Madness for two

Мы были противоположностями.

Совершенно разные, но при этом до невозможности близкие.

      Тэян вновь просматривает записи с последнего заезда. Ему нравится, как мальчишка вписался в эту игру, пусть совсем не по плану, но самое главное, что он нравится людям. Каждый второй делает ставки в его пользу. А это залог успеха и заработка. Тэхён хорошо справляется со своей задачей, его вождение завораживает, он умеет ориентироваться за считанные секунды и принимать быстро решения. Достойно похвалы. Тэяну даже жаль, что он не может лично сказать это парнишке… Мужчина тянется к стакану с виски, делает один большой глоток, наслаждаясь вкусом и терпкостью алкоголя. Взгляд падает на часы, что показывают уже одиннадцать вечера, а Дональд все задерживается, и Киму это уже поднадоело.       Пусть он делает свою работу качественно, Тэяну кажется, что Дональд относится немного наплевательски к делам, касающимся именно Кима. Если бы не сделка, заключенная некоторое время назад, он расторг бы все отношения с мэром, выбрав другую фигуру на шахматной доске.       Двери кабинета открываются, и опоздавший бесцеремонно входит, бросает свои вещи на дорогой кожаный диван, кроме небольшого дипломата       — Опоздание — не совсем хороший тон. — напоминает Тэян.       Дональд морщится, нервно цокая.       — Хочешь пройтись по всем моим недостаткам или все же начать обсуждение дел? — Дональд присаживается в кресло, достает из дипломата некоторые бумаги. — Стив работает, все хорошо. Первая партия энергетиков оказалась на петле, вскоре мы завезем вторую. Как быстро возникает привыкание?       — Если они будут пить его на постоянной основе во время своих сборов, то достаточно быстро. Даю недели две. Там концентрация не такая сильная, но все достаточно индивидуально. — Тэян постукивает пальцами по подлокотнику. — Мы все равно не сможем проследить за частотой принятия.       — Я не особо вдавался в подробности, но с чего ты решил, что вайпер сдвинет остальные наркотические вещества на рынке? Столько дряни поставляют каждый день, что уже говорить, если в некоторых клубах подпольно производят это все. Зачем?       — Власть, деньги. — просто отвечает Ким. — Представь, что на рынке появится нечто новое, вызывающее адреналин, чувство эйфории. Всем будет нужен именно этот наркотик, потому что вайпер отличается от другого смрада, который продается. Сначала ты чувствуешь лишь легкое возбуждение, при стрессовых ситуациях может проснуться азарт, подпитываемый адреналином, или, как в нашем случае, во время гонок. После того, как действие слегка спадает, ты ощущаешь потребность в большем, хочется еще раз испробовать вайпер, и с каждым употреблением ты ощущаешь все больше и больше эйфории.       Тэян говорит с огромным энтузиазмом. В карих глазах горит огонь, который едва ли можно погасить. Лишь подлить бензина и наблюдать, как он полыхает ярче, как пламя вздымается, пуская яркие искры к небу.       — Не боишься, что кто-то из работников лаборатории захочет кому-то продать эту волшебную формулу? Набрав популярность, он точно станет востребованным, и некоторые личности захотят покуситься на него. — подмечает Смит. — Что тогда?       — Не думаю, что хоть одна здравомыслящая душа, работающая здесь, попробует пойти против меня. Мои люди верны мне. — пожимает плечами Тэян, он уверен в себе, в своих людях и не может допустить такого варианта, что кто-то посмеет посягнуть на его детище. — Вайпер невозможно повторить, пусть пробуют… У них не получится.       Смит ухмыляется. Он наслышан о действии, уже видел некоторые последствия. Энергетик не действует так губительно, пусть и вызывает привыкание. Принимая вайпер посредством энергетика, ты не замечаешь изменения сразу, твой организм просто просит еще, как и бывает с остальными «бодрящими» напитками. Но каждый последующий раз сопровождается легким тремором, нервозностью, отказом от еды. Вскоре действие энергетика не будет давать должный эффект, слишком маленькой концентрации будет недостаточно и тогда «поможет» только сам вайпер. Изумрудная жидкость, которая будет разливаться по венам, точно спасение, принося наслаждение, легкую расслабленность, в итоге перерастая в экстаз, зависимость и нужду употреблять еще и еще.       — Забыл упомянуть, как уничтожаешь парня, который является сыном твоего друга.       Голос Мин Хёка раздается, словно гром среди ясного неба. Никто не понял, когда он вошел в кабинет, так тихо и незаметно.       — Мы уже обсуждали это.       — Да, и ты мне сказал, что дальше гонок ничего не зайдет. — лицо Пака не выражает особых эмоций, а вот в голосе сквозит некая обида. — Но я прекрасно знаю, что последний приз достался мальчику, и это вовсе не пиньята со дня рождения Салли.       — Хёк, он взрослый и сам знает, что нельзя, а что можно. — отмахивается Тэян. — Хочешь, чтобы я из игры вывел сильнейшего и потерял наши деньги?       — Я говорил, что в твоих махинациях с наркотиками не участвую. — Мин Хёк в несколько широких шагов оказывается около стола друга, видит лежащие документы, принесенные Смитом. — Я говорил это тогда, говорю сейчас. Произошедшее в лаборатории меня никак не касается, я дорожил тем, что имел, а ты нет. И гонки должны были лишь помочь в развитии и продаже машин в более широком и элитном кругу.       — Ох, оставь этот спектакль! — всплескивает руками Ким. — Играешь перед Смитом? Никому это неинтересно. Я не трогаю тебя и твою семью, так что твои слова тут — настоящая пыль.       — Если Чимин…       — Так тебе есть дело до единственного ребенка в своей семье? — театрально произносит Ким, ядовито улыбаясь. — Твой сын подсядет? Боишься, что он шагнет на скользкую дорожку? — Тэян приподнимается, опираясь руками о стол, бросает мельком взгляд на Смита, который молча слушает, возвращая все внимание к другу. — Не забывай о том, что ты просто акционер. Мин Хёк, твоя корпорация может блистать и без тебя. Последний прием с Ямамото был прекрасен, Чимин просто певчая птичка, умеет работать с людьми. И роль генерального директора ему очень подойдет.       — Не смей…       — Я еще ничего не делал, мой дорогой друг.

