О, этот дивный новый мир!..

      Лев незамедлительно рассказал о своих страшных находках. Несмотря на колкие замечания Пети, да и на его цепкий и пронзительный взгляд, он растолковал, что оставаться в шалаше нельзя. К ночи весь лес будет кишеть не только зараженными, но и этой чертовой тварью, так что лучше позавтракать и собираться. Уходить к дороге, а по ней, как можно дальше, к ближайшему городу или деревне. Туда, где смогут переждать и будущую ночь. — А что с машиной? — недоверчиво протянул парень, не желая даже думать и вспоминать об откровениях, что озвучила сестра.       Он тоже понимал: деваться-то некуда! Хотя бы, пока не встретит группу или не найдет каких-нибудь людей. Нормальных. Не тех прежних угольников и психов. Кто знает, быть может, постепенно, ему удастся переубедить?.. Хотя бы приоткрыть глаза сестры, застланные слепой любовью, и показать, что это не нормально!.. Все это, включая зараженных и конец света! Ну да… Ну да… — Думаю, что на ходу, нужно только перевернуть. Но, вот незадача, у меня нет эвакуатора и подъемного крана. Так что, это не вариант. — А если сами? Руками? — Уйдет не один день! Нужно постепенно поднимать и что-то подкладывать. Разве, что, так. Но это займет недели.       Они сидели на улице и уплетали вермишель быстрого приготовления. Лев согрел немного кипятка в кружке на костре. Большие пачки отдал. Себе оставил, что досталось: небольшой стакан лапши и полбанки тушенки. Должно хватить до вечера, а там, уже устроившись на новом месте, подальше от зараженного леса, они подкрепятся основательно. Настя морщилась, пыталась есть, но треснувшая губа и припухшие щеки не позволяли нормально глотать пищу и пережевывать. Получалось скверно и мало! Она постоянно ходила голодная. Оттого и поправлялась плохо. Лев наблюдал, но ничем не мог помочь. Все, что возможно, он уже сделал: снова обработал ранки и, на этот раз, не пожалел зеленки, хорошенько смазав чуть подсохшие царапины, особенно рану чуть выше левой брови. Ну, вот, теперь у малышки симметричные шрамы: один справа, напоминающий о страшной авиакатастрофе, а второй слева, навсегда останется в памяти, как безмолвный маленький укол ужаса, что она испытала стоя на коленях перед тем ублюдком.       Они поели и выдвинулись в путь примерно через полчаса, как Лев вернулся. Шли рядом, плотной группой. Не расходились. Лев впереди, следом Настя, наконец, на своих собственных ногах. Петя плелся позади. Он оглядывался и думал лишь о том, что же они делают. Зачем уходят в неизвестность? Не согласен парень был с решением мужчины. Но, что поделать? Настя шла за ним. И он, получается, тоже. Шел и размышлял обо всем понемногу. Видел, как сестра, не всегда, но довольно часто, брала Льва за руку. И он оборачивался. Улыбался или затейливо подмигивал. Подносил ее ладонь к губам и осторожно целовал.       Блин. Нет, Пете было крайне сложно смириться и осознать: сестренка выросла, и сама выбрала свой путь. Пусть, и неверный, и корявый, и странный… В конце концов, что бы там ни было, Лев хотя бы искренне о ней тревожился. И это было хорошо. Правда. Петя остыл немного, успокоился после довольно эмоционального разговора с сестрой. Усмирил свой пыл и не стал ввязываться в спор с мужчиной. Все равно ничего бы не добился. Только бы Настю расстроил. А она и так достаточно пережила и настрадалась. Достаточно. Петя и себе пообещал попросту не обращать внимания. На ошибках люди учатся. Значит, Насте нужно один раз хорошенько оступиться, чтобы осознать: она совершила ошибку. — Куда мы идем? — тихонечко спросила девушка, когда они выбрались на нормальную дорогу и спокойно побрели вдоль лесной опушки. — Куда-то, — ответил Лев, пожав плечами и вскользь улыбнувшись. — Пока не понял. Но, к ночи, мы явно придем. Есть во мне такая странная уверенность.       Настя тоже улыбнулась. И губа… Ох, уж эта бедная и многострадальная ранка! Кожица снова натянулась и треснула, в одном и том же месте. — Ты бы поберегла свои губы. И так уж все лицо в зеленке и синяках.       Лев заметил выступившую кровь. Пришлось остановиться и осторожно промокнуть ватным диском. Ненароком глянув на Петю, Лев напрягся. — Кажется, твой брат меня возненавидел… — протянул он, как-то особо и не переживая об этом.       Льву было просто все равно, ибо волновала его только Настя. И, если она улыбалась, значит все в порядке. Все хорошо. У них. Между ними!.. — Ты ему понравишься, со временем, — девушка снова улыбнулась, несмотря на кровь, — не просто Пете видеть нас вместе. Со стороны, наверное, мы смотримся… — Нормально мы смотримся, — Лев отмахнулся и сунул ей в руку ватный диск, — раз уж не можешь не улыбаться, держи. Не хочу, чтобы грязь попала в ранку.       Он поправил свое старенькое ружье за спиной, и три автомата, в придачу с тяжелыми рюкзаком. И снова поморщился. Спина болела. Ничего не изменилось. — Пойдем. — Зато можно обнимать сокровище за талию. — И, давай, смотри по сторонам. Вдруг, заметишь здание или дом. Нам все сгодится. — Хорошо!       Настя, поспешно затянув совсем грязные и сбившиеся в колтун волосы, тоже обняла мужчину за пояс, и мирно направилась рядышком, вперед по пыльной дороге. Петя же, невольно обогнав и теперь метавшись где-то впереди, с оружием наперевес, старался не оглядываться. И себя не драконить, и этих двоих не тревожить. Иногда подмечал, что сестра хромает, уже не так сильно, как вчера утром, когда они только выбрались из парка, но, все же, до конца не наступает на пятку. Идет себе где-то там, позади, и глаз со Льва не сводит… Держится свободной рукой за его пальцы и улыбается. Да уж, такое себе зрелище!..       «Выглядит счастливой…»       А не этого, разве, Петя для нее всегда хотел?..

