Madness for two

      В помещении горит небольшого размера ночник, стоящий на прикроватной тумбочке. Чонгук сидит на полу, окруженной кипой бумаг, между его пальцами тлеющая сигарета, он вчитывается в каждую строчку, вслух повторяя вновь и вновь сухие факты. Желтая папка c маркировкой «Pfizer. Засекречено» лежит на ногах Чона тяжелым грузом уже больше четырех лет, и все это время Чонгук лишь собирает мелкие крупицы, пытаясь свести все нити воедино.       На протяжении четырех лет Чонгук только и делает, что читает эти записи каждый божий день перед сном. Возможно, именно из-за этого у него участились кошмары, появилась тревожность и отчаяние. Он все никак не мог поверить в содержимое… Его отец, выдающийся фармаколог, — ликвидирован?       Чон Хён Шик работал в одной из крупнейших фармакологических компаний мира под названием «Pfizer». Он создавал, тестировал, изучал лекарственные препараты. Фирма его ценила и любила, он был лучшим из лучших, до некоторых событий… В одну из ночных смен произошел несчастный случай. Лаборатория взорвалась, и взрыв унес за собой жизни пятерых работников. Все это время Чонгук был уверен, что отец правда погиб по неосторожности кого-то из подчиненных. И как только эти бумаги попали к нему в руки, его хрупкое представление о прошлом покрылось коркой неизвестности.       Тогда дело очень быстро замяли, нашли виновного, посадили. Компания оплатила часть похорон семьям пострадавших, а к семье Чон даже пришел директор. Гук помнит его, словно это было вчера… Высокий мужчина с открытым лбом и суровым выражением лица стоял под зонтом, который держали его телохранители. Он смотрел, как гроб опускают в сырую землю, без эмоций, пока мама Чонгука обливалась горькими слезами, не имея возможность похоронить мужа на родине.       Щелчок входной двери резко выводит Чонгука из воспоминаний, он бросает взгляд на проход и видит Хосока с кучей пакетов. Паук разувается, оставляет пакеты на кухонном островке и скидывает верхнюю одежду. Его движения отточены до автоматизма, ведь такие «семейные» вечера у ребят проходят раза два-три в неделю точно.       — Ты ужинал?       — Нет. — возвращая взгляд к документам, говорит Чон.       — Супер, я принес пиццу. У тебя тут под домом открылась новая пиццерия… — Хосок моет руки и быстро принимается распаковывать еду. — Оттуда так пахло, что я тупо не сдержался, взял пепперони и твою любимую гавайскую.       Чонгук не может сдержать улыбку. Без Хосока жизнь не та, и мама Харли с этим точно согласится. Юджин любит друзей сына как своих детей. Она любит собирать их в своем маленьком частном доме на окраине Вениса. Ее материнское сердце трепещет каждый раз, стоит ей увидеть ребят вместе на заднем дворе. Она с широчайшей улыбкой слушает интересные, моментами похабные и одновременно ужасающие истории Юнги о работе в участке, любит наблюдать за милыми ямочками Намджуна, когда тот улыбается и смущается.       Тишину и полумрак лофта разбавляет звон посуды и тихий голос Хоби, который напевает какую-то песенку, услышанную по радио. Паук хозяйничает как у себя дома, достает любимое пиво из холодильника, хватает упаковки пиццы, садясь напротив Чонгука. Последние дни Харли заставляет его волноваться. Чонгук совсем зарылся в бумажки и не выходит толком на контакт. Чонгук сейчас похож на того безумного детектива, который обводит всю доску красными нитями, пытаясь разгадать тайну века.       Паук откусывает добротный кусок от пепперони и закрывает глаза, томно вздыхая.       — Она божественная!       — Верю. — смеется Чонгук и откидывается спиной на стоящую позади кровать. Ему хочется открутить голову и вытряхнуть из нее весь мусор, который собрался за все эти годы поиска информации, и прикрутить обратно. Его взгляд больше не может блуждать по бумагам, все плывет, буквы превращаются в месиво. — Ничего не спросишь?       — Я жду, пока ты возьмешь кусок своей гавайской пиццы и съешь его. — строгим голосом говорит Паук. — А потом мы поговорим обо всем этом. — Хосок обводит рукой все бумаги.       Аппетита особого нет, но Чонгук понимает, что организму нужно. Он цепляет кусок еще горячей пиццы, откусывает, ощущая эту прекрасную сладость ананаса. Хосок прав — пицца божественна.       — Ну что?       — Все началось после дома Смита. — Чонгук вытирает жирные пальцы о домашние штаны и хватает папку. — Она выпала из сейфа, и я бы не обратил на нее внимание, если бы не название. Ты очень сильно подгонял меня, но я все осмелился открыть ее. И кое-что увидел там… — Чонгук быстро листает страницы. Он знает каждую строчку, каждую проклятую букву. — Смотри…       — Что? Ликвидирован?       — Если хочешь, можешь изучить ее, я уже выучил каждую строчку за эти четыре года. Речь идет о секретном проекте, в котором участвовала команда отца. Общие факты про новое разработанное вещество, у него нет названия, лишь аббревиатура. Для чего это вещество и куда оно отправиться, не написано. Проект разработки длился три года до «несчастного случая».       Хосок листает, просматривает каждый лист, впитывая в себя информацию, как губка. Он не может поверить в происходящее. Неужели все это время Чонгук и его мать ошибались, и в смерти Хён Шика правда кто-то замешан. Хосоку больно только от одной мысли, что Чонгук все эти четыре года молчал и переживал все в себе. Понимать, что отец умер не от случайности или чей-то халатности, а был убит.       — Чон Хён Шик — ликвидирован за неповиновение и попытку бегства. Команда Хён Шика — ликвидирована за неподчинение, своеволие и невыполнение должностных обязанностей.       — Лаборатория подорвана… — читает вслух Хосок за другом. — Улики скрыты, семьям выплатили компенсацию в денежной форме…       — Мне было семнадцать, когда я потерял отца. Я не знаю, во что он влез и не знаю добровольно ли это все было или нет. Но его убили из-за того, что он отказался работать на них. Я помню похороны, помню слезы мамы и то, какой сильный был дождь. — Чонгук играется с пирсингом языком. — На похоронах был мужчина с охраной. Он подошел тогда к нам перед тем, как отца захоронили. Директор фирмы… Его взгляд испепелял и в тоже время был таким отсутствующим. Он смотрел так надменно, в его взгляде не было и капли сожалений, скука лишь.       — Прошло не мало времени… Думаешь, мы сможем найти виновных?       — Каждый день я задаю себе вопросы. — говорит Чонгук. — Что произошло на самом деле в клинике? Кто виноват? Почему мой отец и его команда? Почему эта хренова папка находилась у Смита до того дня? И этот поток мыслей не кончается, я все глубже ныряю в пучину тайн и пытаюсь вынырнуть, а получается иначе. Я просто тону раз за разом.       — Ты когда попросил меня пошуршать у них, я не смог далеко зайти. Много скрытых документов, которые просто так не взломать. Меня это не смущает, ведь фирма занимается изготовлением препаратов. Если каждый второй мог бы взламывать их защиту, наркомания бы процветала. — Хосок хрустит пальцами. — Но вся информация об исследовательской группе твоего отца стерта из свободного доступа. Я ничего не нашел, связанного с Чон Хён Шиком, и сейчас, пролистав папку, я не могу вспомнить, видел ли что-то похожее.       — Мне интересно, зачем мэру, который избирается в первый раз, эта папка. Как он вообще замешан в этом всем? — Чонгук достает пачку сигарет из кармана, закуривая вновь. Какая по счету это сигарета, он не помнит. — Я чувствую себя таким беспомощным. Мне кажется, что я участвую в гонке, на кону которой стоит приз — ответы на мои вопросы. Но игра заведомо проигрышная.       — А что ты вообще за эти четыре года нашел?       — Ничего? — усмехается Чон. — Я незаметно подсунул маме листок с перечнем этих медицинских терминов. Пришлось соврать, что это для Арианы и ее призрачного поступления в медицинский. Она сказала, что это все наркотические вещества, описала общие симптомы… Больше выудить информацию не удалось, она бы стала задавать вопросы, а я сейчас не готов отвечать на них. — длинные пальцы постукивают по коленке. — Я пытался связать факты, искал статьи о происшествии в фирме, но все просто тщетно. Даже упоминал отца при маме, но она ничего не знает, в этом я уверен.       — Ри тебя убьет, предупреди хоть. — смеется Хосок. — Почему ты сразу не обратился ко мне?       — Потому что испугался. Я не мог поверить во все это… — Чонгук смеется. — Первое время, я просто доставал эту проклятую папку и смотрел на нее, не осмеливаясь открывать. Представь, я похоронил отца, убежденный в том, что это несчастный случай, а сейчас передо мной открывается тяжелая кованая дверь, за которой таится настоящая правда убийства. Я помню, в тот вечер у Смита компания мужчин обратила на меня внимание, один из них очень внимательно разглядывал, даже хотел что-то спросить, но его друг отдернул.       Чонгук вспоминает эти темные глаза, угловатые черты лица и поджатые губы. Ему еще тогда показалось, что он где-то видел того мужчину.              — Я услышал имя — Тэян. Ким Тэян — директор фармацевтической фирмы «Pfizer». Это он тогда был на похоронах и на вечере Смита.       — Так. Думаешь, что Смит связан с этим всем? — Паук видит уверенный кивок друга и сам кивает в ответ. — Ладно. Разберемся. Просто хочу, чтобы ты понял. Мы лезем в настоящее змеиное гнездо и не факт, что получится выбраться оттуда целыми и невредимыми.       — Да. Но я не хочу вмешивать вас всех туда. Мне нужна просто информация. Дальше дело за мной.       Чонгук не хочет вмешивать друзей в это дело, с них достаточно. Но без помощи Хосока Харли просто не справится. И они оба это понимают. Хосок точно не оставит его, если надо, этот гений прыгнет под пули, но не даст Чонгуку погубить себя. За столько лет дружбы Чонгук осознал насколько жертвенный Паук. Как с друзьями, так и в отношениях.       — Ты же понимаешь, что я не оставлю тебя. — разочарованно произносит Хосок. — Куда ты, туда и я. Пусть это и грозит нам пулей во лбу, я буду с тобой. Ешь давай и не смотри на меня такими глазками.       Чонгук цепляет еще один кусок пиццы и с удовольствием съедает, чувствуя на себе презрительный взгляд Хосока. Никто не любит гавайскую пиццу в их компании и никто даже не осознает, насколько она прекрасна на вкус.       — Не смотри на меня так.       — Просто уму непостижимо… Пицца и ананасы, бррр! — трясет плечами Хосок, словно его облили помоями.       — Просто уму непостижимо… Ты и Тигренок.       — Не называй его так. — отрезает тут же Хоби. — Иначе я поинтересуюсь, как Чимин оказался в твоем доме той ночью.       — Серьезно? Эта пьянь после того, как угнал мой мотоцикл, укатил на пляж и устроил ночной заплыв. Топориком. — вспоминает Чонгук ту ночь, когда ему пришлось нырять за этим «чудом» — Сука, я думал, он утонет.       — Нихуя себе. Я ваше свидание представлял иначе.       — Мне напомнить? Он мне не нравится.       Чимин не вызывает у Чонгука ровным счетом никаких чувств. Помимо неприязни… Чимин просто человек, который появился в его жизни с течением обстоятельств, и только. Хосок, конечно, не упускает возможности подколоть, ляпнуть что-нибудь, но от этого ничего не изменится. Чимин это просто Чимин.       — Да, да… Конечн…       — Я с ним танцевал.       У Чонгука и мыслей не было делиться этим. Но в его сознании возник образ луноликого парня с вечера, и язык сам выдал информацию. Гук хмурится, а ведь он даже тогда не думал о том, что Чимин один из богатеев, которых он на дух не переносит.       — Что?       — В доме Уилборна. Ты сбежал тогда, а мне нужно было себя занять, и по счастливой случайности он оказался рядом.       Это все еще кажется таким комичным. Богатенький сынок в тот вечер выглядел совсем нелюдимым, будто его туда тащили силком и наказали находиться на мероприятии.       — Ебучее совпадение. — смеется Хосок и смотрит на часы. — Йоу! Мне нужно бежать, у нас парное свидание.       — Парное что?       Хосок вскакивает с пола, хватая пустую коробку и остальной мусор. Чонгук только сейчас обращает внимание на то, во что одет Хосок. Парень при полном параде. Синие свободные джинсы, коричневый свитшот, укладка как у моделей с глянцевых журналов. Кажется, Паук серьезно вляпался в Тэхёна.       — Парное свидание. Мы поедем на каток, который с роликами. Тэхён наконец-то уломал Чимина пойти на свиданку с парнем, который ловит на него краш очень давно.       — Туса для богатеньких?       — Ты уши мыл вообще? Говорю по слогам «ка-то-к». И этот парень простой механик. Все, целую, обнимаю, не скучай.

🌙🌙🌙

      В голове Чимина сидит маленькая обезьянка и стучит тарелками. Он смотрит на роллердром и готов бежать, куда глаза глядят. Он не любит кататься на роликах, он не любит выглядеть глупо, но ему приходится. И все из-за Тэхёна. Чимин смотрит на широкую спину Рикки, который сидит на полу и ищет ролики тридцать восьмого размера специально для него. А довольный Тэхён уже катается за руку с Хосоком, который так неуклюже держится на роликах.       — Готов? — Рикки опускается рядом с Паком и ставит перед ним ролики.       — Ага.       Пак разувается, смотрит на свои короткие серые носки и оттягивает момент. Ему не хочется на этот чертов роллердром. Не нужно было соглашаться и идти на поводу маленького дьявола по имени Ким Тэхён.       — Ты волнуешься. — не спрашивая, утверждает Рикки. — Расслабься, малыш Пак. Я всегда буду рядом и подхвачу тебя.       Чимин смотрит на него и не может сложить в голове два и два. На месте этого парня Пак давно сдался бы. Как можно столько лет питать чувства к человеку, который холоден к тебе… Рикки садится на корточки перед Чимином и обувает ролики на небольшие ступни. Если бы Чимин только мог полюбить такого заботливого парня… Возможно, его жизнь изменилась бы в лучшую сторону. Но Чимин не может.       Его сердце не может дарить и принимать любовь. Все те, кого он любил, оставили его. Мама покончила с собой, отец совсем разлюбил родного сына, стоило только разукрашенной даме появиться на пороге их дома. Дома, где царил уют и покой, где мама готовила домашнюю еду и создавала порядок самостоятельно, где на стенах висели ее картины, а в коридоре пахло масляной краской.       — Пошли, малыш Пак. — Шэнь протягивает руку, вырывая Чимина из удушающих мыслей. — А то эти двое разнесут роллердром, и мы не успеем покататься.       Чимин зря боялся. Пусть и неуклюже, но у него получается намного лучше, чем у Хосока. Ведь тот не может кататься без руки Тэхёна. Пак смотрит на них, чувствуя тепло на душе. Ему нравится эта милая квадратная улыбка Тэ, когда он смотрит на неуклюжего Хосока… Он очень надеется, что этот парень подарит его другу только счастье и любовь. Потому что кроме Тэ, Чимин никем так не дорожит.       