🌙🌙🌙

      В старом задрипанном спортивном зале играет музыка, слышатся голоса людей, гудят старые тренажеры. Чимин, сидящий на скамье, наблюдает за обстановкой, вовсе не понимая, зачем Чонгук притащил его именно сюда. Ведь они спокойно могли позаниматься дома. Пак чувствует себя белой вороной, никто его не знает, все смотрят с опаской, близко не стоят и рядом с ним не разговаривают. Карие глаза скользят по старым тренажерам, плакатам в стиле ретро и останавливаются на боксерском ринге. В левом углу стоит уже запыхавшийся парнишка, его рыжие волосы прилипли к мокрому лбу, грудь тяжело вздымается, а футболка прилипла к телу. Чонгук довел его до состояния «вареной креветки», а сам стоит в правом углу и прохлаждается.       Похоже, Чонгук популярен?       Пак Чимин ответил бы «определенно популярен».       Ведь стоило им переступить порог зала, как все накинулись на Харли с возгласами о том, как сильно они соскучились и как давно его не было тут. И вот уже добрые тридцать минут Чонгук уделяет время всем, кроме Чимина. И не то чтобы Пак был расстроен, просто ему скучно, откровенно говоря, пиздец как скучно. Чимин опускает взгляд на часы, тяжело вздыхает и решает сам идти в наступление, иначе его Чонгук точно пробудет тут, забыв о главной задаче.       Джокер подходит ближе к рингу, как раз когда Чонгук и бедная креветочка начинают второй раунд. Он опирается руками о канаты, следя за передвижениями Чона. Чимин впервые видит Чонгука в деле и может сказать, что тот хорош, его движения быстрые, даже в какой-то степени грациозные, если можно использовать это слово в данном контексте. Чонгук все делает с легкостью, особенно если сравнивать его с состоянием «креветки». У того уже сил нет, да и, кажется, он готов легкие выплюнуть на потрепанный временем мат. Парнишка падает навзничь и даже не пытается встать. Его бой окончен. Боец пал смертью храбрых.       — Может, ты уже займешься мной? — произносит Джокер, натянуто улыбаясь.       Окружающие наблюдатели тихонько смеются от высказывания Чимина. Лысый бугай вовсе ржет в голос, но быстро приходит в себя, видя взгляд Чона. Тянется к лежащему телу, стягивая с ринга. С него на сегодня хватит.       Харли оборачивается на голос и видит стоящего совсем рядом Чимина. Он не то чтобы забыл о своем подопечном, просто давно не виделся с ребятами и его живо затянуло в старые сети, когда он только и делал, что ходил в зал и занимался боксом. Вымещал всю злость и агрессию именно на этих матах, в старых перчатках, избивая до талой усталости грушу, из которой сыпался песок.       Гук усмехается. Чимин выглядит среди всех как нечто чужеродное, совсем не подходящее к данным реалиям жизни. Его лоск выделяется среди общей атмосферы. Новый костюм, брендовая обувь — все говорит о его статусе. Раньше Чонгука это задевало, выводило на эмоции и совсем не положительные. А сейчас все изменилось, сейчас Чонгук в первую очередь видит Чимина, его внутренний мир, а потом уже вспоминает, кем тот является. Гук подходит к краю ринга, опускается перед Чимином на корточки. Протягивает руки в перчатках, безмолвно прося стянуть их, потому что капа во рту мешает говорить. По сути Чонгук мог сам бы снять, он давно приноровился, но ведь Чимин просит к себе внимания. Кто такой Чон Чонгук, чтобы отказать ему?       Джокер поджимает губы, едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, и тянется к липучке на перчатках. Стягивает одну и вторую, оставляя лишь кумпур.       — Капу сам вытащишь или мне лезть к тебе в рот? — с нотками ехидства спрашивает Пак.       Чонгук пускает смешок, самостоятельно вытаскивая ее.       — Потерял меня?       — Я уже успел пройти всю змейку, проскроллить все социальные сети, перечитать все надписи на плакатах… И, кажется, на одном из них ошибка, либо там правда хотели написать слово член.       — Серьезно? — искренне удивляется Чон.       — Нет конечно, откуда у меня змейка на телефоне? — вздыхает Чимин, не опровергая другие пункты. — Полчаса, Чонгук… Я полчаса отсиживаю свой зад на скамье в одиночестве. Смею тебе напомнить, что ты привел меня сюда, чтобы заняться мной. Мной, Чонгук! — Чимин хватается обеими ладонями за канат. — Прости меня, но ты не Кэп, чтобы я сидел и пялился на твой зад.       Чонгук прикусывает кончик языка, оставляя какие-либо едкости при себе. Потому что парень прав (нет, не про задницу, она у него что надо), Чон обещал позаниматься с ним, чтобы тот мог постоять за себя. После того случая ему совестно, он только и делает, что вспоминает слова Чимина: «Ты сделал только хуже! Он же из-за тебя это все устроил». Чувствовать вину для Харли не впервой, но чувствовать вину перед Чимином за произошедшее почти невозможно.       