***

      Они прошли, наверное, не меньше трех или четырех километров, прежде чем на пути встретилась первая деревня, а, точнее, то, что от нее осталось. У Насти жутко разболелась нога. И, к тому моменту, как Лев обошел несколько домов, она уже просто восседала на улице и терпеливо ждала: ну когда же они найдут подходящий дом?.. Когда?..       Но все ему не нравилось. Все было не то. В одном худая крыша, в другом стекла выбиты, в третьем нет двери, в четвертом мусор и трупы… Расчищать или чинить времени не было, поэтому, пожав плечами, Лев снова вышел и, водрузив на Петю рюкзак, подхватил Настю на руки, и дальше понес сам. Ему не было тяжело. Девушка почти ничего не весила. Что такое пятьдесят килограмм, когда в объятиях его самое настоящее бесценное сокровище?..       Правильно. Ничто.       Так и прошли ещё часа два. Спустились с дороги уже к вечеру, когда солнце клонилось на запад. От силы часов пять. Ночи в июне в Петербурге всегда было светлыми. Не зря же назывались «Белыми», но это только если небо не затянуто тучами. А тут, последнее два дня, и именно к вечеру, солнце скрывалось и накрапывал слабенький дождь, от которого и днем-то было мрачновато, что говорить о ночи… Да ещё среди деревьев!.. — У тебя разболится спина, — подметила Настя, когда они, бегло прошмыгнув мимо сгоревших домов, наконец, остановились перед невысоким и покосившимся забором у самой лесной опушки. — Своя ноша не тянет.       Лев, чмокнув в лоб, осторожно опустил свою девочку на землю и, усадив на старую деревянную лавочку, — такую, где обычно собираются бабушки вечерами, чтобы поболтать, — негромко велел: — Присмотри за сестрой, пока схожу и проверю, сойдет ли этот дом, хотя бы на одну ночь! — Угу, — Петя угрюмо кивнул, не особо-то радуясь, когда ему «велят» что-то сделать, — присмотрю, не сомневайся.       Лев ничего не сказал на эту усмешку. Только взял ружье и шагнул за распахнутую настежь калитку. Трава! Везде трава и сорняки по пояс! Ни тропки, ни дороги. Сразу было видно, никто не лазил тут с ранней весны. Ну и хорошо. Может, сгодится?..       Мужчина с детства любил вот такие добротные русские дома. Простые и старые, каждый со своей историей, дышащей и увлекательной. Это, наверное, потому что, до двенадцати лет, постоянно каникулы проводил у бабушки в деревне. В какой? Да Лев уже и названия не помнил. Столько лет прошло!.. Сорок, если быть точным. Целых сорок лет назад любимая бабуля умерла от старости. Единственная женщина, которая, хоть немного, да заботилась о нем! Хотя бы на каникулах, пока мать устраивала личную жизнь и беспробудно пила.       Лев вздохнул. Вот так всегда, за одним приятным воспоминанием, сразу следовало отрезвляющее чувство и напоминание о реальности.       Подобравшись к крыльцу, он разглядел наглухо закрытую дверь и вполне себе целые окна. Это хорошо!.. Редкость, в неспокойное время.       Подтянулся и, заглянув в окно, в лучах увядающего солнца, увидал просторную кухню. И все на местах: чайник, посуда, брошенные пакеты с макаронами и какой-то крупой…Довольно чисто!..       Надо бы зайти!       Спрыгнув на землю, Лев быстро поднялся вверх по крыльцу и, потянув ручку, очень удивился. Дверь поддалась, причем, без особых усилий и с первого раза! Вот это да! Везение?.. Или это место стояло себе заброшенным уже многие месяцы и ожидало их появления?..       Внутри было тихо. И пыль поднялась. Лев чихнул три раза подряд. Довольно быстро обошел небольшой двухкомнатный дом. Заглянул и в гараж. Крыша обрушилась, но им бы это помещение и не понадобилось. Главное, стены крепкие, окна на месте и есть вполне себе неплохие кровати! Чтобы завалиться спать, чтобы отдохнуть! Ибо Лев плохо держался на ногах после почти двух невыносимых дней и ночей, что они провели в стрессе и ужасе, в вечном бегстве. — Как ты? — спросил Петя, пока они сидели на лавке и ожидали очередного вердикта: годится дом или нет. — Нормально, — Настя смотрела себе под ноги, — солнце садится, надеюсь, хотя бы здесь нам повезет. — Слушай, я хочу извиниться, что так себя повел, — внезапно вымолвил брат, и девушка, удивленно приподняла всего одну свою бровь, медленно взглянув на него, — ты уже совершеннолетняя и можешь сама решать, с кем тебе… С кем тебе проводить время. Но… Ты и меня пойми: тяжело смириться. Я и подумать не мог, что увижу тебя в объятиях взрослого мужика. Это странно. Но, если ты так решила. Ладно. Это твое дело. — Правда?.. — Настя не поверила, однако, выпрямившись, вздохнула с небольшим облегчением. — Да. — Петя кивнул и, заметив Льва, возвращавшегося вброд по траве, добавил: — Он не плохой человек. Нет. Но, что бы там ни было, прошу тебя оставаться бдительной. Обещаешь? — Хорошо, — девушка уступила, впрочем, как и брат, пошла ему навстречу, — тебе не о чем волноваться, но я рада, что мы это обсудили.       Лев появился сразу, как брат и сестра ухватились за руки и улыбнулись друг другу. Но ничего не заметил и не услышал. Обрадовался удачной находке, поспешил скорее поделиться и проводить в новое жилище. — Подходит! — объявил мужчина, вытянув руки и немедля подхватив Настю на руки.       