуть! — окликнул мужик позади, устроившись на лестнице, неподалеку от главных ворот в парк. — Только, чтобы червячка заморить!..       «Только, чтобы унять дрожь и ревность…» — подумал Лев, обернувшись и, все-таки шагнув в противоположную от окна сторону.       Он не собирался пить. Не собирался возвращаться к забытому и страшному прошлому!.. Но тем вечером, вновь обнаружив Настю в обществе Димы, да выслушав упреки старика, Лев, невольно, ощутил, как слабнет воля, и как опускаются руки.       «Это же насилие!..»       Нет, ничего подобного! Лев искренне любил ее. Он чувствовал. Он был уверен в этом! Нет, он не повторял былых ошибок! Он не проявлял свою натуру. Он не причинял ей зла!..       «Может, это, пока что?..»       Лев качнул головой, не доверяя собственным мыслям. Нет! Да он скорее пустит себе пулю в лоб, чем тронет это ангельское создание!.. И не позволит! Никому не позволит! Впрочем, как и болтать всю эту несусветную чушь!

***

      Он выпил немного. Всего две маленькие стопки. Но и этого, судя по всему, оказалось достаточно. Ведь, Лев давно не пил. И, ощутив тепло, мгновенно распространившееся по пищеводу, а следом и в желудке, сдавленно сглотнул. Это не было чем-то запретным. Всего лишь алкоголь. Всего лишь в малом количестве. Только лишь, чтобы унять нервы и успокоить внезапно вспыхнувшую ревность. Настя не была виновата. Во всем, что Лев делал, крылась только лишь его вина!.. Его несдержанность. Его импульсивность. И его страхи. Детские травмы. Предательство жены. И вечный ужас перед одиночеством! Которое, казалось, что он принял, там, на маяке, пока, вдруг, не вернулся смысл. И в его жизни не появилась она. Настя. Девушка, любви которой он точно на заслуживал!..       О, нет!..       Привстав и двинувшись в обход, Лев уже не слушал шорохи и гогот. Он не присматривался. Градус, что невольно, вдруг, ударил в голову, словно бы нашептывал: «Ты не достоин. Ты не подаришь ей хорошей жизни. Ты ничего не сделаешь».       Но это же неправда, верно?.. Ведь, все, что Лев делал, это было исключительно лишь ради нее! Разве, нет?..       Со стороны никто бы и не подумал, какие бури, какие страсти рвутся в нем почти всю жизнь!.. Вечно угрюмый и серьезный, Лев всегда производил впечатление зрелого и опытного мужчины, а сам… Да, что ни говори, чужая душа — потемки! Иногда, он сам себя не понимал. И не слышал. Особенно, когда злился. Особенно, когда терял контроль и превращался в каменную стену, без чувств и эмоций.       Конечно же, вся эта обстановка: эпидемия, твари, вновь вспыхнувшие чувства, община и все эти люди!.. В особенности Дима. Все это пагубно сказалось на его и без того уж пошатнувшемся ментальном состоянии. Подумать только! Ровно десять лет он «отдыхал», восстанавливался и уж думал, что давно переболел и перерос свои же страхи, свои же предубеждения! Но, нет, едва попала капля в рот, едва лишь он влюбился!.. И понеслось!..       «Это же насилие. Она не видит, а ты…»       Лев вспоминал слова старика и невольно морщился. Ходил туда-сюда, по кругу. Слушал птиц и ветер. Стоял, то у детской площадки, напротив их окна в кабинете, и всматривался в темноту; то вновь обходил забор по периметру. И думал. И думал!..       Неужели у его заботы была и вторая, мрачная сторона? О которой Лев не думал. Или старался не вспоминать?.. Всякий раз, когда ревность окружала и заставляла говорить плохие вещи, или просыпался страх, толкающий на необдуманные и импульсивные поступки, о чем он помышлял тогда?.. В эти жалкие и грозные минуты, когда просыпалось собственное эго, и никто не смел ему перечить?.. Лев сам себя боялся, потому что в эти страшные мгновения он не испытывал ни любви, ни преданности, ни нежности! Все, что им обуревало, это гнев и чувство собственничества!       Что, если старик прав? Что, если ему лучше уехать. Оставить Настю в безопасном месте, пока не поздно… Пока они вместе не ушли, и он сам не угробил любовь всей своей жизни!..       Мысли. И алкоголь. Адская гремучая смесь!.. Всего-то две стопки на голодный желудок, и не пивши пять гребанных лет!.. Подумаешь?..       Лев тряхнул головой и почувствовал неконтролируемую тягу. Желание! Немедленно сказать, сознаться в своих пагубных мыслях!.. Откровенно объяснить, что он не сможет навсегда остаться здесь. Не сможет это сделать даже ради нее! Он попросту не сможет жить вместе с этими людьми, всякий раз оставлять девушку на попечение…       Блять.       