Он тянет к Джокеру забинтованную руку, приглашая на мат, и Чимин принимает это приглашение. Забирается на ринг, чувствуя себя как минимум странно и непривычно.       — Прости, заигрался. — Чонгук оборачивается к какому-то знакомому. — Эй, Джонни, притащи мою сумку.       Молодой парнишка быстро приносит необходимое и тут же исчезает из поля зрения. Из спортивной сумки Гук достает новые перчатки и свежий бинт, только вот перчатки отличаются от тех, в которых был он сам. Такие в основном используют в ММА.       Харли присаживается на мат в позе лотоса, разматывает бобину, ожидая, пока Чимин догадается сам.       — Сядешь, может? — все же просит Чон.       Пак цокает и наконец-то закатывает глаза, этот приказной тон Чона всегда бесит. Чимину хочется пнуть сидящего Гука, но он присаживается рядом, сталкиваясь с коленями напротив. Со стороны это может показаться маленьким протестом: столкнувшиеся колени, грозное выражение лица… Но нет. Соприкасающиеся коленки значат нечто другое. Чимину важен контакт, важно ощущать чужое тепло, нужно чувствовать Чонгука и понимать, что прикосновения не доставляют дискомфорт. Их прикосновения кожа к коже не должны ощущаться как нечто грязное и отвратное.       Чимин жмется чуть сильнее, сокращая и так мизерное расстояние между ними. Чонгук никак не реагирует или делает вид, что не понимает, просто берет чужие руки и начинает бинтовать худые ладони. Следит за тем, чтобы не перетянуть случайно и не доставить дискомфорт. Пак с интересом наблюдает за четкими действиями Чона, не сводит взгляд с татуированной руки, что так умело справляется с такой легкой задачей.       — Мы с тобой сразу встанем в спарринг?       Харли смеется, приступая ко второй руке.       — Ага, и ты обязательно себе что-то сломаешь. — Чонгук заканчивает и со второй рукой и натягивает перчатки на руки Чимина, мысленно радуясь тому, что угадал размер. — Ты просто немного побьешь подушку для отработки ударов. Я хочу посмотреть на твои руки, может, грушу побьешь. Не больше.       — Настолько не веришь в меня?       Чонгук поднимает голову, заглядывает в глаза напротив.       В них есть все тот же игривый отблеск, нотки озорства. Но Чонгук прекрасно понимает, что за всем этим скрывается боль, которую Джокер умело скрывает, маскируя всеми возможными способами. Не открывается, держит все в себе, а когда пытается что-то изменить, пробует открыть себя другим, тут же замыкается снова. Боится, что в душу могут плюнуть. Теперь Чонгук понимает, почему вокруг Чимина такие люди. Почему он находился с такими, как Сноу и похожими на него. Вся оболочка в компании богатых ребятишек — прикрытие, которое всем нравится. Легче быть кем-то другим.       Он скользит взглядом по веснушкам, ведь на Чимине сегодня нет макияжа. На губе все еще виднеется небольшой след от ранки, синяк почти исчез. Чон не спрашивал больше у Чимина про Лиама только потому, что сам прекрасно понимает, что одно его упоминание, и желание заехать по рыжей морде вознесется с геометрической прогрессией. А ради Пака он должен сдержаться.       Хотя бы до первого столкновения.       Харли заглядывает в карие глаза, выдыхает, перемещая свое внимание ниже. Куда угодно, но не глаза.       — Не хочу, чтобы тебе причиняли боль. — негромко произносит Чонгук. — Хватит уже, ты не страдать должен, а жизнь любить. — Харли щелкает Чимина по носу, помогая тут же подняться с места. — Давай приступим к работе.       Чонгук хватает боксерскую подушку и начинает обучение Чимина.       У Джокера удар четкий, но силу он вкладывает минимальную. Да и выдыхается достаточно быстро, Чонгук уже в уме составляет список кардио упражнений, совсем забывая, что это любительская тренировка. Он делает это на автомате и даже не знает, нужно ли это Чимину.       Вскоре после подушки Чонгук тащит Чимина к груше, собираясь на ней закончить. Сам садится на длинную скамью, наблюдая со стороны, как Пак чередует удары руками и ногами. Несмотря на льющийся пот, Чимин не снимает худи, а стойко тренируется в нем. При ударе ногой, оно чуть сползает и задирается, открывая немного голой кожи. Чон теребит кончиком языка пирсинг, вспоминая следы на шее.       — Мне долго бороться с грушей?       — Нет. У тебя дыхалка слабая, нужно выносливость поднять. — подмечает Гук, разматывая руки. — Можно начать с легкого кардио. Ты вообще спортом занимаешься?       Чимин оборачивается, чувствуя себя оскорбленным. Пусть он и не занимается силовыми нагрузками в такой степени, но у него хорошо натренированное тело. И подготовленный Чонгуком распорядок тяжеловат для Пака.       — А моя классная задница откуда, по-твоему?       Со стороны тут же слышатся смешки, некоторые ребята отвлеклись от своих дел, наблюдая за стараниями парня. А теперь еще вмешиваются подколы, граничащие с флиртом.       — Я упомянул слово «спорт», а не пилатес и танцульки.       — Ох, Харли… — Чимин оборачивается на сидящего Чона. — Ты даже и двух занятий пилатеса не вынесешь. Не твой уровень, дорогой.       Вновь слышатся смешки.       Чонгук толкается языком в щеку, видит игривый взгляд Чимина и желает немного сбавить его пыл. И ничего лучше не придумывает, как схватить еще одни перчатки, натянуть их и кивнуть в сторону.       — На ринг.       Чимин сейчас пошутил бы насчет строгого тона и мурашек, но понимает, что Чонгуку вовсе не до шуток. И юмор лишь усугубит ситуацию… Наверное.       — Чего? — интересуется опешивший Чимин. Он оглядывается на Чонгука, который уже забрался на ринг. — Ты же сам сказал, что мне рано…       Чимин пялится на Чонгука, замечает заинтересованные взгляды и чувствует себя неловко. Он любит публику, когда уверен в себе. А сейчас он не то чтобы не уверен, он чувствует себя маленьким мальчиком, который провинился и которого собираются наказать. Быть наказанным Чонгуком заманчиво, но не прилюдно.       — Много болтаешь и мало делаешь. — коротко произносит Харли.       — Мы просто не оказывались с тобой в таких ситуациях, где я мог бы показать себя. — Чимин забирается следом, ощущая, как желудок стягивает от волнения. — Я еще в клубе намекал тебе, но ты так ничего и не понял.       — Намекал, когда лез в мои штаны, чтобы украсть ключи от моего Харлея? — уточняет Чон, затягивая перчатки плотнее. — Что-то не могу вспомнить.       Чимин приподнимает брови, едва сдерживая смех. Он не жалеет о содеянном, это был достаточно интересный опыт, пусть и закончился неожиданным плаванием и пробуждением не в своем доме. Но тот завтрак стоил любого похмелья. Чимин готов повторить это еще сотню раз.       Пак бросает взгляд на Чонгука, видит его серьезный настрой и боевую стойку. Ему казалось, что Чон просто шутит, но, кажется… Нет?       — Слушай, ты серьезно решил это?       — А что? Я даю тебе шанс. Вот ситуация, где ты можешь себя показать. — Чонгук подходит близко, почти вплотную, вынуждая Пака поднять голову. — Дерзай же, Джокер. — уже тише, с хрипотцой тянет он.       Чимин щурится, делает короткий шаг назад, потом еще один. Не понимает, что может выкинуть Чонгук и немного опасается. Все его знания о драках заканчиваются на школьных потасовках и Сеульских улицах.       Нанести удар первым? Этого хочет Чонгук?       Чимин облизывает губы, коротко выдыхает. Он становится в боевую стойку, вспоминая все, что ему сказал Чон и что он знает сам.       Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Чонгук, стоявший достаточно далеко, оказывается рядом и опрокидывает Пака на маты. Чимину кажется, что из легких воздух выбили, он ощущает под затылком чужую руку, что не дала удариться. Он немного дезориентирован, ведь все произошло за считанные секунды.       — Очень много думаешь. Пока ты стоял, настраивался, противник напал и уложил тебя на лопатки.       Чимин прикрывает глаза, нависающий над ним Чонгук не улучшает ситуацию. Вспоминается старый добрый мем, который гулял на просторах интернета, с девушкой и ее цепочкой, которая болтается над головой, пуская в голову не самые целомудренные мысли. Чимин скользит взглядом, гулко сглатывая, останавливается на проколотой губе, маленькой родинке. Это выше его сил, он ещё раз прикрывает глаза, желая испариться из этого зала.       Он уверен, что сейчас все за ними наблюдают.              Нужно реабилитироваться.       Ведь ехидная мордашка Чонгука вовсе не радует.       — Ой, знаешь, это не в первый раз, когда меня опрокидывают на спину. — цокает Чимин, натягивая милую улыбочку. — Может, повторишь? Я не совсем понял, какого это, оказываться под тобой.       Чонгук, все еще нависающий над Паком, нервно цокает. Джокер неисправим, и Чон даже не знает, когда он привыкнет к шуткам, откровенному флирту и прочим замашкам. Его ладонь держит голову парня от неприятного столкновения с матом, сделал это Харли на автомате. Блондинистые волосы щекочут пальцы, глаза скачут по лицу, понимая, насколько близко он сейчас находится к Чимину. Непозволительно близко. Крылья носа улавливаются нотки цитрусового парфюма.       Чонгук буквально может пересчитать количество веснушек и ресничек на его лице. Он прочищает горло, резко убирая руку и даже не заботясь о том, что может сделать сейчас больно.       — На сегодня урок окончен, возможно, в следующий раз у тебя получится лучше, и ты…       Конца никто не слышит, раздается лишь глухой удар о маты. Чимин, воспользовавшись моментом, умело ставит Чону подножку и подминает его под себя, не забывая зафиксировать руки. Перчатки немного натирают и не дают в полной мере обхватить кисти, но даже этой победе Джокер рад. У Чонгука, кажется, мир перевернулся с ног на голову, он вылупляет свои темные глаза на Чимина в неверии. Пак крепко держит его, плотно усевшись на оголившемся торсе. На лице его самодовольная ухмылочка, а глаза излучают яркий огонек.       — Что, уже не такой грозный и сильный? — ехидничает Чимин. — Не волнуйся… — Пак наклоняется ближе, сокращая расстояние, дыхание обжигает щеки Чонгука. Он слегка ослабляет хватку на руках. — Можешь сказать своим друзьям, что поддался мне. Я никому не скажу об этом. — подмигивает он, прикусывая кончик языка.       — Я говорил уже, ты любишь много думать, отвлекаешься. — самодовольно произносит Чон. — Потеряешь концентрацию, и тогда может произойти что угодно.       Джокер щурится и дергается от неожиданности. В зале раздается смачный и звонкий шлепок. Даже сквозь флисовую ткань спортивного костюма Чимин ощущает, как правая сторона задницы горит адовым огнем. Джокер приоткрывает рот, смотрит в лицо наглого Харли и видит лишь улыбку, такую яркую и открытую, от которой его глаза стали похожи на полумесяцы, а нос так сладко сморщился, что захотелось откусить.       Находящиеся в зале люди даже не отреагировали. После шлепка сразу принялись за работу, делая вид, что ничего не произошло.       — А ты был прав, зад у тебя что надо… — произносит Чон сквозь смех, хватаясь за бедро Джокера.       — Покушение на мой зад?       — Пытался привести тебя в чувства, а то, кажется, диадемка жмет. — усмехается Чонгук, сбрасывая Чимина. — Что, уже не такой смелый?       — Я мог возбудиться, не боялся? — Чимин встает следом, вышагивая за Харли. — У каждого свои предпочтения и вкусы в постели. Может, мне нравится небольшая грубость.       — Чимин, ты закрываешь свой рот хоть на минуту?       — По праздникам и выходным. — стягивая перчатки, произносит тот. — Ладно, обещаю быть хорошим мальчиком на оставшийся вечер.       Чон хватает с пола свою сумку, убирает туда две пары перчаток. И он правда надеется, что Чимин будет хорошим мальчиком, ведь они договорились поужинать вместе чем-то максимально вредным и фастфудным.       Привыкшие больше зависать у Чонгука в квартире, после спортзала они отправляются домой, прихватив с собой жаренной курочки, пару калифорнийских сэндвичей и обязательный пункт от Джокера — колу без сахара. Разложив все на небольшом кофейном столике, парни садятся на пол, принимаясь за еду.       — Какие планы на вечер? — спрашивает Гук, закидывая пару картофелин в рот.       — У отца встреча, попросил пойти с ним. — Пак откусывает сэндвич, прикрывая глаза от удовольствия.       — Как у вас с ним все? — Чонгук не может сдержать улыбку, потому что, когда Чимин ест, его лицо отражает все возможные эмоции. В чем-то они похожи. — Ты говорил, что ваши отношения натянуты.       — Так и есть. Но после того вечера он был доволен мной, даже сказал, что я отлично справился. — Чимин прочищает горло, немного отпивает любимой колы. — Именно поэтому он позвал меня сегодня, господин Ямамото предложил обсудить детали и хотел видеть меня. Так что в десять я должен быть на месте.       Чон одобрительно кивает. Пусть это не совсем похоже на то, что должно происходить между отцом и сыном, особенно после случившегося. Чонгук до сих пор поверить не может, что родной отец так относится к сыну. Ему хочется хорошенько проехаться по богатой морде, но есть понимание, что этот поступок ужасен и аморален. По крайней мере сейчас. Да и ощущение странное складывается, будто он уже целый список в тетрадочку записывает «Враги Пак Чимина». Проще говоря, в руках Чонгука тетрадь смерти, и кто следующий — большой вопрос.       — У меня вопрос… — Чимин вытирает губы от жира. — Ничего не подумай, но у Хосока с Тэхёном все хорошо?       — Вроде, я редко интересуюсь таким. А что?       — Тэхён немного отстраненным стал. Вечно на работу ссылается, на какие-то мероприятия не ходит. В гараже у меня подавно не появлялся. Меня это немного настораживает. Знаешь, в городе проходят гонки? Кажется, «Blood Rush».       — Слышал, но никогда не интересовался. Я гоняю на Харлее и мне такое мало интересно, я на Драконьей петле за все время бывал лишь раз пять и старался появляться там в свободное от стритрейсеров время. — Чон откидывается спиной на диван, кладя руку на сидушку. — А что с ними не так?       — Иногда мне кажется, что моя паранойя переходит все границы. Но понимаешь, гонки закрыты, попадают туда по счастливой случайности, все координаты и условия приходят лишь на телефон. — Чимин поджимает губы, обдумывает, быть ли ему откровенным до конца. — Я просто не видел ни одного победителя. Каждую гонку кто-то исчезает, даже к Рикки приходил парень после заезда, отдал машину и потом пропал.       — Ты уверен, что пропал?       — Считаешь, что я накручиваю тоже? Я пытался найти участников предыдущих лет и поговорить с ними, это почти невозможно.       — И почему же?       — Не думаю, что могильная плита мне может дать ответы на вопросы, Чон.       Чонгук приоткрывает рот в немом «оу», понимая теперь беспокойство Чимина. Что же, странные гонки без видимых организаторов и с достаточно сомнительной репутацией. Ни одного победителя, лишь пострадавшие? Очень настораживает и пугает.       — А когда я спрашиваю у него что-то про этапы гонок и прочее дерьмо, он отмахивается. Он что-то скрывает, и мне от этого дурно, очень. Я боюсь за него…       — Ну по сути ты тоже от него кое-что скрываешь. — Чонгук выпячивает губы, обводит второй рукой окружение. — Как бы…       — Думаешь, я могу ему сказать о твоем Робин Гудстве и моем участии? Говори, о чем думаешь… — Джокер вздыхает. — Я понимаю, что скрывать друг от друга что-то — нормально. Мы взрослые люди, у каждого своя жизнь. Но у меня чувство, что он в опасности. Ты можешь узнать у Хосока хоть что-нибудь?       Чонгук цокает, закатывая глаза. Нужно было ожидать, что Пак это попросит. Чонгук не любит лезть в такие вещи, не хочет оставаться крайним. Ведь вариант того, что Чимину все причудилось, есть, но напряженная поза, беспокойный взгляд и искусанные губы в кровь говорят об обратном. Каким бы шутником тот не был, его это правда беспокоит. И как обычно, как и в другие разы, Харли не может отказать ему…       — Хорошо, я как раз собирался сегодня встретиться с Хоби по личным делам. Попробую что-то узнать. — нехотя произносит Чонгук. — Спрошу у Стива еще, знакомый мой, чинит машины в Южном. Может, слышал что.       — Спасибо. — Чимин поджимает губы, сдерживая рвущуюся наружу улыбку.       Он подрывается с места, сгребая мусор, убирает все ненужное со столика. Харли потемневшими глазами следит за этим энерджайзером и понимает, что Джокер чутка нервничает.       — Маешься. — произносит он.       — Немного… — Чимин выдыхает, плюхаясь на диван за спину Чонгука. — Не могу понять, из-за чего.       Джокер удобно располагается вниз животом на мягком диване, прикрывает глаза. Он очень вкусно и сытно поел и немного устал после стрессовых тренировок. И сейчас, лежа на шикарном чонгуковском диване и прислушиваясь к шумному городу за окнами, Чимин понимает, что его утягивает в сон. Пак приподнимает руку, тянется к темной макушке, мягко зарываясь пальцами в волосы. Массирует, опускаясь на затылок.       — Спасибо… — еще раз произносит Чимин.       — За что? — Чонгук сам прикрывает глаза от приятного массажа.       — За все. За то, что взял в команду, за то, что возишься со мной, несмотря на мои самовольные действия, и за компанию. — едва слышно произносит Чимин.       — Да брось, ничего необычного. Ты — мне, я — тебе.       Чонгук отгоняет мысли о том, что преследует иные цели в лице Чимина. Но не согласиться с ним не может. Им правда стало комфортно с друг другом. Чонгук сам тянется к Паку, внутри него что-то шевелится каждый раз, когда он видит его. Эти чувства не похожи на знакомые ему. Возможно, он охарактеризовал бы это как уют, спокойствие или дом? С Чимином не нужно притворяться кем-то другим, достаточно быть собой и все будет хорошо. И Чонгуку очень сильно хотелось бы узнать настоящего Чимина.       — Мы с тобой встряхнем этот город и превратим в идеальное подобие Готэма. — смеется Гук. — Помнишь же? Харли без Джокера никуда.       — Я так рад… — тихо-тихо произносит Чимин, не договаривая фразу.       — Рад? Чему? — переспрашивает Чонгук, понимая, что пауза слишком долгая.       Но стоит ему обернутся, он видит сладко сопящего Чимина, рука которого уже исчезла с головы Гука. Похоже, он слишком умаялся, что даже предложение закончить не смог. Харли встает, бредет до постели, хватает тонкий плед. Укрывает спящего Чимина и принимается за свои дела, стараясь не шуметь. Когда часы уже показывают семь вечера, Чонгук ставит будильник на телефоне Джокера и тихо уходит из квартиры, оставив запасные ключи на столике прямо перед носом. Ему уже нужно торопиться к Пауку, иначе тот прикончит его за очередное опоздание.       Перед выходом Чонгук пишет короткое сообщение Стиву, надеясь, что тот согласится на встречу.

