Глава 14: Что-то заставляет тебя остаться.
7 апреля 2024 г., 11:49
— Ты уверен, что мне не стоит ехать с тобой? — переспрашивает в сотый раз Хосок.
— Уверен. Все будет хорошо. — уверяет Призрак. — Не будем искушать судьбу.
— Я буду смотреть в эфире. Будь осторожен, прошу, и вернись ко мне живым и невредимым.
— Не волнуйся. — Ким звонко чмокает телефонную трубку. — Надеюсь, на финише меня будет ждать приз в виде тебя. Можешь не обвязываться бантиком. Хотя, может, на голое тело?
— Чокнутый. — смеется Хосок. — Целую.
Ким завершает звонок и цепляет смартфон на панель. Желание долбиться головой о руль бешеное, но Призрак может лишь сжать зубы и дать газу. Нужно поторопиться к месту назначения. Прошлой ночью пришло сообщение с уточнением деталей, и гонщик не совсем понял их суть. Надеется разобраться по ходу дела. Правил нет, есть лишь конечная точка, где его будет ожидать некий «приз».
Тэхён пересекает последний квартал, тормозит на светофоре.
— Ну что, детка, постараемся принести папочке победу? — он тянется к баночке, которая завалялась с последней тусы стритрейсеров, отпивает бодрящей жидкости и ждет отсчета.
В этот раз он не знает своих соперников в лицо, машины ему не знакомы. С одной стороны, это успокаивает и без того взволнованный разум. Когда страдают незнакомые люди — тяжело, но когда страдает кто-то из близких — в разы тяжелее. И Тэхён надеется, молит бога, чтобы тот отгородил людей от плохого. Он не очень и набожен, но в такие моменты обращается к светлой стороне, надеясь, что она его услышит. Возможно, это слишком эгоистично, ведь он обращается к Господу лишь тогда, когда ему плохо, и просит помощи. Но не благодарит, когда ему хорошо.
Телефон мигает, оповещая о старте. Цифры мелькают на темном экране. Сердце колотится точно обезумевшее.
Ким давит на газ что есть мочи, смотрит на небольшое движущееся пятнышко на карте. Конечная точка находится у заброшенных складов, и туда нужно добраться первее других участников. Настораживает, что правил нет. Как понять, что можно делать, а что нет? На всякий случай Призрак считает, что лучше не жульничать, тогда «кара небесная» точно его не коснется.
В голове мелькает лишь одна мысль: выжить.
Выжить и доехать до дома Паука. Доехать до его тихой гавани в этом мире, оказаться в теплых объятиях и уснуть, вдыхая нежный запах ванили.
Кажется, все идет гладко и на хвосте никого нет.
Призрак сворачивает на последнем перекрестке, как вдруг слышит вой сирен. Ким смотрит в зеркало заднего вида и, честно говоря, охреневает. За ним едут три патрульные машины с мигалками и сиренами.
«Это что, мать вашу, шутка?» — мелькает в его голове.
Только копов ему не хватало. Призрак тянется к очень приятной кнопочке от Пак Чимина и жмет на нее. Номера тут же закрываются от глаз чужих. Пак установил ему некую шторку из черного и тонкого пластика, ведь в жизни всякое бывает. Вот и понадобился подарочек.
Тэхён не понимает, что происходит и какого хрена за ним гонятся. Но вдруг перед ним появляется феррари, с которой он соперничает в заезде. Машина едет что есть мочи, пытаясь вырваться вперед. Но что-то не так, и Призрак не может понять, что именно. Равняется с машиной и замечает, как водитель переговаривается с кем-то по телефону. Тэхён не уверен, но что-то ему подсказывает, что это вовсе не поощряется.
И, как доказательство этому, стоит только Призраку перегнать соперника, в машину врезается грузовик. Все происходит слишком быстро. Тэхён не успевает осознать произошедшее, только видит в зеркале горящую машину и остановившийся патруль.
Голос разума подсказывает, что изначально так и планировалось.
Вспоминается первый заезд, и в голове загорается яркой лампочкой вопрос «с хера ли его тогда не сбили?» Тэхён чувствует, как руки начинают подрагивать, давит на газ, списывая тревожность и мандраж на выпитый энергетик. Нужно как можно быстрее покончить со всем и забрать чертов приз.
Мигающая точка на карте с каждой милей становится все ближе. Внутри просыпается азарт и желание забрать выигрыш увеличивается в разы. Ким замечает нужное место, переключает на пятую скорость и пересекает импровизированный финиш. Гонщик с трудом открывает дверь, пальцы все еще дрожат, ноги едва держат. Опираясь на приоткрытую дверь, Призрак осматривается и замечает на пустой палете небольшой чемоданчик. Тэхён подходит ближе, замечает записку.
«Если ты жив, значит ты уже сорвал куш. Содержимое кейса ты сможешь получить только после определенного этапа. Удачи, Призрак»
Ким выбрасывает записку и забирает свой приз. С виду ничего необычного, небольшой кейс с электронным замком, кажется. С лицевой стороны изображена змея, огибающая меч. Тэхён хмурится, не понимает, что делать с данной вещицей, поэтому направляется обратно в машину, где уже вовсю трезвонит телефон. И откуда там его имя?
— Сколько можно? — слышится тут же крик. — Эфир выключился после того, как ты подошел к пустой палете. Все хорошо?
— Да, меня, конечно, знатно штырит. Я думал, мне на хвост копы сели. — признается Ким, усаживаясь за руль. — Хоба, мне нужен душ и вкусная еда.
— Дуй быстрее, придурок.