Наверное, все самые свои страшные и гнусные поступки, Лев совершал в алкогольном опьянении. Но в этот раз не собирался скандалить. Он хотел обнять, сказать всё то, что накипело на душе! Выговориться, наконец!..       Поэтому и вернулся во дворец. Миновал небольшой коридор, и, прошмыгнув в синий кабинет, опустился на колени рядом с раскладушкой. Настя спала. Лежала на боку, спиной к нему. Дышала равномерно. Чувствовала себя в безопасности. Там, за ширмой, одна и без него.       Возможно, это будет правильно? Уйти и оставить ее там? Оставить в безопасности, среди людей, которые позаботятся? А не будут тащить за собой в неизвестность?.. Не будут подвергать опасности, таящейся не только в окружающем мире, но и в нем?.. Вечная дилемма! Как будет лучше поступить? И решится ли он, хоть раз в жизни, отпустить свою несчастную любовь?.. Сделает ли хоть что-то хорошее? Хоть что-то правильное?! Пока не разрушит жизнь этой маленькой крохотной женщины.       Его женщины. — Моя девочка… — прошептал Лев, опустившись на колени и погладив по белоснежной щеке. — Ты спишь?..       Конечно же, да. Он и сам это видел, но, ведомый чувствами, да и чуть хмельной, решительно вознамерился узнать, спросить!.. Понять, что же она скажет?.. Считает его главным человеком в своей жизни? Боится?.. Подчиняется?.. Или верит?.. И готова встать, вот прямо там, прямо посреди ночи, и пойти за ним. Или же, поддавшись искушению, лелеяла надежду, все-таки, остаться?.. — Маленькая, — ласково позвал Лев, и снова в поисках ответов.       Единожды узнав, ему вновь требовался голос. Ее собственный голос. Лев относился к категории людей, которым, время от времени, требовалось напоминать о давно принятом и неизменном решении, чтобы он себе там не надумал! — М-мм… — протянула Настя, сонно перекатившись на спину. — Лев?.. Что такое?..       Она невольно села, и раскладушка неприятно скрипнула. — Что-то случилось?.. — Нет, — Лев отрицательно мотнул головой и, улыбнувшись, тотчас же поцеловал, — нет, душа моя, просто… — Это… — Настя сразу уловила неприятный запах спирта. — Ты пил?..       Отпрянув и обхватив мужское лицо руками, она обеспокоено попыталась заглянуть в глаза, но в темноте ничего не рассмотрела. Только тени. Только мрак. И настойчивый аромат алкоголя, неприятный и спертый!.. — Совсем чуть-чуть, чтобы не думать, но потом… Потом стало только хуже. Я… — Лев вновь расцеловал женское личико и прикрыл глаза. — Я лишь хотел спросить, скажи, девочка моя, рядом со мной, тебе комфортно?.. — Ты же не пил… — растерянно пробормотала она, сглотнув. — Ты же говорил, что не пьешь уже пять лет, Лев! Что опять случилось? Что происходит у тебя в голове?       Испуганно облизав губы, девушка крепко обняла за плечи и погладила по спине. — Настя, прошу, скажи, ты боишься меня?.. Ты… Ты считаешь, что я груб? Что насильно заставляю… Я принуждаю тебя быть со мной? — мужской голос дрогнул.       И девушка, в непонимании вздохнув, опешила от странных и сбивчивых фраз! Страшных и безумных!.. — Что ты такое говоришь?.. — вымолвила она, качнув головой. — Лев, с тобой я в безопасности. Только с тобой!.. Я люблю тебя! И, нет никакого насилия!.. Что это за глупости, милый?.. — Да? — Конечно! — воскликнула Настя, в непонимании и легком страхе. — Господи, зачем ты пил?.. Что такое? Снова… — Я боюсь одной лишь мысли, что тебе, вдруг, будет лучше без меня, ведь я тебя не заслуживаю. Ты слишком хорошая, девочка моя. Ты слишком… А я… Я так боюсь причинить тебе боль! — Ты не можешь этого сделать, потому что любишь! А я — тебя! Мы счастливы, разве не видишь? Разве не чувствуешь? Я жить без тебя не могу! И мне плевать, как это выглядит! Правда! — Настя сидела и снова заверяла в своих безудержных чувствах. — Все же было хорошо, что случилось? Что?.. Это все потому что я общаюсь с ним, да?.. Поэтому ты постоянно думаешь о всяких глупостях?       Девушка уже давно заметила, и всячески пыталась доказать, что ей можно верить! Она надеялась, что вся эта ситуация никак не отразится на их искренних чувствах, которые должны были питаться доверием и заботой! Но, кажется, ошибалась. Лев никак не мог смириться, пусть и пытался. А думал о своем! Все о том же!.. О прошлом, о бывшей жене и ее изменах. Только об этом!.. И сидел на полу, перед ней, наряженный и немного пьяный. Нет, не в ляпок. Просто хмельной и откровенный. С душой нараспашку. И снова на коленях. — Девочка моя, я буду краток: я не хочу, чтобы ты с ним общалась. И не хочу тебя заставлять это делать. Мне важно, чтобы ты сама приняла решение.       