Так легко и спокойно!.. Девушка улыбнулась, радостно подметив: — Наконец-то!       В нетерпении, она дождалась, когда же они проберутся по небольшой протоптанной тропке прямиком к деревянному старенькому крылечку. Оглядывалась и смотрела на темный лес неподалеку, на покосившийся колодец, на сломанную теплицу и небольшой сарай или баню… Не разобрать. Сам дом выглядел прилично. Даже снаружи. А внутри…       Настя, прихрамывая, самостоятельно прошла в коридор. Лев осмотрелся заранее, убедился: внутри никого нет. Поэтому и пропустил девушку вперед без какой-либо опаски. Следом прошел Петя, ну а он, постояв немного и заметив сваленные доски среди зарослей травы, подумал: «А не найти ли нам гвозди, чтобы забить окна от греха подальше?..» — Две комнаты… — протянула Настя, обхватив дверной косяк и приоткрыв одну из дверей, что вела в небольшое и пыльное помещение. — Это хорошо. Не придется тебе мозолить глаза.       Она тихонечко хихикнула. И Пете, вдруг, подумалось: а не доставляет ли это все и ей какое-то особое удовольствие? Подтрунивать над ним и намеренно выделять свои нездоровые отношения с этим мужчиной?.. Брат невольно смирился, но, как и многие другие до него, подмечал, как, всякий раз, стоит лишь Льву заговорить или подняться, повернуться, остановиться… Настя полностью повторяла все его движения, даже прихрамывая. Она будто бы стала его отражением. Смотрела горящими влюбленными глазами: яркими и сияющими!.. Петя никогда не видывал такого!.. Между ним и Катей были искренние ласковые чувства. Но ничего подобного. Никогда!..       «Первая любовь. Что тут скажешь?..» — И кухня… Здесь очень чисто! Разве, только, пыль… — Настя ни о чем дурном не думала, разглядывала тарелки и брошенные продукты; занавески на окнах, что сама только что и приоткрыла, чтобы впустить свежий воздух и проветрить перед сном. — Здесь нет тел. Интересно, куда делись хозяева?.. — Уехали, наверное, — Петя пожал плечами, увидел Льва с противоположной стороны рамы.       Он залез на небольшой табурет с гвоздями в зубах и, установив первую доску напротив окна, принялся заколачивать. — Готовимся, да?.. — встревоженно подметил парень, повернувшись к сестре. — Да, — тихо отозвалась она, негромко вздохнув, — нас ждет первая ночь. Если все пройдет хорошо, сможем здесь остаться. — Странно, что он не попросил помощи, вдвоем бы справились быстрее. — Лев все сделает правильно, идем, — Настя поманила рукой в одну из комнат, — поможешь мне перестелить постели. Уверена, что мы найдем чистое белье в одном из ящиков того огромного старого шкафа.       На стенах висели выцветшие фотографии. Встречались и черно-белые. Везде мужчина и женщина. Молодые и уже в довольно преклонном возрасте. Девушка разглядела каждую из них. С интересом прошлась вдоль узенького коридора, соединявшего кухню и две изолированные комнаты.       Солнце садилось быстро. Вскоре, когда Лев управился с шестью рамами, бледно-алые лучи отбрасывали неуловимые тени на стены; пронизывали утихающим светом сквозь небольшие щели между досками. И комнаты погружались во мрак. Неприятное и щекочущее чувство невольно заставило Настю ненадолго прикрыть здоровый глаз. Всегда так было. Тревога возвращалась в преддверии ночи. Никто не знал, выдержит ли старенькая дверь, поэтому Лев предусмотрительно подпер старинный комод, что стоял в темном чулане. Стиснув зубы, громко выдохнул и, оглянувшись, объявил: — Все готово. Осталось лишь поесть. Будем надеяться, ночь пройдет спокойно. Не думаю, что тварь летает далеко от гнезда. Но, все же, лучше перестраховаться.       Он неторопливо прошел на кухню, где уже сидели остальные. Схватил небольшой железный таз, и, опустив на дно кастрюлю с водой, решил рискнуть. Зажег спичку и поднес к газовой конфорке.       Получилось!.. Баллон не опустел!.. — Откуда… — Петя вытянулся в лице. — Я думал, что ни газа, ни света, ни воды больше нет!.. — Здесь установлен газовый баллон, — поделился Лев, смешливо скривив губы, — а на улице стоит вполне себе неплохой колодец. Так что, да, мы выпьем горячий чай. Здесь есть пакеты. И сможем немного привести себя в порядок. — Он глянул на Настю, сидящую неподалеку и потиравшую больное колено. — Особенно тебя, душа моя. А завтра, если ночь пройдет спокойно, я разберусь с баней. — Баня?.. — Петя снова оживился, осознав, что вполне себе не прочь смыть всю эту грязь и местами запекшуюся кровь. — Ага, здесь много чего есть, если поискать основательно. Но все это завтра. Сегодня — сон. Мне нужно немного отдохнуть, — признался Лев без задней мысли. — Голова разболелась. Так что, ты, Петя, сегодня начнешь свое первое ночное дежурство. — Я?.. — Парень выпрямился. — Да?.. Ладно! — тотчас же согласился он, порадовавшись, что, возможно, наконец, его тоже воспримут всерьез. — Разбудишь, как поймешь, что больше не в силах наблюдать. Это важно, чтобы ты не уснул и не пропустил ничего! Договорились?       Лев поставил руки в боки и внимательно посмотрел на этого взъерошенного и озадаченного мальчишку. — Да! Я справлюсь. — Отлично!       