Madness for two

      Чонгук никогда не любил игру в догонялки, но уже около недели Чимин избегает его. И видит Бог, Чон пытается ему не мешать. Ведь Пак попросил неделю раздумий над решением возникшей ситуации. Кто такой Чонгук, чтобы ему отказывать в этом? Только, по правде говоря, ему хочется побыть эгоистом, сорваться в гараж или даже в компанию и просто увидеть. Сталкером себя Чонгук не считает, но соврет, если скажет, что не пытался «случайно» пересечься с Чимином. Он стал зависимым.       Сообщения по типу «Привет, ты как?» Чимин игнорирует, иногда пишет по делу, но выглядят его сообщения до жути комичными. Односложные ответы от самого общительного парня. Чонгуку хочется достать белый носовой платочек и вытереть слезки, что предательски собираются в уголках глаз. Чонгук, конечно, прекрасно понимает, что Паку нужно время, задача сложная и едва ли выполнимая. Если быть откровенным, Чонгук уже жалеет обо всем. Возможно, ему стоило бы бросить все и забыть о деле, о наркотиках, но желтая папка жжется и не дает покоя. Ставки слишком высоки, и Чонгук понимает, что страдают обычные люди.       Неделя подходит к концу. Харли хочет позвонить Чимину первым и узнать, как продвигается работа. Нет. Харли хочет позвонить и услышать его голос, спросить, все ли хорошо и не зол ли он. Но Чону не нужно спойлерить, он и так знает, что Джокер зол. Чонгук смотрел на открытое диалоговое окно и не мог подобрать нужные слова. Должен ли он извиниться? Нужно ли ему рассказать детали происходящего и дать понять, что он делает это не из обычной жажды мести. Он хочет справедливости. Чонгук немного не привык к такому. Он не всегда достаточно открыт с окружающими, но если дело касается близких, у него иного выбора нет. Сейчас Чонгук готов пластом лечь, лишь бы дать понять Чимину свои мотивы.       Похоже, гипноз диалогового окна сработал на все десять очков. Ведь мелькнувшее на экране сообщение Чимина с характерным взглядом отрезвляет. Чонгук жадно проглатывает каждую букву, чувствуя некое томление в районе солнечного сплетения.       Ну что же… — мелькает в голове Харли. — Надеюсь, он знает, что делает.       Чимин тоже на это надеется.       Перед ним никогда не ставил задачку красавчик-брюнет с маллетом и вихрем кудрей. Тем более задачу, как попасть в самую охраняемую корпорацию по производству фармакологических препаратов. Впрочем, Чимин легко туда попадет, а вот провести туда Чонгука будет немного сложнее. За чертову неделю он перебрал в голове тысячу сценариев развития событий. Все они заканчивались плохо.       Но находясь в очереди за крепким кофе, Чимин поднимает глаза и с интересом рассматривает интерьер. Похоже, хозяин данного заведения очень любит серию фильмов от Марвел. Множество ярких плакатов, мерч на специально оборудованных полках. Чимин настолько сильно погряз в своих мыслях, что не заметил, как грузный мужчина с усами перед ним забрал заказ.       — Любите Человека-паука?       — Простите? — тут же отзывается Чимин.       — Вы смотрели на плакат с Питером и Гвен. Любите серию фильмов с Эндрю?       — Да, самый любимый Человек-паук. — улыбается Чимин. — Можно мне, пожалуйста, американо и парочку круассанов.       — Конечно. Мне тоже больше нравится Эндрю, он очень живой. Очень похож на настоящего школьника Питера.       Чимин лишь кивает, оплачивает заказ картой. Ему немного не до рассказов про фильмы, пусть он и любит это дело и готов обсуждать часами. Сейчас у Джокера совсем другая задача. Но тут Чимина будто кто-то тормошит, он резко вспоминает разговор с Чонгуком. Тот шуточный разговор после похорон казался настолько глупым, что Чимин совсем забыл о нем. Но сейчас, кажется, это единственная дельная мысль за прошедшую неделю. И он готов ухватиться за эту соломинку.       Даже если весь мир полетит ко всем чертям, он попробует сделать это.

