Madness for two

      Чимин сидит в машине, наблюдая за участком, который находится через дорогу. Он смотрит за людьми, которые живут своей обыденной жизнью. Торопятся на работу, учебу. Большим пальцем на руле Пак переключает песни одну за другой, не может поймать свое настроение и найти нужный трек. Спал он сегодня просто ужасно. Воображение подкидывало всю ночь не самые лицеприятные картинки, напоминая о Сноу, его крепкой хватке и вовремя подошедшем Чонгуке. Чимин не знает, как это получилось, но он начинает считать, что Чонгук точно хранитель в его жизни. Он всегда, мать его, приходит на помощь. Оказывается там, где его не ждут.       В первую встречу, когда Чимин встретил парня в баре, он не мог даже представить, к чему сейчас это приведет. Жизнь так и норовит их столкнуть. Он тот еще засранец, совсем недолюбливает Чимина, вечно цепляет и хочет обидеть грубыми словами. Иногда у него получается, иной раз сердце сжимается от колкостей, которые так легко вылетает из его рта. Но Пак понимает, что дело далеко не в нем, а просто Харли такой. У Чонгука есть своя компания, тусовка, а, если быть точнее, семья. Он не хочет впускать в свою жизнь чужих людей, тем более таких как Чимин. Он борется с такими, а не дружит, так?       Только вот Чимин не совсем такой, как представляет себе Чон. Возможно, он кажется таким со стороны, но это лишь оболочка. Чимин эмоционален, его бросает из крайности в крайность. Он сперва делает, а потом думает, но также он может быть самим спокойствием. Все зависит от того, кто с ним… Окружение очень сильно влияет, и, чтобы не выбиваться из всей этой прекрасной картины, Пак научился быть двуликим. Когда ему больно, он улыбается, когда ему плохо, он улыбается и так всю жизнь. Настоящим он позволяет себе быть только с Тэхёном. Ему хочется… Очень хочется отпустить себя, но пока это выше его сил.       Даже то, что Пак сегодня сделает, достаточно мужественный для него поступок. Он старается не думать о Юнги, который будет рядом, и очень надеется, что сказанное им останется между ними. Чимин замечает мятную макушку и выдыхает, переключая свое внимание на реальную жизнь. Вырубает магнитолу, так и не найдя трек под сегодняшнее настроение. Мин запрыгивает в машину, тут же откидывая сиденье.       — Нам очень повезло. Оказывается, подруга Линды подрабатывает в небольшом кафе на районе. Думаю, мы сможем поймать ее там.       — Отлично. Куда ехать?       — Венис. — Мин протягивает листок с нужным адресом и прикрывает глаза, намекая таким действием на то, что больше говорить не о чем.       Пак только рад. Мин Юнги — прекрасный попутчик. Чимин забирает протянутый листок и заводит машину. Район этот он хорошо знает, доедут быстро. Спустя тридцать-сорок минут они останавливаются у небольшого кафетерия. Машин на парковке не так много несмотря на обеденное время. Пак надеется, что внутри людей тоже не так много. Мин потягивается и выходит из машины, осматривая окружающую обстановку, Чимин выходит следом, хватая свою сумку от Диор.       — Как ее зовут? — спрашивает Чимин, подкрашивая губы бальзамом.       — Кэсседи Марш. Пойдем?       — Да, идем.       Кафетерий правда оказывается пустым. За стойкой паренек скучающе смотрит в экран смартфона. Они садятся за небольшой круглый столик в самом углу и ждут, пока кто-то подойдет. Есть надежда, что это будет та самая Кэсседи. Пак вертит в руках меню, понимая, что аппетита совсем нет, а вот Юнги, похоже, настроен решительно. Обжора. Чимин не сводит взгляд с копа, ему так необычно представлять такого яркого человека в органах. Мятные волосы совсем не вписываются в образ, но придают некий шарм. Откуда вообще взялись эти критерии по внешнему виду? Разве человек с татуировками, пирсингами и яркими волосами не может быть полицейским, судьей или медицинским работником?       — Дыру прожжешь. — монотонно произносит Юнги, бегая глазами по меню.       — Налюбоваться не могу. — усмехается Пак. — Сразу скажешь ей?       — Посмотрим. — пожимает плечами офицер. — Хочу для начала увидеть ее, вдруг она вообще сегодня не раб…       Мин не успевает закончить фразу, как рядом появляется девушка с темными волосами и милой улыбкой с ямочками. Шуга смотрит на нее, долго сканирует. «Точно она» — думает Пак, видит, как девушка смущается под пристальным взглядом. Чимин закатывает глаза и начинает сомневаться в его компетенции, как работника правоохранительных органов.       — Д-добрый день. — все же произносит девушка. — Выбрали?       — Добрый. — лучезарно улыбается Чимин. — Да… — все же решается взять перекус. — Можно молочный коктейль, ммм, банановый! И сырные шарики.       — Боже, ну и вкусы у тебя. — произносит Мин, прикрывая глаза. А перед ним всплывает образ Чонгука с его любовью к пицце с ананасами.       — Что не так?       — Скажи еще, что любишь гавайскую пиццу. — зачем-то произносит Шуга. Ему просто интересно, насколько одинаковые эти два разных человека.       — Люблю…       — Боже! — смеется Юнги. — Вы стоите друг друга. — Мин возвращает внимание к девушке, делая вид, что не замечает вопросительный взгляд Чимина. — Мне английский завтрак и черный кофе.       — Хорошо. Записала, ожидайте. — девушка уходит на кухню передать заказ.       Чимин провожает взглядом официантку, которая скрывается за дверьми помещения для персонала. Такая милая и приятная особа, ему даже страшно представить, что они могли пережить с погибшей будучи практикантками в музее.       Кэсседи приносит напитки, еду, мило улыбается, ничего не подозревая. Знает ли девушка о том, что есть большая вероятность того, что Рональд может выйти из тюрьмы? Захочет ли он найти ее и заставить молчать? Пак не может допустить этого, никто не должен страдать.       — Если вдруг понадоблюсь, буду за стойкой. — Кэсседи указывает на стойку, где стоит парень.       Мин смотрит на ее бейджик, делает вид, что не знает имени, смущает девушку еще больше лишним вниманием. Чимину хочется закатить глаза. Неужели он со всеми потерпевшими и свидетелями себя так ведет?       — А погодите минуту… — Юнги лезет во внутренний карман зипки, достает удостоверение. — Мин Юнги, офицер полиции Восточного округа. У меня к вам несколько вопросов, Кэсседи Марш.       — Ч-что? — официантка непонимающе смотрит, переводя взгляд то на Чимина, то на Юнги.       — Нам нужно поговорить. Это насчет твоей подруги Линды. — медленно и тихо говорит Юнги, боясь спугнуть потенциального свидетеля. — В пятницу суд, Кэсседи.       — Ну уж нет! — слишком грубо обрывает она. — Я на работе, у меня нет времени. И вообще, н-нет.       — Кэсседи, он может выйти из тюрьмы и остаться безнаказанным только из-за того, что имеет связи и деньги. Неужели ты не хочешь засадить этого ублюдка? — повышает голос Мин.       — Я хочу, чтобы меня оставили в покое! Уходите, я не буду отвечать на ваши вопросы. Вы даже… Даже не представляете. — хрипло произносит она, в ее голосе слышится страх, а в глазах пустота. — Хочу забыть. Я только начала жить заново. — пятится назад.       — Кэсседи, я понимаю, что ты чувствуешь. — мягко говорит Чимин, касаясь ее фартука. Не трогает руки, знает, что может быть неприятно. — Знаю, какого это — не иметь возможности уйти. Понимаю, насколько тебе было страшно и даже страшно сейчас. Ты хочешь стереть все воспоминания о том, что произошло, хочешь сжечь себя живьем, но не можешь.       Марш стоит, смотрит на пальцы, обвешанные кольцами, которые вцепились в синий фартук. Слова этого блондина бьют ее по лицу, разрывают сердце на мелкие осколки. Она готова задохнуться прямо сейчас. Девушка жмурится, чувствует, как горлу подступает тошнота, хочется сунуть два пальца в рот и выблевать это странное и уже забытое чувство. Она злится на весь мир и на этих двоих за то, что пришли и потревожили ее покой.       — Откуда вам знать… — шепчет Кэсседи, прикрывая глаза, по румяным щекам скатываются первые слезинки.       — Посмотри на меня, Кэсс. — шепчет Чимин. Пак даже не представляет, насколько сильно бьет сейчас в самое сердце этим коротким именем, которое так легко слетало с губ Линды когда-то. Она поворачивается, заглядывает в карие глаза и видит в них то, что видит в зеркале. Безграничный океан боли. — Я знаю, какого это.       Юнги молчит, сидит и просто наблюдает. Будучи полицейским, он видел и слышал многое, становился свидетелем многих откровенных разговоров. Еще вчера он понял, что Пак не просто так вызвался, и теперь интерес его возрос. Юнги ставит себе небольшой значок голове, он не особо печется о чувствах этого паренька, поэтому точно не постесняется задать ему парочку вопросов. Чимин не сводит взгляд с ярко-голубых глаз девушки, ищет в них ответы, пытается взывать к совести.       — Присядь, пожалуйста, давай поговорим. — молит Чимин, надеется, что Кэсседи их выслушает. Хотя бы попытается.       Марш вздыхает, молчит около минуты. Пытается собрать все мысли воедино. Ее слегка потряхивает, она снимает фартук, подходит к стойке, быстро тараторит что-то парнишке. Тот как сидел с безучастным лицом, так и продолжает сидеть и залипать в телефон. Чимин радуется, пересаживается к Шуге, сдвигая его зад к стенке под недовольное шипение. Официантка возвращается к парням, усаживается напротив, тут же сцепив слегка дрожащие руки в замок. Она не поднимает взгляд, не хочет смотреть им в глаза.       — Значит, его выпустят? — первая говорит Марш. — Стоило ожидать, что он не будет сидеть так долго.       — Моя цель — засадить его, Кэсседи. Я обещаю, он не выйдет, не притронется к тебе и к другим девушкам, которые могут попасть к нему на практику. Но нам нужна твоя помощь. — четко, совсем по-коповски говорит Юнги. — Ты можешь остановить это.       — Как? — жалобно спрашивает она. — Если он… — она выдыхает, не хочет говорить лишнего.       — Послушай, Кэсс. Да, он тот еще ублюдок. — уверенно говорит Пак. — Думаю, он тебе угрожал, шантажировал, говорил что-то про родных и близких. Но он не Бог, у него пусть и есть влиятельные люди и куча денег, но он не всесилен. — Чимин аккуратно кладет руку на холодные руки девушки, боится напугать, но она лишь смотрит на его блестящие кольца, молчит. — Понимаешь, у нас слишком мало улик, мало свидетелей. Присяжные могут просто встать на его сторону благодаря его хорошему адвокату и деньгам, которые он может отстегнуть кому угодно. Но если ты расскажешь что-то, чего никто не знает, это может повернуть дело в другое русло.       — Думаете, моего слова хватит? — шепчет она. — Я обычная девушка, я — никто.       Чимин сжимает ее ладони, понимает чувства. Он видит испуганную до смерти девушку, которая только недавно начала жить и пробовать забыть о произошедшем. Неизвестно, какие кошмары пугают Кэсседи, неизвестно, что она чувствует каждый раз, как смотрит на себя в зеркало. Но Пак знает, знает что любого рода насилие — это боль и отпечаток на сердце. Это не забывается, это всегда с тобой, можно лишь приглушить эту боль, унять ее. Но точно не стереть из памяти.       — Да, Кэсс… Твое слово может изменить все.       Девушка наконец-то заглядывает в глаза Чимину. Ей так хочется поверить, ей так хочется довериться этому парню с красивой внешностью и такими добрыми глазами.       — Что мне нужно сделать? — Кэсседи переводит взгляд на Юнги. Знает, что он коп и ему виднее.       — Расскажешь, что было на самом деле? — аккуратно спрашивает Юнги.       — Да… Я расскажу.

