Madness for two

      Чимин заглядывает в зеркало заднего вида, прикрывает глаза, не вынося свой напуганный и затравленный взгляд. Руки, обвешанные кольцами, сжимают руль до побелевших костяшек. Он чувствует, как по спине пробегает холодок, вынуждая съежиться от неприятных ощущений. Последнее время Чимин не понимает, где сон, а где реальность. Тот вечер выбил его из колеи, не давая возможности здраво обдумать ситуацию. Он даже больше не может полагаться на небольшой маяк в виде колоды карт, что так хорошо помогал ему. Чимин предоставлен самому себе и должен научиться отличать сны от реальности. Пак глубоко выдыхает, отпускает руль и приподнимает руку. Взгляд карих глаз цепляется за пальцы, он медленно начинает считать вслух.       Это помогает. Пусть не сразу, но точно помогает. Так он медленно приходит в себя, осознавая, что сейчас не во сне. Ведь во сне пальцев всегда больше.       Глубоко вдохнув свежий воздух, пробирающийся в салон машины через приоткрытое окно, Чимин собирается с духом и выходит из салона. Нужно поторопиться, фильм начнется скоро, и все его ждут.       Чимин не знает, как себя вести. Что будет, когда он увидит Тэхёна после правды, что ему открылась? Сможет ли скрыть свои чувства, сможет ли сделать вид, что Тэхёну не грозит опасность? Он не знает. Но он пообещал Чонгуку дать ему немного времени. Он попросил немного времени, чтобы разобраться во всем и не бросаться в океан с головой.       Джокер ежится от прохладного ветра и понимает, что прогадал с погодой и в этот раз. За столько лет он никак не может привыкнуть к климату ЛА. Он слишком часто путешествовал с семьей. Легкий дизайнерский ханбок совсем не предназначен для просмотра фильма ночью на пляже.       Вдали виднеется экран, напротив раскиданы мешки и стоят столики, украшенные ночниками. Все выглядит очень уютно и красиво. Девушка, сидящая у столика, встречает Чимина с улыбкой и пропускает его, когда узнает, что его уже ждут. Пак замечает макушку своего друга, он сидит очень близко к Хосоку и смеется. От мягкого голоса Тэхёна на душе становится тоскливо.       — Привет! — как можно жизнерадостнее старается произнести Чимин. — Сюрприз!       Тэхён оборачивается на голос Чимина и грустно поджимает губы, отрицательно качая головой. Этим двоим никогда не нужны были лишние слова, чтобы понять друг друга.       Например, как сейчас.       — Что? Да быть не может! — расстроено произносит Чимин, тяжело вздыхая. — И кто из них?       Ким бросает взгляд на своего парня, как бы намекая, что разболтал все именно этот парнишка. Но Чимин прекрасно понимал, кто виновник и болтун этого вечера. Хосок пожимает плечами немного виновато, а на лице у него буквально написано «ну не сдержался, хотел порадовать».       — Вообще, мне казалось, ты не придешь. — смеется Тэхён, вставая со своего места. — С чего бы это?       Джокер делает два порывистых шага, тянется к другу, крепко обнимая его. Плохое освещение не дает рассмотреть нормально лицо Тэхёна, и Чимин надеется, что его расшатанная психика сейчас просто играет с ним в злую шутку. Тэхён все такой же теплый, тактильный, но Паку кажется, будто что-то изменилось. Он не может понять что именно, но определенно чувствует что-то.       — Ну знаешь, это не похоже на встречу старых добрых приятелей, а больше смахивает на…       — Двойное свидание. — звучит за спиной у Чимина голос Чонгука.       Призрак отпускает Чимина, и тот оборачивается. Внутри что-то растекается, обволакивая и согревая душу. Мыслить становится легче, Чонгук как волшебная пилюля. В его присутствии становится лучше, свободнее. Правда, взгляд темных глаз выглядит достаточно осуждающе. Он проходится по всему образу Пака и недовольно хмыкает, снимая с себя легкую куртку. Чонгук перекидывает ее, опуская на плечи Чимина. Джентльменские замашки слегка приводят в замешательство. И вишенкой на торте становится брошенное:       — Холодно же.       