🌙🌙🌙
За последнюю неделю подготовки к делу лофт Чонгука становится в некотором роде островком для Чимина. Кажется, он бывает тут чаще, чем у себя дома или же в гараже. Все это время парни были заняты: рисовали плакаты для забастовки, которую затеял Чон. Чимин и Гук наводят последние штрихи. Пак стащил из гаража респиратор, купил нужные баллончики для своего задания. Сейчас Пак сидит на полу, окруженный бумагами, вырезками и всяким хламом. Перед ним лежит карта, на которой Чонгук отметил все нужные участки. Пять голых стен преобразятся уже сегодня поздним вечером. — Все это на территории тех домов? — уточняет Чимин. — И я это буду делать один? Пока люди Уильяма будут там шастать? — Да. Придется. — Чонгук готовит ужин. — Я буду с бастующими, а Хосок будет занят информационной составляющей. Время давно перевалило за полночь, Чимин остается у Гука, понимая, что их, скорее всего, ждет бессонная ночь. В этот раз Пак волнуется меньше, ведь дело-то плевое, главное, не попасться копам на глаза. — Думаю, справлюсь. Хосок нарыл, что хотел? Чимин убирает мусор с пола, складывает ненужные кисти обратно в рабочую сумку и топает босыми ногами в сторону Чона. — Ты опять босиком. — качает головой Харли. — У меня нет теплых полов, Чимин. — Я не люблю по дому ходить в обуви. — возникает Пак. — Когда там еда будет готова? Чимин запрыгивает на кухонный островок, следит за тем, как Чон нарезает бекон брусочками. На плите варится паста, в сковороде обжариваются грибы. Сегодня Харли решил накормить Пака вкуснейшей пастой по фирменному рецепту, и кто такой Чимин, чтобы отказываться от предложения. Чонгук не всегда бывает столь добр. Чимин бегает глазами по еде и чувствует, как стягивает желудок. Кажется, он совсем забыл, что ел лишь рано утром. — Ты мне мешать будешь? — смеряет взглядом малыша Пака Чонгук. — Уселся тут. — Я занимаю не так много места. Не выпендривайся. — Чимин хватает с разделочной доски кусочек бекона. Чонгук хмыкает, продолжая заниматься своим делом. Так странно. За последние дни они с Чимином провели очень много ночей вместе, корпя над делом. Пак приезжал к нему даже после самых загруженных рабочих дней. Былая раздражительность между ними сходила на ноль и, как оказалось, у них много общих интересов. Общаться стало легче. Правда язвительные шуточки и мелкие упреки никуда не делись, и Чимин надеется, что так все и останется. Его все устраивает. Чонгук бросает взгляд на Пака. Чимин правда чувствует себя как дома. Огромная футболка оголяет плечо, на котором виднеется уже знакомое тату. Чонгук видел его уже, но тогда не спрашивал, что оно значит для Чимина. Работа выглядит достаточно хорошо. — Кто набивал? — интересуется Чонгук. — О, не помню. Мы с Тэхёном тогда сбежали в Нью-Йорк от родителей, так что это был первый попавшийся тату-салон. — пожимает плечами Чимин. — Нам повезло, что ничего не подхватили. — Это парные тату? — немного удивляется Чонгук. Парные тату — это сильно, он понимает, что не готов к такому и, скорее всего, не набил бы. Пусть сейчас их можно и свести. — Это наша дружба. — гордо заявляет Чимин. — Парные тату может сделать кто угодно и по любой причине: от скуки, по первой влюбленности и так далее. А наши — это нечто большее, дружба, которую мы несем через года. — Хотел бы еще? — Хочешь мне набить? — игриво спрашивает Чимин, дергая плечиком. Чон закатывает глаза. Не любит он, когда Чимин включает эту игриво-шаловливую кокетку. Пак делает это настолько легко и просто, что Чонгук иной раз готов поверить в происходящее. Но вовремя вспоминает, кто сидит перед ним и что он из себя представляет. Для Чимина это легко, он переводит все в шутку, а Чонгук не привык флиртовать просто так, Чонгук привык флиртовать с теми, с кем собирается либо завести отношения, либо переспать. А Чимин не подходит ни под один вариант. — Я просто спросил. — Чон достает пасту, перекладывает ее в сковородку с грибами и беконом. — Убери свой зад с островка и достань из холодильника вино. — Чонгук, ты что, кадришь меня? — Чимин спрыгивает со стола. — Я сегодня немного не при параде. Кружевного белья не жди. — Закройся, пожалуйста. — сдавленно смеется Чонгук. — А ты попробуй закрыть мне рот. — Ты сейчас договоришься, и я выставлю тебя за дверь. — Хорош, капитан. Закрыть так закрыть. — смеется Чимин. — Штопор где? — В ящике, бокалы в шкафу у холодильника. Чонгук накладывает пасту, посыпает тертым пармезаном, пока Чимин возится с алкоголем. Возможно, им не стоило пить этой ночью, ведь в обед следующего дня им нужно будет отправится к Пауку. Но Чонгук хочет хотя бы на один вечер отпустить все дурные мысли и отдохнуть. Пак уже разместился на диване, наполнив бокалы красным полусладким, в ожидании еды, что так притягательно пахнет. Карие глаза проходятся по Чонгуку, который идет с тарелками. Домашний, взъерошенный… Чонгук может иногда выглядеть милым. — Надеюсь, моя порция без яда. — Чимин хватает тарелку, сразу наматывая на вилку пасту. — Пахнет божественно. — Чимин пробует и блаженно стонет. — Чонгук, господи! Как это вкусно, кто ж тебя научил этому всему? — восторженно произносит Чимин. — Я захочу добавки. — Ты даже это не доел еще. — Это не мешает мне уже хотеть добавки. — Пак прикрывает глаза. — Прекрасно, жаль, что ты живешь не так близко. Клянусь, я бы приезжал к тебе на обед каждый божий день. — Тебя тут никто не ждет. — Это не мои проблемы. Чонгук прячет улыбку за