Настя, все это время мирно наблюдая за ними, незаметно улыбнулась, подметив: «Хорошо, если они подружатся, или, хотя бы, найдут общий язык». А потом, засмотревшись на синеватое пламя на газовой конфорке, мысленно представила, какой же новой и хорошей может стать их жизнь, если все получится. Если они смогут остаться в этом доме, хотя бы на пару недель! Пока ранки на лице заживают, и колено восстанавливается. А там, уж, будь что будет, ибо вместе они справятся. Они же все переживут?..       На улице смеркалось постепенно. Солнце, к половине одиннадцатого, обычно только уходило за море. Лев точно знал. Он помнил: если погода хорошая, значит и ночь будет светлой. Лишь в легких закатных сумерках; ну, а если дождь, наступит легкий мрак. На острове у Финского залива, солнце вовсе будто не садилось. Пробегалось чуть ниже горизонта и вновь выпрыгивало с востока уже через несколько часов. Облака расплывались великолепные! Багряные или вовсе фиолетовые. Насыщали небосвод перистыми линиями!..       «Невероятное зрелище», — подумал Лев, заглянув в небольшую комнатку, что Настя выбрала для них.       Хотелось бы ему, однажды, показать ей это чудо. И много чего рассказать. О том, как бродил по каменистому берегу; стоял на пристани, сунув руки в карманы. И смотрел. Всегда любовался! Каждый вечер!.. — Сегодня хороший день, — негромко подметил мужчина, опустив небольшую кастрюлю с теплой водой рядом с аптечкой на подоконник, — надеюсь, что зараженные не вылезут. Побоятся. Все-таки, белые ночи начались, как-никак!       Настя заботливо расправляла постель. Стояла спиной, подогнув ногу, и, в этом его широком свитере, выглядела совсем крохотной. Мало ела. Исхудала за эти три дня, что они провели в бегах. Но выглядела хорошо. Ранки на лице быстро подсохли и уже затягивались. Жаль, только, синяки продолжали наливаться яркими красками, да и опухоль под левым глазом и чуть выше, на веке, никак не рассасывалась. Конечно, времени мало прошло. К тому же, они провели целый день под палящим солнцем, когда следовало избегать прямых лучей и накладывать прохладные компрессы. — Давай-ка снимем это и посмотрим, как у нас дела, — протянул Лев, не без удовольствия подхватив свитер; он аккуратно скомкал ткань и бережно стянул через голову, а следом, неторопливо опустившись на кровать, осторожно притянул девушку к себе за талию. — Сильно болит? — продолжил он, мягко надавив на огромный фиолетовый синяк, расплывшийся под грудью вдоль ребер. — Терпимо, — вымолвила Настя, наблюдая за его нежными движениями, попутно наслаждаясь прикосновениями и испытывая легкую боль, — дышу нормально, не думаю, что… — Ничего не сломано, кроха, — мирно заверил Лев.       Он отжал тряпку и принялся бережно обтирать женские плечи и ключицы. Ненавязчиво, без толики распутных мыслей. Теперь она казалась ему маленькой и беззащитной девочкой, которую хотелось защищать, куда сильнее и пуще прежнего. Стояла перед ним полуголая, в одних грязных джинсах. И смотрела. Настя с трепетом наблюдала, за тем, как огромные мужские руки гладят раненую кожу вместе с тряпкой. И, постепенно, неразличимые светлые волоски на ее теле поднимались. Прохладный воздух ласково пробегал по соблазнительным рельефам молодого тела, опалял едва мокрую кожу. А, когда Лев потянул вниз джинсы и почти полностью раздел, случилось неминуемое. Женские соски затвердели. Да, так всегда бывало, когда она полностью раздевалась, или когда горячие мужские руки касались тела. А тем вечером случилось и то, и другое. Удивительно, как она отзывалась на простые и ничего не выражающие прикосновения. — Ты очень красивая, Настя, — оглядев с головы до пят, выпалил Лев.       Он сказал это тихо. Почти беззвучно, но, при этом, довольно громко выдохнул. Он поцеловал огромный синяк, притянул к себе за талию чуть ближе, поставил между своих широко раздвинутых ног и, обхватив руками, прижался щекой к израненной коже. Больше ничего не сделал. Так и просидел неподвижно несколько минут, вдыхая ее запах и осторожно поглаживая пальцами спину и поясницу. — А ты очень сильный, Лев, — прошептала девушка, погладив по редким завиткам на голове.       Спустилась ладошками по затылку и, уронив на плечи, осторожно помяла. — М-мм… — протянул мужчина, едва не замурчав от удовольствия. — Не поверишь, это то, что нужно. — Я нашла здесь старую одежду для тебя и брата. — Настя улыбнулась и сильнее сдавила твердые плечи, почувствовала, как отозвалось мужское тело, и руки сильнее стиснули талию. — Тебе бы тоже не мешало раздеться, и переодеться. Что скажешь? — Ну, я не такой чистый, как ты, красавица.       