О, этот дивный новый мир!..

      Четыре дня спустя

Июнь

      Они больше не расставались. Ни на минуту, ни на мгновение! И не скрывали своих чувств. Настя гордилась своей любовью. Она испытывала счастье, всякую секунду, когда они держались за руки или просто сидели рядом в мраморной беседке. И не существовало мира. Ничего не существовало. Лев смотрел с любовью, и окружал заботой.       Они вместе находили припасы, собирали рюкзак и искали транспорт. Уходили рано и возвращались поздно. Проводили время и в просторном автомобиле. Занимались сексом, и любили друг друга там громко и страстно, что запотевали и без того тонированные стекла! Настя познавала свое тело. Ловила пальчиками звезды, всякий раз кончая и всхлипывая от большого удовольствия. А Лев смотрел и любовался румяными щечками, и яркими веснушками!.. Засматривался на пухлые губы, упругую грудь и округлые бедра. Он гладил и трогал это тело, словно бы предчувствовал: они касаются друг друга, может быть, в последний раз!.. И все не мог насытиться! Хотелось дать малышке все: желание, любовь, нежность, страсть, заботу и защиту! Наградить ее любовью, пока было время, пока он был ещё в строю и сравнительно молод. Не стар. Совсем нет. — Уходим завтра, — оповестил Лев, переодевшись в новую и чистую одежду, так любезно дарованную Жанной. — Ого… — Настя улыбнулась, разглядев свежие синие джинсы и серую футболку, чудесно облегающую рельефную широкую грудь. — Тебе так идет эта одежда!.. — М-мм… — протянул он, загадочно подмигнув. — Приятно знать, что выгляжу привлекательно. — Ты самый красивый мужчина на свете!.. — Ладно-ладно! Верю! — Лев примирительно вытянул руки и, забросив в рюкзак последнюю пачку вермишели быстрого приготовления, вздохнул. — Вот, кажется, все. Еда есть, и одежда. Ещё бы раздобыть транспорт… — Ничего, мы и пешком справимся! — Настя обняла за пояс, ласково улыбнувшись. — Конечно, сокровище. — Она зажмурилась в удовольствия, ощутив мягкий поцелуй в висок. — Конечно.       И время шло.       Лев, наконец, уверовав в любовь и в собственные силы, казалось, больше ничего не боялся. И не желал возвращаться к прошлому. В нем больше не было обид и подозрений. Настя — вот он, смысл. Вот она — его вселенная. Единое неделимо. Нельзя разлучить по-настоящему близких и любящих людей. Это невозможно!.. Он засыпал, обнимая худенькое тело, и думал о ней; просыпался, сразу же целовал в щеки, и тоже думал о ней. Сладкое помешательство на человеке. На любимой и ласковой девушке, готовой прыгнуть с ним и в огонь, и в воду. Об этом Лев мечтал всю жизнь! И получил на старости лет. Он получил свою любовь. И ни с кем не собирался делиться. Собственник по натуре, Лев всегда возносил свою любовь на пьедестал, сдувал пылинки, защищал и трепетно укрывал одеялом по ночам. А взамен просил лишь одного — быть единственным; в приоритете, не запасным вариантом. Среди всех фраз, что он шептал девушке на ушко по ночам, была одна, которая описывала все на свете: «Я всегда выберу тебя». Что бы ни случилось. Он всегда выберет ее. Даже если выбор встанет между ним и смертью!.. Он всегда выберет свою малышку.       Всегда выберет ее.       Наверное, здесь и проходила тоненькая грань между эгоизмом и искренностью. Да, Лев много делал для себя и исключительно по своим собственным соображениям, но, когда дело касалось защиты, эгоизм, как таковой, — свойственный ему с юных лет, — словно растворялся; уступал место отчаянной тревоге и подмывавшей ярости. Лев готов был на все, чтобы защитить свое сокровище. И «на все» — в прямом смысле этого слова. — Куда мы отправимся? — расслабленно спросила Настя, когда они, насытившись ласками и проникновенной страстью, лежали на сидениях, голые и счастливые.       