Madness for two

      На Драконьей петле, как и всегда, происходит настоящий хаос. Трасса, имя которой дал один китайский юнец, является домом для каждого заблудшего стритрейсера. Трасса, готовая приютить и дать кров. Сюй Юн создал место для каждого, кто любит скорость, и небольшое общежитие, в котором сам живет и дает проживание нуждающимся. Каждый кирпичик, ограждение, каждый слой застаревшей краски — это работа Юна. Сегодня Драконья петля забита гонщиками, которые на трибунах разбились на компании, кто-то успевает уже погонять и получить внимание куколок, которые приходят поглазеть на привлекательных парней. Но большая часть приходит сюда, чтобы приятно провести время в компании своих людей.       Тэхён располагается со своими ребятами поодаль. Сегодня они здесь наблюдатели.       Призрак сидит на капоте машины, наблюдает за гонщиками, которые меряются письками на линии старта. Вокруг толпятся парни, с которыми он знаком очень давно. Проверенные временем люди, которые ни за что и никогда не предадут. Ким уверен в них больше, чем в себе, и готов доверить свою жизнь. И, если понадобится, жизнь Чимина. Пак полюбился парням, и они всегда готовы принять его в компанию.       — Что скажешь, Призрак? — спрашивает красноволосый по имени Мэт. — Первый заезд как прошел?       — Достаточно хорошо. — не отвлекаясь от наблюдения за происходящим на петле, отвечает Ким. — Достаточно хорошо для меня.       Тэхён не собирается делиться с ребятами тем, что на самом деле происходит на этих гонках. Он не хочет открывать завесу в мир, в который он так хотел попасть. Произошедшее за последние дни проносится калейдоскопом. Голова забита враньем, сказанным Чимину. Больно, противно от самого себя. Хочется содрать шкуру, чтобы облегчить свои страдания хотя бы на миг.       — Слышал, тачку Пирата спалили. — подхватывает разговор Сэм. — У него там истерика. Но насколько мне известно, он жульничал. Видел что-то, Тэ?       — Нет.       Лаконичный ответ никого не удивляет. Парни привыкли, что у Призрака бывают такие молчаливые дни. Дни, когда Ким не выговаривает ни слова, лишь кивает и отмахивается.              — Да плевать на этого одноглазого. — хмыкает Хью. — Заслужил. Вечно в заездах хуйню творит. Тебе, Призрак, повезло, что ты попал в «Blood Rush». Разгромишь их в пух и прах, возьмешь свой приз, и мы рванем в Вегас. Давно хотел посетить настоящее казино.       На полных губах Тэхёна появляется улыбка. Не совсем искренняя, она, скорее, похожа на маску, скрывающую истинные эмоции. Глаза следят за тачками, которые ошалело несутся по трассе. Ким замечает, что черный форд сдает позиции, как будто водитель неопытный от слова совсем. А вот хозяин второй машины очень даже хорош. Из мыслей вырывает рев мотора у въезда, его улыбка становится шире и приобретает оттенок счастья. Появляются те самые бабочки, которых все так боятся. Тэхён кидает взгляд через плечо и видит черный тонированный мустанг.       — Ничего себе. — тянет Сэм. — Это что еще за фрукт?       Тот самый фрукт выходит из машины, облаченный в свободные, драные на коленках, джинсы. На черную облегающую футболку накинута рубашка, а глаза скрыты под темными очками. Хосок сразу находит Тэхёна, видит улыбку на полных губах и глаза-звездочки. Окружающие с интересом поглядывают на неизвестного для них человека, перешептываются. Чон достаточно быстро достигает своей цели. Прохладная ладонь ложится на щеку, притягивая к себе. Тэхён ощущает на губах долгожданный поцелуй. Ким Тэхён слышит шепот, ведь он никогда и никого не приводил в свою тусовку и уж точно не позволял вести себя вот так.       — Привет, солнышко. — тянет Хосок сквозь рвущуюся наружу улыбку.       — Привет.       