Глава 17: Не сломайся.
19 июня 2024 г., 09:37
Южный централ — клоака, какую мир еще не видел. Вечные стычки между местными группировками, растущая преступность, смрад, грязь. На каждом углу встречаются наркоманы, которые прямо на улице ширяются, даже не скрываясь в темных переулках. Местные офицеры уже давно положили огромный болт на это.
Таким пропитан Южный централ.
В сумерках этот район выглядит еще хуже и опаснее. Смит, сидящий на заднем сидении, наблюдает за всем с отвращением. Машина медленно двигается к нужному адресу. Обещание Тэяну найти нового механика не давало покоя несколько дней. Нужно было кого-то в срочном порядке внедрить в гонки, и Смит вспомнил о своем завалявшимся варианте. Им нужен человек, которым легко можно руководить, манипулировать и иметь свои рычаги давления. От данного проекта зависит многое, и Смит с его должностью в том числе. Ведь мир не стоит на месте, правила в игре меняются, и правительство отходит от старых канонов. Если ранее срок составлял около четырех лет, то сейчас всех фигур на шахматной доске хотят сдвинуть. Если Смит хорошо «поработает», его срок могут продлить.
Тонированный джип медленно тормозит напротив старого обшарпанного дома. Двери гаража открыты, доносится тихая музыка из старого приемника. Дональд выходит из машины, поправляя дорогой пиджак от именитого дизайнерского дома. Осматривает территорию, которая ведет к гаражу, и замечает торчащие из-под машины ноги, отбивающие ритм грузной подошвой в такт музыке. Мэр вальяжно входит в стены пропахшего машинным маслом и бензином гаража. Подходит к машине и стучит по багажнику ремонтируемой тачки, пугая механика. Мужчина выкатывается на специальной подставке, хмурит брови, бросая внимательный взгляд на мэра. В его глазах зажигается искра удивления, которую он тут же пытается скрыть.
— Я так понимаю, Стив? — спрашивает Дональд, отводя взгляд от мужчины.
— Кого интересует? — грубовато бросает механик, вставая.
— Не делай вид, что не узнал меня. — небрежно бросает Смит. — Но тебе нечего бояться, Стив. Я пришел к тебе с деловым предложением.
Стив хватает пропитанную маслом тряпку, вытирает руки от мазута. Ему не нравится, что в его более менее устаканившуюся жизнь вваливается напыщенный индюк в костюме, который стоит больше, чем его дом и машина.
— Мэр города пришел ко мне с деловым предложением? Пахнет жареным.
Смит цокает, обращает внимание на стул в углу помещения и с присущим ему отвращением присаживается на него, понимая, что костюм придется сдать в химчистку, а то и сжечь. Он бросает долгий, прямой взгляд на Стива.
— Как жена? Ребенок? — мэр видит, как со скоростью света эмоции меняются на лице у механика. Пожимает плечами, понимая, что от него ответа не получит. — Тяжело, наверное, выйти из зоны, найти место работы, ведь мало кто хочет иметь дело с зэками. Мастерская на Уиллоу-стрит хороша, но разве Оскар платит тебе достаточно?
— Мне хватает. — сквозь зубы проговаривает Стив.
— Каюсь, ты же еще берешь работу на дом. — Дональд обводит рукой помещение. — Похвально. Говорят, ты лучший механик. Но я хочу помочь, Стив. — заискивающе начинает мэр. — Тебе не хочется лучшего будущего для своей молодой семьи? Хороший детский сад для ребенка, дорогие вещи для красавицы жены? Ты можешь все это получить.
— Что вам нужно?
— Мне? — удивляется мэр. — Я альтруист по жизни, Стив. Хочу помогать нуждающимся. — Стив усмехается на такое высказывания мэра, но Дональд делает вид, что вовсе не слышит этого оскорбительного смешка. — И ты первый на очереди. Слышал о «Драконьей петле»?
Стив кивает.
Только глупец не знает об этом гоночном треке.
— Туда нужен свой человек. Машинки чинить, ребятам помогать. И ты идеальный вариант. Сможешь бросить все в Южном и начать жизнь с чистого листа.
— Кто меня туда примет? Сюй Юн не берет туда кого попало.