Он наслаждался этими тоненькими и нежными пальцами. Сидел с закрытыми глазами, поглаживал поясницу и спину чуть сильнее, и улыбался. Довольный. Чувствовал себя так хорошо!.. Он наслаждался жизнью, и это чувство… Эта «жажда жизни», что проснулась в нем… — Настя, девочка моя, — поддавшись очередному неконтролируемому порыву, Лев совсем расслабился; забил на тварей, на заразу и опасность. Он просто жил этим моментом. Наслаждался этой секундой. И не думал о завтрашнем дне. — Что?.. — Она улыбнулась, разминая и наглаживая мышцы, ныряя пальцами под майку и намеренно надавливая сильнее. — Как же хочется тебя поцеловать, жаль, что это невозможно. — Почему же?.. — Потому что я боюсь причинить тебе боль. Твои губы… — Лев оторвал лицо от женского тела и, вскинув подбородок, нахмурился, вновь заметив опухоль и синяки. — Твоим губам нужно время, чтобы восстановиться. И телу — тоже. Ты… Ты настолько хрупкая, что, я даже не представляю, как эта нежная кожа и эти кости выдержали то, что произошло. Особенно твой разум. Твои чувства. Мне жаль.       Лев выглядел расстроенным, но, в то же время, глаза его, карие и пронзительные, светились невысказанной радостью. Он чувствовал себя на своем месте. Впервые за долгие-долгие годы!.. Он был именно там, где должен быть. И испытывал слишком трепетные и всепоглощающие чувства. Ведомый мыслями о единении с любимой, он прошел весь этот чертов путь, длиною в полвека лишь для того, чтобы встретиться с Настей. Нет, все то, что было: армия, брак, тюрьма, война, годы одиночества… Это все вело к неизбежному. Они должны были встретиться. И Лев обязан был найти и выходить это прекрасное создание, которое он, не побоясь этого слова, боготворил! И, все, о чем мечтал, это о безопасности. Найти хорошее место, и жить там с ней. Жить до глубокой старости, пока не изобретут противоядие, и весь этот кошмар не закончится!..       О, тем вечером, Льва вновь душили сладостные влюбленные чувства. — Ничего нельзя изменить, мой милый…       Она сказал это нежно и сладко, будто бы это он пострадал, и это с ним так страшно обошлись!.. Смотрела ласковым любящим взглядом. Совсем кроха! Но уже такая мудрая и рассудительная. Назвала его «милым». Прозвучало так ласково!.. — Но можно позаботиться о будущем, — договорил Лев и, кивнув, позволил снять с себя грязную футболку.       Следом сам стянул и штаны. Одежда упала на пол, и, на этот раз, уже его плеч коснулась мокрая тряпка с уже остывшей водой. Приятно. Очень!.. Настя неторопливо обтерла широкие плечи, оперлась здоровым коленом о кровать. Ловко переместилась за спину и погладила спину, снизу до верху!.. Бережно протерла грубые шрамы, бока и поясницу, а следом, потянув, уложила на чистое одеяло, проделав все тоже самое с размашистой рельефной грудью, покрытой темными волосками и множеством родинок. Нависла сверху, почти голая, пусть и в ранах, и в ссадинах, в и синяках, но по-прежнему безумно красивая. Лев улыбался и наслаждался ее прикосновениями, особенно внизу живота.        Настя тоже не позволила себе вольностей. Ничего такого. Однако, когда коснулась ноготками волосатого бедра, мужчина невольно кашлянул и присел. Приятно. Ему стало чересчур приятно. И, даже, заметно, насколько. Настя ничего не сказала, хотя и увидела, как он резко сел и погладил по покатым узеньким плечикам. — Ну, вот, теперь мы можем одеться и ложиться.       Осторожно вспорхнув на ноги, да погладив больное колено, девушка протянула мужчине пыльную, но чистую серую рубашку, и сама набросила на плечи легкую ткань. — Конечно…       Лев не удержался. Надел рубашку, но застегивать не стал. Притянул девушку к себе, медленно усадил на руки и, ласково расцеловав ключицы, неощутимо чмокнул в грудь. — Вот, теперь можем ложиться. — У меня не болит здесь, — невинно и трепетно прошептала Настя, затушив свечу и вернувшись к нему на руки.        Она ткнула себе в грудь. — Вот здесь, тоже… — и опустила пальчики себе между ног. — Нам же не обязательно заниматься сексом, да?.. Мы же можем просто… — Просто лечь спать, — поддакнул Лев, облизав губы и уставившись на женское белье, — можем, конечно. — И не издавать никаких звуков, правда?..       Ох уж этот сладостный шепот! Надо же, теперь она сидела на его руках, и выглядела совсем взрослой и опытной. Такой желанной!.. Лев, даже несмотря на всю свою усталость, внезапно ощутил прилив энергии и сил! Особенно между ног. Да… Там он уже был твердым, как скала. Всегда был, когда Настя обхватывала ножками за бедра и неторопливо ерзала на нем…       «Вот так бы держать тебя и…» — Ты слишком… Слишком сильно меня возбуждаешь, маленькая, но твои синяки… Боюсь сделать больно. Лучше подождем и, когда ты поправишься, обещаю… — Ты же помнишь, что мы сейчас живем одним днем, да?..       Настя вытянула больную ногу и обхватила мужские бедра, опустив ладошки на крепкие плечи. Снова помассировала, породив мурашки на теле!.. — Да… — сипло протянул Лев сквозь стиснутые зубы, ибо девушка двигала бедрами и тесно прижималась грудью к его обнаженной коже. — Черт!.. Настя… Рюкзак на кухне, не играй со мной, у нас здесь нет презерватива… — И не надо… — Нет, — Лев тяжело вздохнул, попытался отстраниться и лечь, чтобы успокоиться, — нет малышка, без защиты заниматься мы ничем не будем. — Я не забеременею, — сладко пролепетала на ушко, и чмокнула в шею. — Скоро месячные, я отмечаю. Ничего не случится. — Когда? — Лев старался дышать ровно, так, чтобы, ненароком не взять ее уже сейчас. — Когда месячные?.. — На днях, так что… — Блять… — Стащив с женских плеч только что надетую тонкую рубашку, он расцеловал и шею. — Твой брат убьет меня, если услышит.       