Ким чувствует себя влюбленной десятилеткой, но ему совсем не стыдно. Он хочет быть таким с Хосоком. Ему без разницы, что подумают окружающие, пусть решают, что Призрак — влюбленная размазня. Хосок стоит этого. Хосок стоит всего на свете.       — А, это фрукт Тэхёна… — отвечает сам на свой вопрос Сэм, весело хмыкая.       — Мне жаль, ребята, надо было предупредить вас. — Тэ пожимает плечами, сощуривая глаза.       — Брось, тебе не жаль. — смеется Хью. — Познакомь ради приличия.       — Парни, это Хосок. — Тэхён спрыгивает с капота. — А это мои парни: Хью, Сэм, Митч и Кей.       — Рад наконец-то с вами познакомиться. Многое о вас слышал. — Хоби жмет каждому руку.              — А мы вот о тебе почти ничего. — смеется Митч. — Но нам приятно познакомиться. Обидишь Призрака, убью. — с милой улыбкой произносит он.       Тэхён улыбается. В их компании он самый младший, но негласно считается главным, скажем так, лидером. Ребята питают к Киму достаточно теплые чувства, они семья, и готовы на все ради друг друга. Хосоку приятно осознавать, что в компании Тэхёна есть такие люди.       Паук обнимает Тэхёна, запуская пальцы в длинные медовые волосы. От него пахнет так, как в детстве пахло дома у бабушки. Ромашками и свежей травой. Тэхён напоминает Хосоку детство и беззаботное время. Время, когда он радовался жизни, лазил по деревьям с сестрой и пытался защитить ее от всего на свете. И был чист перед всем миром.       — Я скучал. — шепчет в макушку Хоби.       — Я тоже… — глухо в шею шепчет Тэ. — Очень.       Чон приподнимает голову Тэхёна, смотрит в глаза смело, откровенно. Волнуется за него последнее время и не знает, куда себя деть. Он затуманивает разум и не дает здраво мыслить. Хосок точно не мог подумать, что обычная переписка в Тиндере приведет его сюда. На трассу, где на них будут глазеть куча гонщиков. Большой палец касается родинки на лице, поглощает взглядом каждый миллиметр.       Они не замечают происходящее вокруг. Кажется, время останавливается, и окружающие лишь пыль. Хочется продлить каждое мгновение. Почему-то сейчас Хосоку кажется, что с появлением кровавых гонок их жизнь проигрывается в ускоренном режиме. Скрыться от реального мира не получится, но Паук попытается что-то придумать ради Тэхёна.       — Ребята. Угощайтесь.       Совсем близко слышится голос. Тэхён нехотя отпускает Паука, переводя внимание на подошедшего парня. Лицо его знакомое, кажется, парнишка гоняет тут недавно, и именно его форд он видел на трассе.       — Йоу! — Сэм здоровается. — Что принес?       — Ничего особенного. Тут энергетики. Новенький проставляется. — парень в бандане ставит небольшой ящик, наполненный прохладными банками. — Он теперь будет латать машины в нашем районе. Помогать в починке, частенько же тут жопы целуют друг другу. Ну вот он и принес немного, говорит, подрабатывает в магазине, где хватает бесплатно.       — Ага, подрабатывает и крадет. Ясно. — смеется Хью. — Ладно, давай уже сюда. Парни?       Хью бросает банку Митчу и Сэму. Парни тут же откупоривают, припадая к горлышку губами.       — Призрак? — Хью протягивает банку. — Хосок?       — Я не фанат. Не вставляет, бодрости ноль. — отказывается Хоби, наблюдая за тем, как Тэхён принимает баночку с ярким окрасом.       — А мне нравится. Вкус прикольный. — заключает Ким, сделав первый глоток. — Люблю яблочный привкус. — Ким глотает еще пару раз, приятно щурясь. — Очень даже ничего. Возьму пару баночек с собой, если вы не против.       — Конечно против. — притворно возражает Кей. — Берите и съебывайте, голубки.       Друзья Кима заливисто смеются, пока Призрак забирает еще пару бутылок и кидает в машину. После чего берет за руку Паука и уводит к мустангу. Переплетенные пальцы, нежные улыбки. Тэхён потерян в нем, и это факт, который стоит принять.       — Чем займемся? — спрашивает Хосок.       — Есть предложение? — игриво интересуется Тэ.       — Да. — Хосок придвигается ближе, обжигает губы дыханием. — Ты, я и жаренная курочка под новые Стражи галактики.       Призрак закатывает глаза. Его парень — романтик, которого еще поискать. Что ж, его устраивает такой вечер, уж ему не привыкать к фильмам Марвел. В заднем кармане джинсов раздается вибрация. Что-то внутри сжимается, шестое чувство подсказывает, что сообщение далеко не от Чимина и даже не какой-то спам. Призрак берет смартфон и видит от скрытого номера послание, от которого воздух в легких кончается, кончики пальцев немеют. Кажется, что, есть еще немного времени перевести дух и прийти в себя, но у организаторов другие планы.       «Ну что, Призрак, поздравляем. Ты отлично поработал и заслужил приз. Как бы ни был велик выигрыш, не факт, что им можно будет воспользоваться завтра. Марина-дель-Рей, десять вечера в субботу.»       — Что такое? — взволновано спрашивает Хоби.       — Заезд уже на следующей неделе. — гулко сглатывая, произносит Тэ.       — Черт… Так быстро. — выдыхает Чон. — Не нравится мне все это.       — Мы ведь уже обсуждали это. — устало произносит Ким. — Не заводи шарманку.       — Шарманку? Тэхён, я волнуюсь, твою мать! Я ничего не смог найти об этих гонках. Ни-че-го. Одна лишь несусветная дичь, которая и так нам известна. Ты хоть одного победителя видел? Сколько этапов у этих гонок? У нас нет никакой информации. Почему именно ты, почему выбрали тебя? У меня уйма вопросов, на которых просто нет ответа.       — Слушай, я в душе не ебу, выжил ли кто по окончании гонок. Мне, блять, страшно. Но я играю, и единственное, что в моих силах, это победа. Прошу, Хоба, не мешай мне, не хочу разозлить их. Не хочу… — едва слышимо проговаривает Ким. — Никто из нас не знает, чем это кончится, так давай же попробуем плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления. Иначе я свихнусь, правда. Просто будь рядом. Я не могу поделиться всем с Чимином, мне страшно. И противно от того, что лгу ему, и, скорее всего, он мне не простит этого. Но иначе я не могу. Чимин тот еще альтруист.       Хосок выдыхает, прижимает к себе парня, утыкаясь носом в макушку того. Сердце отбивает бешеный ритм. Волнение, смятение, страх — вот, что он чувствует сейчас. Паук правда не смог ничего раздобыть, эти гонки словно призрак в человеческом мире. И ему жутко страшно, он не помнит, когда чувствовал себя настолько беспомощным. Все его мысли, слова и действия обращены к Тэхёну.       — Мне очень страшно, но пути назад нету, и я это чувствую. Поэтому просто доверься мне, я сделаю все возможное, чтобы выжить. — бубнит куда-то в шею Тэхён.       — Хорошо, солнышко. — выдыхает Хосок. — Хорошо, солнышко…       Призрак расслабляется в его руках, утопает в объятиях, что так нужны ему, и просто дышит. Дышит Хосоком, пытаясь в сознании отложить каждую деталь. Он не хочет отпускать этого светлого и полного любви человека. Ему всегда мало, стоит расстаться, как хочется вновь услышать голос, смех. Тэхён приподнимает голову, заглядывает в родные глаза.       — К тебе?       — Поехали. — Паук чмокает в лоб парня.       Тэхён вздыхает, укладываясь на бок. На плазме меняются яркие картинки, бегает суслик и какая-то синяя баба. На самом деле, Ким вообще не любитель героики, смотрит он ее только ради Чимина. Но теперь, кажется, придется и ради Хоби, пусть тот и не столь ярый фанат, но за выходом новинок следит.       Призраку это все наскучило спустя полчаса. Он едва держится, чтобы не уснуть и не обидеть Хосока.       — Ты же не следишь за происходящим, так? — спрашивает Паук, не отвлекаясь от экрана.       — Это так очевидно?       — Ты зевнул за пять минут ровно десять раз. Как думаешь, насколько очевидно?       Ким смеется. Скрываться смысла нет, его спалили с потрохами. Он перекатывается ближе к Хоби, прижимаясь к теплому боку, смотрит на его профиль и тает, точно мороженое в сорокоградусную жару. В голову закрадываются шаловливые мысли, за которые Чимин его точно похвалил бы. Смуглая рука ложится на подтянутый живот, задевая края слегка задравшейся футболки. Пальцы пробираются под тонкую хлопковую ткань, прикасаясь к теплой коже.       — Т-а-а-к! — тут же возмущается Хосок. — Ручки свои убери.       — У меня такое ощущение, что я встречаюсь с девственником. — вздыхает Тэхён, даже не думая убирать руку. — Я, конечно, понимаю, что ты очень романтичная натура, но Хоба… Я лопну.       — Никто не умирал от такого еще.       — Ну, значит, я буду первым! — возмущается Ким.       — Солнышко, ты очень нетерпеливый.       И Тэхён не может не согласиться. Он очень нетерпеливый последнее время. Обычно не он на кого-то готов накинуться, а наоборот. Но тут что-то пошло не так. Без стеснения он перекидывает ногу, усаживаясь на Хосока. Хакер напрягается весь под натиском худого тела, руки сами тянутся к талии, касаются тазовых косточек. Он не понимает, что нужно делать: стянуть с себя Тэхёна как можно быстрее или, наоборот, прижать как можно сильнее.       — Давай поиграем немного по моим правилам. — шепчет Тэхён, опускаясь лицом к лицу. — Просто лежи и не вредничай.              — Что ты…       Паук прерывается на половине слова, ведь Ким-мать его-Тэхён делает первое движение. Проезжается прямо по паху. Хосок сжимает нежную кожу под облегающей футболкой. Он точно сойдёт с ума с этим парнем и вознесется на небеса. С полных губ Тэхёна срывается первый, тяжелый и такой крышесносный стон. Хоби хочется сорваться и сбегать за камерой, ведь такой Тэ предстает перед ним впервые. Такой нуждающийся и одновременно берущий все, что ему нужно.       — Боже правый… — на выдохе произносит Хосок.       — Тебе не кажется, что сейчас это неуместно?       Крепкие бедра прижимаются сильнее, стискивают талию Хоби. Пальцы Тэхёна проходятся под футболкой, задирают ее чуть выше, пересчитывая ребра. Ким не останавливается, проезжается еще раз по твердеющему в джинсах члену. Наблюдает за изменениями эмоций на лице. Сдвинутые к переносице брови, закушенная губа и покрасневшие щеки. Он готов отдать душу за то, чтобы чаще видеть такое выражение лица.       — Посмотри на меня. — шепчет Призрак, чувствуя, как его возбуждение растет в геометрической прогрессии.       Он приоткрывает глаза и исподлобья смотрит потемневшим от возбуждения взглядом. По телу Тэхёна проносятся мелкие электрические разряды, его бы воля, он скинул бы всю одежду немедленно и отдался бы своему желанию. Но знает, что Хосок не готов и почему-то оттягивает все это.       — Сумасшедший. — выдыхает Хоби, облизывая пересохшие губы. Он уже не знает, кто виноват во всем происходящем, его руки добровольно сейчас прижимают Тэхёна как можно плотнее, как можно сильнее. Большие пальцы проходятся по косточкам, поднимаются выше. Огибают силуэт талии, находя ямочки на пояснице. От такого легкого прикосновения Тэхён выгибается сильнее, усиливая трение.       — Я перестаю? — сбито спрашивает Тэхён. — Наигрались?       По всем правилам и установкам в своей голове Хосоку нужно сказать «да». Нужно сбросить Тэхёна, но… Но видеть такого парня, с покрасневшими губами, взлохмаченными волосами и поплывшим взглядом, сродни раю. Хосок даже слова вымолвить не может, смотрит так, словно сожрать хочет, и Тэхёну это нравится, узел возбуждения скручивается внизу живота. Он совершает поступательные движения, понимает, что затея его играет против него самого. Как же хочется ощутить мягкость кожи. В его воображении Хосок весь пылает, и он почти в это верит, проводит кончиками пальцев по подтянутому животу, чувствует легкий рельеф.       