бокалом. Всегда приятно, когда кто-то хвалит еду и ест с таким аппетитом! Особенно приятно, когда ее ест такой дистрофик, как Чимин. Нет, серьезно, его хочется откормить. Чонгуку иной раз страшно сталкиваться с ним плечом. Он бросает взгляд на жующего Чимина, который сидит на диване. Стройная нога свисает, покачиваясь в воздухе, и Гуку хочется засмеяться в голос. Чимин играет пальчиками, сжимает их. А на лице сплошное удовлетворение от приема пищи. В голове проносится молниеносно лишь одна мысль: «какие эмоции он испытывает при сексе, если так вштыривает от еды…». Но Чонгук отгоняет от себя эту ужасную, неуместную, пусть и интересную мысль. — Расскажешь, как наследник крупной корпорации оказался в Восточном ЛА? Ты достаточно популярная личность среди гонщиков. Как воспользоваться человеком, если ни черта о нем не знаешь? Чонгук задается этим вопросом почти каждый день. Кажется, что они с Чимином сблизились, но не настолько, чтобы задать напрямую вопрос о Тэяне и его чертвой клиники. — Мне кажется, что ты слишком много хочешь знать обо мне? — усмехается Чимин. «Ты даже не представляешь, насколько.» — проносится в голове Чонгука. — Тебе не кажется, что я могу поинтересоваться? Мы с тобой сутками напролет проводим время. Я пустил тебя в дом, имею право знать о тебе что-то. — Туше. — улыбается Чимин. — Только давай так. Когда наше дело пройдет отлично, я отвечу на все интересующие вопросы. Пойдет? — И где тут подвох? — хмурится Чонгук, видя на лице Пака хитрую улыбку. — Давай выкладывай. — Ты мне, я тебе. — пожимает плечами Чимин. — Я отвечу на твои вопросы, ты на мои. — парень поднимает бокал вина, протягивая. — Идет? Харли недолго думает, понимает, что ему эта игра точно пригодится, и, в принципе, почему бы нет? Это будет достаточно-таки весело. Он чокается с Паком, соглашаясь на его игру. И остается лишь надеяться, что Чимин не заготовил наживку страшнее, чем он сам.🌙🌙🌙
— Я все сделал. У меня целое досье на мистера я-ублюдок-сношу-дома-и-строю-стрипклубы. — Хосок вздыхает. — Ты уверен, что хорошая идея отпускать Чимина? Он молодец, но мне как-то… — Он справится. Ему просто нужно рисовать. — Чонгук старается говорить уверенно, ведь иначе он начнет накручивать себя сам. А сейчас это неуместно. — Чимин всегда будет на связи, плюс, он не так далеко будет. И… — Чонгук смотрит на наручные часы. — Надеюсь, он не опоздает. — А вот и он. — хмыкает Паук. Чонгук оборачивается на звук подъезжающей машины, и на месте знакомой камаро он видит хорошенький черный мустанг. Чимин притормаживает совсем рядом, окно машины спущено. Пак локтями опирается о дверь, свешивая руки, он заранее спустил черные окуляры. Настроение у него приподнятое, кажется, не волнуется. Стреляет глазками, на пухлых губах милая, но в тоже время дьявольская улыбка. — Вы чего такие? — невинно спрашивает Чимин. — Откуда машинку взял? — интересуется Хосок. — Одолжил. — подмигивает Хосоку Чимин. Пак выходит из машины в боевой готовности. Чон обводит взглядом стройную фигуру, щурясь. — А ты точно оделся для дела? — цокает Харли. — А что не так? — искренне спрашивает Чимин, крутясь и демонстрируя наряд. Что не так? Чонгук прикрывает глаза, устало потирая переносицу. Чимин выглядит так, будто собрался на модный показ. И, о боги, кто надевает на дело, которое требует грязный работы, облегающие кожаные штаны? Выглядит Пак прекрасно, и отрицать он этого не будет, но… Слишком, это все слишком для Чонгука. Черная курточка, служащая больше для красоты, свободна сидела на хрупких плечах, под ней черная футболка, заправленная в злосчастные штаны, которые Харли считает, нужно отменить нахуй, ибо еще раз, и он откинется. А на ногах красуются грубые ботинки челси, которым Пак не изменяет. Кому угодно! Но не им. Хоть что-то в этой жизни остается неизменным. — Все так… — отмахивается Чонгук. — Чимин, не попадись. Если вдруг что-то пойдет не так, тебе нужно бежать. Никакого альтруизма! Берешь и делаешь ноги. — Да нормально все пройдет. В эпицентре будете вы, а я чисто документирую все рисунком. — Пак облокачивается на тачку. — Расскажите теперь, в чем именно ваша суть? — Все просто. — начинает Хосок. — Уильям — это тот, который решил на месте жилого района устроить развлекательный городок. Стрип, бары, мелкие конторы по ставкам и сбыванию наркотиков. Конечно же, по документам он все подчистил и предоставил лишь чистые. В красках описал, что собирается строить развлекательный центр, на территории которого будет спортивный центр, игровые комнаты для детей и все, что нужно людям. Наша цель подставить Уильяма перед новым управляющим. Его зовут Роберт, он кристально чист. За его спиной много хороших дел, думаю, он не оценит, если на месте жилого дома будет строится наркопритон и многое другое. — Хосок улыбается. — Наш упор сейчас на некоем запугивании, мы должны показать численность. Бастуют все от мала до велика, будем давить на жалость. — Люди там поколениями живут. Это очень старый район. — подхватывает Гук. — Мы не можем их оставить. Надеемся, что все получится. Снос будет рано утром. То есть, уже с ночи начнут гнать. Если что, у Хоби есть волшебная кнопка. Один клик, и он отправит все досье, все его планы на данное место. — Не легче сразу все отправить? И дело с концами. — спрашивает Чимин. — Можно, конечно, но не факт, что эффективно. Да и проучить нужно. — Думаете, получится? — Это все, что в наших силах. — пожимает