О, от этой мысли Лев ещё сильнее возбудился. Блять!.. Что может быть слаще тайного секса?.. Разве, что совсем не тайный секс, когда тебе плевать на все, кроме нее… На все на свете! — Я буду… — Настя беззвучно ахнула и надавила на мужские плечи, массируя, одновременно наслаждаясь нежными прикосновениями к груди. — Я буду очень тихой. Он ничего не услышит. Я… Ох…       Лев мигом стянул с себя трусы и, приподняв девушку чуть выше, погладил пальцами клитор, чтобы убедиться. — Ты готова… Уже мокрая… — Ммм…       Невинный шепот!.. И почти невинное тело. Лев не стал ничего ждать. Осторожно опустил вниз и втиснулся членом. Впервые без преграды, без презерватива. О… Ощущения не те. Совсем другие!.. Куда ярче и красочнее. Настя, тоже испытав нечто новое, тихонечко простонала на ушко: — Это то, что мне нужно. То, что я хочу прямо сейчас…       И Лев задвигался. Медленно и плавно. Знал, что ни за что в нее не кончит. Заранее продумал: сделает это в грязную футболку, а потом выкинет. Сделает… Но только не в нее. Нет… — О черт… Ты такая узкая и горячая, детка!…       Он целовал кровоподтеки и синяки на хрупком теле; посасывал грудь и лизал набухшие соски. Возбуждал девушку сильнее, своими крепкими руками, что подхватывали под ягодицы и помогали двигаться быстрее; своими толстыми пальцами, что крепко удерживали и помогали насаживаться на твердый член.       Он был горячим. Он пульсировал внутри. Настя чувствовала и, восседая на руках, словно позабыла о боли и ранах. Она двигалась быстрее, давила на мужские плечи, насильно опуская вниз, на кровать!.. Повезло, что та ещё не скрипела! И не издавала никаких громких звуков!.. Лев, послушно рухнув на спину, облизал губы, схватил руками груди и, стиснув, принялся мять. И все это, пока девушка ерзала верхом, упиралась пальцами в мощную грудь и, беззвучно приоткрыв рот, двигала бедрами. Быстрее и быстрее!.. — Блять… — только и выпалил Лев, схватив за шею и потянув вниз.       Он опустил одну руку на упругие ягодицы, а второй, вцепившись в спину, все-таки не удержался и поцеловал в губы. Совсем мельком, но нежно. Притянул растрепанную голову к себе, стиснул зубы и, рывками заскользив членом по влажными стенкам, снова подхватил на руки. Черт!.. Блять!.. Он должен был кончить в футболку!.. Постоянно напоминал себе об этом, пока сдерживался и брал свою девочку. Делал это быстро, но бережно. Он не трахал ее, как в последний раз, в том автомобиле. Нет. Тем вечером он осторожно, но с присущей страстью, позволял руководить процессом. Быть сверху. И Настя, наслаждаясь толчками, вновь оказалось на его руках. Снова сидя, снова насаживаясь на дрожащий член!.. Она двигалась и теребила клитор, попутно наслаждаясь поцелуями в плечи и грудь.       Они не занимались сексом слишком долго. Нет. Это все случилось быстро и страстно, но, в то же время нежно и плавно!.. Настя, понимая, что в этом положении не кончит настолько же ярко, как было в машине, когда Лев брал сзади, намеренно ласкала клитор пальцами, пока, всхлипнув, не задрожала!..       Лев, ощутив, как мышцы содрогнулись и обхватили член в кольцо, задвигался быстрее и ритмичнее. Он стиснул зубы, подхватил девушку на руки, едва успев, стащил с себя. Опустил на кровать!.. А следом, привстав, схватил футболку и, надавив на член, потеребил немного, сладостно кончив!.. Блять!..       Блять!..       Он распахнул глаза, запрокинул голову!.. Дрожь… Колкая и дерзкая!.. Она сотрясла мужское тело. Лишила всяких сил!.. Едва дыша, Лев повернулся, бросил грязную одежду на пол и, вернувшись в кровать, немедля сгреб любимую в охапку. Осторожно, он расцеловал звездные плечи, немного потеребил грудь и, ласково погладив по вьющимся локонам, прошептал: — Ты чудо… — Ты тоже…       Мужское тело все ещё дрожало. Мышцы дергались. И член — тоже. О, он так сладко кончил!.. Так приятно!.. Словно бы лет десять сбросил!.. Словно бы помолодел!.. Лежал под одеялом, обнимал свое сокровище и поверить не мог. Снова!.. Ведь она была такой крохотной и такой горячей!.. Всякий раз, во время секса, ему хотелось отпустить контроль. Блять!.. Ему хотелось слышать ее крики! Хотелось прижиматься сзади и трахать!.. Это желание… Лев едва подавил его тем вечером. Едва не кончил в эту узенькую щелку!.. Блять!       Нет, нельзя! Она не готова! Пусть, Лев и брал ее в машине, пусть и сзади, и резво!.. Но не до конца, по-прежнему не на всю длину. Только медленно, когда входил, а потом… Он так боялся причинить малышке боль своими страстными желаниями!.. И, лишь мечтал, однажды трахнуть ее жестко!.. Так, чтобы пот со лба пошел!.. И чтобы кончить в этот сладкий ротик. Снова…       Блять!.. — Ты учишь меня жить заново, — хрипло прошептал Лев, почти мгновенно провалившись в сон от усталости. — Я тебя не отдам. Ты только моя!.. Моя маленькая девочка…       О, ей приятно было слышать, как и нежиться в родных объятиях, не вспоминая боли!.. Ощущать себя взрослой и уже опытной в сексе молодой женщиной!.. Приятно было заниматься любовью. Безумно приятно!..