Паук не сдерживает, хватает рукой заднюю часть шеи и притягивает к себе, вгрызаясь в губы. На кончике языка чувствуется яркий привкус бальзама со вкусом винограда. Он стонет в липкие губы, слегка прикусывает, дышит тяжело.       — Значит, не останавливаться? — хмыкает Ким.       — Ради бога, прикрой рот. — шипит Хосок, его руки исчезают с талии. Он хватается за округлые ягодицы, впиваясь пальцами. — Просто… не останавливайся!       — А я и не думал.       Это больше смахивает на безумие. Движения бедрами становятся хаотичными. Тэхён готов поклясться чем угодно, он точно кончит лишь от трения. И кто бы мог подумать, что это настолько сильно возбуждает. Белье неприятно липнет к головке, с которой сочится, но Ким продолжает, продолжает, чувствуя, как хватка Хосока усиливается. Для Паука это что-то новое, что-то слишком личное, и он не понимает, почему Тэхён так на него действует. Невероятный, сногсшибательный и недосягаемый.       — Боже правый… — сквозь зубы произносит Хоби. — Мне кажется… я сейчас. — гулко сглатывает, не в силах связать и пары слов.       — Давай, Хосок… — шепчет Ким, склоняясь за поцелуем. — Кончай.

🌙🌙🌙

      — Мистер Пак? — в кабинете появляется светлая макушка. — Ваш кофе.       — Проходи, Синди. — не отрываясь от документов, произносит Чимин. — Ты просто чудо.       И Чимин не преувеличивает. Если бы не пятая чашка кофе от секретарши, он бы давно пускал слюни на крайне важные документы. Но Синди его спасение и ангел хранитель.       — Может, вам заказать что-то перекусить? Рядом открылся хороший ресторанчик, там очень вкусно.       — О нет, я лучше закончу с работой и поеду ужинать. — уверяет Пак.       — Я буду у себя. — оповещает Синди, покидая кабинет.       Чимин кивает вслед закрывшейся двери на автомате, понимая, что Синди не увидит этого. Ему больше не стоит так надолго покидать работу, иначе отец свалит на него всю возможную документацию из вредности. Сейчас корпорация готовится к презентации нового проекта, и сотрудники делают все возможное, чтобы успеть к сроку. Ибо отец Чимина повесит его. Все стоят на ушах, ведь должна состояться сделка века, и никто не может совершить ошибку. Паку кажется, что любого четвертуют за малейшую провинность.       У Чимина в голове сейчас должен быть будущий проект, но мысли его возвращают в день заседания. На губах появляется улыбка, а в голове отдаленно слышится такие знакомые и почему-то трепещущие сердце слова: «Ты хорошо поработал, Чимин». Пак не думал, что его похвалит этот брюзга Чонгук, но, как оказалось, он умеет иногда говорить достаточно приятные вещи. Чимину в принципе просто приятно услышать похвалу за проделанную работу, он не так часто это слышит, пусть и каждый его клиент в гараже оставляет только хвалебные отзывы и слова благодарности.       Дверь в кабинет отворяется, обычно не постучавшись входят только Синди и отец.       — Синди, я не буду кушать. — начинает Чимин, но чувствует яркий запах одеколона, что сразу заполняет помещение. Он сразу понимает, кто потревожил его покой. — Вали отсюда.       — Как не культурно, мистер Пак.       Лиам проходит внутрь, захлопывая дверь. Садится на кожаный диван с ногами, совсем не волнуясь о том, что может запачкать. Он выглядит, как всегда. Как всегда, противно до тошноты. Черный костюм, накрахмаленная рубашка и зализанные гелем рыжие волосы. Пак не может понять, как один человек может умещать в себе столько негатива. Одним своим присутствием он нарушает все границы дозволенного.       — Я сказал «вали отсюда», а не «проходи, располагайся». — не отрываясь от дел, произносит Чимин. — Ты плохо расслышал?       — Очень плохо слышу, братик. Но вот вижу я просто прекрасно. И с памятью у меня все прекрасно. — Лиам складывает руки на груди, задумчиво тянет морду в сторону Пака. — И, кажется, в казино ты сделал ноги с каким-то хмырем, у которого лака на волосах больше, чем в модельной индустрии.       Чимин закатывает глаза, хочется сказать «на себя посмотри», но сдерживается. Потому что понимает, что, если они зацепятся, просто словесной перепалкой это не кончится. А работники корпорации не готовы и не должны видеть это все.       — Какая тебе к черту разница, с кем я провожу время? — Пак старается не отвлекаться от документов. Раньше закончит, раньше сбежит отсюда. — Я же не лезу в твою жизнь, братец…       — Знаешь, я бы немного поигрался с тобой, но сейчас не то время и не то место. У нас на носу важный проект, совсем скоро будет вечеринка по этому случаю, презентация и конечно же, дорогой папочка хочет, чтобы ты выступил вместе с ним. — ревностно произносит Лодж. — Я немного расстроился, но ведь в этом есть толк. Тебе и личиком надо посветить. Единственный наследник огромной корпорации Generals Motors!       — Брось, Лодж. — морщится Чимин, понимая, что он имеет ввиду. — Ты за все эти годы до сих пор не осознал самого главного? Мне к черту не нужна эта фирма и эта работа. Да, возможно, будучи ребенком, когда папа ко мне относился иначе, я хотел. Но не сейчас. — Чимин откидывается в кресле, закидывая ногу на ногу. — Хочешь место генерального директора? Да пожалуйста, я не буду стоять на твоем пути.       Чимин говорит чистую правду. Ему не нужно это все. И если произойдет такое, что отец решит отречься от места своего, Пак уступит Лиаму. Ему не будет жалко, ведь жалеть не о чем. Лодж хорошо справится со своей работой, пусть он и тот еще ублюдок, который не знает личных границ. Но плохим работником его это не делает.       Лиам щурится, смотрит на Чимина прямым взглядом.       — Кто он?       — Да, господи, кто? — не унимается Чимин.       — Тот парень, брюнет с пирсингом. Он точно не один из нас, Чимин. Где ты его откопал?       — Лиам, остынь! — не сдерживается Пак. — Не лезь в мою жизнь, не трогай моих друзей и забудь о моем существовании.       Лодж встает с места, стремительно приближается к столу, опираясь на руки. Чимину хочется вжаться в кресло как можно сильнее. Аромат парфюма Лиама забивает нос до такой степени, что хочется открыть окна и проветрить весь этаж. Стоит молиться, чтобы он не въелся в его костюм. Чимин старается держаться под натиском взгляда зеленых глаз.       — Мне скоро это все надоест, Чимин. — шепчет Лиам. — Я устал потакать тебе и твоим играм. Хочу получить свое.       — Следи за языком. Я никогда не был твоим. — шипит Чимин. Ему кажется, будь он змеей, точно отравил бы Лиама ядом. — Ни-ког-да.       — Не будь так уверен в своих словах.       Лиам уходит, хлопая дверью так, что стены трясутся. Чимин закрывает глаза, морщится от тупой боли, которую нанесли слова Лиама. Всегда. Это происходит всегда, и Чимин не понимает, как бежать от этого. Как сделать так, чтобы Лиам исчез. Сбежать из дома не выход, и он это прекрасно понимает. Пусть с отцом у них не все так хорошо и сказочно, но бросить его Чимин в этом доме, кишащем горгонами, не может.       