🌙🌙🌙

      Чимин считает себя либо придурком, либо самым умным человеком. Чонгук изначально дал понять, что возможности Хосока против Pfizer ничто, но ведь он говорил только о системе безопасности и секретных материалах. Речь не шла о компьютере обычного секретаря или администратора на ресепшен. Вся информация Чимину стоила времени с Джином и кучи нервов. Они никогда с Кимом не были близки. Выручали друг друга в самые острые и необходимые моменты, но на этом все. В остальное время между ними витала «легкая» неприязнь.       Но в этот раз иначе он не мог. Узнать расписание лекций и экскурсий для студентов было не так сложно… Наверное. Пару милых улыбок, опущенные ресницы и флиртующий взгляд, и практикант выкладывает всё как наяву, пока Сокджин занимался своими делами, даже не подозревая, что творит Пак Чимин.       Остается только попросить Хосока заменить фото одного из студентов на фото Чонгука, и все готово. Чимин рассматривает странную расцветку пушистого пледа, которым укрывается. Эта вещь кажется такой неуместной в доме Паука. Кажется, Тэхён медленно обживает его дом, помечая территорию. Чимин порывается спросить у Паука, как Тэхён после того неудачного «свидания», но сдерживает порыв. Им с Кимом нужно будет позже обо всем поговорить. — Ты уверен, что это сработает?       Хосок разворачивается к Чимину на кресле, которое обычно скрывает его худощавое тело. Он наклоняет голову набок, всматриваясь в своих гостей, и сдерживает улыбку. Не будь их встреча ради дела, то пошутил бы над этими двумя. Потому что Чонгук выглядит как пес, потерявший хозяина. Стоит около небольшого островка с банкой пива, и без того огромные глаза выглядят еще больше, но в разы жалостливее, чем обычно. Чонгук потерян.       — Я ни в чем не уверен. Последняя неделя была адом, но это единственный способ пробраться туда, не привлекая внимания.       Чонгук, стоящий за спиной Чимина, поджимает губы, опуская взгляд на гребанную банку пива, которую так и не осмелился открыть. Ему жаль, что Чимин провел эту неделю в стрессе и что виной тому сам Чонгук. И когда Чимин вошел в дом Хосока, Чонгук ощутил на себе это легкое безразличие (читать как полный игнор и пинок под зад). Чертовски неприятно, но сам виноват.       — Я не то чтобы ставлю под сомнения твой план, просто нужно рассмотреть другие варианты или же найти пути отхода. — вздыхает Хсосок. — Мне немного страшно за вас. Будто детей в поход отпускаю.       — Паук, чувствую себя брошенной школьницей. — сипло произносит Харли.       — Буду импровизировать. Пока Харли будет шататься по коридорам корпорации, я буду всегда где-то рядом и постараюсь помочь. Привлекать внимания не буду.       — Вопросов ни у кого не возникнет? — спрашивает Хосок.       — Нет. Пока я учился в школе, у меня был узкий профиль, связанный с биологией и химией. Мы часто классом ходили туда на небольшие экскурсии. Тэян был председателем в школьном комитете. — Чимин пожимает плечами. — Сейчас я далек от этого всего, но если проявлю интерес или желание просто побыть там, никто даже вопросов не задаст. В конце концов я профессионально вру.       — Хорошо. Тогда приступим. — Хосок возвращает все свое внимание к экрану, на котором отображаются данные студентов на завтрашнюю экскурсию. Он ловко загружает фотографию Чонгука на место какого-то долговязого паренька, а студенту отправляет письмо, что экскурсия в корпорации Pfizer переносится на другой день. — Получается, все.       Чимин встает с дивана, становится за спину Паука и всматривается в измененное досье студента. Даже сейчас, когда Пак должен чувствовать злость, он не может нащупать ее. Фото Чонгука старое, там у него нет проколотой губы и не видны тату. Единственная мысль, которая горит у него, как надпись «выход», что Чонгук невероятно красив.       — Не Гевара, но тоже пойдет. — пожимает плечами Чимин, возвращая к себе самообладание. — Тебе нужно будет прийти туда немного раньше, Чонгук, забрать бейдж с пропуском на стойке. Групп на экскурсию будет много, но так нужно, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Растворись в толпе, будь уверенным, будто уже сотню раз бывал в таких местах. Девушка за стойкой все равно скажет, куда идти и где ждать.       — О, ты уже со мной разговариваешь, как неожиданно.       Чонгук хочет дать себе по лицу, чтобы перестать молоть чепуху. Что он сейчас сказал? Правда выглядит как брошенная школьница на выпускном. Злиться должен не он, а Чимин. Харли замечает, как Джокер закатывает глаза, пропуская эту реплику и оставляя ее без ответа. Кажется, провокации на него не работают.       — Пропуск имеет доступ лишь в главный корпус. Закрытые секторы для нас недоступны, и, если ты попытаешься пройти по обычному пропуску, это отразится в базе данных. И, конечно, выдаст нас с потрохами. И не забудь поработать над имиджем: одежда, пирсинг.       — Есть способ достать пропуск в закрытые секции? Предполагаю, что я ничего не найду в главном корпусе.       Джокер облизывает пересохшие губы, складывая руки на груди. Этот чертов самоуверенный тон Чонгука бесит до чертиков, хочется подойти и дать по голове. Или что-то другое. Нет, про что-то другое Чимин запрещает себе думать.       — Уговор был какой? — спрашивает Чимин. — Помочь попасть в корпорацию.       — Но…       — Я даже… Чонгук, я даже не уверен, что Тэян виноват во всем. Я не видел доказательств, я лишь иду на поводу твоих слов. Поэтому мог бы сказать мне хотя бы простое «спасибо». Сложно?       Тирада, вырвавшаяся из уст Чимина, не должна была быть озвучена. И уж точно не в присутствии Хосока. Пак не любит показывать свою обиду настолько открыто. Игнорирование? Да. Но вид обиженной сучки он обычно показывает в другой компании.       — Я не вру тебе.       — Ты уже это сделал! Ты уже соврал мне, Чонгук! — Чимин разворачивается к нему, заглядывая в глаза. Фатальная ошибка. — Уже, Чонгук!       — Я готов извиниться еще сотню раз, Чимин. Но это было необходимо.       — Необходимо? Думаешь, попроси меня напрямую, я бы отказал тебе? Я никогда и никому ничего не сказал бы. Мы могли бы с тобой поговорить и решить все.       — Ты мог не поверить мне.       — А сейчас я, думаешь, верю тебе? Чонгук, я соткан из сомнений и, помогая тебе попасть в фармацевтическую компанию Тэяна, я предаю его отношение ко мне, я подрываю его доверие к нашей семье!       — Ты мог отказаться тогда, если тебя так сильно волнуют ваши отношения. — хмыкает Чонгук.       Джокер облизывает пересохшие губы и смотрит с вызовом на Чонгука. И, о боже… Эта обиженная моська Чонгука вынуждает Чимина думать, что виноват во всем он. Какого черта? Так и хочется вытащить большой баннер с надписью: «Ты мне врал Чонгук, помнишь? Не я».       — Так, ребята. — Хосок встает с места, напоминая о себе, хватает пачку сигарет со стола и направляется к выходу. — Вам стоит поговорить, так нельзя. Завтра вам нужно работать в команде, а вы точно кошка и собака. Нас рядом не будет, помочь мы не сможем. Вы предоставлены сами себе. Я пойду покурю.       Паук хлопает дверью, отчего Чимин дергает плечами. Он все же прав, стоит прекратить этот спектакль и на время работы забыть о всех обидах. Хотя бы частично отпустить ситуацию, пусть и будет сложно. Чимин никогда не любит уступать первым, обычно он принимает на себя роль того, кто держит обиду до последнего. И сейчас он хотел бы поступить также. Чимин очень хочет обижаться на Чонгука долгое время и получить настоящие извинения, которые будут его устраивать. Возможно, Чимин хочет, чтобы Чонгук помучился.       Да. Он хочет его помучить.       — Я попробую забрать пропуск свободного доступа у секретаря Тэяна. Он уходит на обед ровно в двенадцать и пропадает на часа два-три. Это мой максимум, Чонгук. Но я хочу доказательства причастности Тэяна к наркотикам. Докажи мне, что я делаю все не просто так и что дело не в твоих амбициях.       