Глава 19: Мы все связаны ранами.
17 октября 2024 г., 19:21
Харли поправляет солнечные очки, что вечно сползают с переносицы. Прокручивает в руках телефон, тянет время. Стивен ответил кратким и достаточно лаконичным: «Приезжай на Драконью Петлю». Чонгук понятия не имеет, что его старый знакомый может тут делать. С каких пор молчаливый Стив тусуется в компании взбалмошных стритрейсеров и Сюй Юна? Стив совсем не тот человек, что будет радикально менять свою жизнь. После тюрьмы, борьбы с зависимостью, единственное, что он хотел, — это спокойная жизнь и большая семья.
Чонгук оглядывает гоночный трек, замечает крупную компанию стритрейсеров у самих трибун. Ребятишки шумные, слушают музыку, что-то бурно обсуждают. Яркие машины привлекают внимание, вычурные языки пламени, кричащие надписи. Чонгук направляется к компании, надеясь, что откуда-то резко не выскочит спортик Призрака. Лишнего внимания ему не нужно.
— Чуваки, где могу найти Стива?
— О, здоровяка? — молодой парень указывает в сторону гаражей на границе. — Он в мастерской, как и всегда.
— Спасибо.
Чонгук хмурится, чувствуя, как шестое чувство ему что-то напевает. Брошенное парнем «как и всегда» настораживает. С каких пор это всё стало «как всегда»? Три отсека снаружи выглядят достаточно потрепанными, разрисованными граффити. В голове Чонгука всплывает Чимин, так резко и неожиданно. Но таким ярким образом, что улыбка сама нарисовывается на его губах. Ролета одного отсека приоткрыта, Чонгук, наклонившись, входит и едва сдерживается, чтобы не засвистеть от увиденного. Харли наслышан о щедрости Юна, ведь китаец души не чает в своих людях и треке, который создал с нуля, но чтобы настолько? Место разительно отличается от предыдущей работы Стива. С колонок старенького проигрывателя хрипящими звуками доносится старый добрый рок, внутри пахнет машинным маслом, новой кожей и чем-то хвойным. На одном из подъемников стоит машина, а в основном помещении никого.
Чонгук стучит по железной ролете, привлекая внимание. Кто-то внутри точно есть. Из смежной комнаты доносятся приглушенные голоса. Сидящие в комнате затихают, дверь приоткрывается, и оттуда появляется знакомая лысая голова.
— Эй. — Стив видит парня, выходит из смежной комнаты, оставляя своего собеседника в одиночестве. — Не думал, что ты примчишься столь рано. Ждал тебя к вечеру, а то и к ночи.
— Был рядом. Все же окей? Не отвлекаю? — Гук намекает о сидящем инкогнито в другой комнате.
— Конечно нет. Ты ведь по делу? — Стивен присаживается на низкий стул с колесиками. Принимается за работу, словно всё это время она ждала своего часа. — Я своему другу и лучшему тату-мастеру готов помочь во что бы то ни стало.
— Вопрос немного деликатный, даже странный. Но, похоже, ты более вхож в тусовку стритрейсеров и, возможно, слышал что-то о Blood Rush?
Сидевший на стуле мужчина вытянулся, словно натянутая струна. Его напряжённые плечи вздымаются от тяжёлого дыхания, выдают всё беспокойство и волнение. Руки, что держат деталь, замирают. Чонгук улавливает беспокойство, понимает, что попал в самое яблочко своим предположением. Но такой реакции явно не ожидал.
Впрочем, если верить Чимину и все его теории правдивы, поведение Стива обоснованно. Ведь даже Чонгук ощущает этот подкрадывающийся со спины страх, что так яро лижет позвонки.
— Стив?
— Знаешь, о гонках этих говорят либо хорошо, либо никак. И мой дружеский совет тебе: лучше никак. — холодно бросает механик, даже не смотря в сторону Чона.
— Наслышан, но хотел узнать лично. Один человек, кажется, попал в передрягу, его друг хочет помочь выйти сухим из воды. Если тебе что-то известно, что-то маленькое, пусть едва значимое, скажи.
— Харли, это… — Стив прочищает горло, понижает голос, словно хочет внушить сказанные им слова Гуку. — Не лезь ради просто знакомого, скажи ему, что делать что-то просто бесполезно, и сам не вздумай туда лезть. Игра не стоит свеч.
Чон облизывает пересохшие губы, чувствует нарастающую тревогу. Неужели происходящее с ними правда? Неужели Пак был прав, могилы победителей и бывших участников не чистая случайность. Чонгук отталкивается от стены, возле которой стоял всё время. Он проходит вдоль длинного стола с личными вещами Стива. Обращает внимание на рамку небольшого размера с позолотой, в ней фотография. Стив, жена и маленький ребенок. Крошечный сверток, сопящий на руках любящего отца. Чонгук обхватывает фоторамку, всматривается в лица, запоминает яркие улыбки и такой нежный семейный момент.
Чонгук считает, что механик прав. Ради простого знакомого Чон не пошел бы в пекло. Ради простого знакомого Чонгук не готов на подвиги. Если нет цели спасти кого-то, приструнить и приручить, Чонгук не лезет. Пусть в нем куча Робин Гудских замашек, пусть он безумен, но есть стоп-кран. Летящие наружу слова не остановить, Чонгук смотрит на фото, не отрывая взгляда, и произносит так просто и так легко то, к чему не особо был готов сам.
— Это не просто знакомый. Этот парень… — Чонгук говорит тихо, совсем мягко. Голос ему свой совсем не знаком, словно чужой. — Мой долг ему помочь, ведь он что-то значит для меня.
Что-то значит…
Звучит хреново, и Чонгук прекрасно понимает это. Говорить без ясной точки зрения дерьмово, но иначе он не может. Ведь в голове хоровод мыслей, за которыми невозможно угнаться. Думать о Чимине большую часть своего свободного времени, возможно, тоже «хреново», но прекратить Чонгук не в силах. Или же ему просто не хочется. Он решает отложить всё это до следующего раза. Отпустить взгляд медовых глаз из своего воображения.
Со стороны собеседника тишина, Чонгук прекрасно понимает, что Стивен ничего не скажет. Возможно, новое место старого друга напрямую имеет отношение к происходящему? Чонгук не знает, что думать. Придется действовать старыми методами и в первую очередь обсудить это с Хосоком, а возможно, и с Юнги. Харли ставит рамку на место, бросая последний взгляд на красавицу Лору и маленького мальчика. У самого выхода, когда Чон собирается опустить роллету и оставить механика в компании своих секретов, позади раздается голос.