Как будто и не ведали печали. Никогда не сталкивались с бедами и страхом. В недрах большого автомобиля, за темными стеклами, в тиши и спокойствии, целый мир казался раем. И, если им предстоит провести остаток жизни точно так же, где-нибудь в укромном месте, вдвоем!.. Настя ни о чем не сожалела. И с радостью была готова покинуть общину, только бы воплотить в реальность теперь их общую мечту об уединенном доме. Вдвоем. Она и не заметила, как впитала в себя не только мужские повадки, но и полностью смирилась с мыслью, что счастливы они могут быть только вдалеке от всех других выживших людей. — На запад. В принципе, мы можем осмотреться в Петергофе. Поблизости немало дач. Не обязательно ехать вглубь. В одном вот эти люди правы — опасности тебя я не подвергну, кроха. Походим, поищем и осядем. Вдвоем. Больше нам никто не нужен.       Никто.       Настя улыбнулась и подтянула ноги к груди. Не думала о прошлом. Особенно о детях в общине, к которым, все равно, волей не волей, но привязалась. Приятно было слышать звонкий смех, держать малышек на руках и видеть их счастливые радостные лица!.. Наверное, это была единственная причина, по которой Настя, и по сию минуту, где-то там, в душе, не хотела уходить. Бросать этих крохотных малышей!.. Ну, как же можно?..       Она неоправданно быстро привязалась к людям. И скучала. Не успела за ворота даже выйти!.. — Настя, ты уверена, что хочешь такой жизни? — негромко спросил Владислав, накануне отъезда, ещё засветло пригласив к себе в кабинет и плотно прикрыв дверь. — Ты уверена, что это твое личное желание? — Конечно, — девушка кивнула, почувствовав себя растерянно, вдруг, оставшись с ним наедине, — это мое личное решение. — Не навязанное?.. — Нет! Ох, почему вы все считаете, будто бы Лев заставил меня? Это неправда. — Уверена? — Старичок посмотрел пристально. — Да, и благодарна за всё. Просто пришло наше время. Мы хотим жить вместе и подальше от всех этих осуждающих глаз. — Думаешь, все смотрят только потому что у вас большая разница в возрасте? — Именно, — твердо согласилась Настя, вздохнув и приблизившись к двери, — все смотрят так, будто бы Лев к чему-то меня принудил. Но это не так. Я люблю его. И буду с ним. К чему бы это, вдруг, не привело.       Она вышла. Неприятно дернула плечами и, оглядевшись, порадовалась, что в теплый первый летний день все проводили время на улице. И Дима — тоже. Не хотелось ей с ним видеться. И прощаться, тем более! Ибо он… Он так себя повел! Непростительно грубо. Стал совать свой нос в чужие отношения, как будто бы знал все на свете! Осмелился судить и обвинять Льва во всяких глупостях!.. Да, пусть он будет прав. Не важно. Настя не сойдет с давно протоптанной тропы! Она пойдет вперед, куда бы их ни завела судьба. — Вот, держи, — Жанна протянула свежую одежду, — это для тебя. Здесь джинсы, две футболки и твой старенький кардиган. Я постирала. Носи и вспоминай о нас! — Спасибо! — Настя приняла одежду и крепко обняла. — Спасибо за всё. Особенно за помощь с едой и водой. Ты много для нас сделала. Мы очень благодарны! — Пожалуйста, и помни, что всегда можешь вернуться, если, вдруг, что-нибудь, пойдет не так.       Настя только и кивнула в ответ. Знала она, все будет чудесно. Между ними. И не представляла, что же, вдруг, должно случиться, чтобы она добровольно оставила своего любимого и в одиночестве вернулась в общину. Настя уходила ради него, просыпалась и засыпала, дышала… Все ради него!.. Иначе и не представляла. Круг замкнулся. Они нашли весь смысл друг в друге. И ни о чем не сожалели. Даже на виду у людей. Не скрывались. Могли обняться или посидеть в уголке, тесно прижимаясь. Могли и поцеловаться. Сдержанно и не откровенно, но, все же… Они не стеснялись своих чувств. Не стеснялись и внушительной разницы в возрасте. И, пусть, со стороны и выглядели странно, но между собой, в этом тесном камерном мирке, казались друг другу раем.       Они никого не слушали. И, последние четыре дня, только и делали, что всюду были вместе.