Стив понимает, что идти на такую «сделку» с мэром глупо. Там есть подвох, он в этом уверен. Но какой же соблазн начать другую жизнь, не загибаться в Южном, пытаясь соскрести последние копейки на еду и нужды для семьи. Дональд прав. Вернувшись после тюрьмы, Стив не мог найти нормальную работу, потом жена забеременела, и никто, конечно же, не думал отказываться от ребенка и делать аборт. Их ребенок желанный, и никак иначе. Он хочет большую счастливую семью и, к сожалению, в Централе она ему не светит.
— Там все готово, Стив. Осталось одно звено, и этим звеном являешься ты.
— Вам же нужно что-то взамен. — не спрашивает, лишь утверждает. — Я буду должен вам, вы не делаете ничего просто так. Давайте же посмотрим правде в глаза, и вы скажите мне все сейчас.
— По-твоему я не способен на добрые дела? — театрально расстраивается Дональд, вставая с места, лезет во внутренний карман пиджака, доставая оттуда конверт. — Брось, я не потребую от тебя чего-то сверхъестественного. — Смит бросает увесистый конверт на багажник. — Это аванс, развлекись с женой и ребенком. А потом увольняйся и выходи с понедельника на петлю, тебя все ждут там.
Дональд не дожидается ответа, проходит к выходу, показывая что-то своему водителю. Слышит за спиной копошения и шелест бумаги.
— Но тут… — Стив сглатывает, заглядывая в конверт. — Это много.
— Это аванс за работу. — произносит Дональд, разворачиваясь к механику. За его спиной появляется мужчина, ставит две большие коробки. — А это подарок. Угостишь ребят, себе можешь немного взять. Очень бодрит.
Стив подходит ближе к коробкам, сжимая конверт в руке. Видит небольшие яркие баночки энергетика. Он гулко сглатывает, переводит взгляд на мэра.
— Я думаю, мы договорились, дружище. — подмигивает Смит уходя. Но что-то вспоминает, останавливается на подъездной дорожке. — Ах да! Ты будь осторожен, парни там всяким развлекаются, наркотики и другие вещества.
— Я бросил. — отрешенно произносит Стив.
— Бывших наркоманов не бывает, но я верю в тебя. — улыбается мэр. — Удачи, Стив. Ты сорвал большой куш.
Смит садится обратно в машину, принюхивается к себе, чувствуя, как бензин успел пропитаться в волосы и одежду. Достает телефон из кармана, набирая последний номер из списка входящих.
— Дело сделано.
— Он не откажется?
— Нет. — уверенно отвечает Смит. — Он точно придет на петлю. Коробки с энергетиком у него.
— Прекрасно, просто прекрасно. — раздается эхом голос мужчины. — Никаких же проблем больше нет?
— Нет. — коротко отвечает Смит. — Получается, это то самое вещество, которое вы пытались запустить тогда?
— Да, тот самый неслучившийся проект. — усмехается Тэян. — Мои люди смогли идентифицировать формулу, которую уничтожил Чон Хён Шик. Вайпер в деле.
🌙🌙🌙
Чонгук задерживается в студии после завершения рабочего дня. Он вновь и вновь смотрит записи, которые оставил Хосок, пытаясь понять, чем занимается Смит на пару с Тэяном. Привезенные на склад коробки оставались там, никто ничего не проносил и не выносил. Харли стучит по столу ручкой, прикрыв глаза. — Думай, думай, думай. — шепчет он себе под нос. Отец работал на Тэяна и занимался засекреченным проектом. О нем нет ничего в базе данных клиники, ни в старых документах отца, что хранятся дома. Кажется, перед смертью отец все почистил, надеясь обезопасить семью. В фармацевтической фирме могли заниматься чем угодно. Он не может сейчас ткнуть пальцем в небо, все равно не попадет. Набор веществ, указанных в дрянной папке, ему ни о чем не говорит. — Наркотические вещества… — вслух произносит Гук, вспоминая слова матери. Она была почти уверена, что это компоненты наркотического вещества. Чонгук открывает записную книжку. В блокноте, исчерканном от и до, Харли едва находит чистый лист, царапает ручкой «Занимались разработкой наркотиков?», ниже указывает «Если так, зачем устранять людей?». Загадка. Даже если команда отца занималась разработкой