Глава 21: Все настоящее?
15 декабря 2024 г., 19:43
Camylio — trouble
Чонгук просыпается в холодном поту, чувствуя себя, как выжатый лимон. Руки слегка трясутся, а горло саднит, словно он нестерпимо долго кричал во время сна. Харли надеется, что не перебудил всех соседей. Часы показывают половину четвертого утра. И это уже пятый кошмар за последнюю неделю, от чего головные боли стали совсем нестерпимыми.
Чонгук падает обратно на подушки, проводя ладонью по лицу, словно это поможет снять всю усталость и боль за прошедшие ночи. Тайны, что хранит Чонгук, лежат тяжелым грузом на его сердце, он чертовски устал от всего. Кажется, будто они с Хосоком оказались в тупике, каждый шаг его друга — это глухая стена. Они не продвинулись ни на йоту по делу, это злит так, что хочется рвать волосы на голове.
Чонгук считает, что нужно поступать более радикально, но голос разума, а, если быть точнее Паук, считает, что рано совершать смелые и бездумные шаги.
Но сны становятся хуже. И если раньше Чонгуку снился просто отец и Тэян, то последние разы во снах стал являться и Чимин. И Харли прекрасно понимает, что является тому причиной. Ложь. Лгать Чимину становится невыносимо, пусть и месяц назад Чонгук думал иначе.
Хосок правильно сказал, им нужно о многом поговорить.
Чонгук тянется к телефону, снимает блокировку и открывает переписку с Чимином, поджимает губы, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. После того неловкого случая на пляже, мокрые и голодные они вернулись домой к Чонгуку и до раннего утра смотрели Сверхъестественное, выбирая самые любимые серии. Уютный, полный смеха вечер. Чимин специально решил избегать серий, где можно разрыдаться, ведь ему хватило фильма на пляже.
Чонгук отрубился первым, и Пак решил сфоткаться с ним спящим. Фотка вышла смешной, и Чонгук ее увидел только в обед, когда проснулся в лофте один.
Черт. Он правда хотел его поцеловать. Это были не просто мимолетные чувства, которые можно спихнуть на какой-нибудь Ретроградный Меркурий или похожую астрологическую хрень. Если бы можно было промотать время вспять, Чонгук сделал бы это. Вот только сейчас в нем нет столько смелости. Чонгук вздыхает, пишет короткое «нужно кое-что обсудить» и набирает Хосока, прекрасно понимая, что Паук сейчас бодрствует.
— Ого, ты чего не спишь?
— Тяжелая жизнь. — хмыкает Чонгук. — Слушай, я насчет дела. Думаю, ты прав, и я должен поделиться с остальными информацией.
— Неужели, мой мальчик так быстро вырос!
— Закройся, придурок. Но в этот небольшой клуб входит Чимин. — тут же уточняет Чонгук. — Я больше не могу. Мне уже сниться всякая хрень.
— Кошмары совсем замучили? — осторожно интересуется Хосок.
— Ладно бы просто кошмары, мне теперь еще и Чимин снится. Не хочу больше лгать ему. Пусть я всю правду рассказать не могу, но частично открыться можно.
Чонгук встает с постели, понимая, что спать больше не ляжет и что пора начинать бодрствовать, жить обычную жизнь, которая включает в себя и работу. Достает спортивный костюм, решая освежить голову и пробежаться по пустынным улицам Лос-Анджелеса.
— Слушай, я не параноик, обычно ты у нас занимаешь эту должность. Но что-то произошло?
— Ты о чем именно?
— Да знаешь, наверное, про все. Про ваши отношения с Чимином, про тебя? У меня просто такое ощущение, что упустил что-то. — Хосок смеется тихо, совсем приглушенно, словно боится разбудить кого-то.
— Чувак, если бы я знал, что происходит между мной и Чимином. Было бы славно и это облегчило бы мне задачу, но, к сожалению, мне сперва самому нужно во всем разобраться. — Чонгук тяжко вздыхает. Он еще не начал пробежку, но уже вымотан до предела. — А насчет остального потом. Это не только моя тайна.
— Как скажешь. Тогда что, увидимся сегодня?
— Да, я напишу во сколько.
— До встречи.
— До встречи.
Уже одетый в спортивный костюм, Чонгук выходит из дома, радуясь, что утро сегодня достаточно прохладное. Что же, сегодня ему предстоит открыть часть правды Чимину, и он надеется, что между ними почти ничего не изменится. Чимин должен понять, что тайны это плохо и, возможно, воспримет откровения Чонгука иначе.
