О, этот дивный новый мир!..

      Реальность ли?.. Или видение?..       Должно быть, она не хило долбанулась головой, коль уж мерещится такое!.. — Петя?.. — снова вымолвила Настя, тряхнув волосами и сощурившись.       Она пыталась разглядеть получше, уловить черты!.. Но выходило плохо. Ибо кровь застилала глаза, мешали тени, игра пламени!.. И треск, и вой, и собственное поверхностное дыхание!..       Избитая и покалеченная, она стояла на коленях, морщилась, когда тянули за волосы, и беззвучно взывала к богу. Молилась! Если это он, если это брат! Живой, из плоти и крови!.. Тогда пусть отзовется! Скажет что-нибудь! Ибо Настя тотчас же решит, что спятила!..       Невозможно!.. Не может быть, чтобы он выжил! Только не после такой травмы головы! Только не свалившись вместе с хвостом самолета в ледяные воды Финского залива!.. — Это моя сестра!.. — ахнул парень, бросившись вперед, но его немедля остановили.       Заставили вернуться на прежнее место, пригрозив ружьем. — Эй, Родион! Это же сестра моя, не слышал?! — воскликнул Петя, в непонимании уставившись на длинноволосого изверга, и по сию минуту больно таскавшего за волосы, и не позволявшего вздохнуть спокойно! — Не время и не место для трогательной встречи! У нее пистолет моей жены. Моей любимой… Моей Лили!.. — Родион чуть было не растрогался, но злость и жажда мести мигом вернули в прежнее состояние; заставили сильнее стиснуть женские волосы и насильно приподнять. — Она убила. Она знает!.. — Н-нет!.. — всхлипнула Настя, зажмурившись и следом получив очередную оплеуху.       В ушах зазвенело. А издали послышался громкий голос брата. Он что-то говорил, но девушка не различала. Звенело!.. И кровь пульсировала. К горлу подступила тошнота, ибо ее били. Впервые в жизни Настю били руками и ногами!.. Так сильно! Так злостно!.. По плечам и бедрам, по рукам и животу!.. Она упала, завалилась на бок и, зажмурившись, попыталась не кричать, не доставлять мучителю такого удовольствия.       «Это только мое тело. Только тело!.. Не душа. Я не буду страдать, если стану умирать…»       Думать о хорошем. О родителях, о том, что смогла вновь увидеть брата!.. И о Льве. Думать о нем. Вспоминать о поцелуях и объятиях. О планах на счастливую уединенную жизнь!.. Господи… Нет, пред ликом смерти, лишь припомнив о страстных поцелуях и безопасности, Настя расплакалась. Испуганно лежала и, прикрыв руками голову, старалась не шуметь. Пока, грубые руки, снова не подняли и, схватив за подбородок, не заставили открыть глаза. — Смотри на меня и отвечай! Говори перед братом, что ты сделала с моей женой?!       Настя приоткрыла губы, попыталась выговорить всего два слова: «Не знаю», но не смогла. Ни звука не вырвалось из горла. Кровь. Соленая и вязкая, тянулась вниз, по пищеводу, изо рта в желудок. И тьма сгущалась перед ее глазами. Не могла Настя ничего сказать. Больше нет. И боль почти не ощущала. — Прошу, не трогай ее! — взмолился Петя, сморгнув слезы и не в силах больше выносить побои собственной сестры.       Он стоял, опустив руки, и ничего не мог сделать! Ни чем не мог помочь!.. Попытался подойти, но получил удар в живот. Скорчился и медленно осел на колени. Раздираемый чувством вины и испугавшись, что, едва лишь обретя, вдруг, снова потеряет, парень взмолился и попытался вразумить обезумевшего от злости Родиона: — Она почти не дышит! Молю, не трогай ее! Не трогай!..       Но его никто не слушал. Ублюдку было все равно, он и детей убивал без оглядки, хотя и сам потерял дочь! Что говорить о хрупкой беззащитной девушке, покорно и храбро выдержавшей весь этот неравный бой. И выжив.       Да, она ещё была жива. Висела на липочке, пока изверг тянул за волосы и с наслаждением разглядывал заплывшие веки и неглубокие ссадины, кровоподтеки и багряные пятна. — Я тебя выебу, прямо тут, на глазах у брата, если ты, тварь, не скажешь, кто отдал тебе пистолет! — Родион не шутил. Схватившись за ремень, он уже почти расстегнул ширинку и вытащил член, когда Настя тихо пискнула.       Лицом, она оказалось на уровне его паха и, приоткрыв глаза, едва увидев волосатый лобок, немедля опорожнила желудок. Выплюнула поздний ужин на асфальт. Перепачкавший волосы и руки. Зато отделалась лишь «легким» испугом.       Родион так и остался со спущенными штанами, но девушку отпустил. Намеренно расцепил пальцы, чтобы она упала в собственную блевотину. Ведь сил не было, и желания жить, удивительно, тоже!.. — Кто, блять, дал тебе этот пистолет, сука?! — в последний раз властно спросил он, когда, вдруг, услышал вполне себе отчетливый и ясный ответ.       Он донесся откуда-то со стороны. Вблизи деревьев. — Я! А следом раздался первый выстрел.