Сколько раз его голову посещали странные, но такие соблазнительные мысли. Что ему стоит выйти из комнаты, пройти немного по коридору, свернуть налево, открыть первую дверь справа. Схватить подушку и душить это рыжее чудовище до хрипоты, чувствуя, как пальцы его цепляются за последние попытки выжить. Наблюдать за тем, как из этого куска говна уходит жизнь. Тогда все кончится. Станет легче жить, дышать…       Из мыслей Чимина вырывает настойчивый звонок. Пак трясет головой, смахивает наваждение и хватается за трубку. На экране телефона высвечивается недавно переименованный контакт «иногда умеет хвалить». Чимина будто коротит, он не понимает,кажется ему это или нет. Но телефон продолжает настойчиво трезвонить, и Чимин в последний момент поднимает трубку.       — Да?       — Думал, не возьмешь уже. Говорить можешь? — сонно произносит Чонгук, от чего Чимин весь сжимается.       «Только проснулся?» — проносится в голове.       — Могу. Что-то случилось? — интересуется Чимин, пытаясь отогнать мысли о сонном Чонгуке в его лофте.       — Я могу звонить, только если что-то случается? — ворчливо произносит Чон.       — Черт, прости, мы же с тобой такие бэстики, не разлей вода прям! — сочащийся сарказмом голос действует Чонгуку на нервы. — Как я мог вообщ…       — Так, все, заткнись. — перебивает Чонгук. — Ужинал?       — Даже не обедал.       — Прекрасно. Тогда дуй ко мне, есть разговор. — чуть мягче произносит Чонгук. — Думаю, тебе это понравится.       — Окей.       Чимин кладет трубку. Смотрит на неотсортированные документы и головой понимает, что стоит закончить работу, чтобы с чистой совестью уйти. Но пальцы сами тянутся к рабочему телефону, нажимают на красную кнопочку.       — Синди?       — Да, мистер Пак.       — Нужно будет раскинуть документы, я уже не успеваю. Возникли срочные дела. Займешься?       Конечно, срочные. Срочнее некуда.       «И ты бежишь по первому зову к придурку, который не умеет общаться с людьми.» — говорит с Чимином внутренний голос.       Чимин привык вести диалог сам с собой. Привык прикрывать необдуманные действия всякой дичью. Они же с Чонгуком вроде как помирились, заключили мирный пакт. А значит, Харли попробует вести себя иначе с ним.       Ну он надеется на это.       — Конечно. — тут же соглашается Синди.       — Можешь занять мой кабинет. Если кто-то спросит, я уехал на встречу.       Чимин чертыхается, поднимаясь уже в знакомый подъезд. Чувствует себя песиком, которого хозяин позвал к себе домой. Пытается оправдаться тем, что Чонгук его накормит, а он целый день ничего не ел. Дверь в квартиру открыта, Пак проходит, слыша, как со стороны кухни доносится звон посуды. Из-за перегородки ему не особо удается разглядеть, что там происходит, но доносящийся до него запах прекрасен.       Чимин разувается, закрывает за собой дверь на ключ по привычке.       — Ты быстро. — слышит голос Чона. — Ожидал немного позже, ты не с работы?       — Именно с нее, но не из гаража. — Пак скидывает с себя жакет. — Я сегодня работал примерным сынком.       Чимин бросает взгляд в зеркало у входной двери и поправляет немного растрепанные волосы. Осматривает себя и считает, что после напряженного денечка, общения с коллегами и просиживания попы за документами, он выглядит достаточно свежо. — Проходи, еда почти готова. — Чонгук выруливает и становится прямо перед Чимином. У того глаза готовы вывалится из орбит, он давится слюной, чертыхаясь. Он совсем не ожидал, что Гук предстанет перед ним в неглиже. — Ты в порядке?       «Ебать! В полном!» — кричит его либидо.       — Прости, что-то… — Чимин кряхтит, как дед. — Все хорошо.       — Я тогда оденусь пойду. — с опаской в голосе произносит Чон.       — Идея супер. — Чимин показывает два больших пальца в знак одобрения и идет в сторону кухни, не оглядываясь.       К черту, он совсем свихнулся. Просто есть небольшой недостаток секса в его жизни, а Харли достаточно привлекательный, пусть и тот еще пиздун.       Стоит взять себя в руки и перестать думать так о человеке, с которым он работает. Они же коллеги!       