Громкая музыка в ушах не заглушает поток мыслей, Харли вспоминает, как в ту ночь смотрел на лежащего мокрого Чимина, и улыбается. Да, он определенно влип. В нем просыпается дикая симпатия, граничащая с некой влюбленностью? Он сам еще немного не понимает. Факт остается фактом, он хотел его поцеловать и точно поцеловал бы, не появись эта чертова волна. Но вот вопрос в другом, разрешил бы Пак перейти ему эту черту?
Чонгук медленно останавливается, пытаясь восстановить дыхание. В ушах гремит музыка, он вслушивается в каждое слово исполнителя, ощущая, как каждую клеточку организма заряжает энергия. Он стоит на набережной, видит, как город просыпается с первыми лучами солнца, как отовсюду появляется народ, собирается на работу учебу.
Телефон в кармане штанов отзывается вибрацией, пуская мурашки по телу. Чонгук достает его, и на лице тут же появляется улыбка.
Чимин:
Мне быть при параде?
Чонгук:
Возможно. Но обязательно голодным, у меня в планах заехать к Лу и купить буррито. Ты ведь любишь ее буррито?
Чимин: Ты правда спрашиваешь? Чонгук, я готов слопать все буррито, которые она приготовит! Тогда у тебя вечером?Чонгук:
Да, я точное время напишу чуть позже.
Чимин: Знаешь… Я немного соскучился. В общем, да. До встречи. Забудь. Сделай вид, что не видел, что я писал. Обливейт. Харли смеется, перечитывая последнее сообщение. Иногда Чимин совсем не похож на себя. Особенно когда волнуется. Чон прячет телефон обратно, разминается и вновь устремляется вперед. Ему еще нужно перед работой успеть заскочить в душ и позавтракать. Точно… Завтрак. У Чонгука слишком много дел.🌙🌙🌙
Чимин готов выпрыгнуть сейчас в огромное окно, находящееся перед ним. Как же он ненавидит совещания, как же он не любит слушать этот монотонный голос председателя, который, кажется, ни черта не смыслит в делах фирмы. Это сродни пытки, он готов повеситься на одном из галстуков этих клерков, которые его окружают. Только, к сожалению, никакой подходящей люстры нет. Да, тогда лучше выброситься. Именно поэтому Пак не готов занять место отца. Его не интересует все это. Дайте ему задачу, дайте вести проект, и он справится с этим на все сто. Попросите его организовать что-то, и он справиться на все сто. Лиам же отлично подходит, пусть и является говнюком. Сейчас он сидит рядом с отцом и внимательно слушает результаты за прошедший месяц. Которые ко всему прочему не очень радуют. Филиал Лос-Анджелеса не особо процветает. Карие глаза опускаются на наручные часы. Пак буквально отсчитывает каждую минуту, он хочет вернуться обратно в кабинет и заняться своей работой. Заняться тем, в чем он непременно хорош. Тем более уже сроки поджимают, и его побеги от Лиама ничем хорошим не закончатся. — Всем спасибо за внимание. Можете быть свободными. — произносит Мин Хёк — Чимин, останься на пару минут. Тот кивает и облокачивается на стул, не желая садиться на место. Лиам быстро передает некоторые документы отчиму, и не глядя на Чимина, выходит в коридор. Пак хмурится, чувствуя себя странно, обычно он так не делает. Обычно Лодж смотрит внимательно, пожирая взглядом. А сейчас его будто ничего не интересует, ему нет дела до Чимина. — Как последний проект? — Я успею к срокам. Буду работать усерднее. Случились… — Чимин прочищает горло, чувствуя себя ужасно. — Непредвиденные ситуации. Но все в порядке. — Да. Я заметил, что ты исчез из дома. Чимин, я не… Точнее мне не было плевать. Просто столько всего сейчас происходит на работе, что я не успеваю. — Не нужно, отец. — тут же произносит Чимин. Возможно, слишком дерзко, грубо, но иначе не может. — Что-то еще хотел узнать? — Скоро день рождения фирмы, небольшой юбилей. Нужно организовать все и провести его в стенах самой корпорации. Займешься? — Да. Нет проблем. — пожимает плечами Чимин. — Какие-то пожелания? — Нет, я полностью доверяю тебе и твоему отменному вкусу. — тут же говорит Мин Хёк. Чимин кивает, направляется к выходу. Но в голове возникает образ отца, спорящего с мужчиной в том месте, что зовется «Грот». Отец мог быть там по многим причинам, ведь Чимин прекрасно знает, что туда ходит вся местная вышка. Но что-то глубоко внутри не давало покоя. Словно Чимин что-то упускает. Что-то