***

      Ночь прошла спокойно. Вопреки всем опасениям, Петя ничего не услышал. Он дежурил на кухне. В противоположной стороне дома. Сидел с ружьем в руках и, щелкая сырые семечки, найденные в закромах бесконечных шкафов, поглядывал в щели между досками. На улице ни облачка! Ни звука! Он даже форточку приоткрыл, наслаждаясь трелями птиц и пением сверчков.       Приятный теплый ветерок обдувал тело и лицо. Ничто не предвещало беды!        Петя сидел и думал о своем. Вспоминал голос, что просил выключить лампы и впустить… Но куда? В шалаш? Или в разум? В душу? В тело?.. О чем бы не просило «существо», это не было чем-то хорошим!       Катя. Да, ему мерещилась она: красивая высокая блондинка. Его девушка. Всего за полтора месяца до распространения заразы, она перебралась в Москву. Прислала то самое проклятое видео перед вылетом в Санкт-Петербург. И пожелала счастливого полета. Больше они не виделись. Жива ли она?.. Успела ли вовремя уехать из столицы, пока военные не сбросили несколько уничтожающих бомб?.. Интересно, получилось бы у них хоть что-то?.. Да, они были влюблены. Конечно, целовались и занимались сексом. Но, все же, смогли бы они, окажись в похожих условиях, пройти весь этот кошмар рука об руку? Как его сестра и этот Лев?..       Мда, и зачем он только снова вспомнил об этом?.. Посмотрел на тесный коридор, что вел прямиком к двум изолированным комнатам. И прислушался. Вроде, тихо. Спят?.. О, Петя понадеялся на это. Но проверять не стал. Побоялся, что, если вдруг, увидит, как они целуются или ещё что, больше никогда не сможет говорить ни с сестрой, ни с этим мужчиной. Уж пусть все остается так, как есть! Там, за дверью, не производя шума, они могут заниматься чем вздумается. Лишь бы он не слышал и не видел!..       Что бы сказали родители на этот вот роман?.. Мама бы наверняка лишилась чувств, а отец набил Льву морду. Хотя… Тут бы они померились силами, ведь оба служили и имели особую военную подготовку. И стреляли хорошо!..       Внезапно, издали, донеслись отдаленные вопли и крики!.. Петя встрепенулся и схватил ружье. На опушке все было тихо. Голоса раздавались эхом и разносились по ветру. Кричали женщины. Не чудовище. Это походило на отчаянный визг!.. У парня на душе похолодело. Прислушиваясь, он сидел и думал: «Хорошо, что это не мы». Да, эгоистично, но правдиво. Хорошо, что это были не они! И хорошо, что Лев нашел это место.       Мда! И снова стоило отдать этому здоровенному мужику должное. Настя была права: они выжили исключительно благодаря сообразительности и чутью этого отставного военного. Если бы не он… Да они бы и не дошли до этой деревни. И не сидели бы сейчас сытые в относительной безопасности.       «Все хорошо, что хорошо кончается».       Уже под утро, когда солнце медленно поднималось на горизонте, Петя выдохнул и, протерев уставшие глаза, негромко зевнул. Он порадовался: ночь прошла спокойно. Ни зараженных, ни голосов, ни шепота, ни посторонних людей. Это место, и правда, оказалось отличным!.. — Ну, как? — спросил Лев, проснувшись поутру и выбравшись на кухню в чистой одежде, — как прошло?       Он выглядел отдохнувшим и выспавшимся, хоть и провалялся всего часов шесть, не больше. Зато в каких объятиях!.. И в какой мягкой постели!.. И после какого секса!.. Лев не мог не улыбаться. Да и привык вставать засветло. — Отлично! Все тихо. Нет тварей. Только кричали ночью, но далеко. Кажется, женщины. — Понятно, — выхватив ружье, мужчина кивнул и похлопал парня по плечу, — ты молодец. Теперь будем дежурить по очереди, чтобы у каждого была возможность отдохнуть. Иди и ложись. Утром я накормлю вас вкусным завтраком.       Да ладно?.. Петя ничего не ответил и просто ушел. А Лев, что-то напевая себе под нос, оставил оружие у окна и, подпалив керосиновую лампу, принялся рыскать по углам и полкам. У бабушек обычно много запасов: крупа, сахар, соль, мука!.. Вот этого добра всегда навалом! И этот дом не стал исключением.       Покопавшись и переворошив кучу коробок, Лев, таки, нашел то, что искал! Муку, сахар и соль. Ну, ладно, и без яиц обойдется. Все равно получится вкусно!       