Чимин садится за островок, видит перед собой накрытый стол во всех корейских традициях и готов прослезиться. Ему давно никто не готовил домашнюю корейскую еду. Последний раз он ел такое, когда мама была жива. Сонми любила традиционную кухню больше всего и старалась как можно чаще готовить ее сама, не доверяя поварам. После смерти матери, Пак забыл, что такое корейская еда в стенах дома.       Слышатся мягкие шаги за спиной, Чонгук обходит его, садится напротив и, слава всем богам, одетый. Его взлохмаченный вид немного умиляет, Чимин даже замечает, что на лице Харли остался след от подушки.       — Так что ты там говорил? — устраиваясь как можно удобнее, интересуется Чимин.       — Ешь. — резко произносит Гук, придвигая миску с куксуэто — Время уже позднее, а ты пропустил два приема пищи.       — Я нормально себя чувствую. — бурчит Чимин. — Мне не обязательно есть сто раз в день.       Под таким взглядом Пак чувствует себя провинившимся подростком. Становится неловко.       — Ты руки свои видел? Я могу с легкостью обхватить твои запястья и сломать одним движением. Ешь. — крайне спокойно парирует Гук.       — Интересные у тебя мысли, Чонгук. — ошарашенно произносит Пак. — Выкладывай давай, а то я решу, что мы с тобой на свидании.       Чонгук чуть ли не давится лапшой, заглядывает в хитрые глаза Чимина и хочет треснуть ложкой по лбу. Ему стоит привыкнуть к таким выкидонам Чимина, если хочет с ним работать.       — Дело появилось. Один уебок хочет снести небольшой частный сектор в Санта-Монике. Там многоквартирные дома частного вида. Люди живут в общих дворах достаточно бедно. Конечно же, им никто не предлагает в обмен на снос дом. Но их готовы выселить прямо сегодня, мы едва смогли добиться отсрочки. — заключает Гук.       — И что вы придумали?       — План так себе, но это единственное, что у нас есть. — Чонгук достает телефон и передает его Чимину. — Тот, что в белом, это тот самый уебок, он хочет на месте этого сектора построить развлекательный центр, и я даже не буду уточнять, какого вида. — Чонгук хватает палочками рис, цепляя еще лист нори. — А вот тот, что рядом, очень интересная личность. Он недавно заступил на пост, числится в Калифорнийском агентстве бизнеса, бытовых услуг и жилищного строительства. Мы почти ничего на него не нарыли с Пауком.       — Это хорошо или плохо?       — Он чист, Чимин. Никаких дел на него не заводилось, он не участвовал в темных делах. И вся надежда на него. Мы с жителями тех домов и знакомыми хотим устроить некую забастовку. — пожимает плечами Гук.       Чимин сомневается в плане Чонгука. Слишком обычно и просто. Может не сработать, ведь сколько таких людей по миру? Миллионы. И никакая забастовка не помогает им выжить. Всем плевать на то, что хотят обычные люди.       — Но ты же еще что-то подготовил? Забастовка может не сработать. — Чимин кладет телефон на стол.       — Есть план Б, но пока не о нем.       — Какой? Плакать?       Чонгук закатывает глаза, показывая, что шуточка Чимина не особо зашла.       — Хорошо, а что требуется от меня?       Чонгук откладывает палочки, улыбается, и от улыбки этой сердце готово сделать кульбит. Чимину она нравится, от нее сквозит чем-то многообещающим. Почему-то Чимину кажется, что сейчас он в любом случае скажет «да». Даже если Харли предложит ему пробежаться вдоль Марина-Дель-Рей голышом.       — Ты же у нас занимаешься росписью. Я видел твои работы. — Чонгук тянется к блокноту, лежащему на столе, и достает оттуда лист. — Я хочу, чтобы ты нарисовал это.       Чимин бросает взгляд на лист формата а5 и приподнимает удивленно брови.       Чонгук хочет что?       — И где я должен это нарисовать?       — Везде, где успеешь.