Рик держится рядом, готовый в любой момент подхватить Чимина, но Пак старается изо всех сил. Не очень хочется падать с позором на деревянное покрытие. Здесь громкая музыка, куча детишек и взрослые за бортиком. Тэхёну смешно от того, как на Паука кидают надменные взгляды ребятишки лет пяти, ведь дядька совсем не умеет держать равновесие по сравнению с ними.       — Смеешься над моей слабостью. — поджимая губы, говорит Хосок и тут же вскрикивает, теряя равновесие, но длинные пальцы успевают уцепиться за бортик. — И зачем я только согласился. Мое достоинство задето!       — Я задаю себе этот вопрос каждый раз, когда иду на поводу у него. — вдруг произносит появившейся рядом Чимин. — Мне кажется, что хватит с нас этих катаний, я чувствую себя как та самая корова. Молю, давайте уйдем. Тот мальчик в полосатом джемпер глаз с нас сводит. Мы ему с Хосоком не нравимся…       — Чимин, он просто ребенок.       — Ага, конечно. Ты видишь его хищный взгляд и заляпанные шоколадом губы. Он буквально готов сожрать нас. — шепчет Чимин, прищуриваясь. — Вот отвернемся мы с Хоби, и… — Пак наклоняется к друзьям, словно хочет посвятить их в тайну. — РАЗ! И съест нас.       — Чимин… ему лет пять! — Ким хватает друга за руку. — Ладно, пойдемте поужинаем. А то Чимину скоро покажется, что мальчик в полосатом джемпере — подосланный Скрулл.       — Ах! Точно!       — Боги, нет. Это уже началось. — удрученно говорит Призрак.       — Ты сам подкидываешь идеи развития сюжета.       — Так, все из-за тебя. — Тэхён уже силком тащит Чимина с паркета. — Заставляешь смотреть меня все эти марвеловские фильмы.       — Не поверишь… — встревает Хосок. — Аналогичная ситуация. Чонгук не слезает с меня, пока я не посмотрю всю вышедшую шестую фазу.       — Да! — вскрикивает Ким, позабыв о том, что они в общественном месте. — Я еще обязательно должен запомнить всех персонажей: их имена и способности.       — Боже, да! Мы не об одном и том же человеке говорим?       Чимин застывает, сложив руки на груди, а из покрасневших ушей чуть ли пар не валит.       — Я вам не мешаю? — чуть ли не топая ногой, спрашивает Пак.       — А кто такой Чонгук? — шепотом интересуется Рикки.       В голове Пака множество эпитетов, которые он готов посвятить этому грубияну, но вслух Пак произносит лишь:       — Никто. — разворачивается к месту, где оставил свои челси.       — Переборщили?       — Немного… — смотрит в спину друга Призрак.       Ресторан, который выбрал Хосок, находится недалеко от пляжа. Сидя на веранде уютного заведения «Tar&Roses», Чимин ощущает легкий бриз на лице и прикрывает глаза, вслушиваясь в плеск волн сквозь суматоху. Музыка, что ненавязчиво играет в ресторане, нагоняет легкую тоску. Чимин слышит сквозь пелену, как парни обсуждают кухню и предпочтения в еде, но совсем не хочет принимать участие в этом диалоге.       For The Rest Of My Life — Maher Zain       — Я отойду. — натянуто улыбаясь друзьям, произносит Чимин и встает с места.       — Все хорошо? — взволнованно спрашивает Шэнь.       — Да, немного душно. Закажите мне, пожалуйста, рыбу с овощами, я скоро вернусь.       Чимин покидает ресторан, выходя через веранду и направляясь в сторону пляжа. Каблук челси тонет в песке, но его это не особо волнует. Чимин медленно идет вдоль берега, отдаляясь от суматохи, разговоров, которые очень сильно давят на голову. С каждым сделанным шагом становится легче, он дышит полной грудью, будто был взаперти много лет, без воздуха и света белого. Хлопковая темно-синяя рубашка развивается на легком ветру, пуская дрожь по телу, песчаные брюки-бермуды также следуют движению ветра. Пак жалеет, что не оделся чуть теплее, но и на неожиданное путешествие по пляжу Санта-Моники он точно не рассчитывал.       