Чимину кажется, будто внутри него произошел взрыв. Тысяча мелких огоньков от фейерверка разлетелись в районе солнечного сплетения. Чонгук уже успел его обойти и сесть на свое место, а вот Чимин не спешит поворачиваться к компании. Посмотреть сейчас на Тэхёна равно тому, чтобы признаться во всех своих грехах. Пак неловко прочищает горло и оборачивается, не поднимая головы, будто песок под ногами намного интереснее лучшего друга.       — Так и что там за фильм?       Тэхён натянуто улыбается, решает, что допрос он утроит позже, и смотрит на экран, где большими буквами мелькает название фильма. Фильма, который разбил множество сердец и также дал надежду на любовь. Прекрасную, настоящую и такую яркую. Пусть и со своими трудностями. Дневник памяти…       — Я не знал, правда. — опять говорит Ким.       — А что не так? — уточняет Чонгук.       — Готовься, Чимин будет плакать. Много и долго.       И в чем Тэхён не прав? Каждый раз как в первый, и Чимин правда не мог даже представить, что какой-то фильм сможет довести его до истерики. Книги Николаса Спаркса прекрасны, а фильмы могут разбить сердце. И Пак считает, что эти слова нужно сделать лозунгом. Никак иначе.       Чимин садится рядом с Чонгуком и бросает на него мимолетный взгляд.       — Ты можешь пересесть, если хочешь, я правда не сдержан, когда дело доходит до этого фильма. — признается Чимин.       Но Чонгук игнорирует его слова, лишь присаживается удобнее, слегка двигая бесформенный мешок, что является пристанищем на этот вечер. Таким простым и легким действием Чонгук показывает, что собирается выдержать все слезы и сопли Чимина в этот нелегкий для него просмотр фильма.       — Мое плечо подойдет? Можешь поплакаться в него, например.       Чимин ошарашенно смотрит на Чона и поджимает губы. Незаконно так говорить, незаконно смотреть своими темными огромными глазами, вызывая в Чимине ворох чувств, с которыми совладать очень сложно! Точно незаконно…       — Перестань. — шикает Чимин, пытаясь сосредоточиться на экране. — Фильм начинается.       Чонгук лишь хмыкает, даже не пытаясь скрыть свою ухмылку. Повторяет за Чимином, собираясь впервые посмотреть нашумевший и столь романтичный фильм, которому воспевают оды. Чонгук правда старается сосредоточиться, он вникает в сюжет, в суть повествования, но сидящий рядом и хнычущий Чимин привлекает к себе больше внимания. Он утирает кулаком покрасневший нос, совсем не стыдясь слез, которые текут едва ли не рекой по щекам. Его глаза блестят, в черных зрачках можно увидеть разворачивающуюся на экране картину.       Мягкая улыбка появляется на лице Чонгука, и он даже не может понять, по какой причине. Он продолжает упорно смотреть на Чимина, наплевав на все, фильм становится лишь фоном, а самое интересное сейчас сбоку от него. До этого занятый просмотром и наводнением Лос-Анджелеса Чимин замечает пристальный взгляд.       — Ты ведь не смотришь. — шепчет он.       — Не смотрю.       Пак легонько пихает Чонгука в плечо, пытаясь разрядить странное напряжение, но Харли лишь смеется. Так, что внутри Чимина, там, где все разбито и опустошенно, начинают цвести первые и такие странные ростки чего-то загадочного. Чонгук хватает руку Чимина, сжимает холодную ладонь, чувствуя на них влагу от слез. И отворачивается, пытаясь понять, сколько же он фильма пропустил.       — Отпусти. — шепчет Чимин, стараясь не привлекать внимание.       — Не мешай смотреть.       — Чонгук! — шипит Чимин, наклоняясь ближе. — Перестань играться. — он дергает руку, но хватка Чонгука становится сильнее.       — Я не играю. Считай это моей поддержкой в такую трудную минуту.       Чимин приоткрывает рот, собираясь хоть как-то парировать. Но теплые пальцы, согревающие ледяные конечности, настолько соблазнительны, что Чимин оставляет попытки вырваться и просто продолжает смотреть за отношениями главных героев. И спустя пятнадцать минут Чимин начинает сжимать руку Харли, а не наоборот. Ведь на особо острых и трепещущих моментах Чимин правда ищет поддержку в прикосновениях.       В самом конце в нем не остается сил, эмоций. Он прижимается плечом к Чонгуку, утирая слезы, даже уже на самих титрах.       — Вы мне душу вывернули. — хрипло произносит Чимин, с трудом поднимаясь с подушки.       — Прости, я бы обязательно что-то придумал, если бы знал заранее. — оправдывается Тэхён. — Но ищи в этом плюсы, весь негатив вышел наружу!       Ребята двигаются от импровизированного кинотеатра в сторону, шагая по пляжу. Чимин утопает в куртке, что так любезно была предложена Чонгуком, и смотрит под ноги. Белые кеды зарываются в песке. Негатива в жизни Чимина сейчас хоть отбавляй, и выход ему точно нужен.       Ким преодолевает короткое расстояние и закидывает руку на плечо друга. Оборачивается, чтобы удостовериться, что парни не особо увлечены их разговором.       — Чонгук, похоже, изменил свое мнение насчет тебя. — в голосе сквозит хитрость.       — Что? — Чимин искренне спрашивает, немного увязнув в потоке своих мыслей.       И Тэхён выпускает друга из объятий, приподнимая руку, деловито начинает загибать пальцы, приводя доводы и аргументы.       — Он согласился на это свидание…       — Это не свидание. — поправляет Чимин. — Хосок позвал меня просто на дружескую встречу.       Ким лишь отмахивается от Пака, как от назойливой мухи, и продолжает говорить.       — Отдал тебе свою куртку, смотрел на тебя большую часть фильма и сидел слишком близко. Ну и кажется, когда я повернулся в один разов… — Призрак замечает взгляд друга, мол «кого ты ноебать собираешься, похоже ты не отводил целый вечер от нас глаз». — Он держал тебя за руку.       Дипломат в лице Ким Тэхёна медленно погибает, работая в айти компании отца. Чимин лишь поджимает губы, не зная что и ответить. Чонгук его сегодня тоже изрядно удивил, не будь они совсем знакомы, сказал бы что его похитили инопланетяне и подменили. Чрезмерная забота, которую он проявляет последнее время, не может не радовать. Да, Чимин становится слабым, когда кто-то, а читать как Чон-холодное-сердце-Чонгук проявляет внимание. Это становится невыносимым.       — Но тебя это не очень и удивляет. — медленно произносит Призрак, всматриваясь в профиль друга. — Что произошло?       — Ничего, Тэхён. — цокает Чимин.       — Что-то происходит?       Чимин отрицательно качает головой, морщась, словно только что принял горькую пилюлю.       — Что-то произойдет?       — Да! — не выдерживает Чимин. — Произойдет убийство, если ты не перестанешь задавать глупые вопросы. Лучше скажи, где тебя черти носят. Как не позвоню, ты занят. Даже на простые смс ты уже поскупился. Что с тобой происходит? Вот вопрос дня.       — Со мной все в порядке.       Пак замечает как цепенеет Тэхён, как выпрямляется его спина.       — Да что ты. — наигранно произносит Чимин. — Как твои заезды?       Наступает секундная тишина, небольшая заминка приводит Чимина в ужас, и он поворачивает голову в сторону друга, собираясь удостовериться в своих словах. На парне совсем лица нет, взгляд становится потерянным, словно воображение подкидывает не самые лучшие картинки. Тэхён тут же прячет руки в карманы легкой ветровки и прочищает горло. В глаза Паку смотреть, похоже, не собирается. Так ведь врать легче.       — Неплохо, кажется, выигрыш у меня в кармане.       — Правда?       Чимин не понимает, известно ли Тэхёну о прямой трансляции и ставках, он не знает, что можно говорить вслух, а что нет. Обещание, данное Чонгуку, все еще гремит набатом в голове. Нужно сдержаться, не выводить себя и других на эмоции, ведь это совсем не поможет.       Но Чимин внимательно смотрит на Тэхёна, наконец замечая под светом фонарей залегшие темные круги под глазами. Потускневший взгляд также бросается в глаза, Чимин определенно чувствует что-то неладное. Внутри поднимается паника, к горлу подступает комок.       Он хочет просто услышать от Тэхёна что-то кроме лжи. Он хочет, чтобы Тэхён сказал как есть, поделился тем, что происходит на гонках. Чимин хочет пробиться через панцирь.       Тэхён приоткрывает рот, пытаясь сформулировать что-то, но его прерывает писк телефона. Он тянется в задний карман джинсов и смотрит на появившееся сообщение немигающим взглядом. Чимин едва себя сдерживает, чтобы не вырвать телефон из рук, что трясутся то ли от волнения, то ли от страха. Он эгоистично хочет знать, что происходит и что в этом треклятом сообщении.       — Тэхён?       Кажется, почувствовав напряжение, возникшее между друзьями, Чонгук быстро оказывается рядом, собираясь перенять все внимание на себя.       — Знаю я тут одну палатку, там продают разные сладости. — Чонгук надеется заманить Пака сладким. — Печеные яблоки в карамели и многое другое. Как вы смотрите на это, ребята?       Чимин не отвечает, смотрит на друга, что застыл каменной глыбой. Его даже не приводит в чувства Хосок, который нежно и аккуратно касается спины.       — Класс, я как раз немного проголодался. — Хосок сам понимает, что в воздухе сквозит недосказанность. — Так что парни?       — Я-я… — Тэхён блокирует телефон, поднимает взгляд, пытаясь унять дрожь, и поджимает губы, что так предательски выдают волнение. — Что-то мне нехорошо. Я бы хотел поехать домой.       — Все нормально? — спрашивает Паук.       — Да, просто устал очень.       — Ты не собираешься отвечать мне на вопрос?       — Чимин. — Чонгук обхватывает его ладонь, пытаясь успокоить слишком явным способом.       — Что происходит? — надломленным голосом спрашивает Чимин. — Что произошло между нами, что ты скрываешь от меня подробности своей жизни? Ты попросту избегаешь меня, не отвечаешь на звонки и сообщения. Мы настолько сильно отдалились друг от друга, что я чувствую не просто пропасть. Эта хренова бездна, что становится с каждым днем больше и больше! — Чимин делает один порывистый шаг вперед, чувствуя как крепкая и горячая ладонь Харли пытается сдержать его. — Что не так?       — Ты говоришь, что я что-то скрываю от тебя? — не выдерживает Тэхён. — Да брось! Секреты есть не только у меня, да, Чимин? Я знаю, что ты от меня тоже что-то скрываешь и не делишься. Я даже про Лиама узнал не от тебя! Какого хрена?! Какого хрена ты обвиняешь меня во лжи? — Тэхён прикрывает глаза, сжимает пальцами переносицу. — Я устал, я чертовски устал и не собираюсь слушать от тебя нотации. Поверь мне, сейчас не до этого.       — Это ведь гонки? Они что-то творят с тобой! Так поделись же, скажи мне, что происходит, и я попытаюсь тебе помочь! — выкрикивает Чимин. — Я хочу помочь, Тэхён, ты мне не просто друг, ты мой брат!       — Тогда расскажи мне, чем вы с Чонгуком занимаетесь свободное время? — поджимает губы Тэхён, смотрит в карие глаза друга, видя в них неожиданное замешательство. — Не скажешь, да? И нет, Чимин, я не поверю тебе, если ты скажешь, что «ничем». Это наглая ложь, вот только давай мы оба подумаем, кто из нас первый начал лгать, когда это все началось. Ведь про гонки я изначально тебе сказал, а вот ты мне о своих делах с Чонгуком ничего не говорил.       Чимина охватывает ступор. Грудь сжимается от нестерпимой боли, и виноват он в этом сам. Ложь — самое ужасное, что есть на этом свете. Особенно когда ты лжешь самому близкому человеку. И сейчас оба парня погрязли в ней, не понимая, как сдвинуться с этого места, как покинуть эту трясину и спастись.       Ким понимает, что ответа от друга не дождется и кивает, делая выводы. Он отводит взгляд, морщась от боли, что простреливает его адово. Тэхён больше не смотрит на Чимина, не прощается, просто уходит.       Чимин сжимается до микроскопических размеров, чувствуя в себе клубок непередаваемых эмоций, он совершает пару порывистых шагов, но крепкая ладонь Чонгука останавливает его. Чимин смотрит на Харли вопросительным взглядом.       — Хосок справится.       Не справится. Хосок сейчас не справится, он не решит проблемы в отношениях парней, которые с детства росли вместе.       — Но!       — Нет, Чимин. — Чонгук качает головой. — Сейчас ты только сделаешь хуже. Ему нужно время.       Хосок вздыхает, поднимая глаза к звездному небу, и нервно усмехается.       — Вам нужно обоим потом все обсудить. Я не хочу лезть, Чимин, но поверь мне, Тэхён сейчас не со зла. Он на взводе. Я с ним поговорю, подготовлю к разговору. Но и ты должен быть с ним откровенен. — Хосок переводит взгляд с неба на своего друга. — Мы должны быть абсолютно честными.       — Мы это обсуждали. — подает голос Харли.       — Поверь, Чонгук. Это мы не обсуждали. — он оборачивается, пытаясь разглядеть силуэт своего парня. — Я пойду. Простите, ребята, за испорченный вечер.       Хосок исчезает.       Чонгук все еще держит Чимина за руку, чувствует легкий мандраж, что пробивает его. Хватается за пальцы крепче и тянет легонько на себя, пытаясь привести в чувство.       — Эй, Чимин. — мягко произносит Чон.       Пак оборачивается, смотрит на сцепленные ладони и жмурится, словно его настигает нестерпимая боль.       — Я все порчу. Все, к чему прикасаюсь. Чувствую себя чумой. — устало произносит Пак. — Даже сейчас.       Чонгук выдыхает, придвигается ближе к Джокеру, собираясь заглянуть тому в глаза. Но Чимин сильнее опускает голову, прячет взгляд, словно боится посмотреть на Чонгука. Пак пытается избавиться от прикосновений, не хочет стать чумой и в его жизни. Но крепкая ладонь не дает освободиться. Чонгук наоборот сжимает пальцы крепче.       — Чимин, все, что сейчас происходит, лишь этап в жизни. Он тяжелый, невероятно тяжелый, но с ним можно справиться. Ты ведь сильный, ты можешь пройти через это. Мы можем пройти через это.       Чонгук понимает, что Чимин видит неполную картину происходящего. Он даже понятия не имеет о наркотиках, которыми занимаются Тэян и Смит. Чимин даже представить не может, что ждет Кима, если вовремя не вытащить его из этой трясины. Каждая минута на счету, и Чонгук прекрасно об этом знает. Но просто взять Призрака за руку и бросить все не получится. Просто так Призрака не спасти, просто так его не вытащить. Он поможет Чимину, он отомстит Тэяну за отца. Но для этого ему нужно время.       — Ты не обязан. — сломлено произносит Пак.       — Ты прав. Я не обязан, но я хочу.       Чимин наконец-то поднимает голову, заглядывает в темные глаза Чона и улыбается. Улыбка эта пропитана грустью, но есть в ней проблеск надежды. Сокращает расстояние до минимума, обнимая его за шею. Пальцы зарываются в темные волосы, а подбородок идеально умещается в ямочке между шеей и плечом. Возможно, это самые долгие объятия, что были между ними. Объятия, которые дарят чувство спокойствия и невыносимой тяги быть ближе. Чонгук, стоявший без действий, спохватывается и кладет руки на талию Чимина.       Цитрусовый аромат заполняет легкие, проникая в каждую клеточку организма. Чонгук позволяет себе эту слабость, наслаждается вниманием, которое сейчас уделяет ему Чимин. Последние недели он не может отделаться от мысли, что быть с Чимином сложно, но быть без него сложнее. Чонгуку хочется отправиться в прошлое и стукнуть себя за грубое отношение, за колкие слова.       Он все еще не знает, что делать с идеей использовать Чимина в своих целях. Ведь первостепенная задача это месть, Чонгук не может отпустить это, он не может забыть о смерти отца и не сможет отделаться от мысли, что виновный находится на свободе.       Но Чонгук может поступить немного иначе. Он может скорректировать свой план.              Харли крепче прижимает Чимина к себе, напрочь забыв, что это может выглядеть странно и даже неуместно. Слышится легкий смешок со стороны Чимина, что касается горячей кожи шеи своим носом.       — Кто-то говорил про яблоки в карамели?       — Говорил. — не выпуская из объятий, произносит Чон.       — Веди тогда.       Чонгук поджимает губы, выпуская Чимина, и нервно потирает свою шею. Мельком бросает на Чимина, который здорово смотрится в его куртке, взгляд, а потом немного потерянно смотрит по сторонам.       Путь до палатки недолгий, Чонгук покупает яблоки, и они направляются ближе к воде по просьбе Чимина. Легкие волны оставляют следы на песке, шум ласкает уши. Кажется, Чонгуку никогда не надоест видеть океан, смотреть на волны и бескрайний горизонт.       — Я давно не гулял вот так. — произносит Чимин. — Приятно просто пройтись.       — Ты в принципе не похож на человека, что гуляет просто так в одиночку. Хотя, тогда я встретил тебя одного, сидящего на пляже. — вспоминает Чонгук тот самый вечер, когда Чимин пел какую-то песню. Красиво пел.       — Двойное свидание с Рикки. — тут же отзывается Чимин, откусывая яблоко.       — Парень бегает за тобой, как собачонка, а ты даже не даешь ему шанса. Или с ним что-то не так? — усмехается Чон, немного не сдержавшись.       Пак зыркает в сторону Чонгука недовольным взглядом и закатывает глаза, видя довольную мордашку Чона.       — Нет, с Рикки все хорошо. Он очень отзывчивый парень и всегда рядом. Только вот не мой человек и все. — Чимин всматривается в горизонт, следит за луной, что освещает небо. — Ему нужен человек, который отдаст себя в отношениях без остатка. Рикки хочет любить и быть любимым. Я этого дать ему не могу.       — Ты боишься. — не спрашивает, лишь утверждает Харли.       — Мне кажется, я не способен на такое. — Чимин откровенничает, не знает, почему сейчас и почему обсуждает именно с Чонгуком своего поклонника. — Любовь — очень интересное понятие, сложно описываемые чувства, и у каждого она проявляются по-разному. У кого-то через агрессивную заботу, кто-то показывает все действиями, никак не словами. А кто-то горазд говорить о любви, воспевая оды. Я не могу ни то, ни другое и уж точно не третье.       — Но ты же любишь Тэхёна.       Чонгук мысленно бьет себя по лбу, понимая, что сморозил хуету, но сказанное уже не отменить.       — Тэхёна я люблю иначе. Я рос с ним. — Чимин крутит в руках яблоко на длинной палочке. — Не думаю, что Рикки хочет получить такую любовь.       — Почему ты решил, что не способен любить?       Чонгук знает, что ступает на чужую территорию и переходит границы, выстроенные Чимином. Но не может не спросить, ведь совсем не согласен, пусть и примерно понимает причины. Пак готов возвести множество стен, лишь бы не открываться людям. Чимин строит из себя этакого шутника, у которого всегда пара колких фраз наготове. Но за всей этой личиной, скрывается разбитый и потерянный человек.       — Разбитое множество раз сердце способно собраться воедино? — Чимин оборачивается, смотрит в глаза Чонгука, в глаза, где отражаются океан и вся жизнь. — Легко ли начать доверять людям, что лгали и обманывали, наплевав на чувства?       — Способно, Чимин. В твоей жизни может появиться человек, который соберет осколки, и ты забудешь обо всем, что было. Он оставит отпечаток в твоей жизни, и ты будешь любить его искренне, как и он тебя. Я верю в любовь, я верю в то, что даже разбитое множество раз сердце способно вновь любить. — Чонгук равняется с Джокером, поджимает губы, подбирая нужные слова из хаоса, что происходит в его голове. — И да, доверять вновь людям сложно, но если нет веры, что делать?       — Сложно, Чонгук. Я забыл, что такое вера. — вздыхает Чимин. — Знаешь, открыться тебе и стать частью твоего маленького мира стало моей миссией. Я почему-то решил, что несмотря на все твои слова и колкости, мы сможем поладить.       — Именно, и мы поладили. Так что нужно давать людям шанс, Пак.       — У меня такое ощущение, что ты подталкиваешь меня на отношения с Рикки. — смеется Чимин. — Вся эта речь.       Харли замирает, сводит брови к переносице и судорожно прокручивает в голове сказанное. Нет. Он определенно не хочет подталкивать Чимина к отношениям с Рикки. Ему этот китаец и вовсе не нравится, он лишь хотел поддержать Пака.       — Что? Нет! — нервно отвечает Чонгук. — Нет.       А теперь, похоже, он пытается отговорить его? Да что, черт возьми, происходит? Чонгук готов скинуть с себя всю одежду и прыгнуть в океан. Уж лучше пусть это станет неловким разговором, чем то, о чем они говорят сейчас.       — Я вообще не пытался склонить тебя ни на одну из сторон. — добивает Чонгук себя. — Просто хотел дать понять, что всегда есть надежда на лучшее. Да и вообще Рикки не при чем! Короче…       — Я понял! — громче смеется Чимин. — Перестань.       Чонгук касается кончиком языка пирсинга, чувствуя себя нелепо. Но смех Чимина, такой звонкий и яркий, отдается эхом где-то в глубине души, согревая изнутри. Когда смеется Джокер, сразу видно, что это искренне. Его глаза исчезают, превращаясь в полумесяцы, он прикрывает рот ладошкой и весь светится. В такие редкие моменты Чонгук начинает чувствовать себя по-настоящему счастливым.       — Хватит смеяться надо мной. — грозно, но с улыбкой произносит Чонгук.       — Но ты бы видел себя, Чонгук! — продолжает смеяться Чимин. Несчастное яблоко выпадает из рук, пачкаясь в песке.       — А что не так со мной? Ты сам себе там всякое напридумывал. Я просто пытался дать совет, я не сводник. Шоу «Холостяк» в другой стороне.       — Да-да, просто пытался дать совет. — кривляется Чимин.       Чонгук толкает языком в щеку, чувствуя, как внутри все сжимается. Он видит озорной огонек в глазах Чимина и понимает, что тот делает. Выводит себя и Чона на эмоции, он хочет отвлечься, попытаться избавиться от навязчивых мыслей, что коконом обвивают его.       И кто он такой, чтобы не дать Чимину всплеск адреналина.       — Джокер…       — Что?       — Беги.       — Что? — в голосе сквозит непонимание, но когда Чонгук бросает свое яблоко к тому, что упало ранее и срывается на бег, все становится ясно.       Чимин успевает лишь взвизгнуть и бежит как можно быстрее. Адреналин гудит в его крови, он ощущает это и не может убрать улыбку с лица. Совсем как ребенок радуется, что Чонгук повелся на мелкие провокации. Песок не самое лучшее место для бега, кеды Чимина утопают в нем, буквально замедляя его, а Чон, уже натренированный годами, резво нагоняет все еще смеющегося Чимина. И тогда в голову Джокера не приходит ничего гениальнее, чем просто резко затормозить.       Но у каждого действия есть свои последствия.       Чонгук совсем этого не ожидал. Он не успевает вовремя затормозить и навзничь падает, утягивая за собой Чимина. Они оба превращаются в какой-то спутанный клубок, цепляясь конечностями друг за друга. Перекатываются по песку и смеются во весь голос. Чимину даже кажется, что у него сейчас легкие разорвуться. Остановка происходит ровно тогда, когда Чонгук нависает над парнем, тяжело дыша. Пальцы зарываются в песок по обе стороны от головы.       — Боже… — выдыхает Чимин, выравнивая свое дыхание.       Неловкость начинает ощущать только Чонгук. От произошедшего, от позы, в которой они сейчас находятся, и от своих слов. Он не хочет, чтобы Чимин пробовал какие-то там отношения с Рикки, Чонгук в принципе не хочет, чтобы Чимин давал ему шанс. Это настолько глупо и противоречит всем его принципам, что становится страшно от посещающих его голову мыслей.       Карамельные глаза Чимина сверкают, Чонгуку кажется, что в них отражаются звезды и даже целая галактика. Темные глаза сами опускаются на изгиб пухлых губ, что становится пиком неосторожности.       Господи, да где вся его выдержка? Куда она, черт возьми, подевалась?       Чимин, кажется, наконец-то осознает, в какой щекотливой ситуации они находятся сейчас. И на автомате облизывает губы, замечая на них тяжелый взгляд.       Еще один вдох и расстояние сократится до минимума. Один гребаный вдох и случится то, о чем они будут жалеть. Оба.       Чонгуку кажется, что он стоит над пропастью и не понимает, шаг вперед его спасет или уничтожит. Один гребаный шаг… Харли прикрывает глаза, сжимается так, словно ему дали под дых, и чувствует как их накрывает волной.       Волной, мать его. Не волной страсти и чувств, а обычной волной! Крик Чимина смешивается со смехом от неожиданности. У них точно не было плана промокнуть на ночь глядя. Но Чонгук не вскакивает, он продолжает зарываться пальцами в уже мокрый песок, удерживая вес.       — Холодно. — шепчет Чимин, чувствуя, как щеки краснеют.       Его пальцы отчего-то цепляются за мокрую футболку Харли, сжимают ее.       Ему точно не показалось, и Харли хотел его поцеловать.       Чертова волна.       — Ты понял, что я хотел сделать? — прямо спрашивает Чон.       — Да. — Чимин замирает, поднимает взгляд и, глубоко сглатывая слюну, произносит. — Ты хотел, чтобы я не давал шанс Рикки. Потому что, кажется, я снова могу полюбить?       Нервный смешок вырывается из уст Чонгука. Глупости… Это же не намек?