***

      Лев очнулся в луже крови. Приподнял голову. И сразу уронил назад. Почувствовал, что попросту не может встать. Видимо, удар пришелся чуть ниже шейных позвонков, ибо сразу замутило. Тошнота подкатила к горлу. Невыносимая и гадкая!.. Солоноватая на вкус!.. Блять!.. Пришлось блевать. Едва приподнявшись, мужчина сплюнул прямо в кровь себе под ноги и, ощутив неприятное покалывание на щеке, немедля стер рукавом футболки влажную жижу.       Сука!..       Он тряхнул головой, но, видимо, сильно. И горящий дом закрутился перед глазами. Вот же на!.. Давненько к нему так сильно не прикладывались! Не били со спины. Да и Лев всегда был начеку, но мысли… — Настя… — прошептал он, опомнившись.       Вскочил на ноги, качнулся, но устоял. Увидел мужика с перерезанным горлом. Сразу понял, чья это кровь. И кому он должен быть благодарен за свое чудесное спасение! За кустами труп не видно. Тот, кто двинул по затылку, разглядел кровь у лица и подумал, что Лев сдох. Что же, хвала богам, ведь его не добили! Оставили валяться в отключке.       Но сколько времени прошло?..       Дворец обвалился. Не было ни стен, ни окон. Ничего не осталось! Горели и макушки высоких деревьев, что окружали старинное здание. Полыхало знатно! Жгло лицо и руки!..              Обернувшись, Лев увидел ружье, а там, за кустами и автомат. Быстро поднял и порыскал у мертвеца в карманах. Отлично! Патроны!.. — Ну, суки… — прошептал он, оглядевшись.       Сначала услышал гогот и хрипы — первое, что врезалось в память. Увидел толпы зараженных. Они бреди вдоль ворот, и не смотрели на пламя, словно бы там, где-то впереди, было свежее мясо!..       «Идут на запах…»       Лев не стал терять время. И пошел за ними. Шатаясь и прихрамывая, он обогнул деревья и вышел прямиком к детской площадке. Прошмыгнул мимо кустов. Там и затаился. Отчетливо услышал голоса, услышал чьи-то возгласы и мольбы. Просил мужчина, жалобным голосом, а отвечал уже другой, властный и насквозь пропитанный злобой.       У Льва, неконтролируемым образом, земля задрожала под ногами, ибо среди визга, чавканья и грубых голосов, он расслышал ее имя. Кто-то громко позвал: «Настя!» И Лев, поспешно наполнив магазин свежими пулями, подобрался ближе. Поморгал немного, ибо, в огненном зареве, глаза отчаянно слезились, а потом…       Сначала Лев испугался!.. Увидел девушку в крови, на коленях, рядом с расстегнутой мужской ширинкой!.. Увидел и едва не задохнулся от нахлынувшего ужаса и смятения!.. Замер и, поверхностно вздохнув, теснее сжал автомат. Кровь, будто отлила от лица. Она покинула голову, но это лишь на мгновение, ведь, уже спустя несколько секунд, вернулась и ударила в лоб, щеки, виски и шею!.. Лев покраснел до самых волос! И глаза его, устремленные на ублюдка, державшего Настю за волосы, в одно и тоже время потемнели и вспыхнули. Они наполнились яростью и непроглядным мраком!.. Загорелись огнем неудержимого гнева!.. — Кто, блять, дал тебе этот пистолет, сука?! — расслышал Лев, немедля догадавшись, о чем речь.       Ублюдок бросил Настю вниз, и, выпрямившись, отпустил руку. Штаны его сползли до колен. И Лев, больше ничего не выжидая, прицелился, громко выкрикнув: — Я! — И послышалась буря в этом голосе, надрывном и сухом.       А следом прогремел и первый выстрел.       Лев стрелял метко, и никогда не промахивался. Поэтому, пробив мудаку колено, и кривовато улыбнувшись, когда тот, завопив, упал, он лишь оттянул сладостный момент. Оставил на потом!.. Нет, блять, этого ублюдка он придушит собственными руками!.. Заставит мучиться, как мучилась она!..       