***

      Тихий ласковый вечер встретил их пением птиц и жужжанием припозднившихся майских жуков. Расслабленно просидев в мраморной беседке едва ли не весь вечер, Лев и Настя, поужинали сразу, как остальные разошлись. Жанна припасла им две тарелки. Приятная женщина. Даже Льву она понравилась. Что, несомненно, было удивительно и странно, в первую очередь, для него самого.       Они собрались в дорогу. Рюкзак был заполнен едой и одеждой, ружье наготове. Настя попрощалась с детьми и Жанной заранее, так как понимала: они выйдут рано утром на рассвете, чтобы безопасно отойти как можно дальше, по железной дороге, к ближайшим деревням и поселкам. Лев во всю делился своими радостными планами. Переполненный энергией и радостью, что, вот они, всего лишь через несколько часов, уже покинут это место!.. Он лежал на своей раскладушке, забросив руку за голову, а другой обнимал Настю. И никак не мог заснуть, лежал и пялился в потолок. Иной раз сожалел, что вынудил, заставил собираться. Но ничего не мог с собой поделать. Останутся в общине — Лев не найдет себе места. Он будет злиться, будет нервничать. И между ними снова побегут ссоры. Не мог Лев жить там. Не мог! Особенно поблизости от этого мальчишки, которого на дух не выносил! Уж так вот повелось с раннего детства: если человек ему не нравился, или же единожды предавал доверие… Все. Лев больше никогда не смотрел в его сторону. Не говорил, не замечал в упор!.. Всегда слишком гордый и слишком самодовольный. Он любил себя, и не скрывал. Хотя, терпеть, больше всего на свете, жаждал Настю. И любил. Наравне с собой, разумеется. Она же отвечала лаской. Вступилась, выбрала его сторону. А больше ничего и не надо. Всегда лишь быть на первом месте. И любить. Защищать и любить свою маленькую кроху.       Болезненная привязанность. Огромные глубокие чувства!..       Лев тихо зевнул, закрыл глаза и, полежав немного, снова приоткрыл.       «Зарница, что ли?..»       Подумалось ему, когда, лишь краем глаза, уловил не яркие вспышки где-то за окном, а сразу, после, невольно вздрогнул и замер, расслышав отдаленные хлопки. Нет, это точно был не гром. Скорее, выстрелы.       «Зараженные?..»       Осторожно опустив спящую девушку на раскладушку рядом, Лев поднялся и, внимательно выглянув в окно, нахмурился.       Вроде тихо.       Странно это было. Откуда же взялась стрельба, покуда все спокойно?..       Мельком глянув на Настю, он не стал будить и тревожить напрасно. Пусть отоспится как следует и отдохнет. А он проверит. Пойдет и посмотрит. Послушает, там, среди деревьев.       Легонько подхватив ружье, мужчина, почти беззвучно, отодвинул ширму и выскользнул в коридор. Издали расслышал очередные залпы.       Напрягся!..       «Что за новая напасть?..»       И вышел на улицу.       Лев сошел с каменного крыльца. Неторопливо обогнул мраморные беседки и, заметив мужиков у ворот, ускорил шаг. — В чем дело?.. — негромко спросил он, подбежав и завидев фонари среди деревьев, совсем неподалеку! Буквально шагах в двадцати от высоких ворот. — Пока не знаем! Толя идет, сейчас скажет!       Действительно, высокий мужчина появился из-за цветущих кустов, вырвался на тропинку и, громко воскликнув, махнул рукой: — Открывай! Скорее!       Ворота неприятно скрипнули. — Где Саша?.. — вытаращив глаза, спросил худощавый парнишка, наверное, не старше Насти. — Бери оружие… — едва дыша велел Толя, чем, незамедлительно встревожил и Льва. — Сашку пристрелили!.. Эти уебки! Они вернулись! Скорее!.. — Какие ещё уебки? — уточнил Лев, стащив ружье с плеча и недовольно поморщившись.       Блять, какого черта?.. Почему именно сейчас, когда они уже почти ушли отсюда?.. Что же это за напасть такая?.. — Люди! Банда!.. Они вернулась. Их много. Нужно спрятать детей и женщин!.. — Ты можешь объяснить нормально? — воскликнул Лев, уже предчувствуя беду.       Тревога нарастала в нем пропорционально хриплому голосу Анатолия, да звукам автомобиля, что приближался издали.       Он видел фары. Слышал отчетливые голоса. И видел тени. Ловил алые зрачки среди деревьев. Знал, вскоре на шум сбегутся все зараженные, обитавшие в парке, а это гектары земли!..       Раздался громкий выстрел. Хляц!.. И одна из ультрафиолетовых ламп разлетелись вдребезги! Почти у них над головами. Лев только и успел лицо прикрыть. — Эти уроды уже были здесь однажды, давно-давно! Они… Они убили Аню, мою жену!.. — Те самые, что кур украли? — Нет, — Толя покачал головой, — нет, эти… Эти куда страшнее. Куда опаснее. Они.. Они забрали многих женщин! Детей не тронули. Мы успели спрятать в подвальных помещениях… Паша, предупреди остальных! Нужно увести детей!       