важное. — Слушай, пап. — Чимин оборачивается, хватаясь за ручку двери. — Ты случайно не в курсе, в Лос-Анджелесе или в округе не проводят никаких незаконных гонок? — С чего вдруг такой вопрос? — Мин Хёк никак не раскрывает своих эмоций. Его лицо точно восковая маска. — Я не слышал о таком. Конечно, наш город не чист и, думаю, нелегальный бизнес есть везде, но я не в курсе, Чимин. Что-то случилось? — Нет. Говорят просто всякое парни, которые ремонтируют машины в гараже. Чимин не может понять отца. Он точно сейчас ему солгал, ведь Пак его видел в том месте, а значит отец в курсе про трансляции гонок. Возможно, отец и сам делает ставки? Только с кем он ругался и что происходит с ним? Чимин жалеет, что у них с отцом не такие близкие отношения, и он не может спросить у него напрямую. Вдруг дверь резко открывается, и на пороге появляется Лиам, который поджимает губы и медленно осматривает Чимина без особого интереса. — Тут доставка для Пак Чимина. — официально произносит Лодж. — Доставка? Я же ничего не заказывал. — Чимин хмурится и выходит из зала совещаний. Но в коридоре правда стоит курьер. В его руках пакет с эмблемой знакомого заведения, где Пак иногда покупает завтраки и свежие круассаны. Но эта кафешка находится так далеко, что Чимин не часто там бывает. Лишь по пути, если так совпадет. Он ничего не понимает, ведь точно ничего не заказывал. — Синди, это ты? — спрашивает Чимин у девушки, которая стоит неподалеку. — Нет, сэр. — тут же произносит секретарша. — Там записка, Пак. — вдруг говорит Лиам, подходя к курьеру. Забирает пакет и отпускает парнишку прочь, Лиам бессовестно отрывает бумажку от пакета и вчитывается в слова. — Хм, кажется, это твой дружок. Держи. — Лодж отдает Паку пакет, записку и, не дожидаясь реакции, уходит. Это странно. Это, черт возьми, очень странно. Лиама точно подменили, неужели он осознал содеянное и решил наконец оставить попытки добиться Чимина. Если это так, то, похоже, в ЛА пойдет снег. Чимин возвращает внимание к записке и видит знакомый почерк. «Уверен, ты не завтракал, и в принципе мне кажется, что это слово отсутствует в твоем лексиконе. Поэтому исправляю, как могу. Надеюсь, ты все еще любишь завтраки и круассаны из этой кофейни. А еще карамельный латте поднимет тебе настроение. Хорошего дня, Чимин» Чонгук запомнил. Чимин лишь однажды рассказал ему, что обожает свежие круассаны из этого милого заведения с каким-то необычным французским названием и медведем на логотипе. У них всегда свежая выпечка и вкуснейший кофе. И, черт возьми, Чонгук это запомнил. Запомнил и воспользовался этой информацией. — Я рада видеть вашу улыбку. — мягко произносит секретарь Чимина. — Вернемся в кабинет? — Точно. У меня же много работы. Да. Чимину еще сегодня работать, вот только теперь он целый день будет думать о Чонгуке, что так смело врывается в разбитое временем и людьми сердце Пака. Он будет думать о нем, о его внимании и станет прокручивать раз за разом произошедшее на пляже. Боже. Он правда думал, что они поцелуются. Чонгук был так близок к этому, Чимин вглядывался в черноту глаз, даже не зная, как себя вести. Хотел ли он поцелуя? Хотел ли он ощутить это? Черт бы все побрал. Это сложно. Чимин едва успевает заехать домой, переодеться в менее официальную одежду. Сообщение от Чонгука приходит тогда, когда он стоит в супермаркете, расплачиваясь за пиво. Должен же Пак хоть что-то принести, пусть он уверен, что у Чонгука нескончаемый запас алкоголя на все случаи жизни, но Чимину хочется что-то принести. Он влетает в подъезд со скоростью света и вспоминает, что так и не отдал Чонгуку ключи. Совсем забыл об этом. Пак хитро улыбается, достает небольшую связку и открывает входную дверь. В квартире тихо, всю пустоту нарушает лишь легкая музыка, которая доносится со стороны кухни. Мелодия совсем тихая, а вот приятное мурчание из ванной выбивает из колеи. Это голос Чонгука. Он поет, принимая душ. Звук воды едва заглушает его пение, но Чимин отчетливо слышит эти хриплые и приятные нотки его голоса. Будто слова песни его обволакивают, точно темное покрывало. Чимин ставит упаковку пива на кухонный столик и поджимает губы. Кажется, он приехал рановато. Что же… Однажды Чонгук