неизвестного наркотического вещества, Чонгуку кажется радикальным убирать специалистов, подстраивая их смерти. Лос-Анджелес и так славится наркотиками. Многие покупают их в других странах, поставляя сюда на продажу, но так же и производят свое. В каждом втором клубе есть подпольные лаборатории. Город гнилой, полный грязи. Чонгук не зря называет ЛА вторым Готэмом. Харли смотрит на свои свежие записи, рисует вокруг двух пунктов кучу вопросительных знаков. Тишину разрушает настойчивый звонок. — Да? — не глядя отвечает Чон. — Ты где? — тихо спрашивает Юнги. — В студии. А ты чего шепотом? — Я в больнице. — Что? — переспрашивает Чон, напрягаясь. — С тобой что-то случилось? Что такое? — Не со мной. Тут… — Юнги запинается, на фоне слышится громкий крик. — В общем приезжай, ты нужен. — Юнги! Что случилось? Это Ариана кричит? Харли подскакивает с места, собирая все документы со стола в спортивную сумку. В голове уже пронеслись все возможные сюжеты. Раздирающий душу крик до сих пор стоит в ушах. Чонгук понятия не имеет куда ехать, он уже не слышит тихий надрывной шепот Шуги. Чонгук, кажется, оглох, ведь окружающие звуки исчезли, лишь крик, громкий, разрывающий на части! — Чонгук! — чуть громче произносит Юнги, пытаясь достучаться до друга. — Карла нашли мертвым. — разбито произносит друг. — Остальное все при встрече. Я пойду к ней. Мы в той, где мама работает… Чонгук слышит гудки в телефонной трубке, смотрит на потухший экран. Нужно сдвинуться места и отправиться в больницу. Нужно, нужно это сделать. Харли едва находит в себе силы, хватает ключи и выходит из студии.🌙🌙🌙
Никогда не знаешь, когда наступает тот самый конец. Возможно, выходя из дома на работу или учебу, ты видишься с родными в последний раз. Кто знает, когда может оборваться жизнь? Все знают, что смерть неизбежна, но никто не думает о ней, так как она кажется совсем не близкой. Что, если брошенное бранное слово родному человеку на эмоциях последнее, что ты сказал? И помнить он будет только это, а не твои нераскрытые чувства, не стыд, который ты испытал после слов, сказанных не со зла. А только ту минуту, ту секунду. Чонгук смотрит, как крышка лакированного гроба скрывается в глубине. Он чувствует, как внутри него образовывается пустота. Он даже не может поднять глаза и взглянуть на Ариану, которая едва может стоять на ногах. Если бы не Юнги, обнимающий ее, она давно бы рухнула навзничь. Она плачет… Плакала в больнице, плакала после нее и плачет сейчас. Вся ее боль выходит наружу. Эта утрата — самое страшное, что могло произойти с ней и с ее семей. Карл, ее совершеннолетний братец, ее солнце и поддержка. Чонгук сжимает ладони в кулаки. Как они не уследили, как могли допустить такое? Что-то прохладное касается его сжатого кулака. Он скользит взглядом по небольшой ладони, обхватывающей напряженную руку. Чонгук расслабляется, переплетая пальцы с чужой рукой, и выдыхает, прикрывая глаза. Дает себе немного расслабиться, доверяя себя чужой руке. Чимин стоит чуть позади него, опирается на Чонгука, сжимая руку в знак поддержки. Харли сразу вдыхает яркий запах парфюма, чувствуя, как тот проникает в легкие, оседая там окончательно. Чувствует, как тактильный в отношении него Пак прижимается ближе, чтобы окружающие их не слышали. — Мне так жаль. — шепчет Чимин так, чтобы не перебить молитву. — Я приехал сразу, как узнал. Чонгук не знает, что сказать, он лишь коротко кивает. Что в такие моменты нужно говорить? Спасибо? Чонгук не знает, как себя вести. После смерти отца он никого не терял и не хочет больше никого терять. Он не умеет скорбеть, для него это пытка. Помимо скорби над малым, что был для ребят частью семьи, Чонгук теперь ощущает стыд. Он не видел Пака около трех дней и не писал даже. Немного избегал, пусть и обещал Чимину всякое в ту ночь. Харли вновь опускает взгляд на переплетенные руки, сжимает крепче. В голове мелькает мысль, что