Мужики вокруг мигом переполошились. Все, кроме Пети. Под шумок приподнявшись, он пополз к сестре, выхватил у орущего Родиона пистолет и, намеренно лягнув в простреленное колено, отшвырнул прочь от Насти. Не обратил внимания на кровь и блевотину! Скорее обнял и потащил назад, подальше, к деревьям. Параллельно выстрелам и яростным крикам. Кто-то выручил! Пришел на помощь!.. Прострелил этому козлу ногу, но лучше бы попал сразу в голову!.. — Настя?.. — завопил брат, обхватив лицо и всмотревшись в чуть приоткрытые глаза, — Сестра?!.. Мелкая?.. Ты слышишь?.. — Ты настоящий?.. — чуть шевеля губами, простонала девушка, вытянув ладонь и коснувшись заросшей бородатой щеки. — Я тебя узнала… Думала, ты умер… — Настоящий… — Петя расплакался, не в силах совладать с эмоциями.       Он никак не ожидал, никак не думал ее встретить! Живой!.. — Теперь все будет хорошо, я уведу тебя отсюда… — Нет… — С огромным трудом приподнявшись и поежившись от резкой боли в плечах и спине, Настя обернулась. — Это Лев… Он пришел за мной. — Кто?.. Сестренка, ты в порядке?       Петя порывался стереть кровь, но Настя не далась. Она тоже плакала. От боли и облегчения. Потому что он был жив. Пришел, чтобы забрать домой. Сдержал свое слово. Никто бы не посмел вмешаться. Никто, кроме него.       И это была правда. Лев пришел. Несмотря на боль в спине и шее, он вскипел гневом неудержимой ярости!.. Вновь испытал это давящее чувство, испугался, что не успел! Что опоздал! И случилось страшное!.. Сколько он там провалялся? Час?.. Блять, да за это время ублюдок мог запросто убить ее!.. — Сдохни, сука!.. — прошипел он, поймав одного из мудаков, притаившись за деревом.       Стрелять не стал. Придушил за горло, вытянул шею назад. Она и хрустнула! — Гори в аду!       Подхватив еще один автомат, на этот раз почти полностью заряженный, мужчина выпустил три пули. Повалил двоих. Потом ещё одного. Охваченный гневом и страхом за жизнь Насти, он двигался четко, и даже неплохо соображал! Ни разу не промахнулся, так что, когда все мужчины были на земле, Родион, обезумев от боли, уже знал, что он идет за ним. Без ружья или кастета, без ножа или большой широкой палки.       Безоружный.       Лев вышел из леса. Он никуда не спешил. Разгневанный и сильный, только лишь единожды покачнулся, и то слегка, поскользнулся на крови. Но не заметил. Смотрел на него. Только на этого жалкого мудака, посмевшего спустить штаны перед его девочкой.        Глаза его, черные и распахнутые, сверкали сумасшедшим гневом, а пальцы, сжавшись в кулаки, хрустели в нетерпении!..       Лев подошел, медленно наклонился и, со всей силы ударив сапогом по простреленному колену, надавил всем весом, с наслаждением наблюдая, как ублюдок корчится и орет на всю округу! Визжит, как поганая девчонка!.. — Понравилось бить ее, мразь?.. — сквозь зубы процедил Лев, но не узнал собственный голос. — Отвечай, блять! Я с тобой разговариваю!!!       Настя, расслышав оглушительный вопль, даже не вздрогнула. Знала, что сейчас случится, и радовалась. Она тряслась в ужасе и одновременно ликовала. Сидела и смотрела, как ее мужчина, выхватив нож из кармана, — складной и невесомый, — взял ублюдка за член и, полосонув, отбросил окровавленную плоть в сторону. О, эти вопли!.. О, эти крики!.. Родион орал, как резаный, причем в прямом смысле этого слова, а Настя радовалась. Не смогла сдержаться — тихонько рассмеялась. И брат, вздрогнув, незамедлительно обнял за трясущиеся плечи, невольно подумав — у нее, должно быть, шок. — Ну, что, гнида?.. — процедил Лев, с удовольствием наблюдая, как незнакомец истекает кровью. — Неравного ты себя выбрал противника, паскуда. Тронул мою малышку?! — рявкнул он, замахнувшись и разбив недругу, сначала челюсть, а потом и бровь. — Отвечай, скажи, что заслужил отрезанный хуй!!!       