— Есть одно место, находится оно в Даунтауне и называется «Грот». Каждую неделю, по выходным, там собираются люди, чьи силы не имеют границ. Люди, которым стоит лишь подумать, и всё будет подано на блюдце. Там ты и узнаешь всё, Чонгук. Это единственное, что я могу сказать…
Чон кивает, выходит из мастерской, хватаясь за ручку роллеты.
— Лоре привет.
Дверь с грохотом закрывается, разделяя Чонгука и Стива на абсолютно два разных мира.
Ближе к ночи Харли оказывается в Восточном Лос-Анджелесе, надеясь, что пакет, находящийся в багажнике Харлея, все еще жив и содержимое не размазалось там. Он резво паркуется у гаража, забирает вещи и входит внутрь. В уши сразу бьет громкая музыка, торчащие из-под машины ноги привлекают его внимание, но в следующую минуту его настигает осознание. Это не ноги Пака, это ноги Шэня. Харли раздосадовано вздыхает, проходя дальше внутрь, как можно тише, надеется, что застанет Чимина хоть там, и оказывается прав.
Джокер сидит на полу, подогнув под себя одну ногу. Перед ним на прозрачной пленке раскиданы эскизы, фотографии машины. Чон всматривается в происходящий перед ним хаос. Кажется, у Чимина наклевывается хорошая работенка. Совсем чистый мустанг черного цвета ожидает своей участи от рук умелого Чимина. Помимо внешней оболочки, кажется, Пак собирается прокачать внутреннюю начинку. Схемы установки нитро, улучшенная коробка передач и другие детали.
Гук подходит ближе, ставит справа от Джокера пакет, оповещая о своем присутствии. От неожиданности блондин дергается, переводит взгляд с пакета выше. Небольшой нос улавливает знакомые нотки. Выражение его лица меняется настолько быстро, что Чонгук едва успевает уследить за эмоциями.
— Гавайская… — блаженно тянет Чимин. — Тебе говорили, что ты самый лучший на всем белом свете?
Что-то внутри дергается от произнесенных Чимином слов. Джокер всегда говорит правду, и не всегда эта правда может понравиться другим. Но когда он говорит так и говорит такое Чонгуку… Что-то внутри Харли шевелится, напоминая о забытых чувствах.
— Пару раз. — деловито произносит Чон. — Ешь, уверен, что ты целый день и крошки в рот не взял.
И как бы Чимин сейчас не отрицал, Чонгук прекрасно знает, что прав. Пак ест, он очень любит покушать. Но иной раз парень просто забывает, что в его жизни должен присутствовать прием пищи, хотя бы два… Да что уж, хотя бы один раз в день. Ибо с Чимином иначе нельзя. Завтракать парень не любит, в особенности когда один. Возможно, поэтому он худой, иногда кажется болезненно худой. Но в период подготовки к делу Чимин хорошо набрал, в сравнении с чем было. За парнем нужен глаз да глаз, всего-то.
Чон присаживается на небольшой потертый диван, наблюдая за действиями Пака. Тот даже не удосуживается встать и помыть руки, он продолжает сидеть на бетонном полу, лезет в крафтовый пакет за пиццей, и глаза его загораются, словно яркие созвездия. Он неверяще переводит свои карамельные глаза на Чона.
— Там что, молочный коктейль?
Чонгук не может сдержать улыбку. Видеть довольное лицо Чимина — невероятное удовольствие. Харли получает какое-то странное наслаждение, принося перекусить Чимину.
— Да, у них в меню новый вкус появился. Называется «Голубая лагуна», дебильное название, конечно. — Чонгук прикрывает глаза, замечая, как Чимин прикрывает ладошкой рот. — Но это что-то сахарное, сладкое, зубодробительное и, конечно же, в твоем вкусе.
— У меня просто нет слов. — Пак разворачивается с пиццей в руках, откусывает добрую часть, прикрывая глаза. — Это невероятно.
Чон лишь хмыкает, не сводя глаз с блондина. Наблюдать за тем, как Чимин ест, означает насыщаться самому. Музыка, играющая за перегородкой, становится на пару делений тише. Харли едва вслушивается в слова и мотив, пусть трек и кажется ему знакомым.
Сказанное сегодня Стивом вынудило Харли немного напрячься.
Гонки могут быть не простым развлечением для любителей скорости и славы. Всё может оказаться куда серьезней. И не самая приятная часть во всем этом, что парень Хосока участвует в этом дерьме. Знает ли Паук о происходящем или Тэхён и от него все скрывает? Чон никогда не задумывался, как появились эти заезды, кто стал первооткрывателем. Ведь до рассказа Джокера Чонгук даже понятия не имел, что кто-то бесследно пропадает и даже погибает. Аварии на гонках — дело обычное, люди иногда готовы на многое, чтобы забрать выигрыш, но что, если все пропавшие, выбывшие — это не просто случайность?
Чонгук проводит кончиком языка по верхней губе, чувствуя странное наваждение не рассказывать ничего Паку. Словно это может помочь. У Чонгука нет поводов, чтобы не доверять Стиву, чтобы ставить его слова под сомнения. Возможно ли отгородить как-то Чимина от происходящего? Нет. Ким Тэхён — половина Джокера. Если сейчас Харли умолчит о том, что сказал механик, парень сам пойдет искать людей и, скорее всего, попадет в передрягу.
Так он хотя бы будет под присмотром Чона. Так Чонгук сможет что-то сделать.
— Я сегодня был на Драконьей Петле, у меня с недавних пор там работает один знакомый. — начинает Гук, тут же привлекая внимание сидящего на полу. — Он сказал ровно ничего.
Чонгук видит потухший огонек в глазах Джокера.
— Но дал небольшую наводку. — тут произносит Харли.
— Какую же? — не сдерживается Пак.
— Сказал, что есть некое место под названием «Грот», там собирается вся богатая мишура, и именно там есть шанс узнать что-то о гонках. Но…
Чимин хмурится, сжимает в руках вспотевший от льда стакан молочного коктейля. Желудок сжимается от страха.
— Но что?
— Мне настоятельно рекомендовали не лезть туда. Кажется, ты был прав, и гонки эти не просто развлечение. — подытоживает Чонгук.
Пак кивает, гулко сглатывая, в его воспаленный разум уже закрались эти домыслы. Он боялся, что всё окажется правдой.
Тэхён в опасности и не хочет делиться происходящим. Хочется верить, что дело не в нём и Чимине, а в происходящем вокруг них. У каждого могут быть секреты, каждый скрывает что-то друг от друга. Но когда дело касается безопасности, стоит задуматься о многом. Пак не хочет терять друга из-за идиотского заезда, который либо уничтожит, либо вознесет.
