Смерть на рейве

Дело, ясен хер, с мертвой точки не сдвинулось, что бы там ни пел Фаулер о феноменальных способностях Коннора в плане осведомленности о рефлексологии андроидов — «Киберлайф» по-прежнему не выдавали информации о проектах, следы уходили в прошлое и там терялись, а в настоящем времени все руководство компании, поставлявшей биокомпоненты, нельзя было привлечь к даче показаний. Так уж вышло, что все они были мертвы. Приехавшие федералы демонстративно начали копаться от самого начала, чуть ли не от родословной каждого убитого, а потом случился еще один труп без головы и конечностей, выловленный в водохранилище, и хотя это было далеко от любого клуба, но его прицепили к серии убийств. Это последний, кто был знаком с убитыми и связан с ними работой в компании. Прошло еще около месяца, когда чудесным образом федералы добились от «Киберлайф» документов, подтверждающих, что один из андроидов новой, еще не презентованной, линейки вафельниц, девиантнулся в процессе тестирования и сбежал. Таким же чудесным образом андроида нашли, и тот подтвердил, что именно он совершал преступления. Почему? Потому что так приказали. Кто приказал? Мистер Сташек, который являлся членом команды разработчиков и имел счеты с коллегами на предыдущем месте работы. Правда, вышла неувязочка — андроид принял решение устранить мистера Сташека вместе со всеми, потому что тот представлял опасность для общества. Андроида публично осудили и отправили на утилизацию, федералы уехали с лаврами, весь участок выдохнул свободно, Фаулер торжественно всех поздравил (деда и вафельницу еще и премией за проделанную работу), все были довольны собой до поросячьего визга, и только Гэвин молча снял с ушей фунта три лапши, прежде чем отпустить колкость: — Надо же, как все сошлось удачно, прямо вот всех все устроило и даже убийца во всем сознался без давления. Это же андроид — его же можно было запрограммировать на что угодно, даже на чистосердечное признание. — Проводились тесты, — сказал Хэнк, не смотря на него. — Там не дураки сидят, Рид. И зачем кому-то фабриковать доказательства? Тем более федералам? Гэвин поморщился: — У меня иногда такое чувство, Андерсон, что ты от своей пластиковой Лоли нахватался слишком много говна. Например, веры в людей. — Простите, детектив Рид, но это очень плоское и неостроумное сравнение, — подал голос Коннор, тут же примчавшийся на защиту личного деда. — Лейтенант Андерсон прав, андроид прошел через три уровня тестирования, которые подтвердили его показания. Это не считая полученных записей с блока памяти — какие еще доказательства вам нужны? — Записи в наше время подделать проще, чем пробить сортир. Кстати, еще раз кто-то вывалит хуету из фильтра кофеварки в унитаз, лично запихаю его ему в глотку! С этого момента Гэвина унесло в обсуждение фильтров, и он отвлекся от основной темы. Когда вспомнил и захотел продолжить, Хэнк с соковыжималкой уже были на выходе из участка. Это был тот самый день, когда Гэвин решил забить на все и поверить, что раз так решило начальство и все вокруг, то ему тоже рыпаться не надо, а надо положить свой (немаленький, к слову) хуй на закрытое дело и заниматься своими неперспективными. Еще он поверил, что история с тварью закончилась, и он больше никогда о ней не услышит. Гэвин никогда так не лажал. Когда он вернулся домой, окно было открыто. А ведь он его точно закрывал. Токпокки сидела на холодильнике и шипела оттуда. — Я понял, понял, — сказал Гэвин, прикидывая, успеет ли добежать до ящика с ножами раньше, чем черная хуйня спрыгнет с потолка, на котором сидит, будто не подозревая о существовании гравитации. — Лучше не спрашивать, чего тебе надо, потому что ты еще не придумал. А я уж надеялся, что тебя забрали «Киберлайф», раз влили нам в уши легенду про спятившего андроида. — Сначала пусть попробуют меня найти, — произнесло то, что Гэвин окрестил Ричардом, мягко опускаясь на стол — Гэвин даже застыл от удивления, потому что ожидал как минимум, что стол развалится. Но тот даже не заскрипел под весом. — Те, кто был причастен к моему созданию и мог сообщить информацию обо мне, получили постоянную регистрацию на кладбище. — Я вот тоже знаю. Ты пришел выдать лично приглашение на последнюю прогулку по крышам? — Пока не решил. — Чего тогда ко мне повадился? — спросил Гэвин. — Ты меня не боишься. Гэвин открыл рот, готовясь выпалить целую тираду («Ты чё-то перепутал, парень, это я тебя не боюсь?! Я?! Да я три ночи уснуть не мог, а потом еще полмесяца спал с пистолетом!»), но выдавил только сиплое: — Э! Потому что Ричард подобрался к нему, легко спрыгнув со стола, а потом оттеснил к холодильнику и уперся руками по обе стороны головы. Магнитики посыпались на пол, Токпокки перестала шипеть и заглохла на низкой угрожающей ноте. Гэвин снова ощутил эту свою паскудную особенность — чем ближе опасность, тем сильнее похуй. Какая-то защитная реакция психики, не иначе. И что-то ещё — непозволительное, что-то, о чем он себе думать запрещал. Но рука сама потянулась к черному сплаву, повторяющему изгибы живота, и опустилась ниже. Брови Гэвина поползли вверх: — Это чё такое? — По образу и подобию, — хмыкнул Ричард. — Я не обладаю репродуктивной функцией, но у меня имеется все для этого. — Мария Магдалина, святые угодники! — Если ты не уберешь руку… Гэвин сжал пальцы, и даже не из горла, а откуда-то глубоко из груди Ричарда вырвался механический, и одновременно с этим такой человеческий мурлыкающий звук. И сразу стало как-то в разы проще на все смотреть, и мысли пропали из без того пустой башки, и любопытство, детское и глупое, как-то, что побуждает совать палку в улей или пробовать перекусить провод включенной в сеть гирлянды, вдруг стало настолько сильным, что перехватило дыхание. Гэвин провел языком по губам, только было это не сексуально, а так, словно он собака, пробежавшая по жаре несколько миль и теперь подыхающая от жажды. Это было то самое — тупое и непозволительное, недопустимое, о чем он думать не хотел, но подумал в первую же секунду, как увидел эту черную хуйню в полный рост. Гэвин провел ладонью от себя, потом к себе, по всей длине крепнущего с каждой секундой ксеноморфного стояка, при этом не отваживаясь опустить глаза и посмотреть на это явное роскошество. И уж тем более не осмелился бы после того, как по металлу по обе стороны от его лица заскрипели когти, оставляя борозды, а лицо Ричарда оказалось так близко, что нельзя было отвернуться, не столкнувшись носами. По глазам ударило красным — диод не мигал, а снова накалялся, как магма, до несуществующего оттенка. — Ой, какую-ж хуету я делаю сейчас, — произнес Гэвин вслух. Он точно знал, что потом пожалеет и будет жалеть об этом каждый никчемный день своего существования. Но делать шаг назад было поздно, потому что он уже держал в руке явный признак заинтересованности бионика RК900 в продолжении контакта.