О, не было в нем и толики жалости!.. Лишь леденящий душу гнев! Как будто время обернулось вспять, и они вновь оказались посреди того магазина!.. Льву достаточно было лишь представить, как Настя страдала! Как она обливалась слезами и морщилась! Как она корчилась от боли, чтобы, нахуй, забить эту мразь руками!.. Наотмашь, в лицо и грудь, в шею!.. Дубасил обеими руками, пока не хрустнул кадык, и нахрен не сломал мудаку нос, свалившийся на бок. Родион давно затих. Попросту истек кровью. А Лев, одурманенный гневом, все никак не мог остановиться. Черт подери!.. Ему была нужна эта жестокость!.. Выплеснуть пар, освободить место для необъятной нежности, с которой он…       На секунд замерев и покачнувшись, Лев медленно поднялся. Бегло осмотрел дорожку неподалеку от ворот. Увидел мертвые тела: детей, стариков и мужчин… Тяжело дыша, прижал ладонь к груди, которая ходила ходуном!.. А после, сглотнув ярость, обернулся. Увидел Настю, но не одну, а рядом с каким-то… — Кто ты, блять, такой?.. — невольно, вновь, рассвирепев, Лев было ринулся вперед и вознамерился отмудохать и его, но не успел.       Настя, с трудом, поднялась и, замахав руками, шагнула навстречу. — Нет!.. Лев, это… Это брат… — Она буквально рухнула ему в объятия, обмякла на мужских руках, а потом, закрыв глаза, почувствовала, как они вместе осели на землю. — Брат?.. — сипло переспросил Лев, не очень-то соображая, да глянув на перепуганного парня за ее спиной. — Твой?.. Тот, что умер?..       Такое себе вышло первое знакомство. — Он жив… Я…       Настя расплакалась. Попыталась обнять, но не смогла, руки не слушались. Почувствовала дрожащие ладони на своих плечах, и тяжелое глубокое дыхание. И сердце! Оно бешено колотилось в груди. — Прости, девочка моя, — не сдержав слез и мигом переключившись на Настю, выпалил Лев. — Я был невнимателен и получил по башке. Когда очнулся, это все… — Он бережно обхватил ее лицо руками и, осмотрев раны и синяки, качнул головой. — Куда он бил?.. Скажи мне. Нужно знать. — Везде, я… Я не знаю, где больше…       Настя попыталась вдохнуть поглубже, но закашлялась. Вдруг, увидела пистолет в луже крови и, всхлипнув, спросила: — Где ты взял это…       Лев понял без слов. Он сразу догадался, куда она смотрит. — Забрал у мертвой женщины. Нашел в одной из машин. Давно ещё. Помнишь?.. — Ты же… Он говорил, что его жену убили. Это был ее пистолет. Ты же не… — Конечно, нет! Она застрелилась сама и убила свою дочь. Я видел трупы. Это не было убийством. Нет, — Лев покачал головой, заметил кровь на своих руках и сбитые костяшки… Но было так похуй!.. — Погоди, сейчас!..       Заприметив рюкзак неподалеку, он отдалился, только на секунду. Потом, вновь заключив девушку в объятия, свободной рукой вытащил бутылку с водой, облил побитое лицо и, стянув с себя грязную майку, осторожно промокнул влагу чистой стороной. Он не обращал внимания ни на тварей, толпой тянущих руки к трупам, ни на полыхающий дом, ни на Петю. Никто не приставал, никто не трогал. И хорошо! Ибо Лев бы точно вмазал, даже ее брату, подойди он к ним хоть на метр!.. — Так, есть спирт, потерпи, ладно?..       