🌙🌙🌙

      У Чимина во рту пересыхает от волнения. Он вновь лег под утро, но в этот раз совсем не из-за бессонницы, которая так сильно мучает его. Ребята сидели дома у Паука, обсуждали последние детали дела и прогоняли раз за разом, кто и что должен делать. Чимин уже в четыре утра клевал носом, а потом и вовсе уснул на крепком плече Намджуна и, дай Бог ему здоровья, за эти жалкие полчаса он не двинулся. Было решено, что Намджун возьмет на себя человека Рональда и задержит его, не даст попасть к Сноу. Тем временем Юнги внес в список присяжных Чимина, Чонгука, Хосока, Ариану. Хосок хотел было еще позвать Лу и кого-то из ее семьи, но Чонгук сразу отсек это предложение. Хватает ему Чимина с Ари, которые удачно спелись и не отлипали друг от друга, пока Пак не начал клевать носом и пускать слюни на плечо Намджуна.       Чонгук смотрит на Чимина, который поправляет макияж. Пусть тело его в помещении, но мысли точно не на месте, он думает о чем-то своем. Взгляд пустой, отрешенный. У Чона проскальзывает мысль, что Пак волнуется перед важным делом, возможно, боится оплошать. Но мысли возвращаются к произошедшему в ресторане. Чимину вновь придется пересечься со Сноу, пусть и в более официальной форме. Перед глазами Харли до сих пор маячит испуганный Чимин и крепко держащая его тонкую кисть рука Джека. Внутри все кипит, Гук терпеть не может таких, как Джек. Такие, как он, должны ходить без своих бубенцов, ибо нехуй пытаться пристроить свой никому ненужный пестик в любое понравившееся местечко. Чимин, конечно, сам хорош, заигрывать его с Джеком никто не просил, мог бы и поубавить свою энергию Афродиты на минимум. Но Чонгуку кажется, что язык у того отсохнет, если с губ не слетит что-то провокационно пошлое.       Сейчас все сидят в небольшом помещении, примыкающем к залу заседаний. Ариана сидит около Хосока, внимательно его слушает, но глаза ее совсем грустные. Чимин громко захлопывает пудру, привлекая к себе внимание, убирает ее в сумочку и садится около Чонгука. Нижний край его тренча задевает ноги Чона.       «Точно нервничает» — думает Чонгук.       Харли опускает взгляд на руки Чимина. Тот заламывает пальцы, пыхтит, как паровоз, кусая блестящие губы. Сидят эти двое в самом углу, не привлекают особого внимания, Гук еще раз смотрит на Ри и Хосока, понимает, что никто на них не поглядывает. Он аккуратно накрывает дрожащие ладони рукой и вздрагивает от контраста, ладони Чимина чистый лед.       — Они всегда такие. — шепчет Чимин, смотрит мельком на Чонгука. — Ты даже не старался приодеться. — переводит тему он, делая вид, что Харли не сделал ничего необычного.       Чонгук закатывает глаза. Юнги просил немного соблюсти дресс-код, но ему глубоко плевать, никто и слова не сказал о его внешнем виде. Не в байкерской одежде пришел и слава богу. Чимин смотрит на мелкие цепи, свисающие с куртки, ему очень сильно хочется дернуть за одну из них, но он сдерживается, нервы ни к черту. Теплая ладонь Чонгука успокаивает, не дает мыслям унестись прочь. Пак сейчас отпускает все обиды на Гука, хватается сам за руку, словно она спасательный жилет, переплетает пальцы и выдыхает. Чтобы сейчас не чувствовал Чонгук, ему придется потерпеть. Чимин тактильный, иногда даже слишком. Ему нужно чувствовать, нужно касаться и ощущать.       Необычно.       Чону все это кажется таким необычным. Маленькая ладонь полностью теряется в его руке. Кажется, если Гук немного приложит усилия, то сломает её. Но он старается не напрягаться, просто отдает все свое тепло взвинченному Чимину. Хочется, конечно, подшутить, подколоть, отпустить пару едких замечаний. Но Чон молчит и смотрит на переплетенные пальцы. В помещение входит деловой мужчина, приглашает в зал суда. Чимин от неожиданности еще крепче сжимает руку Чонгука.       — Пора идти. — шепчет Чон. — Я попробую сесть рядом или позади тебя.       Пак кивает. Нехотя отпускает руку, идет, как и все, за человеком в форме. Присяжных провожают в зал, усаживают на специально отведенные места. Внутри уже сидят люди, Чимин замечает семью Линды, его сердце кровью обливается от картины, которая предстает перед ним. Мать Линды держится из последних сил, сжимает в руках пачку сухих салфеток. Муж приобнимает её за хрупкие плечи, удерживая на месте. Глаза его красные, волнуется. На месте обвиняемого сидит Рональд во всей красе, и от одного его самоуверенного вида хочется блевать. Выглядит слишком хорошо для человека, который все это время якобы сидел в тюрьме.       От Намджуна ничего не слышно, и это очень сильно настораживает. Сначала Чимину казалось, что у него с наушником что-то не то, но наушник работает исправно. Разрушитель просто молчит. Пак уже успел за все это время прокрутить в голове все возможные варианты провала.       — Прошу всех встать. — громко произносит один из мужчин.       Коленки трясутся, но Пак встает. В зал входит Сноу, облаченный в мантию судьи. Пак старается не смотреть на него, надеется, что тот маленький инцидент уже забылся, ведь судья был в состоянии алкогольного опьянения, пусть и легкого. Чимин, конечно, знаток детективных сериалов и пересмотрел их в свое время целую кучу, начиная с «Касл» и заканчивая, знаменитым сериалом «Защищая Джейкоба», который прикрыли после первого сезона. А так жаль, Эванс в своей роли прекрасен. Но эта реальность совсем другая, не такая, как на экране.       Сноу мажет взглядом по сидящем в зале, следом смотрит на присяжных и цепляется за Чимина. Джек выгибает бровь, он немного удивлен, давно ли Пак Чимин занимается альтруизмом? Но судья быстро отводит взгляд, он в первую очередь здесь на работе. Ему в принципе без разницы, зачем тут сидит Чимин. В голове всплывают некоторые отрывки прошлых дней, но Сноу быстро отпускает все. Неважно.       