он должен извиниться. Священник произносит последние прощальные слова. — Я подойду к Ариане. — так же тихо произносит Чимин, не глядя на Чонгука. Чонгук нехотя отпускает Чимина, оставаясь в стороне, наблюдает за тем, как он подходит к Ариане, как обнимает ее крепко. Шепчет что-то на ухо, поглаживая по выпирающим позвонкам. Чонгук так яро отрицал присутствие Чимина в их жизни, но сейчас видит, как тот нужен тут. Как убитая горем Ри льнет к другу, утопая в успокаивающих объятиях. — Ты как? — рядом оказывается Юнги. — Никак. — Чонгук отводит взгляд, смотрит на осунувшееся лицо друга. — Узнал что-то новое? — Ничего, что могло бы помочь. Он писал каждый день. Миссис Браун говорит, что Карл был у друзей, но те ни сном ни духом. Парень будто испарился, но, понимаете ли, писал каждый день и Ри и матери. Это как вообще? — Это же наркотики? — тихо спрашивает Чонгук, не желая привлекать внимания окружающих. — Да. Я даже не могу сказать точно, что это. — Мин поджимает губы, зарывается длинными костлявыми пальцами в мятные волосы. — Но, блять, малой никогда не принимал ничего. Я же следил за этим. Неужели в компанию какую ввязался? Мы бы заметили, Чонгук… Скажи, мы бы заметили же? — Я даже не знаю… — Чонгук вздыхает, прикрывает глаза, морщится. — Мне так стыдно, боже. Мы должны были уследить за ним, должны были предвидеть. — Мы и следили. Но, похоже, малец что-то скрывал. — Мин поджимает губы, осматривает Чона. — Ты, кстати, чего такой побитый? Я еще в больнице хотел спросить, но не до этого было. — Да херня там. Неважно. — отмахивается Чонгук. — Надо забрать миссис Браун и Ари. — произносит Шуга. — Отвезу их домой и займусь делом. Нужно найти того, кто подсадил малого. — Тебе нужна помощь? — на всякий спрашивает Харли, пусть и понимает, что Юнги точно откажется. — Нет. Хосок сказал, что останется с Арианой, если что. — Юнги прослеживает за взглядом друга. — А вы с Чимином…? — Чего? — ошарашенно переспрашивает Чонгук, не понимая вопрос. — Подрались, говорю? У него тоже лицо слегка помятое. Вы что там, пиццу с ананасами не поделили? — усмехается Мин. — Закрой рот. — Харли поджимает губы. — А если серьезно, не обижай парня. — бросает Шуга. — Он, кажется, многое пережил. — Ты знаешь что-то? — слишком быстро для человека, которому на Чимина без разницы, спрашивает Чон. — Нет, просто видно по нему. Ладно, бывай. Мин подходит ближе к Чимину и Браунам, забирает Ариану в свои объятия, говорит ей что-то, и она, не сопротивляясь, уходит за Юнги. Чимин что-то напоследок говорит матери Ри и остается смотреть вслед уходящим. Кладбище медленно пустеет, Чон подходит ближе, смотрит на место захоронения Карла. Совесть пожирает его изнутри. Как смотреть теперь подруге в глаза? Как теперь вести себя, зная, что он подвел ее и миссис Браун. Чонгуку хочется испариться. — Она сильная девочка, справится. — раздается голос Чимина позади. — Да, конечно. — не может не согласится Чонгук. — Ты как? — Нормально, наверное. Чимин обходит его, наконец становясь напротив, смотрит в лицо Чонгука. — Чонгук? Твое лицо… Харли поджимает губы. Ему хочется сделать вид, что он не понимает, о чем идет речь, но разбитая губа, рассеченная бровь и синяк под глазом говорят об обратном. И это только видимые повреждения, про ушиб ребер Чимин даже не догадывается. Пак подходит ближе, на каком-то автопилоте тянется к пластырю на брови, боится коснуться, боится сделать больно. Он хотел немного повредничать, пообижаться на Чона, ведь тот ушел из своей же квартиры, оставив записку. Джокер отдергивает руку. — И где ты так? — Конфетку с местной детворой не поделил. — Как весело. — ехидничает Чимин. — Не хочешь — не говори. — он поджимает губы, отворачивается. — Ты очень профессионально молчишь. Равных в этом тебе нет. — Чимин… — закатывает глаза Гук. — Нет, я серьезно. И не нужно передо мной оправдываться, ты не обязан. Просто… — Пак