плечами Паук. — Твой папочка, может, поможет? Чимин вздыхает, закатывая глаза. Этот ехидный вопрос, который он очень часто слышит. Ответ «нет», папа не поможет ему в таком деле. Отец достаточно закрыт, и сострадания к людям Чимин не видел с его стороны очень много лет. Он вспоминает о нем, вспоминает времена, когда мать была жива. Тогда отец был совсем другим. Будто два разных человека. — Если бы была жива мама, она точно уговорила бы помочь. — грустно улыбается Чимин. — Но имеем, что имеем. В принципе мне все ясно. За дело? — Чимин поворачивается к машине, не желая заглядывать в глаза парней. — Пак Чимин. — зовет Гук. Чимин останавливается, но не поворачивается. — Прошу, без импровизации. Наушник должен быть всегда включен. — Хорошо, папочка. — Пак все же оборачивается и подмигивает, садясь в мустанг. — До встречи. Пак подъезжает к нужному адресу, паркуя в неприметном месте машину, которую одолжил у Рикки. Он должен отдать мустанг через три дня знакомому, поэтому Чимину едва удалось уговорить напарника. В ход пошли милые глазки и губки бантиком. Шэнь сломался и отдал ключи. Чимин осматривается, проходит к нужной отметке. Чонгук сказал рисовать на всех свободных стенах, отмеченных на картах. Он хочет, чтобы люди видели посыл рисунка, хочет донести, что все марионетки в мире правительства. Пак достает из рюкзака набросок Чонгука, который он успел усовершенствовать. Харли его, скорее всего, убьет за эту маленькую самодеятельность, но Чимину как всегда немного без разницы. Следом вытягивает черный респиратор, надевает его. Ему сейчас нужно вспомнить детство в Сеуле, а именно лазанье по деревьям. Если быть еще точнее, Чимину нужно подняться по пожарной лестнице. Некоторые дома имеют два-три этажа. Он никогда не думал, что будет карабкаться по зданиям ради того, чтобы оставить рисунки вандалистического типа. Но все же оказывается тут… Чимин приступает к действиям. Краски ложатся друг на друга, мыслей в голове нет. Чимин полностью отдается процессу, забыв об окружающем мире. Перед глазами все плывет, но это не мешает процессу. Красная краска, черная, голубая наслаиваются. Пак выводит буквы небрежно, совсем не заботясь о читабельности. В голове резко появляются воспоминания о маме, которая научила его рисовать. Пак вспоминает ее уроки, как мешался под ногами, опрокидывая кисти и баночки. Тогда малыш не понимал, чем занимается мама, но ему было интересно, хотелось привлечь ее внимание и понять, чем она так занята. А Сонми брала немного краски и мазала по пухлым щечкам сына, улыбаясь самой искренней и чистой улыбкой, шепча нежно «Потерпи, мой ангел, я научу тебя всему». И она научила, отдала все свои знания, сидела с Чимином ночами, обучая художеству, ведь днем сыну приходилось быть тем, кем его хотел видеть отец. Чимин прикрывает глаза, дергает головой, пытаясь отогнать образ мамы. Не сейчас и не сегодня. Ему нужна более менее свежая голова. — Пак, мать твою! Ты где? — Что? — очухивается Чимин. — Прости, я увлекся. — Все нормально? — Да, первый рисунок готов. Как дела у вас? — Чимин доволен работой, не может скрыть улыбку. — Собрались уже, приехали люди Уильяма, но толпу разогнать они не в силах. Я постараюсь задержать всех до приезда важных шишек. — Да, мне кажется, я даже слышу вас. — Чимин собирает вещи в сумку. — Я иду дальше, самая последняя точка, как я понимаю, это то большое здание, что прикрыто брезентом? — Да, он уже начал тут стройку, будь там аккуратнее. Рисуй ровно по середине, в нужный момент парни сдернут полотно оттуда, и все увидят рисунок. — Понял. Справлюсь. — Чимин… — Чон делает не долгую паузу, словно что-то обдумывает. — Будь осторожен. — Ты тоже. Чонгук тянет уголок губ, рисуя на лице что-то похожее на улыбку. В паре метров от него целая толпа жителей с плакатами и растяжками. Все кричат о сносе, ведь людей поставили перед фактом, не предложив ничего взамен. Так и работает правительство Лос-Анджелеса. Всем на всех плевать, люди должны сами бороться за себя, но и высказываться им никто не дает. Вот только верхушка совсем забыла, что у всего есть предел. Народ не должен бояться своего правительства. Это правительство должно бояться своего народа. Чон подходит к пареньку по имени Том. — Как дела? — Пойдет в принципе. — удрученно пожимает плечами он. — Чонгук, а ты уверен, что все получится? — Я никогда ни в чем не уверен, но обещаю, что сделаю все, что в моих силах. — подбадривает он. — Не отходи от бабушки и, если что-то пойдет не так, ищи меня. Том кивает, возвращаясь к престарелой бабушке. Чонгук просил их не приходить, потому что миссис Джордан едва стоит на ногах, но старушка так хотела помочь. Так горела этой забастовкой, что он не мог прогнать ее насильно. Чонгук оглядывается в поисках Хосока, надеясь, что друг прибудет вовремя. Он не теряет веру, что все получится и хватит лишь кучки людей и пламенной речи, которую он подготовил. Харли просто надеется, что семьянин с кристально чистым прошлым не сможет оставить людей без жилья. Жители выстроились стеной, не пуская экскаваторы и бульдозеры внутрь. Они вцепились в приготовленные плакаты и растяжки. Гук даже гордится проделанной работой. — Харли! — Паук появляется совсем неожиданно. — Они через час-два будут тут. Узнали, что творится, и собрались. Я по камерам посмотрел, там Роберт и Уильям. — Черт, что-то быстро. Я думал, мы еще тут поморозимся. — Чон отворачивается. — Чимин, ты