Пак, кажется, находится в каком-то трансе, потому что все слова летят мимо ушей. Мелкий озноб доводит до исступления, в зале душно, дышать нечем. Чимин только надеется, что его не накроет паническая атака. Резкое прикосновение приводит его в ужас. Он смотрит на Чонгука, который с безучастным лицом наблюдает за происходящим, и лишь горячая ладонь на бедре приводит его в чувства. Чимин пытается вернуть свое внимание к делу, смотрит на адвоката, следит за его губами, пытается понять, что тот говорит.       Юрист со стороны родителей Линды рассказывает о деталях дела, обращается к присяжным. Пытается воззвать здравый разум и приводит доводы для того, чтобы не дать такому преступнику выйти досрочно. Чимин бросает взгляд в сторону обвиняемого и видит, как адвокат Рональда копошится в телефоне, его лицо становится бледным в считанные секунды. Он наклоняется к своему клиенту и с каждым сказанным словом лицо Маклаггена меняется от легкого шока до заметных агрессивных желваков.       Чимин тяжело вздыхает, находит руку Чона и сжимает ее до белых костяшек. Он боится и сейчас понимает, что слишком много взял на себя для первого раза.       — Все сделано. Деньги не дошли до Сноу. — раздается долгожданный голос в наушнике. — Не смог сразу дать знать. Возникли проблемы.       — Господи. — шепчет Чимин, двигая лишь губами, радуется голосу Разрушителя.       — Ваша Честь, прошу прощения, а мы можем сделать небольшой перерыв? — вдруг подает голос представитель Рональда. Со стороны слышится тревога, граничащая с легкой истерикой.       — У нас нет времени на это. — обрубает Сноу, возвращает взгляд на юриста Линды. — Продолжайте.       — Но! — не оставляет попыток адвокат.       — Мистер Сингер, не нужно. — предупреждающе произносит Сноу.       Адвокат присаживается на место, поджимая губы. Он поворачивается к Рональду, злостно шепчет что-то. Маклагген не в восторге от происходящего, сверлит взглядом Джека, но тот даже не смотрит в сторону обвиняемого.       — Спасибо, Ваша Честь. — юрист поворачивается к присяжным. — Я прошу вас взглянуть на этого мужчину. Вы видите хороший костюм, начищенные ботинки, опрятный внешний вид. От него пахнет дорогим парфюмом и, возможно, он вызывает у вас доверие, но, если вы прислушаетесь к деталям дела, то поймете, что это лишь оболочка. Рональд Маклагген — хозяин именитого музея — виновник в совершенном преступлении.       Маклагген хмыкает на столь яркое высказывание о его личности.       — Разрешите вызвать свидетеля, Ваша честь? — спрашивает Уэс.       — Прошу. — разрешает Джек.       — Кэсседи Марш.       Чимин ждал, очень сильно ждал именно этого момента. У него в горле пересыхает лишь при упоминании ее имени. Девушка проходит к трибуне под острым взглядом Рональда, готовая просто провалиться сквозь землю от страха. Она становится на свое место, сжимая пальцами край трибуны. Ее лицо бледное, а глаза мечутся по всему залу, лишь бы не зацепить Рональда.       — Кэсседи, вы обещаете говорить только правду и ничего, кроме правды? — она кивает. — Отлично. Кэсседи, вы — лучшая подруга Линды еще со школьных времен. Вы вместе учились в старших классах, потом поступили в один университет. Расскажите, какая была Линда, расскажите нам о ней, пожалуйста.       Все знают этот ход. Адвокат хочет вызвать жалость у людей.       — Линда была невероятной девушкой, доброй, улыбчивой и очень ранимой. Мне кажется, в ее глазах всегда горел огонек жажды познать что-то новое и неизведанное. Линда очень любила искусство, и я поступила на этот факультет только из-за нее. Не хотела расставаться с ней. — с грустью в голосе произносит Марш. — Мы со школы не расставались, для нас разделение было пыткой.       — На практику так же она вас позвала или это было распределение?       — Нас должны были раскидать по разным музеям, но Линда не хотела разделяться и, когда предложили музей «Getty Villa», она сделала все возможное, чтобы попасть именно туда. Ее привлекала Античность, поэтому мы рассмотрели этот вариант с удовольствием.       — Хорошо. Расскажите первые дни вашего пребывания на практике. — просит прокурор.       — Ничего особенного. Нам приставили одного из работников как наставника, мы работали в архивах, перебирали бумаги. Иногда нам разрешали присутствовать импорте новых экспонатов. — Кэсседи немного нервничает несмотря на то, что разговор с представителем у нее уже состоялся. Марш понимала, что примерно у нее будут спрашивать.       — Мы сейчас перейдем чуть ближе к сути, простите, если как-то задену вас, но это необходимо для дела. Перейдем к моменту, когда вы впервые с Линдой увидели директора музея.       — Мистер Маклагген появился в один из дней нашего пребывания. Казалось, что он даже не знал, что у него есть практикантки. Мы познакомились, перебросились парой фраз, и он ушел. Правда, мне тогда не понравилось то, как он смотрел на нас. Тогда я все списала на то, что ему в принципе не понравилось, что мы пришли в его музей. — вспоминает Кэсседи те самые дни. — Ведь экспонаты дорогие, в жизни всякое бывает.       — Хорошо. После этой встречи, как скоро вы заметили изменения в подруге? — уточняет Уэс. — Может, Линда что-то говорила, вела себя не как обычно?       — Через неделю. Линда стала тихой, меньше улыбалась, по началу я списала все на усталость от учебы. Так как университет это что-то новое для нас, и объем заданий больше, чем в школе. Но потом, в один из дней, она задержалась в музее, но причины не озвучила. Я сказала ей, что могу подождать, но она отказалась и уверила, что вернется на такси.       — Как часто Линда задерживалась?       — Достаточно часто. Мы ходили на практику после пар примерно четыре раза в неделю. И все четыре раза она оставалась. Лишь изредка мы могли возвращаться вместе. Я начала волноваться, не понимала, что происходит и пыталась выведать, но Линда лишь отмахивалась. Вскоре я заметила на ее теле синяки и попыталась узнать ещё раз, Линда лишь накричала меня, сказав, что я лезу не в свое дело. — Кэсс рвано выдыхает. — Линда никогда на меня не повышала голос и уж точно ничего не скрывала. Мне стало страшно за нее.       — Что тогда вы сделали? — представитель заглядывает в глаза девушке, видит сомнение и страх. — Рассказывайте, не бойтесь.       — В один из таких дней, когда Линда осталась в музее, я тоже решилась остаться. — Марш сглатывает. — Мне захотелось понять, что с ней происходит. Потому что той Линды, которую я знала, больше не было. Я выждала, спрятавшись в архиве, где мы обычно сидели, и потом пошла искать ее. И нашла… — Кэсседи прикрывает глаза, воспоминания накатываются на нее снежным комом.       — Все хорошо, продолжайте.       — Я услышала голоса в кабинете мистера Маклаггена. Не могла разобрать. Дверь была приоткрыта, и я заглянула… — по бледным щекам девушки скатываются слёзы. — Я увидела, как они…       — Они занимались сексом, так? — прямой вопрос звучит странно.       — Это сложно было назвать сексом. — едва выдавливает из себя она. — Скорее, похоже на принуждение.       — Протестую, Ваша честь! — перебивает защитник обвиняемой стороны. — Мы не можем говорить о предпочтениях Линды в сексе. Ее могло все устраивать.       От разрезающего голоса становится тошно. Хочется плюнуть в лицо этому адвокату и втоптать его в землю. Нет ни души, ни сердца. Чимин морщится, пытается подавить эмоции, но его эмпатичная сторона рвется наружу.       — Она была девственницей! — вскрикивает мать девушки, муж хватает её за руки, пытаясь удержать на месте.       — Но почему-то это не помешало ей прыгнуть на мой член. — смеется Рональд.       — Тишина! Протест отклоняется, мистер Сингер. Миссис Кормак, прошу, больше не кричите. А вы, мистер Маклагген… — Сноу прожигает его взглядом. — Не сквернословьте в суде, иначе мне придется вас удалить, а это сами знаете, чем чревато.       — Линду точно это не устраивало, как не устраивали побои! Она ходила в синяках, как живой труп. Она мне потом все рассказала, абсолютно все! Я предлагала ей обратиться в полицию, рассказать кому-нибудь, уйти с практики, наплевав на оценки. Но она плакала и просила не делать этого всего.       Кэсседи вся трясется от эмоций, переполняющих её сейчас. Чимину так хочется бросить все и сгрести ее в охапку, обнять и успокоить. Но он не может. Не может помочь, не может успокоить. Ему остается лишь сжимать ладонь Чонгука, чувствовать, как теплые пальцы дают молчаливую поддержку. Чимин удивлен, что Харли может оказывать такую поддержку. Карие глаза мельком проходятся по сцепленным рукам, внутри что-то свербит, но Пак отгоняет от себя это чувство.       Он вновь возвращает взгляд на девушку.       — Что было дальше, Кэсседи? Ведь однажды Линда не появилась ни в университете, ни в музее?       — Да. Она не отвечала на звонки, не заходила в сеть, я подумала, что она могла заболеть, и решила сходить к ней после музея. Когда я пришла на практику, никто даже не спросил про нее. Никому не было интересно, почему Линды нет. У меня возникло ощущение, что Линды для них никогда и не существовало. — Кэсс вздыхает. — Я уже собиралась домой, когда меня попросили зайти к директору.       Чимин бросает взгляд на Рональда. Хочется рассмеяться вслух, ведь тот напыжился, понимая, о чем сейчас пойдет речь. Чимин выучил весь рассказ наизусть за прошлый день. Он знает каждую деталь дела.       — Ваша честь! — не сдается адвокат Маклаггена. — Мы наслушались вдоволь вранья Кэсседи Марш. Ее слова ничем не подкреплены!       — Ваша очередь придет. Не перебивайте. Прошу, мисс Марш.       — В кабинете сидел только мистер Маклагген. Мне показалось, что он хочет узнать, где Линда и почему она не пришла. Но… ему нужно было совсем не это. Ему нужна была новая жертва. Ему нужна была новая игрушка для битья, для утех. Называйте, как хотите.       «В кабинете царил полумрак, из окна тянуло духотой. Мужчина сидел в большом кожаном кресле, которое полностью могло скрыть его от чужих глаз. В его руках стакан с янтарной жидкостью. Кэсседи становится не по себе, она понимает, что ее позвали вовсе не за информацией. Она пятится назад, но знает, что бежать ей некуда.       — Кэсси, ты такая любопытная и неосторожная. — медленно произносит Рональд.       — Что? Не понимаю…       — О, крошка, оставь этот спектакль другим. Камеры записали, как ты своим носиком лезешь не в свои дела.       Девушка прижала к сердцу сумку, чувствуя, как страх лижет пятки. Она в тот момент даже не задумывалась о камерах. В горле встал ком, не давая шанса вдохнуть. Казалось, что в комнате исчез весь кислород.       — Я-я правда н-ничего не видела. — разбито произносит она.       Единственной мыслью было спасти себя.       — Конечно, моя девочка… Ты ничего не видела. — Рональд встает с места, сжимая в руках стакан с виски. — Ничего не видела…       — П-пожалуйста, отпустите меня домой. Я ничего никому не скажу, вы меня больше не увидите! — тараторит девушка. — Молю…       Маклагген подходит ближе, смотрит, словно хищник на добычу. От него несет терпким запахом сигар и виски, девушку тянет блевать от этого. Но она стоит как вкопанная, боится и шаг сделать. Знает, что ей не убежать, ее тут же поймают.       — Линда тоже так молила… Только вот не вышло у нее. Да и разонравилась мне игрушка, слишком болтливая, ты же послушная, да, Кэсседи? — тяжелая рука касается мокрой щеки. — Будь хорошей, тогда тебя не постигнет участь твоей подруги.»       — Тогда я поняла, что Линда не пришла не просто так… — Марш вытирает слезы. — Она не пришла, потому что он избавился от нее.       — Еще немного, Кэсседи. Пару вопросов, и мы закончим. — успокаивает её Уэс. — Что он хотел от вас?       — Того же, что и от Линды. Он брал меня в любое удобное время, когда я была в музее, где ему хотелось и как хотелось. Я не сопротивлялась, потому что боялась… А потом я узнала о смерти Линды. Мне хотелось вскрыть себе вены, ведь все творилось прямо перед моим носом, я обо всем знала. Знала и ничего не сделала. Мне так жаль, я виновата перед ней, перед родителями. Простите меня!       — Ваша честь! — адвокат Сингер встает с места и подходит ближе к судье. — Вы поверите словам этой девчонки? Они не подкреплены доказательствами! — петушится он.       — Ах, насчет этого! — услышав это, юрист семьи Линды проходит к своему столу. — Вот.       — Что это? — интересуется судья Сноу.       — Это «потерянная» запись с камер видеонаблюдения. Она случайно затерялась среди улик при перевозке, и офицер Мин удачно нашел ее.       На лице Юнги сверкает победная улыбка. Он доволен собой и Чонгуком. Была проделана прекрасная работа.       — Не было никакой записи! — адвокат быстрым шагом направляется к столу, хватает папку с делом и перечнем улик. — Здесь ничего подобного не написано.       — Решать вам, Ваша честь. Но, думаю, вам и присяжным стоит на это посмотреть. Я уже ознакомился с материалами.       Юрист Уэс предвкушает победу в деле. Судья не сможет игнорировать новую улику.       — Включайте, мистер Уэс.       Никто не знает, что там на записи. Чимин старается не паниковать, понимает, что, если к этому приложил руку Юнги, то все в порядке. Но от этого становится легче лишь немного. Пак бросает взгляд на спокойного Чонгука и готов поклясться, что видит, как у того губы готовы растянуться в улыбке. Неужели это их проделки? Адвокат включает запись, на которой вип зона клуба, в котором часто весело проводил время Рональд. Он сидит там в компании мужчины, лица которого не видно.       — Откуда это у них?! — не сдерживается подсудимый, но его полностью игнорируют.       «— Слушай, да мне без разницы. Я просто трахаю студенток, которые практикуются у меня. Очень удобно. Только вот последние две прямо такие недотроги. Блондинка поначалу вела себя хорошо, потом совсем слетела с катушек. Ну я и избавился от нее. Эта сука паскудная грозилась в полицию пойти.       — Избавился?        — Да, она совсем не давалась мне. Пыталась глаза выцарапать, ну меня это достало. Я прикончил ее. Никто даже не поймет.       — Уверен?       — Да, мои люди должны подчистить.       — А вторая что? — интересуется мужчина.       — Думаю, она более покладистая. Пригрожу, что родителей Линды и ее прикончу. Будет сидеть как собака, но с членом во рту.»       — Думаю, это признание, Ваша честь. В убийстве и изнасиловании двух студенток уж точно. Нам еще предстоит выяснить, сколько невинных девушек пострадали от Рональда Маклаггена. — подводит итог Уэс.       Сноу отводит взгляд от экрана, возвращая внимание обратно к обвиняемому. На его лице ноль эмоций, и Чимин удивлен, что, когда дело касается работы, Джек совсем другой. Холодный, расчетливый. По его выражению лица невозможно понять, о чем он сейчас думает.       — Защита мистера Маклаггена хочет допросить Кэсседи Марш? — спрашивает судья и, дождавшись отрицательного жеста, говорит: — Хорошо. В зале суда мы с присяжными внимательно ознакомились с делом, выслушали обе стороны, свидетеля и обнаружили новую весомую улику. Объявляю пятнадцатиминутное совещание для вынесения приговора.       — Всем встать! — раздается голос в колонках.       Сноу уходит первым, присяжных провожают следом в кабинет, где они обсудят дело и вынесут свое решение. Как только они оказываются в кабинете, Пак хватается за кожаную куртку Харли. Сегодня он очень тактильный. Да простит его Чонгук, но пусть терпит. Чимин выдыхает, падает лбом на крепкую спину Харли. Прохладная поверхность кожаной куртки немного отрезвляет его разум. А запах белого мускуса успокаивает. Чимин ставит в голове пометочку, что надо купить благовония с таким ароматом.       — Нам есть что обсудить или тут все будут за то, что он виновен? — подает голос Ариана.       — Я за. — доносится голос пожилого мужчина.       — Мы тоже. — поднимают руки девушки. — Этот человек должен сидеть в тюрьме пожизненно.       Каждый из присутствующих поднимает руку. Никто не остался равнодушным по отношению к Линде и Кэсседи. Все считают Рональда виновным. Теперь дело остается только за судьей. Чимин надеется, что все пойдет по плану. Присяжные еще немного обсуждают Маклаггена, выносят свой вердикт, запечатывая его в конверт, и ожидают окончания времени, отведенного им и судье.       — Ты как? — шепотом интересуется Чонгук. Они с Чимином устроились у окна. — Все хорошо?       — Д-да. Жалко просто девчонку и родителей. — едва слышно произносит Чимин.       — Слушай, не мое это дело, но…       Но Чонгук не успевает договорить, его обрывают на полуслове. В дверях стоит все тот же мужчина в форме.       — Пора. — объявляет он.       Присяжные возвращаются в зал. Мужчина отдает конверт судье, и Сноу медленно раскрывает его, вчитывается в слова, которые выбиты на белоснежном клочке бумаги. Решение вынесено, все знают об этом.       — Присяжные вынесли приговор. Решение по делу №44: «Штат против Рональд Маклагген» объявляется закрытым. Рональд Маклагген, вы приговорены к сорока годам лишения свободы по статьям №187, 261 уголовного кодекса штата Калифорния. Без возможности подачи дела на апелляцию.       — Что?! — вскакивает Рон. — Да как ты смеешь? Щенок продажный! Ты поплатишься за это! Ты и эта маленькая сучка, которая должна была сидеть в своей норке и не вылезать.       — Уведите мистера Маклаггена из зала суда.       Кричащего Рональда выводят из зала. Его проводят мимо Пака, и тот не может не взглянуть на убийцу и насильника. Нарочно толкает его, хватаясь руками за пиджак. Его бы воля, Рональд ушел бы с фингалом под глазом.       — Осторожнее, мальчишка. — строго произносит офицер.       — Простите. — кивает Чимин и подмигивает Рональду, улыбаясь как можно шире. — Надеюсь, твой член отсохнет и ты потеряешь свою анальную девственность с потным сокамерником. Удачи, Рон. — шепотом произносит Чимин, понимая, что услышит его только тот, кому это предназначается.       — Ч-что… — Рональд дергается в сторону Чимина, но полицейский быстро усмиряет его и ведет прочь.       Чимин не может сдержать улыбку, радуется как маленький ребенок и чувствует себя прекрасно. Дело не провалилось, и он помог в этом, он справился и не налажал. Пак оборачивается на Чонгука, почему-то сейчас хочется получить от него одобрение, можно без слов, лишь улыбку и взгляд, который скажет сам за себя.       Харли отталкивается от стены, намеревается подойти к Чимину, возможно, похлопать по плечу, но не больше. Точно не больше. Паку и этого будет достаточно. Чонгук прячет руки в карманы, поджимает губы, подходя ближе.       — Чимин! — Кэсседи подбегает, сокращает расстояние и обнимает того как можно крепче. Перекрывает обзор Чонгуку, совсем не заметив его. — Спасибо! Большое спасибо тебе и офицеру Мину.       — Брось, я ничего не сделал. — отнекивается Чимин.       — Не смей так говорить. Если бы ты тогда не поделился своей историей… Я-я бы никогда не решилась на это все. Спасибо! — девушка целует Чимина в щеку. — А теперь мне нужно поговорить с родителями Линды. — чуть грустно произносит она.       — Не вини себя, Кэсс. Ты большая молодец, не каждый способен вернуться к жизни после пережитого.       — Но ты смог. — нежно улыбаясь, произносит Кэсседи. — Надеюсь, еще увидимся. — бросает она напоследок.       Чимин смотрит ей вслед, видит, как девушка падает в теплые объятия матери погибшей. Они не винят ее, примут ее вновь и будут рады помочь покалеченной душе. Пак вздыхает, возвращая свое внимание Чонгуку. Тот стоит, сканируя своими темными глазами Чимина. Он чешет затылок, чувствуя, как уши краснеют, ругает себя за это чувство, что так неуместно сейчас. Пытается вернуть ту самую маску.       — Есть, что сказать?       — Нет. — строго чеканит Чонгук, прокручивая в голове слова девушки. Хочется спросить, правильно ли он интерпретировал услышанное, но держится.       — Ну и ладно. — вздернув высоко нос, говорит Чимин.       Хосок появляется рядом слишком неожиданно, обнимая Чонгука и Чимина за плечи.       — Мы праздновать идем? Намджун ждет нас у Бао.       Чимину хочется. Он не знает, кто такой Бао, но его привлекает предложение Хосока. Но кто он такой, чтобы идти вместе с ними праздновать дело? Чимин собирается слиться, пусть и желание у него сильное.       — Я, наверное, поеду…       — С нами к Бао. — угрюмо произносит Чонгук. И уходит, оставляя Пака в объятиях Паука.

🌙🌙🌙

      Китайский ресторан встречает большим скоплением людей у входа и шумными компаниями внутри. Чимин оглядывается по сторонам, он бывал в различных заведениях, они с Тэхёном очень часто устраивали гастрономические туры. Но этот ресторанчик отличается своей простой и атмосферой. Карие глаза цепляются за каждую деталь. Ребята проходят за самый дальний столик, где уже сидит Намджун за полностью накрытым столом. Чимин засматривается на многообразие блюд и понимает, что готов съесть целого слона. Страх и нервы уходят на второй план, когда он видит множество закусок. Он не ел почти сутки, перебивался лишь кофе.       Рядом появляется мужчина, у него на подносе дорогая бутылка Байцзю .       — Мои мальчики пришли! — радуется хозяин ресторана, поднося свой лучшую водку к столу. — И маленький волчонок тоже тут! — улыбается Бао. — Выдам замуж за одного из своих сыновей! Не отвертишься!       Юнги хмыкает слишком громко и переводит взгляд на Ариану. Ожидает ее реакции, но девушка лишь улыбается старенькому Бао.       — Простите. — он растягивает губы в подобии улыбки и садится на диванчик.       Все занимают свои места, Ариана быстро проталкивает Чимина к Чонгуку и садится от него по другую сторону, не давая возможности сбежать. Бао еще раз обводит взглядом компанию и останавливает взгляд на Чимине.       — А ты незнакомец. — произносит Бао. — Откуда взяли такого мальчика?       — Это мой друг. — резко произносит Чонгук.       — Не думал, что у тебя есть другие друзья. — старик щурится, хитро хихикая. — Отдыхайте!       Ариана встает, тянется к бутылке, намереваясь разрядить обстановку.       — За дело? — Ри наполняет маленькие рюмки традиционным напитком. — По рюмочке хотя бы. — произносит она строго, видя замешательство Чимина.       — Он потом в океан захочет прыгнуть, а мы далековато. — не сдерживается Чонгук. — Я не собираюсь больше его вылавливать.       Чонгук тот самый друг, который будет напоминать о твоих косяках всю оставшуюся жизнь. Он уже давно мог забыть о той ночи и перестать напоминать об этом Чимину, но разве он упустит шанс подколоть? Определенно нет.       — Ты всегда мне будешь об этом напоминать? — бурчит Чимин, толкая его плечом. — Я не напиваюсь до такого состояния всегда. Мне просто нельзя пить текилу.       — Текила — зло! — соглашается Хосок.       — Звучит как тост! — смеется Ариана, поднимая рюмку. — Ну же, ребята! Мы засадили еще одного ублюдка в тюрьму, и Чимин прошел посвящение. Считаю, что мы хорошо поработали и заслужили отдых.       Раздается звон хрусталя, ребята чуть ли не проливают напиток на стол. Их смех разносится по всему заведению, радуя хозяина, который наблюдает за ними у стойки. Чонгук выпивает обжигающий горло напиток до дна и закусывает битыми огурцами. Ариана права, дело прошло лучше, чем они ожидали. И Пак Чимин не налажал, как некоторые предполагали.       Slow Motion — Matt Champion, JENNIE       Чонгук обводит взглядом друзей, не веря своему счастью. Его окружают прекрасные и верные люди. Он больше не представляет своей жизни без них. Юнги спорит о чем-то с Ри, пытаясь доказать свою точку зрения. Кажется, он перебрал, ведь обычно он соглашается на все, когда дело касается Ари. Намджун посмеивается, наблюдая за разворачивающейся драмой. А Хосок служит в этом споре неким судьей. Пак что-то шепчет Ариане, выскальзывает с диванчика и выходит наружу.       