Настя кивнула. Она уже проходила через это, когда Лев прижигал рану тем самым ножом, которым и отрезал член этому ублюдку. — Надеюсь, ему было больно… — морщась, прошептала она. — Не сомневайся, любимая. Он достаточно получил, и сдох в муках. Жаль только… — Лев бережно обработал спиртом ранки на лице и шее. — Скажи, он же тебя не тронул, да?.. — Не успел, я относительно цела, — поймав обеспокоенный и нежный взгляд, в котором до сих пор метались искры отчаяния, наперебой с не до конца потухшей яростью, Настя не смогла сдержать внезапно нахлынувших чувств. — Я так испугалась, что тебя убили и бросили на съедение к этим… Боже… — Она уже позабыла о внезапной встрече с братом, и видела лишь любимое лицо. Только его!.. — Ты жив! Ты пришел за мной!.. — Я бы умер за тебя, глупая… — смахнув слезы, Лев осторожно поцеловал в лоб и прикрыл глаза; погладил по плечам и спине, постепенно успокаиваясь и выдыхая. — Я бы всех разорвал, малышка. И разорву. За тебя!.. Веришь?.. — Да, я знаю!.. — Настя зажмурилась, и тоже выдохнула.       Безопасно лишь в его руках. Лишь в этих объятиях, что бы ни было!.. — Так… Погоди, подними руки, — велел он, довольно быстро собравшись, — сможешь?.. — Больно, но попытаюсь.       В рюкзаке валялась чистая футболка, и свитер. Недолго думая, Лев снял с девушки грязную майку. На ней не было белья, и тогда он разглядел синяки и кровоподтеки в области груди, на животе и ключицах. У Насти была очень нежная кожа. Любой синяк немедля вылезал, особенно засосы!.. А тут… У Льва ком подкатил к горлу. Уж лучше бы он сам тысячи раз выдержал побои, чем эта малышка!.. — Ничего, все заживет, — сдавленно протянула Настя, сквозь ощутимую боль облачившись в мужской длинный свитер. — Конечно, сокровище. Конечно, заживет.       О, нет, это оказалось выше его сил. Сдавленно попыхтев, и приласкав свою малышку, Лев подержал недолго, покачал в объятиях. Прижался носом к вздувшемуся синяку на шее и, ласково поцеловав, вдруг обратился к Пете, и по сию минуту терпеливо выжидавшему неподалеку.       Он стоял, бродил вокруг, изредка косясь и наблюдая, но ничего не говорил. Особенно, когда сестра была раздета. Отвернулся. И, сглатывая слезы, собирал оружие. Глядел и на Льва. Помнил, как тот, без особого труда, замочил сразу десятерых мужчин, а потом уже и голыми руками забил Родиона. Отрезал ему член, мать твою!.. — Эй, ты, Петя, да? — Да…       Парень обернулся и увидел, как Лев, оставив Настю сидеть на земле, поднялся. Весь в крови, лицо, шея, руки… О себе он как-то не подумал. И выглядел устрашающе!.. Только позаботился о девушке. Да воды глотнул. Вот и всё. — Там машина, ты же с этим ублюдками приехал, да? — Да, но… — Все разговоры и знакомство мы оставим на потом! Сейчас нужно убираться отсюда. Тварей манит свет и свежая кровь. Нужно собрать тела у ворот. Ключи есть от машины?.. — У Родиона…        Лев вопросительно приподнял брови. Он в душе не понимал, кто это. — Тот, кому ты член отрезал… — А, этот ублюдок?.. Ладно, я достану. Ерунда. Главное, послушай, нужно увезти твою сестру отсюда. И самим выбраться. Сейчас сложим трупы и соберем все работающие лампы. Свежее мясо и кровь отвлечет тварей, а мы, закрепив свет на себе, пройдем через ворота. Все понятно? — Лев поставил руки в боки и внимательно посмотрел на парня. — Да. — Петя кивнул, забросив сразу три ружья за спину. Два отдал Льву. — Отлично. Тогда за дело.