тут? — Да, что такое? — У тебя максимум полтора часа на все. Вариантов немного, а точнее их два. Первый: ты флеш и ускоряешься. Второй: бросай нахуй все и дуй на конечную точку. — К сожалению, мой максимум это Наташа Романофф. — подмечает Чимин. — Комбинезоны, героические позы, сам понимаешь… — Чимин… Спору нет, ты Наташа, а я сейчас Кэп, который любит, когда ему подчиняются. Поэтому, будь добр, сосредоточься. — Прости, я немного нервничаю и говорю все, что на уме. Я закончил второй, уже иду к третьей точке. Думаю, должен успеть, все хорошо. — Чимин, помнишь, что я говорил? — Да-да. — бубнит Пак. — Без альтруизма и бла-бла. Чонгук поворачивается к Хосоку, понимая, что их недо план идет крахом. Он и так был весь в прорехах, а сейчас и вовсе готов рассыпаться на мелкие частички. Харли вздыхает обреченно, надеясь, что Чимин правда успеет. Им остается только ждать сигнала и тянуть время перед людьми. — Держи палец на волшебной кнопочке. — указывает Чонгук. — Нам нужно максимально оттянуть время. Не хочу вытаскивать Чимина из участка. — Нужно было ехать с ним. — подмечает Хосок. — И поставить под сомнения его работу? Ни в коем случае. — отрезает Гук. — Он взрослый парень. Мы его брали и прекрасно понимали, на что шли. — Все, понял, босс. Просто ждем. Да… Остается просто ждать. Чонгук теряется в толпе, пока Хосок остается стоять в стороне. Хакер будет следить за людьми и отслеживать на планшете передвижение гостей. Чонгук бросает взгляд на часы, замечая, как неумолимо быстро течет время. Он молится, чтобы Чимин был уже на конечной точке и успел все. Рисунок в принципе не сложный и ему не нужно слишком много времени. — Едут. — слышится в наушнике голос Хосока. — Сука. — шипит Чонгук, выходя ближе к первой полосе. Нужно следить за тем, чтобы ничего не произошло. Чонгук сразу замечает тонированный джип, из которого выходит Уильям, засвечивая лысиной под прожекторами. Его бешеные глаза пробегают по толпе. Чонгук понимает, что разогнать толпу он может, но это поставит под сомнения все и ударит по его имиджу. — Какого черта они еще тут стоят? — шипит он одному из помощников. — Ваша задача была убрать их и начать снос. Ждете, пока Роберт появится и увидит это все? Такие новости очень быстро распространяются. — Сэр, не можем же мы их пушками пугать? — отзывается один бугай. — Говорят, на видео снимут и в сеть выложат. Может, надоест? — Ага, а мне пока попить чаю с Елизаветой II? Глупости не говори, сделайте что-то! Чонгук обожает, когда такие, как Уильям, говорят «сделайте что-то». Им так легко сказать это, легко приказать людям замарать руки. Охрана переглядывается, понимает, что нужно решать проблему, иначе босс шкуру сдерет заживо. Но перед ними обычные люди, взрослые и не очень, даже маленькие дети цепляются за юбки матерей. Картина душещипательная, особенно когда все это снимается в эфир на ютубе. Хосок давно все подстроил. Взломать популярный канал, который просматривается миллионами людей, — легко. А еще легче совершить рассылку по всему ЛА о важном эфире, который дойдет даже до нового человека в Калифорнийском агентстве бизнеса, бытовых услуг и жилищного строительства. На телефон Уильяма поступает звонок. Чонгук не видит лица этого ублюдка, и пусть он не ясновидящий, но прекрасно знает, от кого. — Да. Нет, что вы, у нас все хорошо. Что? О каком прямом эфире идет речь? — взвинченное спрашивает Уильям, подзывая к себе свою правую руку. — Роберт, мы же говорили с вами, и вы даже подписали документы. Хосок подходит к Чонгуку, подмигивая. Документы уже отправлены, теперь-то вся правда раскроется, и у этого хмыря не будет возможности что-то сделать. — Что?! Нет! Речи и не было об этом! О каких документах идет речь? — голова Уильяма становится багровой от злости, руки потряхивают. — Давайте я приеду, и мы обсудим все. Роберт, нет! Вы не можете расторгнуть договор! Чонгук до последнего боялся, что Роберт окажется тем еще взяточником. Ведь для них он был темной, пусть и чистой лошадкой. Но сейчас, наблюдая за истерией Уильяма, на душе становится хорошо и даже очень хорошо. Им удалось, вновь удалось остановить незаконные действия в Лос-Анджелесе. Мужчина уже положил трубку, развернулся, вглядываясь в толпу. — Кто снимает? Кто?! — Перед вами обычные люди, о какой съемке вы говорите? — усмехаясь, произносит Чонгук. — Думаете, кто-то из присутствующих способен на такие махинации? В наших силах лишь стоять с плакатами и надеяться, что дома не снесут. Чонгук пожимает плечами, его глаз почти не видно из-за кепки, он теребит пирсинг языком. Уильям внимательно смотрит на него, не сводит взгляд. Что-то в парнишке его настораживает, но что именно, он не понимает. Стоит весь такой самоуверенный, пусть глаз и не видать, но сама аура и стойка подозрительны. — Главный тут? — взбрыкивается Уильям. Чонгук вскидывает руки ладонями вверх, отступает на пару шагов назад, словно не причем. — Я? Вы что… — усмехаясь, говорит он. — Такое мне не под силу. Чон ощущает тяжелый взгляд Хосока, но поддаваться не хочет. Понимает, что слишком явно говорит, слишком много к себе внимания притягивает. Но иначе не может… Ему же нужно потянуть время, нужно дать Чимину фору. Харли молится, чтобы Пак успел дорисовать и свалить нахрен. Уильям щурится, кивает своему человеку из охраны, давая безмолвное указание. Лысый бугай стремительно пробирается сквозь толпу, расталкивая безобидных людей. Чон не видит