сказал ему, чтобы он чувствовал себя как дома. Вот он и будет себя так чувствовать. Джокер кидает на диван куртку, ставит пиво в холодильник и отходит к столу, который завален странной кипой бумаг. Чимин понимает, что лучше ему не смотреть их содержимое. Над чем бы Чон не работал, Пак должен узнать это из первых уст. И уж тем более он не должен рыскать в личном дневнике, который так призывно и открыто лежит, заманивая в свои сети. Но взгляд карих глаз падает туда, цепляется за такие грубо выписанные буквы. Пак облизывает пересохшие губы, глаза его щиплет, но он держится. Два предложение, но столько смысла, столько важного в этом для Чимина, что его руки начинают подрагивать. «Во чтобы то ни стало узнать про гонки. Разобраться с этим для Чимина.» BROTHEL — VEDMA Звук воды резко стихает, и Чимин отшатывается от стола, словно прокаженный. Он вытирает мокрые ладони о джинсы и смотрит в сторону ванной. Чонгук не заставляет себя долго ждать. Вышагивает из комнаты, за ним струятся клубы пара. На крепких бедрах лишь темное полотенце. Одно чертово полотенце. Чимин слышит, как сердце оказывается где-то на полу. Он не может оторвать взгляд от полуголого Чонгука. Попросту не может себя заставить это сделать. Его карамельные глаза следят за черными чернилами, покрывающими одну руку, плавно переходя на шею и, кажется, за спину. Джокер никогда толком не всматривался в татуировку Чонгука, не то чтобы его это не интересовало, зато сейчас его это чертовски интересует. Дракон, черный, как ночь, обвивает крепкую руку Харли, точно путы. Он выглядит устрашающе красивым, вокруг животного клубы черного дыма. Работа выполнена отменно, и что-то Чимину подсказывает, что эскиз рисовал Чонгук и, возможно, часть тату набивал сам. — Привет, ты прям Флеш. — смеется Чон, ни капли не стесняясь своего вида, пока Чимин медленно погибает. — Дороги пустые. — Чимин находит в себе силы отвести взгляд от татуировки и смотрит в лицо Чонгука. Лицо, да, Пак Чимин. Смотри в лицо, в глаза. — А как ты… — Чонгук отмирает, подходит чуть ближе, оставляя мокрые следы за собой. Указывает на Чимина и на входную дверь. — Оу, я ключи тебе забыл отдать. Решил войти сам. — Чимин начинает понимать, насколько глупой выглядит сейчас ситуация. — Но сейчас, сказав это вслух, понимаю, насколько это ужасно. Чон смеется, ему, откровенно говоря, нравится реакция Чимина и происходящее сейчас. Он даже готов немного поиграть, потому что чувствует себя, словно удав в клетке, которому подкинули маленькую милую мышь. Удав не будет есть маленькую животинку, он вдоволь захочет поиграться с ней. — Все хорошо. — тут же отзывается Чонгук, проходя мимо Чимина. Да, все просто прекрасно. Особенно когда Чимин оборачивается и видит широкую спину Чона. Видит продолжение тату, а там другой дракон, чуть меньше, он не такой темный, его тушевка более дымчатая, он тянется к тому, что находится на плече. Словно самка и самец. Джокер поджимает губы, совершает два порывистых шага и вглядывается внимательнее. Под чернилами четко выделяются мышцы, Чимин подушечками пальцев ощущает их упругость, влажность после душа. Он буквально ощущает, как горит кожа Харли сейчас, пусть его руки безвольно висят по обе стороны туловища. Чонгук чувствует, что все внимание Чимина сейчас сосредоточено на его тату, на его спине. И Харли дает Чимину рассмотреть, дает ему время. Пак замечает шрам в районе почек. Он грубый, будто рана была нанесена чем-то рваным, и зашивали ее на скорую руку, даже не старались. — Шрам, откуда он? — хмурится Чимин. — Одно из дел. Самых первых. — Чонгук не оборачивается, продолжает говорить, стоя спиной. — Я бежал от не очень хороших людей. Мне пришлось прыгнуть через забор, и, кто же знал, что внизу много хлама. Наткнулся на что-то острое и ржавое. Чимин кожей ощущает ту боль, которую Чонгук испытал тогда. Неровные края, бугристая розоватая поверхность на смуглой коже очень сильно бросается в глаза. Пак стоит слишком близко, его пальцы неосознанно тянутся, касаются шрама, и Чонгук вздрагивает. В этот момент все становится слишком прозрачным. Сейчас для Чимина не существует остального мира. Только он и Чонгук. Все его внимание сосредоточено на