О, этот дивный новый мир!..

      Лев всю жизнь и всё подряд слишком близко принимал к сердцу. С детства был чувствительным ребенком. Ранимым и эмпатичным. Сначала, едва ли, не ко всем вокруг. А, с возрастом, широкий мир сузился всего лишь до двоих людей: дочери и жены. Потом и вовсе до его одного. Мужчина не испытывал сочувствия к посторонним. Он плевать хотел на мертвых женщин и детей. Да, где-то там, внутри, что-то дрогнуло, когда оттаскивал маленькие трупы, но… Нет, все мысли и чувства обратились только к ней, только к Насте.       Лев держал ее в своих объятиях, и мучился! Испытывал чувство вины!.. Понимал, что ничего не мог поделать или изменить, но… Блять! Если бы он только был чуть шустрее и внимательнее!.. Бедная малышка заснула в его руках. Вся в синяках и ранках… Бедное несчастное дитя! Лев обещал, что с ним она будет в безопасности. А что сделал сам?.. Не следовало оставлять в доме. Нужно было разбудить и взять с собой. Бежать немедля, пока была возможность!.. А теперь, что?.. Сокровище ранено. Сокровище избито. Этот ублюдок!.. О, Лев злился. Невольно, он свирепел и теснее прижимал к себе хрупкое тело; целовал спящее лицо и закрывал глаза!.. Чувствовал ее тепло, ощущал поверхностное дыхание… Живая. Хвала всем богам этого мира! Иначе бы… Нет, иначе Лев себе и не представлял! — Смотри, — тихо позвал он, легонько похлопав Петю по плечу, — здесь темно. Нет зданий. Нет людей. Возможно, и зараженных — тоже. Сворачивай и… Давай передохнем. Хреновая выдалась ночка.       Парень послушно кивнул. По правде говоря, совсем не хотелось возражать или перечить. Помнил он, как этот здоровяк замочил десятерых людей!.. Будто бы всю жизнь стрелял. Без единого промаха! Не хотелось Пете тоже превратиться в мясо.       Внимательно оглядевшись, он плавно затормозил и, съехав на обочину, остановился. — Нет, — требовательно велел Лев, попутно вытянув ноги и подсунув рюкзак за голову, — езжай дальше! Здесь нас запросто найдут. Лучше затаиться между деревьями и, подпалив пару ламп, спокойно выспаться. У меня нет сил караулить у машины. А у тебя?..       Петя снова подчинился. Проехал вглубь. Осторожно миновал размашистые кусты и, выключив мотор, недолго посидел во тьме. Видел, как незнакомый мужик обнимает его родную сестру. Спаситель или же безжалостный убийца, так ловко расправлявшийся с людьми?.. Петя молчаливо думал. Настя бы не стала жаться к постороннему мужику, да ещё и… Что за херня случилась с ней за эти полгода? Где она побывала? И что успела испытать?.. Пережить?.. Вот, рядом с ним?..       Уставший и почти без сил, парень зажег маленькую лампу, что валялась у лобового стекла и, забросив ноги на соседнее сидение, предпочел попросту не думать; отложить вопросы до утра. Ведь, когда они проснутся, выйдет солнце, наступит новый день, и Настя, очнувшись от ночных потрясений, хотя бы сможет объяснить и рассказать, что же с ней на самом деле приключилось!