вздыхает, понимает, что не имеет права предъявлять что-то Чонгуку. — Просто ты ушел, оставив записку и… — Ты не был дома с той ночи? — перебивает Чонгук, понимая, что Пак странно отреагировал на побои. — Нет. Я не мог вернуться туда так сразу, поэтому провел время в гараже, работы накопилось. — И в компании не был? — Говорю же, в гараже накопилось много работы. А что? — Чимин поворачивается к Харли, смотрит на него с легким раздражением. Заглядывает в глаза напротив, не понимая, к чему эти вопросы. Волнуется, заботится, что? Прикусывает нижнюю губу, смотрит с легким прищуром. — Стоп. Только не говори, что… — Что? — Не говори, что вернувшись домой, я увижу начищенную тобой морду Лиама. — Если не хочешь, не скажу. — Чонгук, я же говорил, что не нужно! Я говорил, что справлюсь сам. — громко и одновременно хрипло произносит Пак, подходит ближе и толкает Чона в плечо. — Как, блять, ты собрался справляться? Закрыть на все глаза? — возмущается Чон. — Чонгук! — Чимин бьет его сильнее, чувствуя злость. — Я думал, мы поняли друг друга. Ты сделал только хуже! Он же из-за тебя это все устроил! — Что? — Чонгук перехватывает тонкие запястья Чимина, заглядывая в глаза. — Что ты сейчас сказал? Джокер поджимает губы. — Волшебным образом мы оказываемся с тобой в одних и тех же местах. Я, ты и Лиам. — отводя взгляд, произносит Чимин. — И таким же волшебным образом мы с тобой… — Остаемся наедине и исчезаем вместе. — договаривает Чонгук. — Да. В нем взыграла ревность в совокупности с алкоголем и, возможно, наркотиками. Я ведь не могу с кем-то общаться, когда он раздувает павлиний хвост рядом. Он видел, как мы исчезли с презентации, вот и лопнул. — Нужно было прикончить его. — шепчет Чонгук, чувствуя вину перед Джокером. — Прости, Чимин, я правда… Я даже не думал. — Харли притягивает Пака к себе, чувствуя нужду в объятиях. Ведь так поддерживают? — Я не хотел. Джокер ощущает ладони на своих лопатках, кладет свои совсем неуверенно на чонгукову талию. — Не виноват ты. — вздыхает Пак. — Ты не виноват в том, что Лиам долбанутый наглухо. — Чимин сжимает легонько в руках пиджак. — Что, если он напишет на тебя заявление? Ты об этом подумал? — возмущается Чимин. — Думаешь, Юнги тебя спасет. Такой себе он офицер. — произносит, вспоминая общее дело. Конечно, при Юнги он бы так не сказал, но может себе сейчас позволить высказаться, хмурого и безэмоционального рядом же нет. — Боже… — Расслабься, как видишь, я на свободе. — пожимает плечами Чонгук. — Да и не сильно он пострадал. Совсем немного. Suffer With Me — liue «Чонгук стоял, облокотившись на свой мотоцикл, смотрел на время на наручных часах. Заведение напротив медленно пустело, тусовщики вываливались из здания в обнимку, рассаживаясь по машинам и заказанным такси. Возможно, они собирались продолжать кутить дальше, и, одному богу известно, куда они держат путь. Паук сбросил точный адрес рыжего демона, отследив его телефон. Харли понятия не имеет, зачем пришел сюда, ведь обещал Чимину ничего не делать. Но разве может? Он попробует поговорить, не будет сразу махать кулаками. Он ведь обещал? Чонгук думал уже, что не дождется Лиама. Но вот двери клуба открылись, и оттуда вывалилось нечто похожее на парня с фото. Он шел в обнимку с какой-то девушкой, она что-то говорила ему на ушко и смеялась. — Я просто поговорю. — твердил себе Гук, пересекая дорогу. — Просто поговорю. Но стоило ему оказаться совсем рядом, как перед глазами возник образ Чимина. С его синяками, разбитой губой, дрожащим голосом и влажными глазами. Дикая ярость волной накрыла Чонгука, и, как только он взглянул в глаза этому ублюдку, все поплыло. Это было похоже на состояние аффекта, Харли не отдавал себе отчета о происходящем. Мгновение, и он уже схватил Лиама за лацканы пиджака. Рыжий что-то говорил, пытался по крайней мере. И Чонгук готов был поклясться, что речь шла о Чимине. Лиам узнал его, конечно же