шрамах, покрывающих тело Харли. — У меня тоже есть. — Чимин говорит тихо, словно посвящает его в тайну. — На животе, упал, когда мне было семнадцать. Мы с Тэхёном вечно искали неприятности на свою задницу, впрочем как и сейчас… — Чимин горько усмехается. — Он, конечно, меньше твоего. — не переставая водить по шраму, произносит Пак. — Покажешь? — бархатным голосом спрашивает Чонгук. У Чимина мурашки от этого вопроса. Чонгук будто просит не шрам показать, а догола раздеться, представ во всем своем смущении. — Возможно когда-нибудь. — Чимин замечает еще пару шрамов. — У меня их не так много. Но намного больше внутри. — зачем-то произносит Чимин. Он говорит о тех шрамах, что не затягиваются, они лишь забываются на время, но вскоре напоминают о себе с большей силой. И Чимину отчего-то хочется, чтобы Чонгук знал о каждом. Как же это глупо. — Хочу знать о каждом. — будто прочитав его мысли, произносит Харли. — Хочу увидеть все. Пак благодарен, что Чонгук стоит спиной и не видит легкий румянец на его щеках и смятение в глазах. — Ты не ходил в больницу так? — переводит тему Чимин. — Нет. Зашивал Намджун, делал, как мог. — Чонгук усмехается и все же разворачивается к Чимину лицом, тут же жалея об этом. Ведь прикосновение теплых пальцев исчезают, оставляя за собой лишь призрачный след. — Не мог пойти в больницу, моя мать работала почти в каждой, ей богу. — Чонгук поджимает губы. — Мы одно время сводили концы с концами, ей приходилось набирать смены в каждой. И приди я туда с таким, любая медсестра доложила бы обо мне. — Резонно. — Чимин заглядывает в глаза напротив, замечает, как с мокрых кудряшек, которые сейчас четко выделены, стекает вода, разбиваясь о массивные плечи. — Опасность преследует тебя всегда, Чонгук. Каждое твое завершенное дело и последующие опасны, но ты все равно продолжаешь этим заниматься. — Пак качает головой. — В нас стреляли, когда мы бежали из казино. И такое, наверное, у тебя часто. — Бывает, один к десяти. — улыбается Чонгук. — Татуировка завораживает. — Чимин вновь смотрит на руку. — Она просто прекрасна. — Я могу тебе набить, если хочешь. — тут же произносит Чонгук. Он думал об этом, часто. — Если хочешь. — повторяет он. Джокер улыбается, тянется рукой к морде дракона и проводит подушечками пальцев по огнедышащему зверю. Кожа под пальцами Чимина покрывается мурашками, это сродни испытанию. Что, если сейчас Чимин первым сделает шаг и потянется за поцелуем к Чонгуку? Что произойдет тогда? Джокер ведет рукой по руке, поднимает к плечу, чувствуя влагу. Его карамельные глаза смотрят на кудри, по пальцам проносятся разряды тока, желание зарыться в них огромное. И Чимин едва себя сдерживает, приоткрывает губы, словно это поможет научиться заново дышать. Ведь в легких, кажется, кончился воздух. Харли молчит, и, точно притаившийся зверь, наблюдает за действиями. Хочет посмотреть, к чему все это приведет и чем кончится. Внезапно Пак вспоминает, что Чонгук все это время стоит почти голым. Полотенце ведь совсем не элемент одежды. Неловкость ситуации переходит все границы. И, возможно, пару тройку недель назад Чимин пошутил бы над Чонгуком, отпустив пару сальных. Но после той ночи не может или не хочет. Чонгук нехотя отводит взгляд, бросая его на часы, мигающие красным на экранчике духовки, и поджимает губы. Скоро придут парни, стоит одеться, иначе они вообще не поймут, что тут происходит. Но Чонгук так не хочет прерывать этот странный момент. Они, кажется, сейчас близки на каком-то ментальном уровне. Чонгук готов с ума сойти от прикосновений и того осязаемого напряжения, что стоит между ними. — Мы будем не одни сегодня. — разрушая атмосферу, произносит Чонгук. — Я позвал тебя, потому что мне нужно рассказать кое-что. Возможно, это нам поможет открыть и мое дело, и наше с Тэхёном. — он встречается с хмурым взглядом, полным негодования. — Это важно, Чимин. — Хорошо. — Пак кивает несколько раз. — Ты обещал мне буррито. — тут же переводит тему. — Да, я помню. — Чонгук берет себя в руки, отворачивается, уходя вглубь комнаты. — Хосок привезет. Они все будут жутко голодными, впрочем как и всегда. Чимин уходит в сторону кухни, достает пиво, которое сам купил, и открывает банку. Он