***

      Утром, когда Петя проснулся, Лев уже был на ногах. Аккуратно опустив Настю на сидение, он выбрался и, размяв ноги, осушил бутылку воды из припасов. Остатками омыл грязное лицо и, вытащив обрывок ткани из кармана, обтер, сначала щеки, шею и губы, а потом и перепачканные в крови руки. Мельком глянул в боковое зеркало. Пофиг! Вроде принял человеческий вид!..       Осмотрелся. Никого. Они стояли посреди мирного леса. Вокруг щебетали птицы. И солнце поднималось. Первые лучи протискивались между березами и еловыми ветвями. Никаких тебе людей, никаких криков и никакой крови!.. Достаточно с них мяса. Достаточно потрясений с этой хрупкой малышки,       Лев почти не спал. Лежал, но, вопреки здравому смыслу, все равно прислушивался. Он держал Настю в объятиях, и, всякий раз, чуть задремав, невольно вздрагивал. Мерещилось ему, будто бы кто-то хватает ее, вырывает из рук и утаскивает в темноту!..       «Чертовы ублюдки!..»       Лев расхаживал вокруг автомобиля. Оглядывал колеса, несколько раз смотрел и на спящего пацана. Думал: «Да как же он связался с этим мудаками?» И почему не защитил сестру?.. Совсем ещё мальчишка, едва за двадцать. Неопытный. И стрелять-то, наверное, не умеет. Конечно, что же он мог сделать? Как мог противостоять толпе и этому больному выродку?.. Нет, Лев не винил, однако настороженно поглядывал, встревоженно наворачивая круги. Лежать не мог, и стоять без дела — тоже. Надеялся, что Петя ничего не задумал. Вроде бы, и не плохой парнишка. Сообразительный и быстрый. Но, главное, послушный. Не спорил. Делал все, что скажут. Не перечил. А Лев ценил все эти качества. Ещё с армейских лет и с мест боевых действий, где воевал много-много лет назад. Внимание и настороженность в любой момент могут вытащить из передряги. Могут спасти жизнь!.. Жаль, только, сам он, вдруг, отвлекся, и нехило получил по голове!       Шея болела. Спина — тоже. Плечи ныли, и руки до кистей будто бы разламывало на части. Настя, пусть и легкая, но умудрилась отлежать ему все мышцы. Спала и обнималась, цеплялась пальцами за футболку. Даже во сне не ведала покоя. — Доброе утро, — сонно протянул парень, выскочив из машины и протерев глаза.       Он выглядел помятым и совсем не отдохнувшим. И был похож на Настю.       Да так оно и было. Как не старайся, но прийти в себя и расслабиться после такой страшной ночи… Потребуется ни один день, а, может, и неделя, чтобы заново очухаться и, оглядевшись, вновь учиться жить. По-новому. Смерть и кровь… Нет, к такому быстро не привыкнешь. — Доброе, — протянул мужчина и вытянул руку, негромко добавив: — Я Лев, а ты, видимо, Петр? — Да, — парень вскользь пожал здоровенную руку, — Настя моя сестра. — Это я уже понял.       Покопавшись в карманах, Петя вытащил две сломанные сигареты и, любезно предложив одну, стал рыскать в поисках спичек. Лев много лет не курил, как и не пил, впрочем. Поэтому схватил сижку, подпалил из чужих рук и, затянувшись, запрокинул голову; почувствовал, как задрожали руки. И костяшки пальцев, разбитые в мясо, натянулись и засаднили. Петя, тоже обратив внимание на раны, покурил немного, молча осмотрел высокого и широко мужчину, с подозрением обронив: — Ты с моей сестрой… — Что? — Лев невольно приподнял брови и, выпустив облачко дыма, изменился в лице. — Давно знакомы?       Конечно, он хотел спросить не об этом, но, лишь поймав цепкий взгляд, сразу передумал. — Очень. С первого дня эпидемии. Настю прибило волнами к маяку, где я работал.       Курить!.. Блять, как же это ахуенно! Просто вдохнуть дым и жить нахрен! Подумать только, никотин… Едва пробравшись в легкие, он успокоил сердце, унял дрожь в пальцах.       И почему он бросил?.. — Значит, это ты выходил ее?.. — Ага.       