🌙🌙🌙

      Стол, за которым сидит Паук, уже полон еды, чему Чон даже не удивлен. Пусть они пришли поговорить сюда исключительно по делу, Хоби ни в коем случае не упустит возможность хорошенько набить живот. Тем более едой от Лу. Прекрасно пахнущие тортильи притягивают все внимание, как и аппетитное буррито. Чонгуку кажется, что он снова проголодался, пусть они с Чимином ели не так давно.       — И ты снова опоздал. — пережевывая, произносит Хосок.       — Всего на десять минут. — морщится Чонгук.       — Что в этот раз? — Хоби ревниво придвигает к себе тарелки с едой, замечая, как Чонгук жадно смотрит на буррито. — Каким бабушкам помогал переходить улицы?       — Да мы с Чимином засиделись, я немного отвлекся. Но вышел из дома я вовремя, не понимаю, как так вышло.       — С Чимином? Вы прям сплотились, смотрю. — хмыкает Хос. — Что делали?       — Да ничего такого. — Чонгук заказывает себе почти тоже самое, что и Паук. — Мы сейчас с ним немного подтягивает его физическую форму.       — Как он вообще после всего?       — Не показывает истинных чувств. Думаю, та ночь была исключением, и я могу отчасти понять его. Мы незнакомые друг другу люди, и его страх оправдан.       — Да брось, вы сейчас проводите время в компании друг друга чаще, чем мы собираемся все вместе. Вы очень сблизились, неразлучная парочка.       Чонгук поджимает губы, не желая развивать эту тему. Сам понимает, что отчасти Хосок прав, они с Чимином очень много времени находятся рядом.       Гук достает папку со своими наработками и небольшой блокнот, куда записывает все мысли и догадки по делу.       — В то складское помещение прибыл еще груз с той же маркировкой и в примерно таком же количестве. Насколько я могу судить лишь по внешним качествам. — Хосок откидывается на спинку потертого бордового дивана. — А еще я все же кое-что нашел. Несколько бессонных ночей в базе данных клиники не прошли даром. В общем, это, конечно, не золотая жила, всего мелкая струйка из сломанного крана, но все же.       Хоби достает из старого рюкзака планшет, что-то быстро тапает и отдает Чонгуку.       — Смотри, речь о том самом проекте под грифом «секретно». Твой отец и другие медики разрабатывали что-то под названием «Viper». — Паук кивает на записи, где перед Чоном открыто название проекта с той самой змеей, которую они видели на ящиках. — Если все же доверять твоей матери, компоненты того вещества являются психотропными и при передозировки и неправильном использовании могут принести не пользу, а лишь вред. Также, как и перечень наркотических веществ.       — То есть это вещество — наркотик, который разрабатывали долгие годы?       Чон толкается языком в щеку, чувствуя мандраж во всем теле. Он открывает блокнот, откладывая в сторону планшет друга. Он был наверняка уверен в том, что отец занимался изготовлением наркотических веществ. Все документы, найденные в той папке, говорили об этом. Но для Чонгука отец всегда был героем, человеком, который разрабатывал лекарства от всех болезней. И принять тот факт, что герой детства и всей его сознательной жизни является тем человеком, из-за которого сейчас распространится наркотик по всему ЛА, просто невозможно.       Харли смотрит на свои записи, тяжело вздыхая.       — В общем, эта змейка была создана для определенных целей, но для каких мне, конечно, неизвестно. Глупо будет, если цель — не распространение на рынке в попытке сдвинуть конкурентов. По сути это гениально… Не подпольная лаборатория в каких-то подвалах и закоулках, а настоящая клиника, занимающаяся фармацевтикой. Передовые оборудования, лучшие специалисты. — Хосок хмыкает. — Странно, что директор не занялся этим раньше. Но спишу это на былую неопытность.       — Но доказательств у нас нет… — Чонгук поджимает губы, щурится, пытаясь выловить из потока мыслей нужную. — А что, если Карл умер именно от этого?       Паук хмурится, задумываясь лишь на несколько мгновений, вспоминая все слова Юнги и заключение врача. Он кивает молча, не собираясь озвучивать очевидное, лишь отвечает на первую часть предложения друга.       — Конечно, это лишь косвенные улики. Даже будь это прямым доказательством, что бы ты сделал? Сходил в центральный участок Лос-Анджелеса и сказал: «Здравствуйте, Ким Тэян убийца и производитель наркотиков!». Тем более…       — Тем более мы не знаем, как замешан в этом Смит, а он точно имеет отношение к данному делу. — заканчивает Чон. — Знаешь, у меня есть глупая идея…       — Мне уже не нравится начало, но я готов выслушать.       Чонгук вспоминает разговор в день похорон Карла. Когда они с Чимином шли в закусочную и шутили про Человека Паука с Эндрю Гарфилдом. Это была лишь мимолетная идея, лишь шалость, но что, если именно это поможет Харли приоткрыть завесу?       — Чимин заикнулся, что у него есть свободный проход в клинику Тэяна, ведь их семьи как-то соприкасаются. Плюс он сказал, что там часто проводят экскурсии для интернов и учеников. Может, у меня есть небольшой шанс попасть туда и увидеть все изнутри. Не факт, что я что-то найду, но, может, услышу.       — Чонгук, это очень плохая идея. Если тебя поймают с поличным, я помочь не смогу. У них слишком хорошая охрана и взломать их, как видишь, я не в силах. — настороженно произносит Паук, надеясь на благоразумие друга.       — А что тогда, Паук? — Чонгук опирается локтями о стол, склоняясь ближе. — Мы так и будем следить за складом, пока «Viper» распространяется по всему Лос-Анджелесу? Мы с тобой будем смотреть на то, как умирают такие, как Карл? — Чонгук сжимает челюсть, чувствуя, как его недавний мандраж сменяется гневом. — Эта хрень скоро проникнет в сердце нашего города, который и так гниет.       Чон Хосок устало потирает переносицу, прикрывая глаза. Чонгук говорит правильные вещи, но для достижения целей действует исключительно безумно. Попасть в клинику лишь для того, чтобы что-то услышать, глупо. Еще и Чимина хочет прихватить за собой. Парень даже не догадывается, что его хотят использовать.       — Думаешь, Чимин согласится? Как ты собираешься провернуть это?       — Для помощи мне нужно будет рассказать ему часть информации. Я, конечно, скрою большую часть. Но иначе он мне не поверит, по доброте душевной не поможет.       — Ну почему? Построй глазки, мне кажется, ты в его вкусе…       — Хосок…       — Ладно, шучу. — Хосок хмыкает. — Я попробую еще что-то нарыть, поговорю с Намджуном, может, в его кругах что-то слышали, и тебе пора всем рассказать, что произошло и чем мы занимаемся. Не стоит скрывать что-то от парней. Дело приобретает новые обороты, нам нужна будет любая помощь и, если в этот раз я могу у Разрушителя спросить так, чтобы он не догадался, второй раз не выйдет.       — Я подумаю… — Чонгук мешает колу со льдом картонной трубкой, наблюдая, как медленно растворяются кубики. — Слушай, а как у вас там с Тэхёном?       — Нормально? Чего спрашиваешь?       — Джокер немного волнуется, говорит, что твой тигренок совсем в работе тонет и не выходит на связь. Вот я и решил поинтересоваться.       — Ну есть такое. — Хосок отводит взгляд, не желая врать, глядя в глаза лучшему другу. — Он едва находит пару минут для встречи со мной.       Чонгук кивает, обдумывает что-то в своей и без того воспаленной голове.       Чимин был сильно взволнован.       — Слушай, так давайте выберемся куда-нибудь? — неожиданно для себя и своего друга предлагает Харли. — В Санта-Монике сейчас под открытым небом показывают кино, я, правда, не особо понял, какое. Но что-то в салоне обсуждала клиентка со своим парнем.       — Ты хочешь вчетвером сходить? — удивляется Паук.       — Да, только давай так, будто Чимина позвал ты. — уточняет Харли. — Чтобы Тэхён ничего не понял про хобби нашего блондинчика.       — Хорошо, я напишу ему сегодня об этом.       Чонгук замечает, как немного изменилось настроение друга, тот почти не смотрит ему в глаза. Да и желание обсуждать Тэхёна у него на минимальном уровне. Не ускользает от взгляда и то, как меняется голос Хосока.       — Точно все хорошо?       — Да. — отмахивается Чон. — Все хорошо.       Гук кивает, отвлекается на уведомление, пришедшее на телефон. Чимин: Спасибо, что дал выспаться. Я уже на встрече, тут оказалось немного скучно. Ресторан морепродуктов, дяденьки едят устриц и осьминогов. Меня спасают только сашими, которые обычно тут не подают. Вспоминаю сегодняшнюю курочку и тако Лу… •᷄ɞ•᷅. Чонгук тихо смеется, обращая внимание на смайлик.

Чонгук:

Я отведу тебя к Лу, и мы поедим нормальную еду.

Чимин: •᷄ɞ•᷅ Неисправим…