узнал, все его нутро и слова сочились неприязнью, ядом. Чонгуку на самом деле было плевать, что о нем думает этот напыщенный индюк. Чонгука волновал лишь Чимин. Чонгук первый набросился с кулаками. Чувствовал кровь на руках, слышал крики со стороны, кажется, голос принадлежал той девушке. Харли получал удовольствие, оно растекалось лужей под парнем с каждым ебанным ударом. Чонгук не приемлет насилие, но не тогда, когда дело касается его друзей и близких. С каждым ударом Гук видел перед собой Чимина, воображение рисовало так четко, что было страшно. Кадры, как в фильме, вереницей проносились перед глазами. Чимин и Лиам настигали Харли, казалось, он видел все воочию. Чонгук продолжал бить, даже не боялся, что кто-то может вызвать копов. Цель Чонгука на тот момент была одна. Сделать больно. Сделать так, чтобы Лиам страдал, корчился от боли и понимал, за что получает. — Думаешь, набьешь мне морду, и Чимин станет твоим? — выплевывая кровь, произносит Лиам, истерично смеясь. Ряд его ровных зубов окрасился в кроваво-красный. Лодж воспользовался минутной заминкой, смог нанести ответный удар. Никто не смел подойти близко, все просто шли мимо, несмотря на крики девушки. Чонгук успел получить по лицу, по ребрам. Но все же Лиам не так силен, да и выпитый алкоголь давал о себе знать. Харли повалил его вновь. Перед лицом было кровавое месиво. Но Харли продолжал остервенело наносить удары. — Сука, еще раз! — рычал Чонгук. — Увижу тебя, ублюдка, рядом с Чимином, заживо зарою. Крепкие руки Чона сомкнулись на шее, послышались хрипы, бульканье, но Чонгук готов был душить, он продолжал сжимать шею. Но что-то перемкнуло, что-то в голове щелкнуло, и Харли отпустил Лиама. Он отскочил как ошпаренный, смотрел на свои сбитые в кровь костяшки и пятился назад. Оставил лежать на земле в крови.» — Зачем? — раздается голос Чимина. Он отпускает Чонгука, отходя на пару шагов назад. — Что? — голос возвращает Чонгука, вырывает из мыслей, в которых он глубоко погряз. — Зачем ты это сделал? Я не понимаю. — признается Чимин. — Я не понимаю тебя. И не знаю, хочу ли начинать понимать. — Хотел. — коротко отвечает Чонгук, но понимает, что для Чимина этого простого «хотел» мало. — Я сам не знаю, какими чувствами руководствовался. Конечно, мне захотелось уничтожить его, я хотел, чтобы он понес наказание. Но ты сказал, что законом не выйдет, и я решил своими методами. Никто в моем окружении не будет страдать. — Мы катаемся с тобой на каких-то странных эмоциональных качелях. — Чимин тяжело вздыхает, поднимая глаза к небу. — Не ищи подтекста в моих действиях. Я делаю то, что мне хочется. Я хотел проучить его. Харли, не отрывая взгляда, смотрит на профиль Чимина. — В том, что ты оставил меня с вшивой запиской и не отписывался пару дней, тоже не искать подтекста? — вырывается у Чимина. — Не знал, как ты отреагируешь. — честно отвечает Чонгук. — Сейчас ты достаточно спокоен. Чимин усмехается, обнимает себя за плечи, чувствуя колючий ветер. Он ощущает, как Чонгук подходит ближе, становится почти вплотную, но упрямо держит руки в карманах. Джокер поджимает губы, не знает, что происходит с ним, дает себе немного свободы, откидываясь на Чонгука. Ощущать за спиной чужое плечо приятно. Дает надежду на лучшую жизнь… — Как ты смотришь на то, чтобы позаниматься? — тихо спрашивает Чонгук. — Чем же? — Мастер-класс по самозащите. Я готов преподать основные уроки. Ты худоват, но, думаю, сил у тебя достаточно. — произносит четко Харли. — Не хочу, чтобы у тебя были ситуации, где это могло бы пригодиться, но лишним ведь не будет? Пак вздыхает. Предложение заманчивое и навыки нужные. — Согласен. — Джокер поворачивается к Харли. — Готов начать прямо сейчас. — Сейчас мы перейдем дорогу и что-то поедим. — усмехается Чон. — Там дальше по дороге есть кафешка с бургерами и картошкой. Отказы Чонгук не принимает. Он нормально не ел с больницы, тошнило от