Лев не успел обдумать. И собраться с мыслями тоже! Посыпались выстрелы, показались яркие фары! Это была целая машина вооруженных и злых мужчин!.. Возможно, и пьяных, ибо действия их были импульсивными и резкими! Они будто бы никуда особо не целились. И палили без причины! Словно, ради удовольствия!.. — То есть, вы на полном серьезе уверяли, что это безопасное место, когда знали, что вот эти ублюдки убивали ваших женщин?! — окликнул Лев, опешив. — Блять! Какого хуя?!       Приземлившись на колени и спрятавшись за высокой каменной колонной, он прицелился и выстрелил. Попал одному из незваных выродков прямо в лоб. А другие, лишь рассвирепев, принялись палить по парку и дворцу!.. Куда не попадя!.. — Это случилось в декабре, много месяцев назад!.. Нам больше было некуда идти! Куда же было деться?! — крикнул Толя, тоже выстрелив и заметив, как чужаки перепрыгивают через забор. — Куда угодно, но подальше от этих ублюдков! — в сердцах выпалил Лев, от всей души вознегодовав! — Надо было искать другое место! Или оружие! Или…       «Перестрелять их всех к хуям собачьим!»       Он зажмурился, с трудом, но восстановил дыхание и, заметив, как мужчины, вооруженные автоматами и ослепительными фонарями, разбрелись по парку, а некоторые, и вовсе, двинулись ко дворцу, с угрозой прошептал: — Клянусь, если у Насти хоть волос с головы упадет, я тебя убью. Убью их и тебя! За то, что не предупредил! И не сказал! За то, что, блять, внушал на пару с отцом о безопасной жизни и запудрил моей девочке голову! — Лев пригрозил пальцем и, привстав, снова выстрелил. — Ладно, старик, у него мозги уже не те, но ты-то!.. Блять, твою женщину увели! Ее убили эти подонки! А ты даже не почесался раздобыть нормальное оружие?! Нравится, когда ебут раком?!       Лев был зол. Он быстро вышел из себя. Особенно, когда подумал о Насте, мирно спящей в кровати и ни о чем не подозревающей!.. Он должен был пойти, разбудить и увести подальше. Плевать на этих детей, плевать и на этого дебила, возомнившего, что напав единожды, эти ублюдки не вернутся!.. Вот об этом и говорил Лев! Об этом и твердил, себе и Насте! Вдвоем спокойнее, тише, незаметнее и безопаснее! Придут чужие — всегда можно уйти, затаиться, спрятаться, а, если нужно, то и убить!.. А там, в общине?.. Что он должен был сделать?! Защищать свою женщину! Вот, что. А не тупо сидеть и отстреливаться, спасая жизни этим мальчишкам, которые и ружья-то толком держать не умели!..       Настя проснулась. Нет, не от выстрелов, а от внезапного переполоха. За ширму заглянула Жанна. Растолкав девушку в плечо, она испуганно проговорила: — Идем, бери вещи, нужно спуститься в подвал! Скорее!.. — Куда?.. — Настя сонно приподнялась, и, первое, что увидела, это пустую мужскую постель. — Где Лев?! — воскликнула она, встрепенувшись и тотчас же вскочив на ноги. — Думаю, на улице! С остальными!..       Настя бегло выглянула в окно, попутно натягивая кроссовки и шнуруя кое-как. Увидела яркий свет, пронесшийся мимо окон, расслышала и рьяные возгласы!.. Потом и выстрелы!.. Одна из пуль отрекошетила в стекло. Раздался оглушительный звон!..       Вскрикнув, Жанна схватила за руку и потянула за собой, куда-то в недра дворца! Настя только и успела рюкзак схватить и пистолет вытащить! Спрятала за пояс и, забросив поклажу на плечо, в ужасе спросила: — Что происходит?! — Если не поторопимся и вовремя не спрячемся, случится беда!.. Нас утащат, изнасилуют, а потом убьют! Так поступили в прошлый раз! Но… Обещали, что, если мы отдадим некоторых женщин, они не приедут. Больше не вернутся!.. — Что значит «отдадим женщин»?! — опешила девушка, бегом миновав коридор и заметив, как Дима уводит детей вниз по шаткой деревянной лестнице. — Нам пришлось! Не вини! Пришлось отдать их! Молодых девчонок, тех, что не успели спрятаться вместе с детьми! Эти люди… — сглотнув, Жанна расплакалась в безысходности. — Они — монстры! Они пришли сюда только за тем, чтобы повеселиться и… И забрать женщин, если найдут. И детей — тоже.       Настя ушам не верила. Так, что же, это, получалось?.. Все эти люди: Дима, Анатолий, Михаил и другие… Все эти мужчины добровольно отдали своих женщин в рабство этим ублюдкам?! Они сделали это, чтобы сохранить свои жизни и спасти детей?.. Боже!.. У девушки задрожали ноги, когда двери распахнулись и на пороге появился незнакомый мужчина с подожженной банкой в руках.       Не различая дороги, он пронесся мимо, рассмеялся и, увидев открытую дверь в подвал, бросил горючую смесь вниз. — Нет!.. — закричала Настя, всхлипнув и осознав: там же дети!       Там же!..       