Они снова помолчали. — Настя долго вас оплакивала, тебя и родителей. — Как и я… — Петя затушил бычок и посмотрел на спящую сестру сквозь чуть запотевшее окно. Она лежала и не шевелилась. Вся в синяках и кровоподтеках, словно мертвая…       Он вздрогнул и качнул головой. — Не могу поверить, что Настя… Что она выжила… — вскользь вымолвил парень, сглотнув и потоптавшись на месте. — Не подумай, я с этими… Я случайно оказался с ними. Всего месяц, как. До этого и понятия не имел, на что Родион способен. Я… Когда увидел сестру, то ничего не сделал, порывался, но они… — Тебе не нужно объяснять, — вмешался Лев, спокойно выкурив всю сигарету до фильтра. — Все мы поступаем по-разному, чтобы выжить. Лучше-ка, скажи, я всех ублюдков перестрелял, или же есть и другие? — Есть. Они собрались в стаю. Многие бежали из тюрем, когда заражение началось. Я попал случайно, выбора не было, а эти… Родион и сам говорил, что сидел за убийство. Но… Не думал я, что он может убивать и женщин и детей…       Проследив за растерянным взглядом, Лев понял, что пацан наблюдает за сестрой. И боится. Он очень боится. — Теперь она в безопасности, а нам нужно отыскать место, где сможем переждать и набраться сил. — Ты… Послушай. Я не хочу показаться неблагодарным, но, что у вас с моей сестрой?.. — Она — мой смысл жизни, — спокойно отозвался Лев, заметив, как Настя зашевелилась и приоткрыла глаз, тот, что не затек основательно, — это все, что тебе нужно знать.       Петя ничего не ответил. Подумал, раз уж так, будет лучше расспросить сестру, когда она придет в себя и сможет говорить; нормально мыслить. Он волновался. Видел, как Лев, очень взрослый и опытный, смотрит на нее; видел, как заботливо обнимает и переодевает, и… У парня в голове все, вдруг, перемешалось. Нет, он не испытывал тревоги или неприязни к этому мужчине, но и осознать не мог; не мог поверить, что его младшая сестра, ещё совсем ребенок, может, вдруг, связаться с таким… Лев был старше. Намного старше!.. И, судя по всему, действительно заботился о ней. — Лев?.. — взволнованно позвала Настя, приподнявшись и увидев, как дверца приоткрылась. — Лев!.. Мне приснился ужасный сон, я…       Девушка схватилась за мужские плечи, привстала на коленях и, зажмурившись, что было сил, прижалась к его размашистой груди. Едва не силком затащила внутрь!.. Казалось бы, такая маленькая и тоненькая, вся побитая, но, по-прежнему, сильная!..       Настя поморщилась, испытав режущую боль в груди, но виду не подала. В ужасе проснувшись и не обнаружив любимого рядом, она испугалась, что кошмар вернулся! И что самые страшные сны обратились в реальность! А, ведь, больше всего на свете, девушка боялась навсегда расстаться, больше никогда не встретиться со своим спасителем, со своим любимым!.. Обнимала, тискала в объятиях, не могла никак отпрянуть. А Лев, смиренно опустившись на сидение, позволил успокоиться, найти «свое» место, найти свой «приют» в его руках. — Ты в безопасности, — прошептал он, бережно поцеловав в синячок на лбу, — чувствуешь?..       Настя кивнула. Приятно было снова ощутить это тепло, эту заботу, и это покровительство. Прошлой ночью, Лев пришел. Он убил их всех!.. И пришел за ней. В минуту страха и нужны, он словно выскользнул из темноты!.. И вынес на руках. Принес в машину, а потом… — Петя… — внезапно выпалила девушка, отпрянув и заглянув Льву в глаза. — Это же не привиделось?.. — Нет, кроха, — он улыбнулся, — нет, твой брат здесь. Это правда. — Боже… Я должна его видеть!..       Настя встрепенулась и немедля захотела выйти, встретиться с братом!.. — Погоди, ты же едва проснулась, не вставай резко!..       Льву неохотно, но пришлось отдалиться. Позволить девушке протиснуться мимо. По правде говоря, ему вовсе не хотелось выпускать ее из объятий. Хотелось оставаться рядом, но… Настя вылезла. Она отпрянула к родному брату. И Лев не смел винить или обижаться, или ревновать… Хотя, сначала, и почувствовал легкий укол уязвлённой гордости.       