слышит копошение за спиной, ощущает всем своим нутром, что Чонгук сейчас переодевается. Развернуться хочется, очень сильно хочется, но Пак сдерживает себя. Не будет же он себя вести, как течная сучка. Это просто черти в нем беснуются. Ему нужно взять себя в руки. О чем он только думает? — Хосок, думаю, знает о гонках. — разбавляет тишину Чонгук. — Просто у них с Тэхёном некая договоренность, иначе он бы мне все рассказал, я уверен. Чимин прикладывается к горлышку, чувствуя, как пиво приятно щиплет на языке. Вишневый вкус дарит некую сладость. Он слышит, как голос становится ближе, и разворачивается, надеясь, что Чонгук правда оделся. И, о боги, он нашел одежду. Только вместо привычной футболки Чонгук решил, что майка отлично впишется в сегодняшний вечер. Да, Чимин несказанно рад этому, будет подтирать слюни при всей компании, заглядываясь на мощные руки Харли. — Мы пока не будем ему ничего говорить? — Думаю, что скажем, но не сегодня. Этот разговор должен состояться в первую очередь между тобой и Тэхёном. А там видно будет. — Чонгук садится на барный стул, стоящий у островка. — Не люблю лгать. Чимин кивает, он тоже ненавидит это щемящее чувство изнутри, что съедает его с каждым днем все больше и больше. Врать Тэхёну — адская пытка. Врать Чонгуку насчет отца также не самое лучшее решение, но тут Пак хочет сам во всем удостовериться. Пусть и не знает, как это сделать. Но обязательно что-то придумает. — Нам стоит всех дождаться, я так понимаю? Чонгук бросает взгляд за спину на бумаги, хаотично разбросанные по столу. Стоит ли начинать разговор при всех? Харли понятие не имеет, как лучше. Но он даже не успевает толком обдумать следующий шаг, в квартиру врываются ребята всем составом. Шумные, веселые, оказываются на пороге и застывают, когда видят напряженных ребят. — Привет. — первым отзывается Джун. — Мы не вовремя? — Что? — Чимин улыбается. — Нет, вы вовремя. Мы только вас и ждали. — Пак возвращает взгляд к Чонгуку, видя на его лице не совсем знакомые ему эмоции. — Вдруг мы прервали ваше приватное свидание. Смотрю, Чонгук после душа. — поигрывая бровями, произносит Хосок, тут же получая тяжелый взгляд от друга. Джокер коротко смеется, вновь прикладываясь к бутылке. Кажется, ему лучше было купить текилы, да побольше. Он не вынесет этот вечер трезвым, точно не сегодня. Парни располагаются у дивана, накрывают стол, который Чонгук освободил от своих бумаг. Разговоры обо всем и ни о чем. Юнги рассказывает о работе и последней особо сложной неделе. Чимин ощущает, как напряжен Чон, он почти не вслушивается в рассказ друга. Лишь греет в руках пиво, совсем забыв о нем. — Мне приятно проводить с вами время. — Чимин привлекает к себе внимание. — Но Чонгук хотел поговорить. Мы же поэтому все тут? — Да. — Чонгук кивает, оттаивая. — Мне всем нужно кое-что рассказать. Это будет сложно. — Начну с общей информации. — Чонгук ставит пиво на стол. — Мой отец погиб, его жизнь унес взрыв в фармацевтической корпорации Pfizer, по крайней мере так трубила пресса, и сказали люди фирмы. Но, кажется, это не так. Я уверен наверняка, что это не так. — Чонгук тяжело выдыхает, перед глазами проносятся сотни кадров из его жизни, все зацепки, вся известная информация. — Четыре года назад на первом деле, когда мы помогали Лу и другим, я нашел в сейфе мэра одну папку. Это была случайность, она просто выпала. Засекреченная информация из фирмы, где работал мой отец. Я не знаю, как, но глаза мои сами стали вчитываться в некоторые строки, И я зацепился. — Харли тянется к папке и открывает ее перед всеми, бросая на стол. — Чон Хён Шик — устранен. — отрешенно выдает Чонгук. — То есть? — нервно усмехается Юнги. — А это все, что мне известно, Юнги. — пожимает плечами Чонгук. — Моего отца, как и всю его команду, уничтожили, стерли с лица земли. Они занимались каким-то проектом, засекреченным. Похоже, что-то пошло не по плану, и начальство решило избавиться от них. — Стоп! — Намджун хватает папку, вчитываясь в каждую букву, каждое слово. — Как мэр связан с фирмой? Откуда у него эта папка над работой? — Они, похоже, работают вместе. — подключается Хосок. — Подожди, ты знал? — удивляется Юнги. — Чонгук, ты сказал только