смысла бежать, так он больше внимания привлечет. Уверен, что за ним спустят всех псов из охраны Уильяма, и тогда наступит тотальный конец всему. Чонгук поднимает руки выше, когда его хватают за воротник кожаной куртки, заглядывает в глаза тупенькому охраннику, весело щурясь. — Будете меня избивать при людях? Я ведь ничего не сделал. — нарочито громко произносит Харли. — Не трогайте нашего мальчика! — встревает сгорбившаяся бабушка. — Сейчас как заряжу вам! — она грозно размахивает палкой. — Не лезь! — рявкает Уильям. — Я сказала, заряжу!!! — хрипит бабушка, ковыляя в сторону Чонгука. Картина маслом, и будь возможность, он бы точно посмеялся со всей этой ситуации. Он с удовольствием глянул бы на то, как бабушка мутузит лысого охранника по голове палкой. Но когда слышит голос Чимина в наушнике, с плеч сваливается огромная ноша. Чонгук безумно рад, что с этим игривым все в порядке. — Готово, я делаю ноги. Отключаюсь. За долгое отсутствие хочется отшлепать его, но такого удовольствия Чон ему точно не доставит. — Уберите руки. — мягко произносит Чонгук. — Нас же всех снимают. Хотите проблем? Охранник сбавляет напор, оглядываясь на босса. Ведь если что-то пойдет не так, виноватым точно станет Уильям, и это навсегда сохранится в сети. Выйти сухим из воды не получится. Харли кидает беглый взгляд в сторону Хосока, давая знак о готовности. Чон задерживает дыхание, прикрывает глаза. У последней точки стоят местные парнишки, которые должны сдернуть брезент. Эта маленькая шалость стоит Чонгуку нервов. Стоит только Хоби дать знак парням, как с характерным звуком на новой недостроенной постройке слетает полотно, скрывающее от чужих глаз пустую стену. Только вот сейчас на этой стене красуется шедевр, сотворенный Пак Чимином. — Какого хрена? Мужчина, который до сих пор держал Чонгука, отпускает. Его взгляд направлен на картину, открывшуюся перед всеми. Харли самому становится интересно, и он разворачивается… Это немного отличается от изначального изображение. Хитрый Чимин решил опять сделать все по-своему. Meddle About — Chase Atlantic На белоснежной стене появился рисунок, подсвеченный прожекторами. Синяя рука, изображенная кукловодом в жизни бедных, ни в чем неповинных людей, которые безвольной куклой соединены с ней нитью. На лице куклы кровавая перевернутая улыбка, внушающая страх. А поверх изображения хаотично раскинуты фразы «Вы это серьезно?» и смех в стиле Джокера. Чонгук взгляд отвести не может. Он, конечно, преследовал цель припугнуть людей этим изображением, но, кажется, эффект получился более масштабным. Гук бросает взгляд через плечо, замечая панику на лице Уильяма. Он сжимает губы, в глазах того капилляры полопались от напряжения. Мужчина что-то бросает помощнику и пулей садится в машину. Площадь пустеет, люди Уильяма покидают район. Бульдозеры тоже исчезают один за одним, освобождая территорию. Люди, знающие, что в деле помог Чонгук, подходят к нему и благодарят, пусть и не знают всей правды. Чонгук кивает всем, неловко улыбается и пытается отойти от толпы. Ему нужно знать, что все хорошо, что с ним все хорошо и он смог уйти без проблем. — Чимин? Чимин, ты где? В наушнике полная тишина. У Чонгука в голове уже проигрались все возможные сценарии. Чимина поймали, увезли, посадили, изнасиловали. Чонгук чертыхается, не в силах сдерживать себя, находит взглядом Хосока, который разговаривает по телефону. Надеется, что говорит он с Паком, иначе пиздец. Пиздец его нервной системе, пиздец Чимину и всем, кто окажется рядом. — С Чимином? — нетерпеливо спрашивает Чон, на что получает отрицательный ответ. Чонгук вздыхает, жмурясь словно от острой боли. — Чимина нет на связи. — Чонгук немного нервничает, достает телефон из кармана, набирая номер. — Куда он запропастился, сказал же быть на связи… — Чонгук, все окей. — Хос кладет трубку, быстро попрощавшись с собеседником. — Он же должен был просто вернуться к машине? — уточняет Хосок, видит нервный кивок от Гука. — Ну все! Она достаточно далеко от конечной точки. — Наушник нахуя ему? — Чон прикладывает смартфон к уху, слушая, как женский голос оповещает о том, что абонент вне зоны доступа. — Прекрасно, у него, нахрен, выключено! — Чонгук… — Нет, блять, ты не понимаешь! Я взял ответственность, взял его в команду. Вы говорили не брать, а я, ведомый личными интересами, согласился на его игру и принял с распростертыми объятиями. — Чонгук… — Хосок пытается остановить поток слов, который так и льется из Чона. — Я его просил держать телефон при себе. Ебучая Наташа Романофф в латексном комбинезоне. Мне сейчас за ним по всей округе бегать, искать? — Чонгук рвано вздыхает. — Неугомонный мелкий засранец, ищущий приключения на пятую точку. Хочет отхватить по ней, я же могу устроить порку. — Чонгук! — И, блять, самое ужасное, я привык нахуй к его компании за это время. — бесится Чонгук, забыв, что находится на улице. — Ходит там что-то по квартире босиком, шутки свои неуместные пускает и подъедает сладости из запасов. — Харли снимает кепку, взъерошивая волосы. — С ним я дома появляться чаще стал и не ночую в студии. Раньше я не выносил одиночества в доме, оно давило, а сны эти тупые. Сейчас все иначе! — Я верну все сладости, обещаю… Чонгук затыкается молниеносно, немного подвисает. Смотрит на Хосока, который едва держится, лишь бы не взорваться от смеха. У того уже слезы собрались в уголках глаз, и держится он лишь на одном