***

      Натянув чистую футболку, что вытащил из рюкзака вместе со свитером, Лев оставил Настю на земле у детской площадки, но, все равно, почти каждое мгновение, постоянно оборачивался и наблюдал. Следил, пока таскал трупы к воротам, и пока снимал уцелевшие лампы. Он не отводил встревоженных глаз и никак не мог отделаться от мысли, что, ещё немного, и они могли потерять друг друга навсегда.       Какая страшная мысль!.. У Льва немедля на затылке волосы встали дыбом. И он, погладив ноющую шею, встрепенулся. Решил, что думать о плохом — удел лишь слабых и потерянных людей. Но он же, ведь, подобным не был. Больше нет.       Обошлось! Они живы!.. Вот, только, руки нещадно дрожали, и зубы, иной раз, звонко колотились. А так… Лев был в относительном порядке. С явной злостью стаскивал трупы, особенно этих мудаков, что явились без спроса, и разнесли там все к чертовой матери! Похоже, что убили и всех детей… Льву стало чуть не по себе, когда он был вынужден пододвинуть и совсем крохотные маленькие тела. Холодные и безжизненные дети, застреленные в упор… О, это было зрелище не для слабонервных!..       Лев повернулся и глянул на Петю, призадумавшись: «Как он уцелел»? И не было ли тут подвоха?.. Да, во всем он видел тайный смысл. Боялся, как бы этот, откуда ни возьмись, появившийся брат, не забрал у него смысл жизни!.. Бред. Они даже не выбрались, а он уже заведомо предполагал!.. — Давай, сокровище, сейчас пойдем, — оповестил Лев, опасливо оглядевшись на, уже, казалось, шатающиеся ворота. — Т-туда?.. — сбивчиво вымолвила Настя, когда он подхватил на руки, предварительно забросив рюкзак и три ружья за ноющие плечи. — Да, малышка, туда, но, — Лев вздохнул и кивнул парню, который, все это время, пятился от тварей, — не беспокойся, у нас есть свет и ключи от машины. Ничего не случится. Можешь закрыть глаза, я тебя не уроню. — Хорошо…       Настя испугалась, когда зажглись ультрафиолетовые лампы, и послышался звон металлического засова, что запирал ворота. Крепко обхватив одной рукой мужскую шею, а второй удерживая небольшую лампу, что вручил Лев, она уткнулась лицом ему в грудь и зажмурилась. Не видела ничего!.. Только чувствовала, как крепко держит, и как бешено колотится сердце!.. — Идем.       Сначала, они оба, — и Лев, и Петя, — переглянулись и замерли. В ужасе увидели, как зараженные, толпой метнулись сквозь ворота и понеслись мимо, прямиком к горящему дому и сброшенным в кучу телам!.. Некоторые, посвежее и, возможно, «неопытные», попытались протянуть к живым свои длинные и изогнутые когти, но, едва коснувшись ультрафиолета, завизжали, затряслись и, покачиваясь, расползлись по сторонам. Другие же, лишь скалясь и кряхтя, невольно расступились в стороны, позволили быстро и спокойно подойти к автомобилю!       «Блять…» — думал Лев, сжимая девушку в объятиях и торопливо двигаясь вперед.       Сука!.. Такое не каждый день увидишь!.. Миновав опасную толпу, он приоткрыл заднюю дверцу. В первую очередь, осторожно опустил Настю на сидение, потом забросил рюкзак и оружие. Сам же, продолжал светить на тварей, дожидаясь, пока парень благополучно доберется к ним. И, лишь убедившись — все целы, все трое в безопасности, он запрыгнул за руль. Едва захлопнул дверь и установил одну из ультрафиолетовых ламп у лобового стекла, как позади, у багажника, и сразу с двух сторон, облепили зараженные. Настя, поджав ноги и вскрикнув, уронила голову на колени, А Лев, выругавшись, обратился к Пете: — Залезь к сестре! Пристегни ее и сам сядь как следует, кажется, придется ехать по трупам!.. — Ладно!       Он не спорил. Что же, это хорошо! Мигом перебрался на заднее сидение, помог Насте с ремнем безопасности и, пристегнувшись сам, попытался не смотреть в окна. Петя видел тварей, сталкивался с ними, очень давно, ещё до встречи с Родионом и его больной компашкой, но так близко и так много… Нет, не видывал он настолько явной угрозы! — Держитесь!       