Чимин звонил другу вчера, сегодня. Тэхён сбросил, ответил лишь коротким сообщением, в которое Джокер едва поверил. Призрак точно избегает его, избегает разговора. Чимин хочет опустить руки от незнания происходящего.
Что делать дальше? Какой нужно сделать шаг, чтобы не подвергнуть опасности друга и помочь?
Чимин не знает. Чимин ничего не знает. Растаявший молочный коктейль уже не кажется таким желанным, пальцы стирают капельки с пластикового стакана, понуро наблюдая за тем, как яркий голубой смешивается со сливочной массой.
— Я уже попытался узнать, как попасть на это сборище блатных, но, к сожалению, моему классу это недоступно.
Джокер вскидывает голову, обращая взгляд карамельных глаз к Харли. Он ведь даже не просил его о большем. Чимин даже не надеялся, просто считал, что ему нужно к кому-то обратиться. Возможно, потерпеть неудачу, но хотя бы попробовать.
— Но ты, Чимин, думаю, можешь раздобыть два пригласительных для нас.
— Для нас? — неверяще переспрашивает Пак.
— Да. Думал, я тебя одного оставлю? — хмыкает Чонгук.
Чимину хочется кивнуть и согласиться. Сомнения есть всегда, и Чимин с ними как никогда знаком. Сомнения вечно преследуют его, на протяжении всей его жизни. Джокер прикусывает нижнюю губу, чувствуя, как эмоции лезут наружу, как не может с ними совладать.
«Сомнений быть не должно», — проскакивает в его голове.
После того, что сделал Чонгук, сомнений быть не может.
— Эй, Пак. — Чонгук встает с дивана, преодолевает небольшое расстояние, что есть между ними, и присаживается на корточки. — С того дня, когда мы приняли тебя в команду, ты больше не один. Я не оставлю тебя.
Чимин кивает, пусть немного заторможенно. Сидящий напротив Чонгук смотрит прямым взглядом, внимательно и долго. От взгляда этого у Чимина внутри всё сжимается от предвкушения будущего дела. Слова Харли эхом отдаются в черепушке.
— Я тогда попробую достать пригласительные. — Чимин мысленно успокаивается, подносит трубочку к губам, захватывая в плен. Коктейль воистину прекрасен. — Спасибо тебе.
В это, спасибо, Джокер вкладывает всё.
Это благодарность за всё. За внимание, заботу, каждый купленный кусок гавайской пиццы и поддержку. Бывают вещи, с которыми нельзя делиться даже с близкими друзьями, а у Чимина друзей можно пересчитать по пальцам одной руки. А в последнее время Чонгук смог заменить всех. Чимину казалось, что его боль — это только его боль. Она никогда никого не интересовала, так всегда было. Он думал, что она навсегда останется с ним. Ведь отягощать ею кого-то для Пака было ужасным. Даже Призрака. И появившийся в его жизни Чонгук изменил многое и продолжает менять.
И кто бы мог подумать, что первая встреча на том маскараде может привести к этому.
Глаза Чонгука опускаются на трубочку. В черепушке вновь мелькают слова Стива и вместе с этим отложенные мысли о Джокере. У Чонгука не было и мысли сближаться с Чимином вот так, он собирался стать актером одной роли и немного втереться в доверие, но никак не прыгать в омут с головой. Сейчас же, посмотрев на него со стороны, складывается иное ощущение. Ведь даже Паук не может сдержаться, вечно подшучивает над другом, стоит только ему узнать, что Чон и Чимин проводили вместе время.
Поначалу это почти невыносимо. И первое чувство, которое накатывает, — это злость. Но всё меняется. Чонгук с каждым разом пропускает шутки мимо и иногда может посмеяться вместе с другом. Сердце человека легко поддаётся искушению. Чимин — синоним искушению, и дело вовсе не в его привлекательной внешности и глазах, что выглядят точно как у сирены. Дело в нём самом, в его душе, мыслях. Чонгук смотрит глубже, в самую суть.
Чимин должен быть запрещен законом. Тогда Чонгук точно сможет потянуть рычаг с надписью «стоп». Но разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить закон лишь потому, что это запрещено?
Чимин выпускает ее изо рта, трясет стаканом, взбалтывая содержимое, и слегка наклоняет в сторону сидящего напротив. Думая, что Чонгук тоже хочет пить, пусть и не слишком любит сладкое.
— Будешь?
Гук сглатывает, его взгляд все еще держится на влажных губах от молочного напитка. С величайшим трудом он поднимает глаза и смотрит на трубочку, что не так давно была во рту Пака. Все еще влажная от слюны.
— М? — переспрашивает Гук, несмотря на то, что всё слышал.
— Попробуешь? Очень вкусно.
— Слишком сладкий, — хрипловато произносит Чонгук.
Звучит странно. Немного двусмысленно, в стиле Пака, но точно не в стиле Харли.
Он понятия не имеет, о ком говорит сейчас. О коктейле или же о держащем его парне. Чимин слегка трясет стаканом, протягивая чуть ближе, считая, что молчание — это безмолвное согласие. Чонгук обхватывает трубочку, чувствуя все еще влажное касание, пробует содержимое и тут же морщится.
— Боже, слишком зубодробительно. — хрипло выдыхает он.
— А мне нравится. — пожимает плечами Чимин хватая зубами трубочку.
Чонгук улыбается, качая головой. Он до сих пор не понимает, как у Пака не случилась сахарная кома. Возможно, Чимин скоро будет состоять из сахара. Ведь количества сахара в его организме немерено.
Зудящее чувство за спиной отвлекает от мыслей, и Чонгук наконец осознает, что музыка за перегородкой прекратилась. Обернувшись, все еще закрывая собой Чимина, Чонгук понимает, что они уже давно не вдвоем.
Конечно же…
Шэнь стоит весь перепачканный после работы, смотрит с толикой неприязни на картину, представшую перед ним. То, что Чонгук как кость, вставшая поперёк горла, очевидно, ведь для Рикки добиться расположения Чимина — целый квест. А тут появляется на пути Чонгук, который получает всё внимание Чимина.
— Я вам помешал?
Харли хмыкает, в этом «я вам не помешал?» столько смысла, что даже представить страшно. Ему, по правде говоря, плевать, что чувствует Рикки к Чимину, он не соревнуется с ним за первенство внимания или чего-то похожего.
— Я уже ухожу.
Чонгук поднимается, замечая, как Чимин встает за ним. Неловкость прямо-таки сквозит в помещении. Пак все еще сжимает в руках стаканчик, чувствуя себя не в своей тарелке.
Чон это видит, прочищает горло, подступая ближе к парню. Он ни в коем случае не соревнуется ни с кем.
— Я поеду, напиши как найдешь. — тихо произносит Чон.