Хосоку? — Я и ему не хотел говорить. Но мне нужны были глаза в этой долбанной конторе, в которую, кстати, не пробиться. За долбанные четыре года я не узнал ничего полезного. И вот только недавно Хосок смог проследить за тем, что с Pfizer вывозили какие-то ящики со странной маркировкой на склад, который принадлежит Смиту по документам. — Pfizer же принадлежит отцу Джина. — шепотом произносит Чимин. — Не может быть, я не верю. Чонгук поджимает губы и не находит пока смелости посмотреть в глаза Чимину. Сложно. — Да, он был прямым начальником моего отца и полностью следил за изготовлением наркотика. — Наркотика?! — Юнги, словно на пороховой бочке сидит, его глаза горят безумным огнем. — Какого хрена происходит, Харли? Перестань говорить чертовыми загадками и обрывками. Что, блять, творится? — Я не знаю подробностей, Юнги! Отец работал над неким веществом, которое зовется «Viper». Сильнодействующее психотропное вещество, оно разрушает изнутри. Если принимать его в чистом виде. Это хуже марихуаны, кокса и ЛСД, понимаешь? Это разрушает человека, подсаживает на иглу пожизненно. — Чонгук чувствует, как в его венах кипит кровь. — И мой отец поплатился за это. Я понятия не имею, как, не знаю, что именно произошло, но хочу узнать. Это чертова цель, которую я поставил себе очень давно. — Возможно, смерть Карла была не случайной. Это же был передоз. — Нет… — Юнги готов начать волосы рвать на себе. Неужели мелкий Карл стал жертвой этой твари. Чонгук переводит взгляд на Чимина, смотрит в его неподдельно испуганные глаза, чувствует себя отвратно. — Я намерен мстить, и это не просто моя цель в этой сраной жизни. Это мой смысл. — Ты уверен? — надломлено спрашивает Чимин. — Отец Джина не способен на такие вещи. Он так добр ко мне, он… — Чимину кажется, что его мир сейчас рушится. — Дядя Тэян в детстве часто появлялся дома. — Он приносил подарки Чимину и уделял должное отцовское внимание, которое иногда отец не проявлял. Это невозможно. — Он хороший человек. — Возможно в твоей истории так оно и было, Чимин. Возможно… — Чонгук нервно улыбается, понимая, что сейчас он вколотит в крышку гроба еще один гвоздь и похоронит чистую веру Чимина в эту клинику и в человека, который был частью его жизни, навсегда. Как и доверие, которое появилось между ними. — Чимин, это правда. Он напрямую замешан в этом. Помнишь «Грот»? Я слышал его разговор… — Ч-что? — Какой к черту «Грот»? — грубо спрашивает Юнги, но Чонгук отмахивается. Сейчас его поймет только Чимин. — Он и мэр. Они говорили о «Гадюке», говорили о влияние. — Какой ужас. — Чимин обнимает колени, пытаясь выстроить мнимую защиту. — Этого не может быть. — Я-я… — Чонгук будет откровенен, плевать, что будет дальше и как сейчас на него посмотрят его друзья. — Ночь в казино, ты тогда попросился в команду, но я был категоричен. Я не собирался соглашаться и на следующий день, и я в принципе никогда не думал брать тебя. Но ты так хвастался своими связями, что мне стало интересно, кто ты такой, и я залез в интернет. Чимин сводит брови к переносице, чувствуя что-то неладное. В его горле стоит ком, он чувствует вязкую слюну, но не может проглотить, не может избавиться от нее. — Я смотрел статьи, фото, по началу ничего особенного, но потом мне на глаза попалась одна статья. Там был ты, твой отец и Тэян. — Чонгук опускает взгляд на руки Чимина, хочет обхватить одну, но сдерживает себя. — И тогда я решил, почему бы тобой не воспользоваться. Это же так удобно, ты вхож в их компанию, и пригрей я тебя у себя… Я смог бы получить много нужной информации. Разрушающая тишина бьет точно в цель. Чимин готов приложить свои ледяные ладони к ушам, словно это поможет забыть сказанное Чонгуком. Словно это изменит что-то. Но это не поможет, ничего не поможет. Чимин слышит, как в голове набатом раздаются слова Харли: «И тогда я решил, почему бы тобой не воспользоваться». Воспользоваться… Воспользоваться… Чимин поджимает губы, пытается поймать взгляд Чонгука, посмотреть и удостовериться в его словах. Увидеть хоть намек на ложь или шутку, но опущенные глаза и напряженные плечи говорят об обратном. Это правда, каждое сказанное им слово — правда. Как же хочется вцепиться в мужчину, схватить за плечи и трясти его до посинения, лишь бы сказанное им оказалось ложью. Пусть все это будет ложь, пусть все будет ночным кошмаром. Чимин только начал доверять. Чимин пустил его в свою жизнь и готов был… — Скажи что-нибудь. — шепчет Чон. — Что ты хочешь от меня услышать? — хрипло выдает Чимин, и Харли съеживается от звука его голоса. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Я хотел тобой воспользоваться, Чимин, но все изменилось. Правда. — Чонгук прикрывает глаза. — С недавних пор. Именно поэтому сейчас я собрал вас всех. Именно поэтому сейчас я говорю правду каждому из вас. Меня мучают чертовы кошмары, а ложь доводит до сумасшествия. Ребята, молчавшие все это время, переглядываются. Они даже не знают, что сказать. Пусть Чонгук им ничего не рассказал, у него были на это свои соображения, он не хотел втягивать своих друзей в заварушку, которая может закончиться смертью каждого. Чонгук вообще не хочет, чтобы кто-то страдал. — Теперь я хочу попросить помощи у вас. — Чонгук бросает взгляд на друзей, что бок о бок работали над каждым делом. — Вы мне нужны. Намджун кивает, он своего мелкого никогда не бросит. Юнги зол, жутко зол, и это видно по его глазам, но от человека, которого звал всегда братом, не откажется. Никогда. Он, скорее, сам встанет на плаху, чем даст Чонгуку умереть. Это у Юнги в крови, он ведь коп. — Чимин… — Чонгук набирается смелости, смотрит на парня, сидящего точно натянутая пружина. Еще чуть и Чимин точно выпрыгнет. — Ты мне нужен, и я не знаю, простишь ты меня или нет. Но я раскаиваюсь и хочу попросить о помощи… Джокер поджимает губы, отворачивается. Он ощущает, как от его едва заросшей раны отодрали пластырь, он чувствует, как кровь стекает по нему с большей силой. Его глаза щиплет, но он сдерживается. Не хочет, чтобы все видели его чертовы слезы и слабость. Хватит с него. Но кое-что он хочет узнать, ведь внутри у него теплится еще тот самый огонек, что зажег Харли. — Все, что было, все разговоры, все твои действия были только, чтобы я начал доверять тебе? — Не все, Чимин. Я не могу сказать точно, когда все изменилось. Но я правда не очень долгое время думал, как тебе признаться. Пак кивает. Он не хочет верить словам Чонгука, тем более сейчас. — И чем я могу тебе помочь? Чимин отодвигает всю боль. Он прекрасно понимает, если сказанное Чонгуком правда, и отец Джина действительно занимается изготовлением и распространением наркотиков — это ужасно. В голове вспыхивает недавно сказанное Харли. Он видел его в «Гроте»? Чимин рвано выдыхает, забывая о сдержанности. Неужели гонки и наркотики связаны? — Мне нужно попасть в корпорацию. Ты говорил, что можешь легко туда войти, и ни у кого не возникнет вопросов. Так помоги мне туда попасть. Чимин вспоминает разговор в день похорон младшего брата Арианы, он даже не акцентировал тогда внимание на всем. А надо было… Попасть в фирму, остаться незамеченным, помочь Чонгуку найти нужную информацию. Звучит как настоящий план, который провалится. — Это крайне опасно, Чонгук. — Намджун хотел сказать, ты что, конченный? — Юнги не церемонится. — Хочешь сдохнуть раньше времени и отойти в мир иной. Ты, блять, не бессмертный. — Я знаю, что это опасно. Но если Чимин поможет мне… Пак усмехается, слишком горько и слишком больно. По-хорошему, ему стоило бы встать и уйти, бросить все и не возвращаться сюда. Но он просто не может это сделать, не сможет уйти и оставить ребят, свое дело и Чонгука. Чимин заглядывает в глаза Харли, в черноту, которая так любит утягивать в свои сети. Он видит там чистое раскаяние. — Все было настоящим? Чимин надеется, что Чонгук поймет сейчас его. Поймет, про что именно говорит Чимин. — Абсолютно все. Каждое слово, каждое действие. — Чонгук очень хочет коснуться Чимина, его рука дергается, и Пак это замечает. — Все было и есть настоящее, Чимин. Чонгук знает, что ко всем шрамам прибавился еще один, и надеется, что он не столь глубок. Чонгук обязательно сделает все, что в его силах, чтобы доказать Чимину обратное. Все, что было между ними, не игра. — Хорошо. — Чимин обязательно поговорит с Харли об этом. — Я помогу вам. Я помогу тебе пробраться в самую охраняемую корпорацию, Чонгук.