Ну, разумеется, Лев лукавил, хотя и искреннее верил в свои слова. Не намеренно, но перекладывал ответственность за этот выбор, на хрупкие плечи, заведомо зная, что Настя выберет. Это и не обсуждалось! Вот только снова становиться грубым и отчаянным он не желал. Манипулировать закрыто, так, чтобы она сама решила. Возможно, это выход! Льву не хотелось признавать, но это было так! Он был старше и мудрее. Но поступиться собственными принципами и желаниями, ну, никак не мог! — Всякий раз, когда он смотрит на тебя вот этим взглядом… И не говори, что не понимаешь. Я же не слепой. Я знаю, как мужчина смотрит на женщину, которая ему нравится. И меня это… — Лев опустил голову и невольно стиснул кулаки, выпустив оружие из сомкнутых пальцев. — Это меня очень злит. Я не хочу ссориться с тобой или вступать с ним в диалог, но, если ты ничего не сделаешь и не… Я буду вынужден сделать это сам. — Хорошо, — Настя даже думать не стала, просто притянула к себе за шею и обняла, — хорошо. Я завтра же скажу Диме, что… Скажу, что… Хотя, наверное, просто не буду с ним общаться. Хорошо.       Она ощутила, как мужские руки крепче стиснули в охапку, и неторопливые спокойные поцелуи коснулись ее плеч. Пусть успокоится. Пусть выдохнет, наконец, ибо Настя, вдруг, поняла: не бывать между ними прежней легкости и понимания, пока Лев видит ее рядом с Димой. Не бывать!.. Такой уж он. Вот такой, как есть. И все, что девушка могла сделать, это принять. Со всеми тараканами и, порой, несправедливыми просьбами и обвинениями. Она слушалась и подчинялась. И, свыкшись с этим, больше даже не сопротивлялась. Не испытывала должного давления. Лев так мечтал стать для нее «всецелым миром», что, постепенно, незримо, затягивал в свои сети, и воспитывал ровно так, как считал нужным и правильным. Жаль, только, что исключительно для себя. — Обещай, что больше не станешь пить!.. — сдавленно выдавила Настя, когда они, обнявшись, посмотрели друг на друга. — У меня от этого аромата мурашки по коже!.. — Не буду, — честно отозвался Лев, негромко добавив: — А ты пообещай, что поймешь и осознаешь: я не могу здесь жить. Я не могу здесь больше оставаться. Эти люди… Да, пусть они хорошие, пусть добрые и все такое, но это не для меня. Я чувствую подвох!.. Здесь я никогда не найду покой. Я пытался. Ты и сама знаешь. Ты видишь, я даже в этот чертов патруль хожу, и то исключительно ради тебя. Это все… Все, что я здесь делаю, уже почти три недели, это для тебя!.. — Знаю…       Настя устало опустила плечи и угрюмо задумалась. Конечно, она знала об этом. И надеялась, однажды, Лев привыкнет, освоится среди других людей. Жаль, что ошибалась. И в этом тоже оказалось неправа. Вечный отшельник, одиночка, и сам по себе. Он не найдет себе «приют», пока они не уйдут. Пока они не останутся вдвоем. Пусть там, среди всего остального и такого опасного мира, но вдвоем. Лев не успокоится. Он не станет прежним. И будет надумывать себе всякий бред. Будет злиться и заводить вот эти разговоры, без конца. И будет сомневаться. Нет, не в ее любви, а в себе. Вечно сломленный и угрюмый. Почти без улыбки, почти без былого воодушевления!.. А вспомнить только, как они танцевали посреди залитого солнцем зала!.. Ох, Настя бы отдала все на свете, чтобы это повторить… — Я знаю эту навязчивую мысль в твоей голове, — смирившись, прошептала девушка, — она и не дает расслабиться. Она мучает тебя. И меня заодно. Наверное, нам нужно это прекращать. — Что именно?..       Лев испугался, вдруг она сейчас согласиться навсегда остаться там, а он… Ему ничего не останется, как только покорно отступить!.. Но сможет ли?.. — Я готова покинуть это место. Уйти немедленно. Хоть сейчас, если захочешь. Даже без транспорта, без запасов. Мы все найдем. Мы со всем на свете справимся. Я знаю. — Настя….       О, этот вздох! Девушка буквально ощутила, как с души его сорвался камень! Поймала и призрачную улыбку на лице. Лев выпрямился, услышал ровно то, к чему стремился и чего хотел. Он получил это. Настя согласилась, точнее говоря, сама сказала, что готова уходить. И разум его тут же протрезвел, и пропали все печали!.. Стоило лишь вновь заполучить желаемое, как Лев, заулыбавшись, прошептал: — Ты никогда не пожалеешь о своем решении, малышка!.. Мы будем счастливы. Вдвоем. — Я знаю, — Настя улыбнулась, хоть и не особо радовалась своему решению, — я знаю, поэтому и готова вновь вернуться на дорогу. — Моя, да?.. — чуть слышно уточнил он, как будто бы, вдруг, мог услышать что-нибудь другое. — Твоя, — немедля откликнулась Настя, уронив голову на мужское плечо, — твоя до самой смерти.