одного вида еды. Но сейчас организм четко дает понять, что нужно в срочном порядке употребить пищу. Он тянет Пака за собой. Идут они первое время молча, смотря перед собой. Ведь у кладбища совсем пусто, почти нет домов и зданий, лишь небольшие постройки с магазинами и заправка. — На вечеринке обратил внимание на одного парня… — начинает издалека Чонгук. — Намджун на него частенько слюнки пускает, модель что ли? — Блондин? — уточняет Чимин, улыбаясь. — Ты, наверное, про Джина. Да, он модель. Что для их семьи не особо типично. А что, хочешь украсть номерок? Чонгук усмехается. Очень хочет украсть номерок, а еще больше хочет украсть его отца, чтобы разобраться в происходящем. — Не ожидал его увидеть просто у вас. Это же был проект по машинкам, не всем моделям такое интересно. — пожимает плечами Чонгук. — Наши семьи дружат. — произносит Пак. — Отец Джина учился с моим еще в Сеуле. Мы с Джином не очень ладим, так… можно сказать, пытаемся сосуществовать. — Ты сказал, что модельный бизнес не особо типичен в их семье. Почему? — Отец Сокджина — директор фармакологической корпорации. Они производят как уходовую косметику, так и чудо-лекарства. Благое дело вершит Тэян. — мягко улыбается Чимин. — Правда так думаешь? — Чон вглядывается в профиль идущего рядом Пака. — Но ведь это так? — искренне произносит тот. — Столько болезней, недугов… Миру нужны такие люди. Представь, что в далеком будущем, они изобретут пилюлю от всех болезней! Скажи же, это круто? Харли улыбается, борясь с внутренней агрессией. Чимин не виноват, что не знает о внутренней кухне компании Тэяна. Имеет полное право считать, что Ким Тэян волшебник. Пусть пока будет так. — Мне, кстати, всегда было интересно взглянуть на все изнутри. Знаешь, как в «Новом человеке пауке», когда Питер пришел в корпорацию Озборна и его тогда укусил радиоактивный паук. — Проберешься по чужому пропуску? — смеется Гук, открывая дверь в закусочную, до которой они наконец-то дошли. — Родриго Гевара? — Грасиас! — хихикает Чимин. — Но мне ничего не нужно воровать. Pfizer очень часто проводит студентам и интернам экскурсии, рассказывая о новых технологиях и проектах. Да и я в любое время могу попасть туда. — Вот как… — Да, могу себе позволить. Может и меня какой-нибудь паучок укусит. — Думаю, тогда паук отравится твоим ядом, а не наоборот. — произносит Харли, тут же получая толчок в плечо. — Ауч! Но правда же! — Еще одну бровь рассечь тебе? Супергерой, блин.🌙🌙🌙
Костлявые пальцы сжимают руль до побелевших костяшек. Потемневшие глаза скачут, наблюдая за происходящим в зеркало заднего вида. За окном меняется пейзаж со скоростью 220 км/ч, каменные джунгли проносятся мимо, сменяясь глухой местностью. Адреналин в крови, кажется, превысил все нормы положенного, и сейчас Тэхён просто давит на педаль газа. Его черепушка забита всем и одновременно ничем. На глазах наворачиваются слезы, и он даже не сможет стереть эти позорные дорожки, ведь, если он отпустит руль, ему конец. Перед мутной пеленой, что застелила глаза, он до сих пор видит сообщение от Хосока. «Лиам пытался изнасиловать Чимина. Не говори, что я тебе сказал» Призрак не понимает, почему его душа, его лучший друг не рассказал об этом. Почему не поделился случившимся. И какого хрена первым узнал обо всем Чонгук?! Ким понимает, что Чимин не хотел предпринимать что-то в отношении Лоджа, ведь тогда «не дай бог статус отца подпортится». Но, если раньше сранный Лодж ограничивался лишь зажиманием и грязными словечками, сейчас он перешел все мыслимые и немыслимые границы. — Черт, черт, черт! — шипит Призрак, на телефоне истекает время. Страх окутывает Тэхёна с ног до головы, кажется, его вывернет наизнанку. Позади слышится рев мотора, шелест графия, по которому мчится старый мерс. Хотелось бы сейчас нажать на волшебную кнопочку, которую внедрил Пак, но нельзя. Нельзя убирать руки с руля, иначе конец. Конец всему. Ким