Смерть на рейве

— Благодарю, детектив Рид, но я не курю, — ответили обычным, человеческим голосом, и Гэвин подумал, что точно свихнулся. Чужое дыхание шевелило волоски над воротом куртки. В подмышках стало до противного мокро. — Знаешь, как меня зовут? — Слышал от андроида. Когда забирали тело. — Мы можем поговорить нормально? Без… вот этого всего, — Гэвин не знал, как назвать тентакль, который удерживал его голову и шею в одном положении. Что это, блядь, такое, сучья мать его, нахер такие игры… — Разумеется, — тентакль еще не исчез, а что-то другое уже щелкало кобурой и вытаскивало из нее пистолет. — Только ты стоишь спиной и не двигаешься. — Ага, может еще отсосать тебе с закрытыми глазами? Сказал и задержал дыхание — вдруг ответит: «Конечно, я как раз собирался предложить». Гэвин и так себе готов был язык откусить, но происходило то же, что и обычно, когда адреналин забивал последние две клетки мозга — он нес чепушню и пытался казаться не таким жалким в своей беспомощности. — Я не думал над этим, — фыркнули за спиной, и Гэвин слизал соленую каплю пота с верхней губы. — Но, возможно, подумаю. Если хочешь задавать вопросы — делай так, как я говорю. — Почему? Вопрос был тупой. Но Гэвин не мог его не задать. Ответом послужило нечто, заползшее, как змея, ему на плечо. Он скосил глаза — рука. Пятипалая, человеческая, анатомически правильная, не считая удлиненных верхних фаланг и даже с виду острых когтей на ней, то ли отлитая, то ли покрытая черным сплавом. Учитывая, что в нижней части как будто проступали узлы связок, вероятнее всего отлитая. — Андроидов такой линейки я еще не встречал, — признался Гэвин. — В башне девственника собрали что-то полезное? — Я не андроид. Я бионик, — сказано это было с полным осознанием собственной охуенности. — Пиздишь! — выдохнул Гэвин и повернулся. У него было оправдание — заявление о том, что в «Киберлайф» создали что-то, что мало того, невозможно, так еще и запрещено, вызвало в нем неконтролируемое охуевание. Кстати, на заметочку — недавно он как раз объяснял разницу между «охуенностью» и «охуением» щенку из пластмассы. Лучше бы, конечно, он не поворачивался, потому что крик, вырвавшийся из его горла, был неожиданным для него самого. Зато тварь из черного сплава этого ожидала, поэтому Гэвин тут же оказался вжат в кирпичную кладку между баками. — Умом ты действительно не блещешь, — прокомментировала тварь. Прокомментировал — потому что это мужик. Гэвин не мог рассмотреть его по понятным причинам, но тело, прижимающее его к стене, точно женским не было. Твердое, крепкое, сильное, и скорее всего похожее на андроидов первых линеек, без скина. А вот голова была головой человека — квадратная челюсть, узкие поджатые губы, бритые виски, темные волосы. Только, сука, глаза жесть — залитые черным, а в черноте цепкие алые зрачки. — Узнаю, что донес обо мне в участок — убью… — зрачки дрогнули, кажется, насмешливо, — …твою кошку. Рука, зажимающая рот, исчезла в одну секунду вместе с тварью, которая вдруг взмыла вверх в прыжке, легко и бесшумно. Сначала за шиворот Гэвину посыпалась кирпичная пыль, а потом под ноги шлепнулся пистолет. — Нахуя тогда вообще со мной разговаривал? — спросил он в пустоту. Итак. Первое — тварь в курсе, кто он, где служит, где живет и даже про Токпокки знает. Второе — тварь очень хорошо его изучила, раз выбрала единственно верное решение: угрожать ему убийством питомца. Потому что на сослуживцев Гэвину поебать, на себя самого — тем более, а вот Токпокки… Это было единственное живое существо, которое Гэвин любил. И чувствовал обязанность заботиться. И не мог обещать теперь безопасность, потому что где гарантия того, что даже если он ее спрячет, она не пострадает? Дожили — Гэвину Риду, самому отбитому детективу во всем Детройте, угрожают убийством кошки. Очень успешно, к тому же. — Ваш уровень стресса сегодня достиг почти критической отметки, — негромко, чтобы слышал только он, произнес Коннор, материализуясь рядом со столом. — Что-то случилось, детектив? — Кофе перепил, — огрызнулся Гэвин. — Чего приебался? Нормально все. Иди своего алкаша лучше диагностируй. Коннор не любил, когда кто-либо припоминал недавнюю зависимость лейтенанта Андерсона, из которой, собственно, его и вытащил. Однако ничего не ответил, последовав совету и свалив на свое рабочее место. Гэвин не испытывал угрызений совести — это был единственно эффективный способ заткнуть кусок пластика и он им пользовался. Пусть весь участок умиляется трогательным отношениям деда и Пиноккио, Гэвин как относился к андроидам с презрением, так и будет относиться. Биоников это тоже касается. По ним он нарыл даже в базах департамента ничтожно мало — эксперименты прекращены, запрещены, засекречены. По официальным данным ни один не завершился удачно, а то, что сейчас гуляло по Детройту и откусывало людям бошки, никого не ебало. Официально, опять же, этого быть не могло. Но неофициально Гэвин вчера обжимался с какой-то хуйней на месте преступления, а потом, дома, весь вечер ходил с Токпокки на руках и прислушивался к каждому шороху за окном. Лучшим решением было не лезть во все это. Но это же был Гэвин. Потому он дождался, когда дед с фритюрницей свалят по своим важным расследовательским делам, и плюхнулся в кресло, отполированное задницей лейтенанта. — Это плохая идея, — заметила со своего места Тина. — Еще один выговор, всего-то, — пожал плечами Гэвин, вводя давно подсмотренный пароль и разворачивая вкладки на экране. Все, кто видел, что он делает, тут же прикинулись жутко занятыми и зарылись в работу, чтобы потом с чистой совестью сказать, что ничего не заметили. Гэвин же за те пять минут, что просидел в документах деда, успел узнать, что все трое убитых были связаны одним местом работы — некая фирма по поставке биокомпонентов для фармкомпании, впоследствии закрывшаяся. А это — уже мотив, если убитые обладали какой-то информацией. — Прекрасно! — Гэвин вскочил и схватил со спинки стула куртку. — Тина, поцелуй Фаулера за меня, а я ушел на обед! — Я думала мы вместе пойдем, ты говнюк, Рид. — У меня свидание с посудомойщицей! Спустя час с небольшим Гэвин уже был дома у владельца компании, где трудились убитые, и с тупым выражением изучал то, что когда-то было человеком, а теперь смотрело куда-то сквозь него из инвалидной коляски. — В прошлом году парализовало, — сообщила впустившая его сиделка. — Я же все уже рассказала вашим коллегам, опять надо? — Небольшое уточнение — как его парализовало? — прищурился Гэвин. — Упал с лестницы. С тех пор ни говорить, ни двигаться, ничего не может. Теперь ясно — мотив на лицо. Только вот на что Гэвин рассчитывал, когда ехал сюда? В этом деле, хоть и не в своем, он опаздывал заранее.