Чонгук хмурится, прожевывает кусок свинины и, недолго думая, выходит следом. На улице прохладнее обычного, Лос-Анджелес решил удивить погодой в этом году, и осень пришла слишком быстро. Харли оглядывается, видит стоящего на углу Чимина, у того в руках тлеющая сигарета. Чонгук сам не понимает, почему выскочил так легко вслед за Чимином. Пытается себе внушить, что просто ему стало душно и он решил немного проветриться.       — Не знал, что ты куришь. — подходя ближе, говорит Гук.       — Только иногда. Нужно как-то снимать стресс. — быстро произносит Пак, выпуская дым через нос. — А ты чего вышел?       Чонгук подходит близко к Чимину, становится почти напротив, понимая, что пауза сильно долгая. Ему стоит ответить на этот легкий вопрос, но он понимает, что не может дать ему четкий ответ. Ведь сам не знает.       — Душно и шумно там. — Харли облокачивается о стену, становясь рядом.       — Весело. — поправляет его Чимин. — Твои друзья очень живые и интересные. — улыбаясь, произносит Пак. — В наших кругах это редкость и роскошь, скажем так.       — Компания Сноу не подходит, да? — не сдерживается Чонгук от колкого комментария.       Пак морщится. Чонгук его личный ангел, который будет напоминать о всех грехах. О всех деяниях, о которых жалеет Чимин. Конечно, Пак никогда не считал себя образцовым парнем, но он знает, что такое мера и не лезет туда, куда не нужно.       — Ты слишком часто цепляешься за это. — грубовато произносит Чимин. — Я никогда не был частью команды. Мы были в одной компании, но это длилось недолго. Я не ангел Чонгук, не нужно мне об этом напоминать, я сам все прекрасно помню.       Чимин тушит сигарету, бросая бычок в урну. Поворачивается к Чонгуку, заглядывая в темень больших глаз. Пак позволяет себе задержать взгляд на Харли, не стесняется, а наоборот. Ему осточертело потакать Чонгуку в такие моменты, он не собирается собачиться с ним из-за каждой мелочи. Им нужно это прекратить.       — Мы тогда зарыли топор войны, но что-то в тебе изменилось с того дня. Возможно, это после казино, я не понимаю. Но прошу об одном, давай дружить. Давай попробуем работать вместе и стараться не ругаться?       — Думаешь, у нас с тобой получится?       — Мы должны попробовать. — настаивает Пак.       Чонгук кивает, зачем-то тянется к поясу от тренча и приближает немного на себя, играясь с кончиком. Чимин следит за его игрой, не может сдержать улыбку. Чонгука хочется сравнить с котом, который был у дедушки в Сеуле. Он также любил цепляться коготками за веревочки.       — Я могу задать вопрос?       — Попробуй. — смеется Чимин.       — Девушка в суде тогда сказала что-то типа «ты смог». — Чонгук понимает, что Чимин, скорее всего, не ответит ему. Смотрит в его глаза и видит в них безграничную усталость, накопленную за последние дни.       — Любопытный Чонгук. Хочешь, чтобы я поделился чем-то личным, и ты опять плюнул в душу? — Пак хмыкает, становится рядом с Чонгуком, касаясь его руки локтем. — Душу можно насиловать лишь до определенного момента. Потом она просто ломается, как кость ноги. Я — уже сломанная кость, Харли, и все что ты говоришь, лишь бьет по самолюбию, не больше. Мы с Кэсс мило пообщались и рассказали друг другу свои истории. Это все, что тебе нужно знать.       Чимин тянется к плечу Гука, слегка похлопывает и отталкивается от стены, намереваясь вернуться обратно в заведение к своей новой компании. Но вспоминает о своей шалости.       — Знаешь, когда Рональда выводили, я «случайно» толкнул его и оставил сюрприз в кармане пиджака. — Чимин хмыкает. — Не волнуйся, там ничего, что может раскрыть нас. Просто мне захотелось оставить что-то, что даст ему понять, что за ним присматривают, и все что, он делал, не останется безнаказанным. Ведь он может попытаться выбраться.       — И что же это?       — Записка с авторской подписью. — Чимин подмигивает Чону и хватает его за руку, чувствуя шершавую ладонь в своей. — Пойдем обратно, думаю, нас ждут.       У самого входа Чонгук тормозит Чимина, не отводя взгляд от сцепленных рук. И перед тем, как он отпустит небольшую ладонь Чимина, хочется произнести очень нужные и важные слова для них обоих.       — Ты хорошо поработал, Чимин.       Чимин оглядывается, улыбается так, что его глаза превращаются в полумесяцы. Он не видит лица Чонгука, но он знает, что тот смотрит на него.       — Благодаря тебе, Чонгук.

🌙🌙🌙

      В автобусе сидят четверо заключенных из десяти, которые отправлялись сегодня в суд. Других отпустили, оправдали, дали второй шанс на жизнь. Рональд смотрит в окно, наблюдая за меняющимся пейзажем. Его жестко подставили, доверенное лицо исчезло. Мужчина не отвечал на звонки, возможно, он сбежал с кругленькой суммой. Адвокат дал заднюю, понимая, что ничем не сможет помочь. Маклагген откидывается на неудобную сидушку, прикрывает глаза. Понимает, что ему теперь не выбраться. Сноу не прощает таких вещей, а парнишка имеет вес благодаря всей семье, которая шла по судейской линии. Ему не удастся найти другого адвоката, подкупить другого судью, все провалилось из-за слов одной маленькой сучки, которую стоило убить сразу.       Его разум возвращается в суд.       В голове возникает образ блондинистого парня, который столкнулся с ним уже у выхода. Этот парнишка сидел в рядах присяжных. Рональд хмурится, тянется во внутренний карман пиджака и нащупывает пластиковую карточку. Он точно помнит, как руки парня держались за пиджак, и ведь он даже не понял, как тот нырнул руками в карман. Достает лежащее в кармане и видит…       Игральную карту.       Карту Джокера.       Маклагген хмурится, крутит её в руках и замечает короткую надпись.       «Привет от Харли и Джокера»