Увлеченный процессом, мужчина и не заметил, как закончил! Опустил последний аккуратный блин на большую горку и, смазав подсолнечным маслом, сначала закрыл крышкой, а потом и обернул в толстое полотенце, чтобы не остыло. Аромат стоял потрясающий. Впрочем, как и дым, столбом! Пришлось настежь распахнуть окна. Впустить утреннюю прохладу.       «Так приятно!..» — подумал Лев, вдохнув поглубже свежий июньский ветер.       Солнце поднималось с востока. Светило в спальни за стеной, а окна кухни выходили на запад, прямиком в огород и на опушку леса. Забитые наглухо досками, они немного пропускали тоненькие лучики света, наравне со свежим ветром. Лев даже призадумался. Раз уж ночь прошла спокойно, может, ну их?.. Снять?.. Однако быстро передумал. Нет. Не зря же он корячился накануне. Пусть остаются. Так, на всякий случай.       Он постоял немного. Потом вытащил несколько блинов и, с аппетитом прожевав, подумал, что мог бы приготовить и лучше, дайте лишь яйца и молоко! Но, имели, что имели! Во всяком случае это будет лучше, чем вермишель из пакета или надоевшая тушенка.       Посидев немного у окна, Лев спустился в небольшой двор. Решил осмотреться. Стараясь не шуметь, он исследовал каждый уголок, заглянул в каждый ящик, и отыскал много всякого полезного барахла. Например: инструменты, мешок с проросшей картошкой, и такой же с немного отсыревшим луком, всякие сушеные травы, снасти для рыбалки, пустые кроличьи клетки и топор! Чудно!        На улице нашел и поленья. Видимо, пожилая пара уезжала в спешке. Все побросали. И беда застала врасплох!.. Возможно, стариков увезли родственники, или же настигла смерть. Трупов нигде не было, поэтому Лев все-таки склонялся к первому варианту.       Вышел на свежий воздух, поставил круглые поленья друг на друга, да как принялся рубить!.. Задорно и радостно! Что и не заметил, как проснулись остальные!       Солнце поднялось чуть выше над лесом, — навскидку, часов девять, не больше, — и постепенно стало пригревать. Настя, снова позабыв о ссадинах и синяках, принялась потягиваться, и, поморщившись от боли в колене, медленно поднялась с кровати.       Сквозь тоненькие щели, забитые накануне, проскользнули одинокие лучики, похожие на узенькие проплешины между деревянными дощечками на заборе. А в воздухе повис приятный аромат.       «Хлеб?..» — подумалось Насте, пока одевалась.       Напялив кроссовки и быстренько зашнуровав, она на ходу застегнула пуговицы и, прошмыгнув на кухню, остановилась рядом с братом. Петя тоже проснулся. Стоял и пробовал ещё теплые блины, сам не заметив, как поглотил, уже, наверное штук десять!.. Вкусные и пышные! Что невозможно устоять! — Черт, кажется, это одни из лучших блинов, что я когда-либо пробовал, — вымолвил парень с набитым ртом, едва заметив сестру, тоже потянувшуюся к столу, — не в обиду это сказано маме и бабушке, но!.. — Петя прикрыл глаза, с удовольствием проглотив ещё один блин. — Лев учился на повара, — подметила Настя, присев у окна и разглядев мужчину за своим любимым занятием, — он много вкусного готовил, когда мы жили на маяке. — Ммм… Повезло тебе попробовать! А я все на консервах, бпешках и воде! — хмыкнул Петя, мигом подпалив конфорку и поставив чайник на плиту. — Неплохо здесь, конечно. Тихо. Спокойно. И вкусно. — Сытно, да, — девушка улыбнулась лишь припомнив об их вечерних объятиях; раскраснелась, пусть и незаметно из-за синяков и ран. — Лев это умеет. Без него, как без рук, если честно. Во всех смыслах этого слова…       Интересно, а они смогут вот так вот заниматься всяким каждый вечер или ночь?.. Тихо, в кровати!.. Или ещё где?.. О, Настя бы хотела!.. Уже тогда, утром, наблюдая за тем, как мужчина с азартом рубит поленья, она испытала это сладостное чувство — предвкушение. — Значит, не было тварей? — уточнила девушка, поглощая вкусный завтрак. — Совсем?       Обычно, она спала чутко и просыпалась от всякого шороха, а тут… Пролежала всю ночь! Ни разу и глаз не открыла…       Кстати… — О, Петя! Кажется, опухоль сошла немного! Я вижу в оба глаза! — вскочив, Настя, прихрамывая, подошла к зеркалу и, шире улыбнувшись, убедилась, что права.       В отражении на нее смотрела избитая девушка, вся в ссадницах и зеленке! Зато видела сразу же двумя глазами! О, чудом показалось ей это обычное дело!.. — Значит, идешь на поправку! — весело подметил Петя из кухни. — Значит, да… — прошептала Настя.       Не удержалась, и подмигнула себе в отражении.