— Хорошо. — кивает Пак, поджимая губы.
Харли поднимает руку, притягивая Чимина к себе ближе. В нос сразу бьет цитрусовый аромат и легкий шлейф белых цветов. Чонгуку уже знаком этот запах, у него в квартире каждый угол дома пропитан им. Подушка, одеяло и даже в ванной присутствует фантомный аромат самого Чимина. Чонгук поначалу ненавидел это, а теперь, кажется, он стал зависим от запаха, от присутствия. Не знает, что произойдет, если Чимин исчезнет из его жизни. Запахи имеют ту особенность, что навевают воспоминания о прошлом с его звуками и ароматами, несравнимыми с теми, что тебя окружают в настоящем. Чонгук не хочет, чтобы этот аромат оставался в прошлом. Харли хмурится, словно ему больно.
Он ни черта не понимает.
Находясь сейчас на расстоянии пары сантиметров друг от друга, Чонгук не очень хочет думать о последствиях его будущего плана, в который, кажется, придется внести изменения. Сейчас он просто будет плыть по течению. Чонгук глубоко вдыхает парфюм. Чувствует, как тот забирается под кожу, проникает в каждую клеточку организма, забирается в сами лёгкие, прорастая корнями. Опускает взгляд на стоящего Чимина.
Волосы пахнут сильнее.
Но Харли кажется, что шея будет пахнуть более ярко, более сладко. Он сглатывает вязкую слюну, прикрывая глаза. Сколько же в нем сейчас чувств, неопознанно колючих, тех, о которых нельзя и не хочется говорить вслух. Это так странно и необычно для него. Для них.
Поддавшись странному чувству, Чонгук наклоняется, оставляя тёплый, такой сухой поцелуй в висок. Зачем? Не знает. Он просто чувствовал в этом особую нужду. Для себя, для Чимина? Бывают в жизни моменты, когда противиться искушению просто грешно.
Харли задерживает губы дольше, чем нужно, ощущает, как Чимин замер. Между ними странная связь, притяжение, которое сложно объяснить. Если в начале всё скрывалось колкими словами, сейчас это выходит наружу самым необычным способом.
— Звони если что. — слегка отодвинувшись произносит Чонгук.
— Мгм.
Это всё, на что способен Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук уходит из гаража, оставляя Джокера со смешанными чувствами и гулко бьющимся сердцем.
Чимин прикусывает несчастную трубочку, внутри него целое торнадо, и стоящий в проходе Рикки вовсе не помогает. Джокер совершает глубокий вдох, успокаивая себя и внутренних демонов. Оборачивается на работу, которой занимался, пока Харли не потревожил.
Нужно продолжать.
Чимин садится обратно, словно пару минут назад ничего не происходило. Берется за чертежи и эскизы, касаясь правой рукой виска, где до сих пор ощущается покалывание.
— Ты что-то хотел? — Чимин ощущает как Шэнь все еще стоит за ним.
— Нет, просто… — парень вздыхает. — Ничего важного. Много работы?
— Да, срочный заказ. Парень не из Лос-Анджелеса, так что ему нужно как можно скорее.
— Понял, не буду мешать.
Чимин не оборачивается, кивает и пытается сфокусировать взгляд на эскизах. Хватается за карандаш, дополняя рисунок, совершенствуя уже готовое. За импровизированной перегородкой слышится копошение и тихий голос, от которого Паку становится совестно и стыдно.
— Отмените пожалуйста бронь.
Чимин прикрывает глаза, достает наушники, стараясь музыкой перекрыть клокочущее сердце и мысли.
Он никому ничем не обязан…
🌙🌙🌙
— Не понимаю. — Чимин расчесывает мокрые волосы придирчиво рассматривая себя в зеркале. — Повтори, что ты сказал? — Говорю, что в Санта-Монике сейчас крутят фильмы под открытым небом. — говорит Хосок, находясь на громкой связи. — Каждый вечер по три фильма на выбор. Ранний сеанс что-то детское, а потом уже более интересное, в основном конечно ужасы, но в этот день будут крутить что-то из серии мелодрам. Может сходим? — Сходим? — выделяет Пак. — Это ты про…? — Нас с Тэхёном и вас с Чонгуком. — Эта затея пахнет странно. — вздыхает Чимин хватая телефон и направляясь в гардеробную. — Похоже на то свидание, когда мы катались на роликах. — вспоминает Пак. — А тут еще и кино, под открытом небом на пляже, сплошная романтика. — Чимин чувствует как в районе солнечного сплетения покалывает, от предвкушения ответа на свой вопрос. — А почему Чонгук? — Ну а кто? — уклончиво произносит Хосок. — Тем более вы с ним вроде как поладили. Ты же сам знаешь, у тигренка сейчас очень много работы и ему очень нужен отдых. И я думаю остаться в компании своих людей это лучшая идея для всех нас. Мы посмотрим кино на пляже, потом можно сходить перекусить. Мы хорошо проведем время Чимин, давай же. — Ага, поладили. — шепотом произносит Чимин. Чимин поджимает губы, доставая костюм на сегодняшний вечер. Поладили это наверное самое подходящее слово? С Чонгуком ему приятно и комфортно, даже его шутки, которые иногда несут за собой колкую правду, уже не так сильно делают больно. К этому со временем можно привыкнуть. И да, чем дольше они проводят время, тем больше между ними открываются новые стороны друг друга. Чимина это пугает и радует одновременно. Даже тот странный поцелуй в висок, кажется, что в нем нет ничего необычного. Проявление заботы? Нет… Чимин не может это назвать проявлением заботы. Он вообще ничего из того, что делает Чонгук, не может назвать проявлением заботы. — Чонгуку я уже сказал, он за. — тут же говорит Паук. — Остаешься только ты. Для Тэхёна это сюрприз. — Чонгук согласился пойти посмотреть кино? Подожди, подожди… Чонгук согласился посмотреть мелодраму? — немного удивляется Джокер. — Ты ему наврал и сказал что там будут крутить фильм с Наташей Романофф? — Нет. Ну почти нет. — вздыхает Чон. — В общем какая разница, соглашайся! — Ладно, скажешь тогда точное время и место. — соглашается Чимин. — Но это же не уловка какая-то? Вы с Тэхёном точно будете? — Да, конечно. Спасибо, Чимин. — Скажи этому маленькому пиздюку, что скучаю и мне мало смс. — возмущается Пак. — Обязательно. Пока! Джокер кладет трубку, осматривает себя еще раз, проводя пятерней по волосам. Ему так непривычно видеть себя с темными волосами. Благо это всего лишь оттеночный шампунь, и пигмент, содержащийся в нем, сойдет через пару тройку дней, словно его и не было. Решение сменить имидж, к сожалению Чимина, пришло не в одинокий томный вечер, а лишь по острой нужде. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы достать эти два ничтожных пригласительных. Его знакомый, что задолжал, едва выцепил две сраные бумажки на фейковые имена в «Грот». Просил не упоминать его имя, если вдруг что-то произойдет. Но Пак надеется на лучший исход и собирается выйти сухим из воды. Он не знает, кого там может увидеть, будут ли туда стекаться его старые знакомые. Опасно отсвечивать, когда твоя цель — добыча информации, которая, возможно, будет стоить жизни. Не выделяться со своим платиновым блондом кажется лучшей идеей. Даже очень прекрасной. Чимин хватает телефон, пишет Чонгуку короткое сообщение о готовности и месте, откуда они двинутся уже в сам эпицентр. И, не дожидаясь ответа, принимается за сборы. Спустя некоторое время он паркуется около их места, глушит мотор, оглядываясь по сторонам. Но ни Чонгука, ни его байка нигде не видно. Пальцы нервно постукивают по рулю, паника настигла Чимина еще дома, но он старался не обращать внимания на страх и глупые мысли. Пак выдыхает, прикрывает глаза, падая головой на руль. Нужно сосредоточиться, бояться нечего. С ним сегодня будет Чонгук, и это залог успеха. Пальцы барабанят по кожаной обивке руля, выдавая нервозность хозяина. Резко открывается дверь с пассажирской стороны, и внутрь лезет Чонгук. Салон заполняется ярким мускусным ароматом дорогого парфюма. — Наконец-то! — Я даже не опоздал, так что… ого блять! — Гук кажется теряет связь с реальностью, когда видит темные волосы. — Это что? — Меры предосторожности, меня все знают благодаря папе, мое лицо мелькало во многих журналах. — Джокер пожимает плечами. — Решил немного перестраховаться. И не нужно мне заливать, что это не стопроцентный вариант. Что сделано, то сделано. — Оу… — Чонгук щурится, не стесняясь долго и упорно разглядывает новый образ Чимина. — Все? Насмотрелся? — Пак заводит машину трогаясь с парковки. — В общем и целом все должно пройти гладко. Но все же, так как мы оба не знаем, что нас ждет, нужно быть крайне осторожными. Ни с кем не переговариваемся без особой надобности, держимся в стороне. Харли кивает, играясь языком с кольцами в губе. Он пропускает мимо себя волнение Джокера, надеется, что это скоро пройдет. «Грот» находится в Даунтауне, а если быть точнее, его расположение находится на границе с Чайна-тауном. Снаружи может показаться, что это забытое всеми складское помещение, в которое никто не заходил около ста лет. Но некоторые машины, стоящие на парковке, мужчины в дорогих костюмах и дамы в вечерних платьях говорят об обратном. Туда не входят толпами, по три-четыре человека максимум. Чимин с Чонгуком решают оставить машину как можно дальше от «Грота», чтобы не привлекать внимание. Чимин нажимает на кнопку, ставит машину на сигналку и смотрит в отражение окна. — Так, ну кажется прибыли. — выдыхает Чимин, нервничая. — Все хорошо? — Чонгук поправляет пиджак, все же решая унять тревогу Пака. Чимин выдыхает, слишком громко. Прикрывает глаза, сжимаясь от фантомной боли. Вопрос Чонгука всколыхнул в нем все страхи и переживания. — Неизвестность очень пугает. — Неизвестность — хреновая штука. Можно гадать до бесконечности, но обычно все догадки рушатся прахом, потому что ты всё равно не готов к тому, что тебя ждёт. — Чонгук подходит ближе к парню, опускает голову пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Одно дело — рассуждать о необходимости сделать первый шаг, и совсем другое — по-настоящему шагнуть в неизвестность. Поэтому рассуждая о ней, ты вгоняешь себя в более худшее состояние. — Знаешь чего я сильнее всего боюсь? — на выдохе произносит Чимин, наконец-то поднимает голову и смотрит в темные глаза Чонгука. — Что шагнув в эту неизвестность, мне откроется страшная правда, что после получения этих знаний я не смогу дальше жить. Что если Тэхён правда погряз в чем-то страшном, что если я не смогу вытащить его? Пак выдыхает, его голос дрожит, руки не слушаются совсем. Единственное желание, возникшее у него сейчас, в данную секунду, это как можно быстрее сбежать. И он рад бы это сделать, вот только ноги будто приросли к бетонному покрытию. — Эй, эй, эй! — Чонгук тянется, обхватывает чужие плечи, сжимая их достаточно ощутимо. — Неизвестность всегда опасна, Чимин. И к сожалению избегать ее вечно никто не может. Ты прав, мы не знаем, что скрывается за теми дверьми, но думаю, что даже оттуда есть выход. Чтобы там не происходило, куда бы Тэхён не влез, мы сможем найти выход. Джокер смеется, смех его совсем не веселый, он отдает отчаянием и болью. Он прикрывает глаза, поджимает губы, чтобы не дать себе слабину. Чтобы не разрыдаться от грызущих мыслей, что заполняют его мозг двадцать четыре часа в сутки. — Почему мы Чонгук? Почему мы? — бесится Пак. — Ты вообще ничем не обязан. Чонгук понимает, что это что-то похожее на истерику. У Чимина уже сдают нервы, и сегодняшнее «мероприятие» — последняя капля. Чимин сейчас настоящий клубок нервов, стоит коснуться, и он разлетится на мелкие частицы, которые едва ли можно будет собрать. — Так, все! — не выдерживает он. — Потому что мы команда и семья? — грубо отвечает Харли. — Прекрати спрашивать меня о таком, прекрати задавать один и тот же вопрос по многу раз! Мы сейчас с тобой пойдем туда и узнаем все, а потом обязательно найдем выход. Хорошо? — Чонгук пытается поймать взгляд парня, пытается уверить его, но Чимину сейчас в кокон бы спрятаться, да забыться. — Ну же… — тише произносит Чонгук. Харли не выдерживает, порывисто притягивает к себе Чимина, обнимая. Зарываясь носом в крашенную макушку, вдыхает как можно глубже, надеясь учуять тот самый цитрусовый аромат. Но в нос бьёт лишь яркий запах, который присутствует после окрашивания. Чонгуку этого мало, ему сейчас нужно не это. Он немного смещает голову, проводит носом по виску, щеке, зарывается в изгиб шеи и плеча. Вот оно. Поначалу Чимин ничего не делает, он стоит как истукан. Руки его зафиксированы вдоль туловища. Но когда чужой нос касается шеи, пуская мелкие разряды тока, Пак приходит в себя. Цепляется пальцами за пиджак, прижимаясь сильнее. Он не хочет быть слабым. Но он может себе позволить