Вылезать не стал. Решил не мешать. И только слышал, как Настя, расплакавшись, пробормотала: — Не может быть!.. О, Петя! Господи!.. Ты жив!       Не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями безудержного счастья, вперемешку с болью, девушка повисла на шее брата. Залилась рыданиями. Да такими громкими и чувственными, что Петя, растерявшись, немедленно погладил по волосам и спине! Да и сам не сдержался. Слезы радости и облегчения тотчас же покатились и по его щекам.       Они не ожидали. И представить не могли, что, едва не на краю гибели, вновь обретут друг друга!.. Найдут свою семью! Родные люди!.. Настя и подумать не смела! Мысленно, давно похоронила брата и отца наравне с телом матери! А тут… Господи, где бы им было встретиться, как не за мгновение до ее гибели!.. — Как ты спасся?.. — всхлипнула девушка, коснувшись пальцами жестких волос на его лице. — И бороду отрастил!..       Она насмотреться не могла! Любимый милый брат!.. О, сколько слез она в себе душила, только бы не разрыдаться и не вызвать очередной болезненный приступ! Сколько бессонных ночей провела на втором этаже маяка!.. Сколько раз просыпалась в кошмарах!.. И, вот, едва смирившись, брат вернулся. Живой, и почти невредимый!.. — Откуда шрам? — негромко спросила Настя, заметив неровную и бугристую шишку чуть выше виска. — Здесь ты ударился в самолете, да?.. О, я видела, как это случилось! И как ты упал! Помню, как текла кровь! Много крови… А потом хвост отвалился и я… Я проснулась на кровати… На маяке. — Срослось неровно. Мне повезло! Я мало что помню, но очнулся на полу какого-то сарая неподалеку от берега. Меня спас один рыбак. Он выловил, остановил кровь, пытался вызвать скорую, но никто не ехал!.. Мы не понимали, что происходит, просто… Просто встретили заразившихся людей. Приветливый старик, обработавший мне рану и наложивший повязку, попытался помочь, а его разорвали!.. — Петя сглотнул, припомнив эту страшную сцену. Она и по сей день стояла пред его глазами. — Я остался один. Долго выживал. Шел куда-то. Все один. Нашел мертвых людей с оружием, и выживал, пока не встретил тех парней. И Родиона… Настя… — На веках его вновь меркнули слезы. — Настя, прости, что не помог, что не вступился! Я пытался!.. Мне так стыдно!.. — Ничего, — девушка, с трудом приоткрыла левый глаз, на этот раз затек именно он, — это не имеет значения, ведь Лев пришел. Теперь мы спасены. Все будет хорошо!.. Мы вместе! — Настя…       Петя, с трудом сглотнув вставшие в горле слезы, бегло осмотрел раны на распухшем женском личике. Над бровью раскраснелся старый шрам. Чуть выше, у виска, зияла небольшая шишка; ниже, над губой, кожа чуть вздулась и приобрела синюшный оттенок; под глазами тоже все было фиолетово-синим, с кровоподтеками и неглубокими царапинами!.. На шее ссадины, на ладонях тоже. Больше Петя ничего не видел. Длинный мужской свитер спрятал руки, локти и спину. Может, оно и к лучшему, ведь парень, с явной болью разглядев все многочисленные увечья, винил во многом и себя. Он сожалел, что не смог вовремя прийти на помощь. Впрочем, как и Лев.       Он сидел в машине и слушал. Так и не вылез, чтобы не мешать. Нервно теребил ткань рубашки, оттягивал и наматывал себе на палец, точно в детстве. Испытывал нужду! Хотел обнять свою малышку, прижать к себе и успокоить. Знал, не время. Знал, что нужно подождать. Но!.. Лев испытывал тревогу. Почти ненавязчивую, но едкую и ощутимую! Она елозила между ребер и будто бы подталкивала к действиям. — Настя, кто этот человек, — очень тихо, почти шепотом, спросил Петя, выразив свое беспокойство, но Лев расслышал и напрягся.       