Преодолев достаточное расстояние, Чимин садится на песок, не беспокоясь о брюках, и снимает ботинки вместе с носками. Пальцы ног зарываются в холодный песок, глаза устремляются вдаль, всматриваясь в темный горизонт. Океан кажется таким бескрайним и недосягаемым, свет полной луны отражается в воде, будто дорога… Подлинная свобода. Если бы только Чимин был всесильным, то пошел бы по воде в неизвестность, в свободу.       В голове крутятся слова песни, что звучала в заведении. Чимин напевает ее совсем тихо, даже не догадываясь, насколько шепотом слышен в ночи.        — Что Бог отмерил, тебе я посвящу. Тебя я не брошу…       Пак любит эту песню, пусть она и из дешевого мыльного сериала, который так сильно любит новая жена отца. Но слова могут коснуться души.        — Душой не кривлю. Пока время мое не истечет, любить тебя я буду, буду любить. Пока не умру, ночами и днями.       — Не рано ли умирать?       Чимин вздрагивает от низкого голоса за спиной и поднимает взгляд на парня, который стоит перед ним. И кажется, вселенная, откровенно говоря, издевается над Чимином в этом месяце. Ведь по-другому он не может объяснить, как на большом пляже именно сегодня он встречает Чонгука. Чимин готов закатить глаза так, что сможет увидеть свой воспаленный мозг.       Чонгук падает рядом, снимая кепку. Зеленая футболка мокрая, словно он нырял в воду, но это лишь следствие вечерней пробежки. Из низкого хвостика выбиваются кучерявые пряди. Пак не понимает, зачем он сейчас сел рядом с ним. Становится неудобно и совсем неуютно. Он отводит взгляд на горизонт, стараясь не смотреть на очерченные мышцы под мокрой футболкой.       — Хосок говорил о свидании…       — Ага. — отвечает Чимин.       — Настолько все ужасно? — спрашивает Чон, поворачиваясь к Чимину, и видит вопрос в его глазах. — Ну твой воздыхатель. Он что, настолько ужасен?       Естественно, теперь Чонгук будет в курсе всех дел. Он уверен, что Тэхён будет сливать все возможное и достаточно приличное Хосоку, а тот в свою очередь будет все рассказывать Чону. Такой исход мало привлекает, но это участь, которую невозможно избежать.       — Ты теперь всегда будешь случайно попадаться на моем пути? — вопросом на вопрос отвечает Пак.       «Для тебя эта встреча лишь первая, а для меня уже вторая случайная», — думает Чон.       — Неплохо поешь.       — Неплохо? — усмехается Чимин. — Это твое любимое слово в лексиконе? А ты знаешь другие слова или, может, тебе словарь с синонимами подарить?       Чонгук лишь хмыкает, откидываясь на вытянутые руки.       Он помнит… И даже уличил момент, чтобы вставить свои пять копеек. Чонгук окидывает Пака пронзительным взглядом. Его одежда правда походила на наряд для свиданий, но не для катания на роликах. Харли сомневается, что куколка добровольно пошла на свидание с каким-то механиком.       Дорогие ботинки челси валяются на песке, а небольшие ступни зарыты в слегка влажный песок. Он выглядит странно потерянным…       — Неплохо — не означает ужасно, Чимин. — серьезно начинает Чонгук, не сводя взгляда с профиля, освещенного полной луной. — Неплохо — это хорошо, даже интересно и, возможно, красиво. Но ты цепляешься за «неплохо», как за нечто ужасное.       Пак обнимает свои колени, прижимая их к груди. Он ощущает морской ветер, который пронизывает сквозь одежду, и думает, мерзнет ли Чонгук? Ведь его футболка промокла от вечерней пробежки. Ему почему-то хочется посмотреть и удостовериться в этом, но Чимин сдерживает себя.       Чонгук даже не представляет, насколько прав, когда говорит, что для Пака неплохо равно ужасно. Для Чимина все, что не идеально, равно плохо.       — Чимин?       