Лев, тоже пристегнув ремень, намеренно включил дальний свет, чтобы лучше видеть. Зараженные не лезли к лобовому стеклу, но отчаянно бились вокруг остальной машины!.. — Зажгите лампы! — воскликнул он. — Иначе не уедем! Держите у окон, пусть они отвалят нахуй! — Сейчас!       Петя, дрожащими и скользкими руками, весь в поту и крови, зажег первую лампу, потом вторую и третью!.. Больше у них не было! Всего четыре шутки! Одну бросил на полку у багажника, вторую передал в окровавленные руки сестры, а третью взял сам. Прижал к окну, и тотчас же увидел, как зараженные, корчась и визжа, попятились. Они отступили от машины примерно на метр-полтора! Что, без проблем, позволило развернуться. — Отлично! Пока держите!       Лев осторожно надавил на газ, осмотрительно медленно развернулся и, повернув руль, повел автомобиль по узенькой асфальтированной дороге. Внимательно смотрел вперед. И ни на что не отвлекался. Даже на женские всхлипы, да и на свои дрожащие ладони, тоже. Решительно вел машину. Видел, как твари расступаются, едва завидев ненавистное бледно-фиолетовое свечение. И дорога, постепенно, пустеет. Многие пытались бежать за автомобилем. Кряхтели и выли!.. Но, вскоре отворачивались и вновь неслись на зарево. Лев глянул в боковое зеркало. Полыхало!.. Пламя перекинулось на деревья, и, вскоре, большая часть парка уже была объята жарким пламенем!..       «Спаслись!..» — промелькнуло в голове, и постепенно дыхание выровнялось.       Они удрали!.. Блять!..       Лев приоткрыл окно, вдруг, ощутив неприятный запах. В машине воняло чем-то спертым и душным. Зато было много места! Это был просторный минивэн, рассчитанный на большую семью. Позади задних сидений, спинки которых, без проблем, откидывались, можно было запросто разместить ещё троих, или, даже, четверых человек!       «Надо бы потом порыскать, вдруг что полезное найдется».       Настя, все это время крепко стискивая лампу и жмурившись, наконец, опустила руки вниз и, оглядевшись, заметила: они выехали из парка, и теперь движутся по обочине и тротуару, мимо заброшенных зданий Петергофа. Едут куда-то… Позади, небо над дворцово-парковым ансамблем, окрасилось алыми бликами. Пожар распространился. И, вскоре, возможно, уничтожит и Большой Дворец, и ту крохотную комнату, где они провели приятные минуты вдвоем… — Сможешь вывести из города? — негромко спросил Лев, плавно притормозив у обочины и отстегнув ремень. — Откуда-то же вы приехали, да? Есть свободная дорога, не забитая машинами?.. — Да, я смогу! — уверенно кивнул Петя, немедля выскочив и поменявшись с ним местами.       Сел за руль. — Отлично, езжай спокойно и постарайся найти укромное место среди леса за городом. Нужно где-то переждать ночь. В этой машине. — Но… Зараженные?..       Петя обернулся, увидел, как Настя, вытянув руки, немедля обхватила Льва за плечи и, не проронив ни звука, прильнула щекой к чистой футболке у горла. — У нас есть лампы. Главное — убраться из города. Здесь небезопасно, а потом решим. Езжай!       Хлопнув по сидению, Лев больше не смотрел на парня. Обхватил женские ноги и, усадив к себе на колени, крепко захватил в свои объятия дрожащее и такое любимое тело. Наверное, именно тогда, обнимая и прижимаясь губами к виску и сбитым волосам, он впервые расслабленно выдохнул. Живая! Жмется к нему и дышит в шею. Живая!.. Пусть, снова, в ссадинах и ранах, но живая!.. Лев закрыл глаза и попытался утопить в памяти все эти жуткие воспоминания о том, как девушка стояла на коленях на уровне ширинки этого ублюдка, и рыдала. Он старался и дышал равномерно. Чувствовал, как малышка неощутимо подрагивает, все реже и реже, пока, наконец, спустя минут пять или десять, совсем не затихал. Нет, не спала, просто лежала. Иногда открывала глаза и моргала, щекотала длинными ресницами кожу чуть ниже шеи. — Все будет хорошо, — мирно нашептывал Лев, обнимая и поглаживая по рукам и спине, в то время, пока они спокойно ехали вперед по небольшой, но пустынной дороге. — Я тебя держу, маленькая. С тобой больше ничего не случится.