Что она сейчас скажет?.. Как представит брату? — Это Лев, — девушка попыталась улыбнуться, но, едва лишь растянула губу, как тоненькая кожица лопнула, и кровь потекла, — он спас меня, вытащил из ледяной воды и выходил. Он… — Настя незамедлительно слизала кровь и поморщилась. Ей совсем не понравился этот вкус. — Лев — человек, которого я люблю.       Отлично! Хорошо, что не стала юлить. Хорошо, что сказала, как есть. Мужчина невольно улыбнулся, едва заметно, скорее для себя, пока никто не видит. Хорошо. Пусть знает. — Как друга, я надеюсь?.. — ненавязчиво уточнил Петя, испытав неприятное внутреннее напряжение в области сердца. — Как друга, как спасителя, наставника и мужчину.       Ей было нечего скрывать. И чувства, вспыхнувшие между ними уже много месяцев назад, тем более. Конечно, брат и сам успел обо всем догадаться, учитывая эмоциональный ночной разговор, да и сон в мужских объятиях!.. Но не верил. До конца не понимал, пока Настя сама не призналась. — Ты… — Петя хотел что-то сказать, но передумал.       Увидел аккуратный старинный медальон. Тот, что всегда висел на шее у матери и, немедля ощутив незримый жар в горле, выпалил: — Откуда?.. Как ты?!       Настя снова улыбнулась, и кровь обильно потекла из открытой ранки. — Мы сняли с трупа, Петя… Маму, точнее, то, что от нее осталось, прибило к берегу течением, когда снег растаял и лед сошел. Мы нашли ее и похоронили на острове, прежде чем покинуть навсегда. — Дрожащими руками девушка приоткрыла медальон и показала фотографии. — Смотри! Они как живые, правда?..       Действительно, совсем, как живые! Петя выхватил золотистую цепочку, притянул поближе и разглядел. Родители. Живые и счастливые. Они смотрели на своих детей с ничуть не выцветшей фотографии. Улыбки насыщали лица светом, и крохотные глаза светились!.. Это было так странно, вновь видеть их, даже на фотографии. Обоим казалось, и сестре и брату, словно жизнь остановилась. Замерла на месте сразу, как они взлетели. И пропали. Потерялись, а теперь нашлись!..       «Семья! Может ли что-то быть важнее семьи?» — думал Петя, с жадностью разглядывая лица родителей.       Может!       Может, когда слово «семья» определяет не только одна кровь. — Я очень скучал! Я счастлив, что мы оба живы и можем двигаться вместе, — прошептал брат, выпустив купон и вновь обняв сестру, — что бы там ни было, мы все переживем. Больше я тебя не оставлю. — Как и я тебя!..       Настя зажмурилась, сильно-сильно! Так, что опухший глаз заболел. И, расслышав совсем тихий шепот брата у самого уха, невольно напряглась. — Ты уверена, что знаешь этого человека достаточно хорошо? Уверена, что он не опасен? Уверена, что твои чувства к нему настоящие?.. Любовь может быть разной, нередко прячется за этим словом и нужда. Сестрёна, ты ещё слишком юна, чтобы по-настоящему любить мужчин, особенно таких взрослых!.. — Все нормально, — чуть громче отозвалась Настя, отстранившись и подогнув больное колено, — что бы ты там не надумал, все нормально. — Она чмокнула брата в щеку и, расслышав, как Лев копошится в машине, добавила: — Он тебе понравится, вот увидишь. Когда вы познакомитесь поближе. Мы очень много времени провели вместе, многое пережили. Ты сам поймешь, увидишь.       Хотел ли Петя понимать и видеть?.. Маловероятно. Прошлой ночью он хотел удрать, поэтому и не обратил должного внимания на всю эту сентиментальную и чувственную сцену среди расстрелянных мужчин; был шокирован и сбит с толку внезапной встречей с сестрой, и расправой над мужиками! Но теперь…       Тем солнечным и теплым утром, хорошенько разглядев Льва, этого «громилу»: высокого, коренастого и взрослого!.. Да он же был раза в два, если не в три, шире Насти! Сильнее и выше, и… Лев произвел хорошее впечатление тем, что спас их, вывез из парка и позаботился о мелкой, но!.. Это было не одно и тоже, ибо Петя, едва предположив, чем они вдвоем могли заниматься, раз уж так полюбили друг друга, стиснул кулаки!.. Здесь всюду несло фарсом и развратом. Не может взрослый мужик, ровесник отца, попросту взять и влюбиться в совсем юную девочку, почти ребенка, не имея при себе отвратительных мыслей!..       