быть таким только рядом с Чонгуком. Чимин не может забыть ту ночь, не может забыть заботу Чонгука. Когда тот пришел побитый и разбитый душой. Те слова, те действия глубоко врезались в сердце Чимина. Он не знает, сможет ли когда-то забыть, но точно знает, что Чон Чонгук невероятный человек. Пусть в начале так и не казалось. И его забыть он точно не сможет. Не хочется, чтобы между ними была какая-либо пропасть. Хочется сократить расстояние до минимума. Хочется преодолеть всё и просто попросить Чона никогда не уходить. Чимин хочет стать эгоистом, когда рядом он. Прохладный нос ощущается на шее как что-то отрезвляющее. Чимину это должно казаться странным, но кажется лишь правильным. Пальцы, увешанные множеством колец, впиваются в ткань пиджака сильнее, до натяжения ниток. Так будто легче. — Все хорошо. — глухо произносит Чон. Он верит этим словам. Он готов верить его словам. Ведь правда, всё хорошо, и, возможно, даже если это ложь, сказанная лишь для того, чтобы успокоить воспалённый разум Джокера, плевать. Оно работает. — Все говорят, что всё будет хорошо. Но никто не говорит, когда именно… — произносит так же глухо Чимин. — Обещаю, совсем скоро. — Чонгук отодвигается немного, но не выпускает Джокера из хватки. Смотрит в карамельные глаза напротив. — Ты можешь мне не верить… — Чонгук будет жалеть о каждом сказанном слове потом, но не сейчас. — Можешь не верить мне, луна моя, но я сделаю все возможное, чтобы хорошо наступило как можно скорее. Сердце сжимается от сказанных слов, от сказанного имени. Каждый чертов раз Чимин ощущает эти бабочки, что порхают в его животе. Каждый говорит, что бабочки — это страх перед человеком, а не влюбленность или иные чувства. И Чимину так плевать на чужое мнение. Он хочет, чтобы эти порхающие твари были чувствами, яркими, пылающими и такими нежными. Чимин хочет этого. — А еще ты мне больше блондином нравишься. Не делай больше этого. — подмигивая произносит Чонгук. Джокер прочищает горло, кивает в знак согласия и поправляет рубашку. Надеется, что в сумерках его румянец не столь заметен. Чонгук слишком много себе позволяет, а Чимин ему даже не противостоит. Кажется, он слишком заигрался. Ведь так? Обычное, ничем не примечательное здание не выдает свою принадлежность к месту сборища богатых. Но стоит постучать в дверь выученным условным знаком, открываются стальные двери, и тогда всё становится предельно ясно. Внутри все еще сохраняется шарм лофта, но элементы декора, мебель и люди говорят об обратном. В главном помещении стоят круглые столы, застеленные белой скатертью, на каждом столе цветочные композиции из кроваво-красных роз. Дубовые стулья обтянуты бархатом, по залу туда-сюда ходят официанты с полными напитков подносами. На четырех голых стенах натянуты экраны. И если проследить взглядом вверх, можно заметить подвешенные проекторы. — Что тут происходит? — шепчет Пак, становясь ближе к Чонгуку. Чон лишь пожимает плечами, не чувствуя ничего хорошего. Их пригласительные проверяют, пропускают внутрь. Один из амбалов берется за айпад, вносит имена и фамилии в какую-то программу. Выдает два небольших устройства, ничего не объясняя. — Это телефон? — спрашивает Харли. — Почти. Ну внешне похоже. — Чимин нажимает на боковую кнопку и экран небольшого гаджета загорается. — Смотри, тут ничего нет кроме одной иконки, но она не открывается. — А в углу отсчет? — Чонгук указывает на место, где обычно транслируется время. — Это до начала чего-то? — Надеюсь не до нашей кончины. — бубнит Чимин. — Осмотримся тогда? — Ладно. Только… — Будь осторожен, я понял. — договаривает Чимин. Чонгук качает головой, улыбаясь. Пак Чимин как всегда. Чимин последний раз бросает взгляд на скрывающегося Чонгука и поднимается на второй полуэтаж. Начать оттуда — хорошая идея, там можно увидеть каждого и остаться в тени. Он обращает на работающий бар внизу, большое количество людей. Выглядит всё совсем обычно, если не считать экраны и странные гаджеты. Джокер пока не может соединить гонки и это место. Он уже не знает, о чем думать. С каждым сделанным шагом вдоль перил Чимин ощущает на себе чей-то взгляд. Оборачиваться и мельтешить он не собирается, лишние движения могут привлечь внимание. Он хватает бокал шампанского у проходящего мимо официанта. Замечает, что некоторые лица ему все же знакомы. Джокер останавливается в месте, где не так много людей. Осматривает беглым взглядом весь низ. Карамельные глаза вновь цепляются за бар, и на долю секунды ему кажется, что в толпе мелькает знакомое лицо… — Вот это да, какие люди. От знакомого голоса за спиной расползаются мурашки. Тело цепенеет от ужаса и чувства беззащитности. Хочется спрыгнуть с балкона, разбиться точно фарфоровая ваза, лишь бы не оборачиваться на звук. Позади слышатся шаги, они глухие, и Чимину кажется, что он находится под водой. Уши заложило от страха. Правая рука, свободная от бокала, нащупывает телефон. Чонгук где-то рядом, стоит просто пустить ему холостой звонок. — Чимин? Джокер все же оборачивается на зовущий его голос. Сглатывает, пытаясь не показать страх. Под теплым светом небольших ламп он замечает ссадины на лице, сломанный нос и разбитую губу. Правый глаз украшен фингалом, а левый припух, и рассеченная в хлам бровь выглядит крайне жутко. Чимин замечает швы, пластыри и поджимает губы. Так вот это какого быть в немилости Чонгука? Крайне неприятно похоже. И почему-то Чимину кажется, что, будь у Харли больше возможности и времени, Лиам не отделался бы просто разбитым лицом. Даже страшно подумать… — Лиам. — едва выговаривает Чимин. — Давно не виделись, смотрю ты немного сменил имидж. Я стою, присматриваюсь, ты или нет. — Лодж подходит ближе, становится рядом, от чего Пак как ошпаренный отскакивает. — Я не… — парень толкается языком в щеку, подбирая слова. — Успокойся. Я звонил, но ты даже не отвечал. Звонил? Чимину хочется прямо сейчас рассмеяться ему в лицо. Хочется схватиться за воротник пиджака и смеяться, забрызгивая слюной ненавистное ему лицо. Он не может поверить ему, его словам. Звонил? Он ему звонил? После всего произошедшего, после побоев, на которые Чимин не мог смотреть, после