грозном взгляде лучшего друга. Харли разворачивается, поджимая губы, смотрит на Чимина с осторожностью, надеясь все же, что тот услышал лишь обрывок фразы. Но по хитрому, довольному лицу Пака можно сказать обратное. Он слышал все, от начала до конца. Про ответственность, про латексный костюм, про привык к его компании, про босиком, про сладости и, блять, облегчение в его присутствии. Чон сам не понимает, откуда столько откровений посыпалось, но сдержаться он не мог. «Зашить, блять, рот надо тебе, Чон Чонгук!» — проносится в его голове. — Ты где был?! — вскрикивает Чон. — Где твой телефон? — В рюкзаке? — А ебанный наушник? — Я, когда спускался, потерял его. — Чимин стоит, как провинившийся школьник, выглядывает, чтобы увидеть умирающего от смеха Хосока. — Прости, я верну деньги за него. — Заб-бей… — смеется Паук, утирая слезы. — Все в п-порядке. Господ-и-и-и… — Чимин, еще ебанный раз! — Чонгук сокращает расстояние, возвышаясь над Чимином скалой, смотрит на бледное личико, немного перепачканное в краске. — Еще раз ты так сделаешь, я тебя убью! Уяснил? — он поднимает руку, стирая с подбородка краску. — Порычишь мне в лицо еще, может? Я недостаточно возбудился. Харли закатывает глаза, обходит его со стороны, понимая, что диалога с ним конструктивного не получится. С Чонгука на сегодня хватит, он заебался, и не в том возрасте, чтобы позволять себе кататься на таких эмоциональных качелях. Чон прикусывает щеку, играется с пирсингом, прокручивая в голове свою пламенную речь. Полный придурок. Что наговорил? А главное — зачем? Он подходит к машине Хосока, открывает переднюю дверь, замечая рядом черный мустанг. И как он только не услышал рев мотора? — Неа. — подбегает Хосок. — Я тебя подбросить не могу, меня ждет Тэхён. — Серьезно?! Мы же договорились сходить поесть. — возмущается Чонгук. — Я обещал, я нужен ему. — добавляет шепотом Хосок. — Чимин тебя довезет, вместе и поедите. Так ведь, Пак? Чимин кивает, обольстительно улыбаясь. — Ты мне больше не друг. — Чонгук хлопает дверью, вызывая нервный тик у Хосока. Хоби подходит ближе, похлопывая друга по плечу. На лице милейшая улыбочка, которая может покорить миллионы сердец, а сочувствующий взгляд действует на нервы. Чонгук уже знает, что скажет Хоби. — Ты мне потом спасибо скажешь. — со спокойствием Будды произносит Хосок. — Пока, ребятишки, если будете шалить, то аккуратно. И с кем только Чонгук связал свою жизнь? Верните ему спокойного Намджуна и сварливого Юнги. Так жить проще и спокойнее. Харли поворачивается к Чимину, стоящему у машины. Пак, все еще находящийся на грани эйфории, облокотился на крышу и смотрит на Чонгука немного поплывшим и счастливым взглядом. Будет глупо врать, что он не ждет похвалы. Еще как ждет, но Чонгук просто смотрит, сверлит взглядом, от которого по позвоночнику мурашки пробегают. — Я правда не хотел. — первым произносит Чимин. — Это случайность. Когда понял, что не могу связаться с вами, поехал на страх и риск к месту. Чон закатывает глаза, молча садится в машину, не желая больше развивать данную тему. Сказал он и так достаточно, с него хватит. — Мы едем? — Едем, а куда? — Чимин усаживается за руль, предвкушая поездку. — Пляж в Монике. — коротко произносит Гук, включая музыку. — С меня еда, с тебя ответы на мои вопросы.🌙🌙🌙
Tidal Wave — Chase Atlantic Ступни зарываются во влажный песок, карие глаза устремлены в небо. Темно-синее покрывало усеяно крапинками звезд, от которых сложно отвести взгляд. Чонгук ушел купить еду в одном из круглосуточных ресторанчиков, оставив Чимина размышлять в одиночестве. Сегодня воистину прекрасный день, который запомнится надолго. Рисовать Чимину было только в удовольствие, кажется, уровень дофамина превысил все возможные нормы. Хотелось ещё, хотелось больше. Чимин в тот момент готов был на все безумства. Он вспоминает все просмотренные фильмы с похожим сюжетом и глупо улыбается. Не верится, что такое бывает в реальной жизни и он участник происходящего. Его жизнь буквально превратилась в сериал. — Вода не холодная? Пак поворачивается на голос, видит Чонгука с пакетом, который он опускает на песок. Чонгук проявляет заботу иначе. Его забота похожа на ворчание, вопросы звучат грубовато, но в них чувствуется волнение. Чимину нравится выслушивать от Чонгука бубнеж о том, что Пак ходит босиком, о том, что выходит в подъезд к курьеру тоже босиком. Любит слышать это недовольное: «Какого черта ты вышел опять за кофе вниз без куртки? Я тебя на порог дома не пущу, если начнешь сопли на кулак наматывать.» — Нет. Что купил? — Чимин приближается ближе, щурится от знакомого запаха. — Стоп, не говори только, что взял пиццу с ананасами… — Именно ее я взял, но если ты не любишь, я куп… — Люблю, конечно! Как можно не любить пиццу с ананасами? Пища богов. — Чимин присаживается рядом, заглядывая в пакет. — Мне кажется, я слона готов съесть. — Похвально. Налетай. Первые минут десять они едят в полной тишине, наслаждаясь спокойствием, прекрасным видом и шумом волн. Чонгук, кажется, готов сидеть так вечность, не обращая внимание на прохладу, окружающих людей, которые окидывают их заинтересованными взглядами. С Чимином в тишине хорошо, спокойно и, возможно, уютно. Отрицать глупо. А самое главное, что с Чимином привычно. — Давай, Харли. — Пак открывает бутылку с вишневой газировкой. — Удиви своими вопросами. Чонгук ухмыляется, откидываясь на обе вытянутые руки. — Вопрос остается