сбавляет скорость на резком повороте, пропуская соперника вперед. Прикусывает язык до крови, пытаясь сообразить, как выкручивать дальше. У него не так много времени, остались считанные минуты до финиша. Призрак ощущает нутром, как за ним наблюдают, как люди делают ставки, как монетки сыплются в горшочек. Он должен прийти первым. Тэхён обращает внимание на едва различимую дорогу справа от него и молится богу, чтобы эта развилка вывела к финишу. Он знает эту местность, но не так хорошо, как хотелось бы. — Ну же, крошечка, давай! Окажись дорогой к финишу… — шепчет Ким. — Да! — вскрикивает гонщик, наблюдая за тем, как перед глазами вырисовывается финиш. На экране счет идет на секунды. Тэхён давит на газ, в горле образовывается комок то ли от страха, то ли от предвкушения победы. Ведь его соперник отстал. Призрак пересекает конечную точку, резко тормозя. Он смог… Он смог… Призрак наконец-то убирает руки с руля, пальцы дрожат и опускаются. Ощущение слежки исчезает, он выдыхает, желая расплакаться как маленький ребенок, но держится. Хватит с него на сегодня слез. Ким едва находит силы, выходит из своего спорткара, вдыхая как можно глубже свежий воздух. На небольшом камне лежит ярко-красная бумажка, гонщик едва добирается до нее, трясущимися пальцами хватает записку и падает на траву, вчитываясь в напечатанные буквы. «Ты везунчик, Призрак. Первое место вновь твое! Хочешь получить приз? Тогда можешь открыть долгожданный кейс. Код: 71314. Насладись победой. До встречи на следующем заезде.» — Суки! — вырывается у Тэхёна. Гонщик лежит так на траве еще немного времени, пытаясь прийти в норму. Вот только в норму он уже не придет. Садится в машину и отправляется в свою квартиру, где его ждет чертов приз. Дом встречает его тишиной. На диване в гостиной лежит оставленная Хосоком футболка, как и в ванной комнате стоит его зубная щетка. Каждая комната хранит в себе недавнее присутствие Хоби. Ким плетется в спальню, достает из-под постели кейс, набирая на сенсорном экране код, и, о чудо, эта хреновина открывается. Тэхён гулко сглатывает, чувствуя панику, перед ним в кейсе лежит ампула с жидкостью изумрудного цвета и шприц. К внутренней крышке кейса приклеена бумажка. Призрак отрывает записку, негромко вскрикивает. «Энергетики были тебе по вкусу, больше смелости, сил. Попробуй теперь это» Он отскакивает от содержимого, пятится назад, вжимаясь в стену. — Быть этого не может! Не может быть! «Легкое недомогание? Это поможет тебе. Ведь приз так важен для тебя, Призрак» Тэхён сжимает бумажку, чувствуя, как его воротит. Неужели…? Чувство эйфории, перепады настроения, приливы сил. Тэхён запускает пальцы в волосы, тянет их, принося себе еще большую боль. Он погряз, он погряз в ебаном болоте! Зеленая жидкость переливается под светом, бьющим в окно. Солнечные зайчики прыгают по избитому страхом лицу. Он слышит злорадствующий смех организатора гонок, он слышит его у себя в голове. Горло сдавливает колючей петлей, «Viper» уже в его крови растекается по венам. Никакой эйфории, чувства удовлетворения. Его будет ломать, он будет раскалываться на мелкие осколки. Что обычно происходит с такими, как он? Помирают где-то в сточной канаве, среди помоев и говна. Нужно разбить эту дрянь, выкинуть ее. Тэхён хватает содержимое кейса, собираясь избавиться от жидкости и шприца, вбегает ванну, едва перебирая ногами. Он откупоривает ампулу голыми руками, режется о стекло. Алые капли падают на белоснежный кафель. Призрак смотрит на кровь, на ампулу с изображением змеи. Это так жалко. Попасться на такую уловку, на дрянную удочку, которую вкинули стритрейсерам. Чимин был прав, он чувствовал, что гонки эти фальшь. Тэхён всхлипывает, чувствует бессилие, падает на пол, больно ударяясь коленями. Он смотрит на изумрудную жидкость, что разрушает его, сжимает во второй руке тоненький шприц. Неужели все? Неужели это его конец? — Я мертв.