Дима успел вовремя выбраться и, подхватив ружье, выстрелить в больного ублюдка! Но слишком поздно! И десяти секунд не прошло, как прогремел взрыв, и начался пожар!.. Послышались детские крики и стоны!.. Душераздирающий плач!.. Настя, приземлившись на спину и больно ударившись локтем об пол, немедля поднялась. Прикрыла рукой нос от взвившейся пыли и дыма; увидела огонь!.. — Боже… Боже!..       А там и мертвую Жанну. Ее отбросило взрывной волной, перекладины второго этажа не выдержали и придавили. Обрушились вниз, едва не задев и Настю!.. А Жанна… Она лежала с широко раскрытыми глазами, из уголка ее рта сочилась кровь… — Нет… Боже…       Девушка, хотела было подойти и попытаться заговорить, помочь, но… Жанна умерла мгновенно. И было некого спасать. Разве, что, себя?.. Настя свезла локоть. Довольно сильно ударилась о старинный паркет, но не остановила кровь. Времени просто не было! Схватила рюкзак и, вновь расслышав жалобные вопли, внезапно осознала: дети!.. Дети в подвале, а взрыв и пожар!..       Она метнулась к лестнице. Вопреки огню и хрустящими балкам, девушка бегом ринулась вниз, попыталась растащить рухнувшие доски и перила, но не смогла поднять!.. — Скорее, уходим! — Дима появился рядом и потащил за руку наверх. — Бегом! — Сдурел?! — закричала Настя, пробираясь ниже, в отчаянной попытке вытащить детей. — Они обречены!.. — Что?!       На секунду она замерла, повернулась к парню и, едва сдержавшись, чуть не вмазала пощечину! Как смел он говорить так?! Как смел обрекать на гибель! Совсем крох! Маленьких и беззащитных!.. Стоял и смотрел! Пялился на нее бешеным взглядом. Испуганный до чертиков!.. Но даже не пытался помочь! Он ничего не сделал, пока Настя, вновь вернувшись к балкам, пригнулась и закашляла.       Огонь перекинулся на старинную мебель и занавески! Цепко ухватился за деревянные перекрытия и мигом распространился по всему коридору!.. Унесся в синий кабинет, прямиком к ширмам!.. — Ты не спасешь никого и сама погибнешь!.. — закричал Дима, бесцеремонно схватив за талию и потащив наверх. — Да пошел ты! — рявкнула Настя.       Больно отпихнув, она приподняла одну из тяжелых балок, отбросила в сторону и, стиснув зубы, внезапно ахнула. Там, среди разодранных досок и опаленной ткани, откуда-то снизу, торчала обездвиженная грязная детская ручка… Воспоминания!.. Настя сразу вспомнила дитя, мертвое и бездыханное… В голове послышались его крики!.. Он звал маму! А эти дети… Эти несчастные дети, запертые там, внизу… Они, вдруг, затихли. Перестали кричать и звать на помощь!..       И стало так тихо!..       Настя, всхлипнув и, на какое-то мгновение, замолчав, шокировано уставилась на безжизненное тело. Разглядела не только руку, но и разбитое лицо, залитое кровью; увидела длинные волосы, перепачканные пылью и опилками!.. Малышка не двигалась. Лежала и не дышала. Такая крохотная, ещё теплая! И… И такая мертвая!.. У Насти дыхание перехватило. Сначала показалось, будто бы это очередной приступ, но, нет!.. Дым! Постепенно, темная дымка заполняла легкие. Становилось невозможно дышать. — Они уже мертвы!.. А если кто-то жив… Нам не вытащить, пошли!.. — Лев…       Настя, будто бы очухавшись, опять оттолкнула парня; кашляя и прикрывая рот рукой, ринулась прочь, вверх по ступеням!.. Провалилась между проломанными балками! Повредила ногу!.. Блин! Как больно!.. Сука!.. Но не остановилась. Вытащила, продрала кожу насквозь. Но не остановилась! Ни на секунду!.. Шокированная и потерянная, вылезла наружу. Вся в копоти и грязи, перепачканная в крови!.. Настя оглянулась, услышала выстрелы, совсем рядом и, вскрикнув, вовремя отпрянула от дворца. Казалось бы, крепкая крыша, внезапно, рухнула! Под гнетом пламени, она с грохотом обвалилась! И огонь взметнулся, высоко поднялся над железными листами!.. Он уничтожил этот дом всего за четверть часа!..       Лев, уже давно заметив — дело плохо. Подобрался к горящему зданию. Испуганно посмотрел в ещё целые окна. Но зайти не смог! Стекла трещали, балки обваливались, дым!.. Черный едкий дым валил стеной и расползался не только над деревьями, но и по саду! Лев, прикрыв рукой нос и рот, порывался обойти. Он звал Настю. Надеялся, что она укрылась! Что она вышла! Но, в панике, совсем не смотрел по сторонам. Он позабыл о бдительности, ибо, все, о чем думал, это она. Его девочка!.. Плевать хотел на остальных. Лишь только бы найти ее. Схватить и увести прочь!.. Лев не находил себе места, когда ее не было рядом! Особенно в настолько абсурдной и блядской ситуации!.. Они могли уйти. Почти сделали это!.. Если бы не… Ебаная судьба! Если… Если Лев ее потеряет…       Повернувшись и расслышав хруст неподалеку, он сослался на огонь, дерущий ветки высоко над головой, и прогадал. Не перепроверил! А следом получил болезненный удар в затылок. Упал. И потерял сознание.