открытым. Как ты оказался в Восточном? — Мне просто хотелось себя чем-то занять. Работа в компании надоела, я искал успокоения после смерти мамы. Тогда Тэхён упомянул, что один из его знакомых стритрейсеров уезжает в Нью-Йорк и продает за бесценок гараж. Я сразу загорелся, решил, что он мне нужен. И что ты думаешь? — усмехается Чимин, зарываясь ступнями в песок. — Я купил и тут же пожалел. Не понимал, что мне делать, зачем мне это место. Спасибо Тэхёну, он немного подтолкнул. Было решено, что я буду тюнинговать машины его друзей. Так и получилось, что гараж — мой дом. — Возможно, лезу туда, куда не стоит. — осторожно начинает Чонгук. — Что случилось с мамой? — Это уже второй вопрос, а я еще не задал свой. Но ладно, получишь авансом. — Чимин подбирает ноги, обнимая колени. — Я тогда уезжал в Будапешт, а мама лечилась, принимала серьезные препараты, и случился передоз. Врач коротко сказал, что наглоталась таблеток. — Мне жаль… — Все хорошо. Прошло достаточно времени, чтобы я мог принять потерю. Да, я все еще тоскую по ней, и дома без нее не так. Но я теперь в порядке… в полном порядке. Что-то Чонгуку подсказывает, что нет никакого «в полном порядке». У Чимина много тараканов в голове, которые нет-нет да и выходят на легкую прогулку. Харли смотрит на его профиль, как на бледном лице отражается лунный свет. Завораживающе. — Давай, задавай ты. — Почему ты не взлюбил меня? — Ох, Чимин. — отчаянно стонет Гук. — А что? Я хочу знать. — возмущается Чимин. — Давай, не отвертишься. — Ты видишь, чем я живу? Видишь, чем я занимаюсь? Я борюсь с такими людьми, добиваюсь справедливости. — С такими, как… я? Чонгук, я богат, но деньги эти не мои и не нужны мне. Да, я привык к роскоши, ношу дизайнерские вещи, но почему я должен себе отказывать в комфорте? Я работаю не только в компании, но и в гараже. — Пак смотрит на Харли, пытаясь донести свою мысль. — Но я никогда не поступал, как они, никогда… Именно поэтому захотел к вам в команду. Для меня это шанс изменить себя, свой мир и свое окружение. — Я не хотел тебя обижать. — произносит Чон, понимая, что врет. Хотел и еще как. — Точнее, хотел. Но сейчас мое мнение немного изменилось и меняется дальше. Я стараюсь. — признается Чон. — Мы с тобой столько дней бок о бок были в моем доме, и я тебя не убил. Прогресс? — Сегодня чуть не убил. — Я волновался. — слишком быстро слетает с губ Чонгука. — Кстати, хороший рисунок, ты внес немного изменений? Чимин слышит легкие нотки недовольства и не может сдержать улыбку. Ворчит, но похвалил. Опустим, что его такое непринужденное «я волновался» пустило в легкие корни. — Не мог иначе. Когда я увидел куклу и кукловода, у меня сразу возник образ. — Джокер? — Это так смешно и глупо одновременно. — усмехается Чимин. — В казино, когда мы бежали, я потерял в той колоде Джокера. Казалось бы, ничего такого, но мне так понравилось. И после дела с Роном в суде я подсунул ему карту с посланием. — Ты просто неисправим. — смеется Чон. — Знаешь, что такое без спроса делать нельзя? А что, если по почерку узнают, отпечатки? — Да брось, Чонгук. Я не дурак, все чисто. Чимин ложится на песок, наплевав, что ему придется потом вытряхивать его из волос, он просто хочет расслабиться. Просто хочет вот так полежать, не думая ни о чем. Впереди его ждут бешеные денечки в Motors. Подготовка к презентации, куча работы и Лиам, мать его. Будь его воля, он отказался бы от наследства, оставил все Лиаму и уехал бы далеко. Возможно, покинул бы ЛА… Чимину нужно цепляться за эту мнимую свободу, ведь она единственное, что у него есть. — О чем думаешь? Чонгук падает рядом, смотрит на бескрайнее небо, едва касаясь плечом Чимина. В голове пусто, нет навязчивых мыслей, тенью преследующих Чонгука долгое время. Когда он последний раз давал себе возможность выдохнуть, расслабиться? Кажется, такого не было уже дохрена лет. Даже те дни, которые он проводит с парнями, наполнены грызущими душу мыслями. И даже сейчас он должен задать вопросы Паку по делу, найти зацепки, пусть и мелкие. Но Чонгуку не хочется. Не сейчас и не сегодня. Не хочется рушить и без того хрупкое мгновение. — В компании отца скоро презентация, и я должен быть там. — А ты не хочешь. — не спрашивает Чонгук, говорит факт. Понимает по тону. — Не хочу. Это обычное сборище сливок общества. Еще и Лиам… — открывается Чимин. — Лиам? — Чонгук поворачивает голову, всматриваясь в лицо Чимина. — Кто это? — Сын моей мачехи. — с отвращением произносит Пак, вспоминая все липкие слова рыжего, все его действия и попытки. Сразу становится паршиво. Чимин пытается совладать с эмоциями, но удается ему не столь хорошо. — В общем, неважно. Чонгук видит, душа у этого человека и правда разодрана на куски. Для Чонгука Чимин словно сломанная кукла. Звучит странно и, возможно, ужасно, но это так. Чонгуку интересно, в чем причина, хочется разгадать эту тайну. Узнать, что скрывается за этой страшной, покрытой мраком дверью. Чонгук поворачивает голову, смотрит на Пака, смотрит на его трепещущие ресницы, понимает, что нужно перестать это делать. Не нужно так пристально наблюдать за ним. Но Харли не может взгляд отвести. Не может и не хочет. Он смотрит на ладонь, лежащую на песке, тянется к ней, разворачивая внутренней стороной к себе. Касается едва ощутимо кончиками пальцев. Оба молчат, считая слова излишними. Сегодня они хорошо поработали и заслуживают побыть в тишине, в компании друг друга.