Пете это не понравилось. Да и какому нормальному брату такое придется по вкусу? Одно дело мальчишки, даже его возраста, допустим! Но не мужики в пятьдесят! У Льва седела борода, местами и волосы на голове. Он точно не был молод, чтобы позволять себе касаться ещё совсем детского неокрепшего тела!.. — Так, я нашел аптечку, — сообщил Лев, выбравшись из автомобиля, — пойдем, обработаю раны, а потом поедим и поедем. Нельзя долго оставаться на одном месте. Если твой брат прав, — он мельком глянул на Петю, — у этих тварей есть подельники, которых может, вдруг, заинтересовать, куда же это подевались их друзья. Они могут приехать следом. — Хорошо, давай. — Настя поморщилась и снова подогнула колено. — Помочь? — Нет, — Лев отрицательно мотнул головой, — мы обработаем все тело. Насте нужно будет раздеться. Не думаю, что будет уместно.       Действительно!.. Петя вспыхнул, но ничего не сказал. Только подумал: «А тебе, значит, уместно раздевать и пялиться на мою сестру?..»       Реакция его была понятна и вполне предсказуема. Лев достаточно долго просидел в автомобиле, чтобы все обдумать. Решил, скрывать им ничего. Настя уже взрослая и совершеннолетняя. Да и ему не так уж мало лет. Брату придется сразу же смириться и свыкнуться с мыслью, что они будут спать вместе и, иногда, целоваться в его присутствии. Если, он, конечно, поедет с ними. «Куда же денется?..» Сначала Лев подумал, может у него тоже кто появился за столько-то месяцев. Но, видимо, нет. А Настя… Она была слишком рада встрече. И, что наверняка, ни за что бы не хотела разлучаться с братом. Так что, Лев, в который раз переступив через себя и, хотя бы на время, запихнув подальше свое чувство собственничества, решил попытаться, установить контакт и наладить общение с ее братом.       «Она — мой смысл жизни. Это все, что тебе надо знать».       Сухо и кратко. Вот, что Лев сказал. Посчитал, что этой фразы будет полностью достаточно, но прогадал. Ведь, Петя не мог втиснуться в голову и душу, не мог прочесть мысли и заглянуть в воспоминания. Не мог знать все, что они пережили вместе. Он смотрел и видел только оболочку: грозного взрослого дядьку, совратившего сестру. Но это пока что.       Лев, подумав об этом, невольно усмехнулся, когда они с Настей снова очутились в машине, и дверь за ними плавно захлопнулась. — Как ты, сокровище? — ласково спросил он, бережно подхватив свитер и стянув через голову.       Увидел синяки и кровоподтеки, свежие и яркие!.. Заметил и парочку старых, те, что сам лично оставил, у груди и на ключицах. Улыбнулся. Невольно и мягко. — Не очень, ногу ломит, и здесь немного, — девушка указала на большой синий синяк под правой грудью. — Ничего, сейчас просто обработаем спиртом. Понадобится время, чтобы зажило. Поэтому поедем, поищем место, где ты сможешь оклематься и поправиться.       Лев неспешно смочил ватный диск обеззараживающей жидкостью и, бережно прижав чуть ниже пупка, наклонился к обнаженным плечам. Поцеловал робко, едва ощутимо, несколько ссадин, будто бы прочувствовав ее боль.       Бедное беззащитное создание! Он научил стрелять, но она по-прежнему не могла за себя постоять. Куда уж тут, когда ублюдков много, а ты совсем одна. Всего лишь девочка. Всего лишь хрупкое и крохотное создание. — Мне жаль, что так случилось, — искренне прошептал Лев, сглотнув и прижимая пропитанную спиртом вату к каждой ссадине и каждому синяку. — Прости, что не сберег. Смотреть на это мне душевно больно. — Ты не виноват, не говори так, — Настя поморщилась, когда возлюбленный прижал чистый ватный диск к свезенному локтю. — Ты не предполагал. Никто не мог знать. — Во всяком случае, мы живы. И брат твой — тоже.       