Вдали слышится знакомый голос, Чимин вскидывает голову и видит идущего Рикки. Шэнь держит в руках кожаную куртку, в его хаотичных движениях читается волнение. Чимину становится неловко, ведь он просто ушел, оставив Рикки с парочкой в ресторане. Пока Чимин не думал головой, Шэнь волновался и пошел искать его.       «Идеальный парень» — мелькает в голове Чимина.       — Все хорошо?       — Да, я уже собирался возвращаться. Прости, что заставил волноваться.       Рикки подходит ближе, накидывает свою куртку на худые плечи и опускается за ботинками Чимина. Мужчина делает все молча и на каком-то автомате, что очень сильно бросается в глаза Чонгука. Он молча наблюдает за действиями этого парня, склонив голову на бок.       Чимину неловко, ему хочется быстрее уйти с пляжа.       — Пойдем, Рикки. — просит Чимин.       — Ботинки?       — Я хочу пройтись так, давай вернемся.       Чимин обхватывает руками бицепс незнакомого для Чонгука мужчины и слегка подталкивает его. Пак чувствует на себе внимательный взгляд, он не понимает причины своего поведения. Просто вдруг захотелось раствориться и все.       — Заходи на хеджанкук, Чимин. — с тенью улыбки произносит Чон. — Для тебя всегда будет порция.       Чимин закатывает глаза, подталкивая Шэня, и чуть ли не буксует ногами. Пак идет и молится Богу, чтобы больше не пересекаться с этим язвительным байкером.       — Это кто?       — Придурок один, забей. — отмахивается Чимин.       — Он говорил о супе? Название такое знакомое, вроде от похмелья…       — Да дурачок он местный, несет лютый бред. Его бы сдать в дурдом… — бубнит Чимин.       Они молча преодолевают путь до ресторана. Пак обувается и возвращается на свое место. Еду уже принесли, и Хосок уплел часть порции. Чимин смотрит на овощи, что красиво лежат на белой тарелке, и вздыхает. Аппетита совсем нет… Бокал белого сухого очень сильно манит, пальцы обхватывают ножку. На языке ощущается терпкий вкус, после которого навязчивые мысли уходят на второй план. Алкоголь всегда притупляет его чувства и делает его более безмятежным.       Чимин смотрит на пляж, смакуя вино, и прикрывает глаза. С Чонгуком было неуютно, но хочется вернуться туда. Хочется сесть на песок, зарыться вновь ступнями и смотреть на бескрайний океан в компании такого ненавистного ему парня. Кажется, что с Чонгуком будет нормально, потому что он говорит всегда прямо, без утаек и напускной дружелюбности. С Чонгуком нормально, потому что он никто Чимину и ему не нужно производить впечатление, не нужно совершать попыток, чтобы понравиться. Ему просто не нужен Чимин.       С Чонгуком будет неуютно.       Но с Чонгуком будет легко.       Чимин чувствует на себе взгляд Рикки. Ему не стоило соглашаться на это спонтанное приглашение, давать надежду. Чимин не любит делать больно людям, особенно, когда они играют не последнюю роль в его жизни.       Тэхён весь оставшейся вечер поглядывает на экран телефона, спокойно лежащий на столе. И, кажется, никто этого не замечает. Собственно, Хосоку точно не до этого, он взгляд не может отвести от утонченных рук Тэхёна и манящих губ. Хосок тонет в его глазах, голосе и совсем не отрицает этого.       Ким вздрагивает от оповещения и тут же хватает смартфон.       — Все хорошо? — взволновано спрашивает Хосок.       — Да, я просто ждал от отца сообщения. Там один проект висит.       Тэхён свапает и открывает пришедшее сообщение. Во рту собирается слюна, которую тяжело сглотнуть, он чувствует, как потеют ладони от волнения.       «Призрак, будь готов завтра в восемь вечера. Правило завтрашней гонки: ехать на любой сигнал светофора.»       Тэхён бросает мимолетный взгляд на Чимина, который держит в руках бокал и смотрит на него из-под опущенных ресниц. Пак его убьет…