***

      Настя не могла собраться. Шокированная, потерянная и едва дыша, она спряталась за античной ванной, подальше от полыхающего дворца. Поджала колени и расплакалась. Дети… Господи! В ушах ее и по сию минуту кричали дети!.. Маленькие и беззащитные! Они!.. Все до единого, оказались в ловушке. И погребены заживо!.. Там, позади!..              Они!..       Настя отказывалась верить. Сидела и рыдала. Бесшумно и яростно, колотила руками о согнутые колени, винила себя, но не знала, за что! И… Она звала Льва. Шептала его имя. Не в силах справиться с потрясением в одиночку! — Настя, пойдем, — внезапно рядом снова появился Дима, — пошли, у нас есть выход!.. — Что?.. — растерянно прошептала девушка, совсем не различая его перепачканного лица. — Идем, я тебя спасу. — Нет…       Она поддалась, позволила себя поднять. Но никуда не пошла. Посмотрела на горящий дворец, вспомнила крики детей… И, содрогнувшись, поправила рюкзак на плече. Лев бы не ушел без нее. Он должен быть там!.. Возможно, ищет!.. Да, он наверняка ищет ее!..       Зарево стояло до макушек деревьев! И было светло, как днем! Все видно!.. Руки… Пальцы ее оказались в крови, одежда — тоже. А перед глазами так и стояло мертвое детское лицо: бледное, все в кровоподтеках! Губы приоткрыты, глаза закатаны и щеки… Кровь размазана по щекам!.. — Ты в шоке, Настя, — не прекращал болтать Дима, насильно потащив за собой, куда-то вдоль мраморных беседок, в тени первых свежих листьев виноградника. — Идем, нас отвезут в безопасное место! Я выторговал нам место!.. Я… — Что ты… — у нее разболелась голова. — Что ты сделал?..       И потемнело перед глазами. Парк закружился!.. Едва устояв на ногах, Настя рухнула парню в объятия, и, осознав, что он ведет, насильно куда-то тащит, попыталась отпрянуть. Отдалиться!.. Но все тщетно! Дима был сильнее. Не такой крупный и крепкий, как Лев, но вполне себе!.. Возможно, будь девушка в здравой памяти, не надышавшись дыму, и смогла бы вырваться, уйти!.. Но не той ночью. Не той ночью!.. — Я уведу тебя подальше от этого тирана, и помогу избавиться от прошлого. Я все сделаю. Только держись. — Что?.. Что ты несешь?..       Настя попыталась отойти, но не смогла и шагу самостоятельно ступить. Громко закашляла. Обхватила рукой грудь и наклонилась к согнутым коленям.       О, нет… Только не приступ, не сейчас!.. — Лев!!! — что было сил, закричала она, между кашлем. — Лев!!! — Все будет нормально, эти парни неплохие, творят всякую дичь, но… — Откуда ты знаешь?.. Ты… Это же они схватили твою девушку, да?.. Она и сейчас у них?..       Озарение!.. Внезапно, Настя поняла, к чему были все эти разговоры! И нелепое признание в чувствах, и эта забота… Эти улыбки!.. — Ты… — Прости, но только так я смогу ее вернуть. Тебя вернуть!.. — Дима потащил быстрее, прямиком к воротам. — Не бойся. Нас не тронут. Взамен я отдал слишком много. — Это ты?.. Ты, что, намеренно спустил детей в подвал?.. Ты?..       У нее закончился воздух. И горло сдавило в крепкий узел. — Лучше так, они бы… Они бы их забили до смерти.       Дима говорил быстро, какую-то несусветную чушь!.. А Настя, без остановки кашляла, щупала ингалятор, но все никак не могла вытащить!.. Никак!.. — Т-ты сумасшедший… — прошептала она, едва хватая ртом воздух. Легкие немедля стянуло и зажгло нестерпимой болью! — Ты загубил невинные жизни… — Идем, скоро все будет кончено. Ты и я спасемся. У тебя будет лучшая жизнь. А у меня будет Маша. У меня будешь ты! Раз, не получилось здесь, попробуем там. С тобой, вместе.       Он говорил какую-то чушь!..       И, словно бы, с ума сошел. Помешался! Зачем-то тенью проходил за ней на протяжении недели, а теперь… О, боже, Лев был прав, эти люди не могли вот так вот просто жить с душой нараспашку! Был подвох! Среди них затесался предатель! Змей! Дима оказался змеем в чертовом саду!.. — Мне нужно… Лекарство… — Давай, и пошли! Времени нет!       Настя мало, что соображала, но отчетливо понимала одно: если сейчас не убежит, если не вырвется, неизвестно чем все это закончится!.. Поэтому, вытащив ингалятор, и повременила немного. Вдохнула поглубже, приняла лекарство!.. Отдышалась. Вытянула руку вперед. Вокруг дым, треск, гогот, но нет выстрелов. Больше нет!.. И всё кружится. Все вертится!.. Господи!.. Она надышалась гарью!.. Видела тело ребенка! И Лев пропал!.. — Готова?       