истерик, ночных срывов и кошмаров, которые забылись не так давно. — Хочу извиниться. Не знаю, что на меня нашло тогда, но… — хмыкает парень. — Этого не должно было случится. — Все? — с нотками отвращения произносит Чимин. Извинения Чимину не нужны. Ему ничего не нужно от Лиама. — Чимин, ну давай начнем сначала? Мы живем в одном доме и нам нужно как-то существовать. Понимаешь, я просто много выпил, я просто перебрал. Скотти подкинул мне какие-то веселящие таблетки и в скопе с алкоголем произошел взрыв. Мозги превратились в жижу. — Серьезно? — ошарашено произносит Чимин. — Ты правда думаешь, что все так просто? Почему, ты блядская морда не подумал об этом раньше, не подумал об этом когда принимал сраные таблетки и приставал ко мне. — шипит Пак. — Я просил остановиться, я молил тебя прекратить. И видит бог, мне просто повезло, что ты отвлекся. Не знаю, смог бы я тебя остановить… Чимин не хочет вспоминать о том злощастном дне. Он старается отогнать из воспоминаний всё, что было в доме на втором этаже. Но слегка погнутая дверь, стены и ковер, за которые цеплялся Чимин, возвращают его в тот день. Он не может подняться в свою комнату, он не может пройти по тому коридору. Чимин, если остается дома, спит в гостевой спальне на первом этаже. — Знаешь, мне кажется я достаточно наказан. — указывая на свое побитое лицо произносит Лиам. — Твой дружок если что. Достаточно наказан… Это глупо и так смешно. Слово достаточно не подходит. Чимину кажется, что он обезумел. Его взор застилают картинки из воображения, они такие яркие, блестящие. На них Лодж страдает, мучается, испытывая те же муки, через которые проходит Чимин каждый чертов день. Джокер сжимает тонкую ножку бокала в руках, вторая рука сжимается в кулак, оставляя следы полумесяцев на нежной коже. Успокаивает своих внутренних демонов. Он сейчас находится в данном месте лишь ради одного человека, и это Ким Тэхён. Никто не смеет отвлекать сейчас его от главной задачи. Лодж вздыхает, хватается за ограждение и смотрит прямо перед собой. Наклоняет слегка голову, рассматривая противоположную сторону. — А кто он? — спрашивает Лиам. — Почему так впрягается? Чимин хмурится, возвращаясь, сглатывает слюну и страшится вопроса. Никогда вопросы Лиама про Чонгука хорошо не заканчивались. Тому доказательство — зажившая губа и сошедшие с шеи синяки. Чимин не собирается отвечать этому ублюдку на вопрос. Он хочет развернуться и спуститься вниз. Найти Чонгука и почувствовать себя в безопасности. Прямой и пристальный взгляд Лиама на противоположную сторону пугает и настораживает одновременно. Чимин прослеживает за ним и замечает отзеркаленного Чонгука. Его поза, взгляд говорят за себя, он точно зверь, готов кинуться через всю толпу на Лоджа. Для Чимина это всё кажется катастрофой, он будто находится в какой-то драме, где два злейших врага встречаются в одном месте. Обычно это ничем хорошим не заканчивается. Чимин пытается словить взгляд Харли, обозначить границы, напомнить, зачем они тут. Но Чонгук продолжает упрямо смотреть исключительно на Лиама. Он видит в нем угрозу, он не собирается сводить взгляда. — Я уже говорил, повторяться не хочу. Мы друзья. — Он так хорошо приложил меня. — усмехается парень, поворачиваясь к Чимину. — До сих пор в зеркало страшно смотреть. Не думал, что друзья так могут, обычно такое делают партнеры. Ты не умеешь врать Чимин, совсем не умеешь. — Кто виноват, что у тебя нет таких друзей. — Чимин пытается унять нарастающую раздраженность. — Я не вру, говорю тебе правду. — Знаешь, даже твой Тэхён не позволял себе такого. Были конечно колкие слова, даже очень много колких слов. Но это… — Лодж выпрямляется, подходит ближе к Чимину. — Очень интересный экземпляр. Возможно вы и не пара, но между вами что-то происходит. Джокер пропускает все мимо, понимая, что Лодж собирается уйти и оставить его одного. — Что тут происходит? Что это за место? — Чимин решает узнать, вдруг он расскажет. Переключает внимание Лоджа на окружающую обстановку. — А ты пришел сюда не зная этого? Ты понятия не имеешь, зачем мы тут все? — искренне удивляется Лодж. — Интересно… — парень смотрит на часы, весело ухмыляясь. — Через десять минут вся правда откроется тебе. Так что, Чимин? — Что? — Простишь меня? — Подумай сам, достоин ли ты прощения после того что произошло. Никакое извини не изменит произошедшего. — Передавай привет, своему телохранителю. Бросив это напоследок, Лодж спускается, тут же пропадая внизу, словно его и не было. Пак подходит ближе к ограждению, обращает внимание на людей, что занимают места за столами. Каждый достает свой гаджет, которыми их снабдили у входа. Чимин сжимает свой, не знает, что делать. Оглядывая каждого гостя, Чимин пытается понять что происходит, но… — Не может быть… Ему не показалось тогда, совсем не показалось. Стоящий внизу у бара человек — точная копия его отца. Он о чем-то активно спорит с незнакомцем в костюме. В его руке такой же гаджет, как и у всех. Мин Хёк тычет устройством в грудь незнакомца. Воспаленный мозг сразу подкидывает не самые приятные развития событий. Что тут делает отец, замешан ли он как-то во всем происходящем? Джокер чувствует, как сердце обрывается, разбиваясь где-то у ног. Почему это происходит сейчас? Почему это происходит ровно тогда, когда они начинают налаживать общение между друг другом? Ведь они стали проводить больше времени вместе. Он не должен быть причастен к гонкам. Это единственное, о чём может думать Пак сейчас. Свет гаснет, единственным источником света остаются небольшие бра и включенные внизу экраны. У Чимина перехватывает дыхание, органы сворачиваются в тугой узел. На темных экранах мелькает кровавая надпись «Blood Rush». Она въедается в глаза, словно кислота. Трясущимися руками Чимин все же включает гаджет, присвоенный ему при входе. Иконка становится кликабельной. Происходящее сейчас кажется игрой воображения, он замечает столбик с именами, внизу мелькают всплывающие сообщения со ставками. Джокер чувствует нарастающую тревогу, он вчитывается в имена участников и замечает очень знакомое прозвище. Внутри все холодеет. Blood Rush транслируют в прямом