Лев выпрямился, вернул свитер на место и, бережно придержав ворот у горла, осмотрел и ногу. У Насти были очень красивые, стройные бедра: округлые и плавные, без бугорков, без толики жира!.. Она была упругая и плотная. Фигурой вовсе не похожа на девочку. Талия тоненькая, а бедра пышные. Нет, это было уже давно сформированное и взрослое тело, покрытое синяками и ссадинами. — Видимых повреждений нет, только небольшая гематома. Лишний повод поносить тебя на руках. — Лев улыбнулся и чмокнул девушку в лоб, чуть выше ранки. — Сейчас смажу зеленкой брови и губу. О поцелуях нам придется позабыть на долгие недели!.. — Тем слаще будет снова целоваться, — протянула она, задорно тряхнув головой, которая, тотчас же, закружилась. — Ох… — Осторожнее, кроха, не надо так резко, как и подниматься и много ходить! Потерпи. Помнишь, давным-давно мы с тобой это уже проходили. Всего несколько недель, и синяки сойдут, следом и припухлость. Я снова смогу видеть и целовать твои веснушки, маленькая.       Лев особенно ярко ощущал, как чувства его, с каждым прикосновением, будто разрастаются. Смотрел на живую, пусть и не совсем невредимую, но свою девочку, и радовался. Улыбался. Впервые так много. Впервые так искренне, что было видно ровные зубы. Они спаслись. Они справились. Пусть, и втроем, но выбрались. — Ты обещаешь, что не будешь строг к Пете? — неожиданно попросила Настя, когда Лев вернул джинсы на место, и, поправив свитер, принялся прижигать ранки зеленкой. — Он поймет, но не сразу. Наша разница в возрасте… — Буду как можно снисходительнее, — вздохнув, пообещал он, закусив нижнюю губу и сосредоточенно прижимая ватный диск к ссадинам, — слово даю. А братец твой пусть привыкает, потому что я никому тебя не отдам. Даже ему. Ты моя девочка. И защищать тебя моя забота, верно?..       Лев внимательно заглянул в любимые глаза в поисках ответа. — Я пойду за тобой, куда бы ты не отправился, — уверенно ответила Настя, сразу же обняв за шею и прикрыв глаза; едва он лишь закрыл зеленку и убрал пузырек, — поэтому, да! Тысячу раз, да!

***

      Настя почти не могла есть. Пила только воду. Губы сильно болели и немного распухли. Передвигалась тоже с трудом. Сама могла лишь добрести до ближайших кустов, чтобы справить нужду. В остальном, полагалась на Льва. Первый день пролетел быстро. Они ехали почти не останавливаясь. Куда-то на запад. Лев сидел за рулем, наблюдал в зеркало заднего вида за тем, как Настя, то спит, то лежит, то смотрит в окно, то просто пытается говорить и морщится от боли. Качал головой, осознавая: им нужно найти пристанище! Место с нормальной кроватью и водой! Хотя бы холодной. Всем им не мешало бы помыться и хорошенько отоспаться.       Петя сидел рядом. Часто посматривал на хмурого и сосредоточенного Льва, и пытался ловить радио. Пустота и тишина. Рация, что давно без дела болталась в рюкзаке, тоже молчала. Впереди дорога и лес. В баке почти семьдесят литров бензина. Вполне неплохо, учитывая, что они вдвоем и двух литров наскрести не могли! Видимо, эти ублюдки все и посливали!.. — Поведешь к вечеру, пока отдохни, — заговорил Лев, совсем негромко, опасаясь разбудить заснувшую девушку. — Что ты имел в виду, когда сказал, что моя сестра — смысл твоей жизни? — внезапно спросил Петя, тоже воспользовавшись тем, что мелкая спит и ничего не слышит. — То и имел. Она — мой смысл жить. Что тут непонятно? — неотрывно наблюдая за дорогой, отозвался мужчина, видимо, уже заранее подготовившись к разговору. — И давно это у вас? Просто хочу знать, потому что, не сочти за грубость, вижу, ты неплохой человек. Ты нам помог. Ты и сестру выходил. Я благодарен. Но, что между вами, думаешь, это правильно? — А кто устанавливает эти самые правила? Кто решает: правильно или нет?.. — Лев глянул на собеседника и невольно приподнял брови. — Не ты, верно? А мы: я и Настя. Все просто, люди встречаются и нравятся друг другу, по разным причинам. Потом знакомятся поближе и влюбляются. Что тут непонятно?       