Дима, склонившись над ней, на время ослабил хватку, выпустил из рук, а Настя, немедленно воспользовавшись этим, со всей дури лягнула окровавленным локтем в пах. — Бля!.. — парень взвыл от боли, оскалился, но не сразу смог подняться. — Стой!..       Прихрамывая, он ринулся следом. А девушка, на полусогнутых ногах, побежала в противоположную сторону, дальше от ворот, в поросший зарослями парк. Постоянно оглядываясь, видела, что он догоняет!.. Бежала, петляла среди деревьев, неподалеку от ворот и, внезапно, не различив дороги, со всего размаху влетела в железные прутья!       Больно стукнулась носом!.. Но ни звука не издала!.. Осела на дорожку, и… О, ужас, преследователь настиг! Он подхватил за талию и поволок назад. Злой и суровый!.. Совсем не тот добродушный парень, напоминавший заботливого брата!..       Сглотнув, Настя ощутила, как по губам и щекам спешит свежая вязкая кровь! Разбила что-то?.. Да и плевать!.. — Думаешь, что знаешь людей и можешь на глаз определить: кто друг, а кто враг, да? — рявкнул Дима, силой подтолкнув вперед, навстречу незнакомым людям! — Тебе понравится, если я сделаю с тобой тоже самое, что он в той машине, а?!       Настя не слушала. Старалась не слушать. И болезненно жалась, понимая: он следил. Всегда ходил за ними. — Ты так напоминаешь Машу!.. Почему, блять, вы так похожи?!       Она не понимала. И не могла ответить! Заметив чужаков у ворот, с автоматами в руках, девушка дернулась; она почувствовала, как растопленный свинец вместо крови потек в ее венах!.. Дыхание затаилось. Капельки крови попали в глаза, и взгляд вновь размылся!.. Внезапно, когда один из мужчин, заметил их и двинулся вперед, Настя испытала единожды знакомое чувство «падение», как будто ее резко опустили на землю!.. Но, нет, она стояла, на своих ногах!.. Ощущала настойчивый жар!.. Кровь, словно прилила к вискам, горячим ключом била в голову!.. Внезапно стало душно, когда чьи-то руки стали ощупывать, стащили рюкзак, потом помяли карманы и… Добрались до оружия. О, боже, как это она могла забыть о пистолете?! Дура! Идиотка!.. — Так-так, кто тут у нас?.. — послышался неприятный мужской голос. — Это она, я просил за нас двоих. Ты можешь оставить себе остальных, но спаси ее. Нас обоих, — сбивчиво зашептал Дима, неряшливо дотронувшись до ее лица и пальцами смахнув горячую кровь с рассеченной брови. — Эти люди твои. Они ваши. Берите!..       Тогда-то Настя и увидела выживших, мужчин, женщин и всего двоих детей. Они стояли на коленях, руки были связаны. Стояли и молчаливо плакали. Особенно два девочки-малышки, и старенькая бабушка. Прикрыв глаза, она молилась. Настя поняла по губам и наклоненной голове. А остальные… Стоял там и Владислав. Скорбел над мертвым телом сына. Совсем не обращал внимания на Диму и на остальных, особенно на зараженных, сбежавшихся на свет и грохоча со всей округе.       Они обступили пустой автомобиль, столпились за воротами, тянули свои изувеченные когтистые руки, хватали тела, как могли, и тащили!.. Прямо сквозь толстые прутья забора! С неистовой силой!.. Да так рьяно, что кости трещали! Отрывали руки и ноги, вытаскивали по отдельности и жрали!.. Пили кровь… Звери!.. — Благодарю за помощь, — ехидно протянул мужик, высокий и темноволосый! В защитной темной маске из ткани, с непонятным скалящимся принтом!..       Он подхватил автомат и, оттолкнув Диму, выстрелил в лоб. Убил!.. И глазом не моргнул!       Настя, вскрикнув, прижала дрожащие руки к лицу, но горячая кровь, брызнув в стороны, окропила и ее одежду, волосы, пальцы!.. Дима и сообразить не успел. Покачнулся и упал навзничь. Умер мгновенно. — Привет, малышка, как тебя зовут?..       