эфире. Участники находятся на петушиных боях, ставки, деньги, приз за первенство или смерть. Проигравшие погибают или их смерть не является стечением обстоятельств? Чимин вспоминает попытки отыскать хоть одного участника, но все они бессчетны. Выживших нет. Есть только могильные плиты с их именами. Идет отсчет, начинается заезд. До ушей Пака доносятся бурные обсуждения, донаты льются рекой, даже возможности нет сосредоточиться на количестве нулей. Возле имени Призрака с каждой секундой растет сумма. Все ставят на него. Все ставки идут на Тэхёна. Чимин едва находит в себе силы поднять голову и посмотреть на экран. Он боится увидеть лучшего друга. К горлу подступает ком, хочется опустошить желудок прямо здесь и сейчас. Тэхён выглядит очень болезненно, возможно, Джокер сейчас утрирует, но бледность и худоба друга пугают. Чимин тяжело дышит, чувствует, как паническая атака наступает на пятки. — Дыши… — шепчет себе Чимин, стараясь сконцентрироваться на окружающих его предметах. Получается ужасно. Окружение давит, словно могильная плита. Чимин отходит назад, упирается спиной в стену, радуясь, что окружающим совсем нет дела до него и его состояния. Их заботит одно — гонки. Они обсуждают заезд, обсуждают выигрыш и победу Призрака. Чимин очень хочет сосредоточиться на словах, на обсуждениях, ведь, возможно, это ключ ко всему. Но ничего не получается. Он отбрасывает дрянной гаджет и хватается за свой телефон, точно за соломинку. Номер Чонгука находится на быстром наборе, Чимин трясущимися руками едва попадает по имени. Короткие гудки быстро разбавляются знакомым, таким тихим и хриплым голосом. — Да? — Мне плохо, очень плохо.🌙🌙🌙
Чонгук спускается вслед за Лиамом. Самоуверенный взгляд, улыбки и близкое нахождение к Чимину вызвало в Харли тотальную агрессию. Следы побоев еще не сошли с лица, но парочку Чон прибавить хочет. Плевать на окружение, когда рядом он, плевать, что на кону всё, ведь есть вещи важнее тупых гонок. Чонгук должен был разорвать этого рыжего гада на куски, он должен был лишить возможности ходить. Чон теряет из виду макушку, обводит взглядом каждого, двигаясь по стеночке. Но его внимание быстро переключается на потухший свет и экран. Всё происходит слишком быстро, на экране появляется сам заезд. Люди, сидящие внизу, хватаются за устройства, которые были предоставлены людьми при входе. Выглядит всё для Чонгука странно знакомым. Намджун когда-то упомянул про такие развлечения. Люди приходили на бои без правил, осыпая деньгами своего победителя. И всё это происходило в изощренной форме. Ситуация один в один. Харли поджимает губы, тяжело вздыхает, замечая Лиама и двух ему незнакомых мужчин, стоящих спиной. Лодж скользит взглядом, и Чону кажется, будто сейчас парень взглянет на него. Но внимание Лиама перехватывает мужчина справа. — Он силен. Думаешь все выйдет? — Сомневаешься? Первый шаг давно сделан, дальше все зависит от твоих людей и все. Но это работает, посмотри на него, все начиналось с энергетиков, а сейчас он выглядит так, будто подсел на иглу. Вайпер золотая жила Смит, скоро все отдадут предпочтения ему. — Все еще не понимаю зачем вам именно он? Чонгук прячется за колонной, прижимаясь всем телом. Кончики пальцев покалывают, язык точно к небу прилип, а перед глазами всё плывет. Хриплый и грубоватый голос кажется очень знакомым. Он готов поставить всё, что у него есть, на то, что перед ним сейчас Тэхён и мэр Лос-Анджелеса. — Ты видел предыдущие заезды. Он гениален, его мышление и езда отличаются от дилетантов, что принимают участие. И по правде говоря, он самый достойный. За все года… — Именно поэтому вы хотите подсадить его на гадюку? — спрашивает Лиам. Он поверить своим ушам не может. Неужели все его мелкие догадки с Хосоком были правильными? И мэр с генеральным директором «Pfizer» занимаются распространением наркотических веществ посредством гонок? Какого хрена тут делает Лиам? У Чонгука больше вопросов, чем ответов. — Призрак надежда этого заезда. — хрипло смеется Тэян. Харли ощущает, как мобильный вибрирует в его руках оповещая о звонке. — Да? — тихо спрашивает Харли, сжимая смартфон до хруста. — Мне плохо, очень плохо. Голос на том конце провода отрезвляет. Чонгук забывает о том, кто стоит рядом. Он произносит короткое «где ты?» и мчит на второй этаж в надежде найти Чимина. Коридоры и проходы кажутся бесконечной чередой испытаний и препятствий. Найти заветную дверь с надписью WC — единственная цель. Чонгук вламывается туда, забыв обо всем. Он пытается привыкнуть к яркому флуоресцентному свету, оглядывается по сторонам и замечает сидящего в углу Пака. Голова опущена, пальцы сжимают темные волосы. — Эй, эй, эй! — Чонгук присаживается напротив, хватаясь за руки. — Посмотри на меня. Что случилось? — Это конец… Чонгук это конец. — хрипло произносит Чимин. — Ты видел? Ему конец. — Чимин… Чонгук поджимает губы, на лице точно агония. Он даже не знает, что сказать парню и как поддержать. Он не знает, конец ли Тэхёну. Не знает, как далеко зашел парень, отчего и становится страшно. Насколько сильно Ким залез в выгребную яму и есть ли оттуда выход? — Я же просил его, говорил не лезть в эти гонки. — голос Пака сквозит отчаянием, он пропитан слезами и болью. — Но ему нужно было признание, ему нужна была победа. А какова вероятность, что он доживет до финиша? «Нулевая» — проносится в голове Чонгука. — Мы что-нибудь придумаем. Все будет хорошо. — Чонгук понимает, слова его не дают надежду на лучший исход. Но он должен сказать это. Все говорят, что всё будет хорошо. Но никто не говорит, когда именно… Харли помогает встать Чимину, тот умывается наспех, наплевав на всё. Смотрит потерянным взглядом в зеркало. Но глаза цвета карамели боятся заглянуть страхам в лицо. За него это делает Чонгук. И Чимин не может отказать себе в необходимости вжаться в парня. Он делает это быстро, от чего татуировщик едва не подскальзывается на кафеле. Но вовремя понимает и обхватывает Чимина в ответ. — Я с тобой, Чимин. Мы что-нибудь придумаем. А теперь пошли домой. — мягко произносит Чон, проводя пальцами по темным волосам, что до сих пор пахнут краской, но никак не Чимином.