Он говорил спокойно, без намека на грубость или раздражение. Понимал головой, что никто его сокровище не отнимет. Покуда жив, придется этому мальчишке попросту смириться. — Настя ещё глупая, не уверен, что понимает все до конца. — Что же ты так недооцениваешь свою сестру? Как по мне, так она вполне себе активная и смелая молодая женщина, способная решать, чего хочет. И, раз уж зашел разговор, я ни к чему не принуждаю и не принуждал. У нас все случилось гладко. И взаимно. Мы были одни на острове. Боролись с зараженными и куда более страшной заразой. Вместе. Вот и сблизились. Она у тебя замечательная, знаешь? — Лев снова поймал мужской взгляд и совершенно искренне добавил: — Со мной твоя сестра в безопасности. То, что произошло вчера, не зависело от нас. Да ты и сам в курсе, ведь приехал с этими отморозками, совсем не разделяя взгляды. Почему?..       Хороший вопрос и просто мастерский переход на другую тему. Петя заметил, но ничего об этом не сказал, просто ответил: — Родион мне жизнь спас. Примерно месяц или полтора назад. Вытащил из горящего сарая, который окружили зараженные. Я и остался. Сначала, конечно, не знал, с кем связался, но со мной обошлись хорошо. Никто не бил. — А женщин? Почему-то же та девушка уехала. Это я нашел пистолет. Она застрелила ребенка, а потом убила и себя. Почему?.. — Потому что Родион поколачивал ее, — тихо отозвался Петя. — Она сбежала, на самом деле. Но я и подумать не мог, что… — Иногда люди поступают жестоко и не видят граней. Я готов убить за твою сестру, если кто обидит. Да ты и сам это видел ночью. А такие как тот ублюдок, что спас тебя… Они живут болью, но не своей, а чужой, и, желательно, беззащитной жертвы. Как думаешь, почему ни один из тех мудаков ночью не смог убить меня? — Ты хорошо стреляешь.       Петя пожал плечами. — Не только, я просчитываю наперед и давно знаю, что они о себе думают — мужики, подобные этим. — Лев хмыкнул. — Считают, что останутся безнаказанными и теряют бдительность. Тешатся, убивают ради забавы, как тех несчастных стариков и детей, что погибли вчера. Думают, их много, и, ни ты, ни Настя. Никто не сможет дать достойной сдачи. Они не ждали, а я пришел. Я застрелил каждого по одиночке, одного задушил, а ублюдку отрезал член! Уж больно близко он был от ее лица. И… — Лев размял затекшие костяшки пальцев, невольно снова приковав к ним внимание парня. — Я сделал это ради нее. Я делал это раньше и сделаю снова, если потребуется. Не причиню вреда. Не причиню боли. Потому что твоя сестра — мой смысл в этой никчемной и такой страшной жизни. Надеюсь, что достаточно ясно объяснил. — Более, чем…       Петя выслушал, но только сильнее нахмурился. Нет, он верил в искренность Льва. Доверял его рассказам и словам. Может, даже и понимал, что тот действительно испытывает чувства к Насте. Но… Было в этом мужике нечто темное и мрачное. Может, не мысли, а поступки?.. Или же, наоборот?.. В любом случае, они очень мало знали друг друга, чтобы делать какие-то выводы.        Наблюдать и заботиться о сестре, вот что Петя решил делать, независимо от слов Льва и ее собственных решений. Он будет начеку. И, в случае беды, незамедлительно поможет избавиться от навязчивого «поклонника». — Так, что, сядешь за руль? — вновь спросил Лев, вернувшись к началу разговора. — Да, — отозвался Петя, глянув на спящую сестру, — уже готов, глуши мотор.