Сгорбившись, она не ответила. Мельком осмотрела все тела, что ещё уцелели и не попали в пасти к тварям… Льва нет. Нет среди них. Он должен был выжить. Не мог же… Нет!.. Настя попыталась не трястись. Постаралась не выдавать своей слабости, но ноги не слушались! Они дрожали, подкашивались, и, в один момент, не выдержали. Настя упала на дорожку, прямо между детской площадкой и полыхающим домом. Опустилась на колени, клацая зубами. — Откуда у тебя этот пистолет, а?! — внезапно рявкнул главарь, тот, что ощупал и вытащил оружие. — Сука, отвечай, падла! Откуда?!       Замахнувшись, он со всей дури, и совершенно неожиданно, ударил ее по лицу, и не позволил прикрыться! Напал снова, поднял за волосы и, разбив губу, прижался лбом к окровавленной брови. — Откуда у тебя пистолет с гравировкой мой девчонки?! — прошипел мужчина сквозь зубы и, стащив с предохранителя, прижал холодное дуло к хрупкой шее. — Ты убила ее, да?! Это ты выстрелила ей в голову и убила нашу дочь?!       Настя разревелась. Но ничего не сказала. Она понятия не имела, о чем он говорит! Чувствовала спертое гадкое дыхание на своей коже, давилась кровью, что стекала по внутренней стенке щеки, и, скалясь от боли, — незнакомец держал за волосы, — отрицательно мотала головой. — Что?! Не знаешь?! — Отпусти девчонку, побойся бога!.. — попросил один из мужчин, тех немногих, кто до сих пор держался, хоть и был ранен в живот. — Заткнись нахуй!!!       Негодяй, всего лишь на мгновение, отпрянув, вытянул руку и выстрелил. Убил. Беспощадно убил ещё одного!.. — Не хочешь говорить, да?.. Посмотрим, что ты скажешь, когда я предложу вот этим мразям твои сладкие пальчики!.. Пошли!..       Ублюдок потащил к воротам, к тем самым прутьям, где остались размазаны внутренности, и валялись части разодранного тела. То, что твари не смогли утянуть. — Я не знаю! — завопила Настя, попытавшись высвободиться. — Не знаю!..       Кроссовки заскользили по земле, потом и по асфальту. А парень все тянул за волосы, тащил вперед, злой и рассерженный! Он получал удовольствие, издеваясь!.. Поставил Настю на колени и, продолжая крепко держать за волосы, громко произнес: — Убей детей, пусть смотрит, если не ответит! — Мы не собирались трогать мелких, ты же говорил… — сказал один из нападавших, но, едва поймав уничижительный холодный взгляд своего «главаря», немедленно подчинился. — Откуда у тебя этот пистолет?.. — нарочито медленно и протяжно спросил он, запрокинув женскую голову и заставив заглянуть в глаза. — Не знаю, мы его нашли!.. — Лжешь, тварь!.. — парень изменился в лице, стянул маску и, обрызгав слюной, махнул рукой. — Моя девочка бы никогда добровольно не отдала свой пистолет! А это… — Он опустил рукоять и ткнул пальцем в небольшую гравировку: «ЛИ». — Знаешь, что это?! Это означает: «люблю, Лиля»! Ее звали Лиля. И я нашел ее тело в Ломоносове, на пристани. А рядом была моя мертвая дочь! Блять! Сука, что вы сделали?! — на этот раз, озверев, он обратился к остальным уцелевшим. — Что вы сделали с моей семьей?!       Выстрел. Потом ещё. Маленькие девочки упали лицом вниз. Прямо у ворот.       Настя, широко распахнув глаза в диком ужасе, даже разреветься не смогла. Застыла. И видела, как кровь расползается на асфальте. Медленно вытекает и омывает совсем крохотные тела. Эти сволочи убили детей!.. — Пусть эти крохи навсегда останутся на твоей совести!.. Пусть!..       Он снова замахнулся, но не успел ударить. Отвлекся на своего соратника. Настя не смотрела, она не видела лица. Только и стояла, покорно склонив голову и в ужасе дрожа, осознавая: никто не придет, никто не спасет. Никто!.. — Стой, погоди!..       «Знакомый голос…»       Девушка качнула головой, когда почувствовала — ублюдок выпустил волосы, позволил, наконец, упасть. Прижаться лбом к асфальту и, стиснув зубы, молча прокричать, что было мочи!.. Настя не хотела умирать! Она не хотела… — Чего, блять, надо?! — оскалился главарь, совсем избавившись от маски и поправив выбившиеся длинные пряди из хвоста. — Я… Подними ее лицо ещё раз, кажется…       Он подчинился. Почему-то, вдруг, послушал какого-то парня! Небрежно схватил за волосы и, насильно запрокинув несчастную голову, открыл всем желающим побитое, но вполне узнаваемое лицо. — Настя?.. — голос говорящего дрогнул.       А девушка, чуть приоткрыв глаза и прищурившись, едва не задохнулась.       Не может быть, просто не может!.. — Петя?..