Помучить, Чимин? Да ты просто в ноги готов кинуться ему.       — Мои амбиции даже ничего. — глуповато произносит Харли, желая вызвать улыбку на лице Чимина. Он просто хочет вновь увидеть эту улыбку, которая пробуждает в нем легкое томление. — Чимин…       Чонгук поднимает глаза. Он сейчас чувствует острую необходимость сократить это хреново расстояние между ними. Но он не может решиться на это. Вдруг он сделает один крошечный шаг, а Чимин отскочит, как ошпаренный. Харли вспоминает ту ночь после Лиама. Чонгук не хочет, чтобы Чимин остерегался его. Ощущение, что между ними разрослась необъяснимой величины пропасть. Шагни в нее и пропадешь с концами, так и не оказавшись на другой стороне.       — Знаешь, в тот день ты спросил меня, все ли было настоящим.       — Спросил.       — Что я тебе ответил?       — Что все было по-настоящему.       — Ты в это веришь, Чимин?       «Верю».       — Я не знаю, чему верить уже. — врет Чимин.       — Скажи честно, Чимин. Потому что я разрываюсь на части сейчас. — Чонгук сжимает кулаки. — Я просто не могу стоять вот так на месте, пока ты физически всего в нескольких шагах от меня, а морально между нами океаны, пропасти и хрен пойми что. Ответь мне честно.       Джокер гулко сглатывает, чувствуя, как сердце бешено бьется. Как толкается в грудину, намереваясь прорваться на свободу. Он не выдержит откровенных разговоров сегодня. Только не перед завтрашним днем.       — Между нами диван и стол.       — А могло быть ничего. — Чонгук улыбается своим же словам, делая один крошечный шаг. К черту, он готов шагнуть в кромешную тьму, если сможет отыскать там Чимина. — Все было настоящим, Чимин. Все, что я делал и говорил. Даже эти тупые выходки в гараже, чтобы позлить того механика. Я это делал на каком-то автопилоте, ведомый чувствами к тебе. Ты веришь мне?       — Давай отложим этот разговор до следующего раза.       Черта с два он отложит этот разговор до следующего раза. Харли обходит диван, оказываясь прямо перед Чимином, поднимает руку, касаясь большим пальцем подбородка Пака. Хочет заглянуть в его глаза, хочет прочесть его мысли. Хочет сам оказаться в его мыслях. Он мягко касается кожи, поглаживая линию челюсти.       Чимин обхватывает чужую руку, глаза его замирают на чернильных завитках, выглядывающих из-под рукава свитшота, он не осмеливается заглянуть в глаза Чонгуку. Он не сможет держать стены, когда Харли так близко. Ощущение теплой кожи под подушечками пальцев заставляет внутри все сжаться.       Он близко. Так близко, что Чимин ощущает его горячее дыхание на себе. Стоит сделать шаг назад, стоит отойти от Чонгука. Но Харли опускает голову. В голове Пака мелькает страшная мысль, что он хочет его поцеловать, но Чонгук замирает в крайне опасной близости и гулко сглатывает. Чимин впивается взглядом в его кадык и ждет, сам не зная чего. Сухие губы касаются лба у линии роста волос, Чон прижимает Чимина к себе.       — Я правда готов извиниться еще много раз. — его голос звучит глухо, он говорит, зарывшись в волосы Чимина. — Только не отталкивай меня. Я не хочу снова жить в кошмарах своей квартиры.       — Тц.       — Что?       — Я хотел злиться, хотел избегать тебя. — голос Джокера звучит тихо, с нотками обиды.       — Хотел?       Пак не отвечает, хватается за ткань свитшота, прижимаясь крепче к Чонгуку. К черту все. И когда Харли чувствует размеренное дыхание Чимина у шеи, на душе становится спокойно. Пальцы зарываются в светлые волосы, мягко массируя кожу головы.       Чонгук мягко приподнимает голову Чимина, желая взглянуть в его глаза. Это так странно… Чимин вошел в жизнь Чонгука совсем неожиданно. Возможно, на тот момент ему казалось все это неправильным, совсем не особенным, но сейчас он готов взять все свои слова назад. Чимин вошел в его жизнь и перевернул все с ног на голову. И жизнь изменилась. Пак вошел в его сон, и ритм сердца изменился. И, кажется, он вошел еще в одно место… Место, после которого меняется душа. Сердце.       — Странно, что мне — приятелю темноты и генералу одиночества, вдруг так необходим ты. — неосознанно вырывается у Чонгука.       Чонгук готов прямо сейчас его поцеловать, и пусть весь мир сгорит. Пусть небеса рухнут на них, но он сделает это. Он слишком часто и слишком много думал о его губах и тех поцелуях. Два неудачных раза. Третий должен стать победным.       Харли усмехается своей мысли.       — Что смешного? — тихо интересуется Чимин.       — Демоны в голове неуместные вещи говорят. — Чонгук проводит по мягкой щеке Пака большим пальцем.       — Отлично, вы, кажется, все решили.       Внезапный голос Хосока вынуждает их отскочить друг от друга, сделать вид, что ничего не было. Они даже не сразу услышали, как Паук вернулся в дом. Запах сигарет немного отрезвляет и приводит в чувства.       — Раз уж сейчас все хорошо, думаю, можно детальнее все обсудить. Все же не отказывайтесь от внутренней связи, наушники не помешают в деле, а металлоискатель их не распознает.       — Наушник… Точно. — Чимин обходит Чонгука, садится на спинку дивана, чувствуя себя неловко. — Да, можно.       — Ага. — усмехается Хосок, присаживаясь на свое место. — Можно.

🌙🌙🌙

      Чонгук жалеет о том, что сегодня он без своей детки и до корпорации пришлось ехать на общественном транспорте. Чонгук совсем не сноб, но душный, битком набитый автобус не вызывает в нем радость и позитив перед сегодняшним делом. Харли смотрит на револьверные двери, которые иногда вызывают в нем тошноту от быстрого вращения. Впервые за столь долгое время Чонгук чувствует себя мышкой в мышеловке. Она, правда, еще не захлопнулась, но Харли, кажется, что вот-вот, и его час настанет. Pfizer снаружи выглядит внушающе. Самая огромная сеть по производству фармакологических препаратов. «Творящие чудеса» — сказал бы Чимин. Смешно до коликов в животе.       Чонгук проходит внутрь и тут же оказывается в большом холле. Внутри все выглядит еще внушительнее. Времени осмотреть все более внимательно нет, поэтому он тут же проходит к стойке, где должны лежать бейджи. Он помнит слова Чимина. Нельзя привлекать внимание.       — Студент? — спрашивает девушка, не отрывая взгляд от монитора.       — Да. — Чонгук кивает, всматриваясь в имена студентов и фото. На фоне этих детишек он выглядит намного старше.       — Рановато пришел. Бери пропуск и проходи на четвертый этаж. Сопровождающий будет ждать вас там.       Чонгук хватает пластиковый квадратик с фото и своим именем. Первый этап прошел успешно. Единственное, что волнует Харли — местонахождение Чимина. Он до сих пор не отметился, что пришел на место.       Чонгук проходит к лифту, стоит дверям распахнуться, как поток людей проталкивает его внутрь. Он оказывается в самом углу и не успевает даже попросить нажать нужный ему этаж. Что же… Жизнь тут кипит. Харли не совсем уверен, куда ему нужно пройти, всю ночь он изучал схемы корпорации за десять лет. Множество раз проектировка менялась, проводились ремонтные работы. Даже был один год, когда восточное крыло закрывали на полную реставрацию, после чего о нем больше не поступало информации. По крайней мере в открытом доступе. Похоже, Чонгуку и нужно восточное крыло. И есть догадка, что обычный пропуск там не сработает.       Лифт тормозит на втором этаже. Часть людей выходит, и еще небольшая группа входит. Остается надеяться, что Чонгук сможет протиснуться и выйти на нужном ему этаже.       — Нажмите, пожалуйста, на четвертый этаж.       Харли замирает. Перед ним появляется светлая макушка и в нос бьет знакомый аромат парфюма. Он поджимает губы, подавляя желание улыбнуться. Теперь он спокоен. Чимин на месте.       — Нервничаешь? — тихо спрашивает Чонгук, радуясь, что никто не обращает на них внимания.       — Не очень.       Нервничает, он уверен в этом. Харли распознает эти знакомые нотки в голосе Чимина. Он кладет ладонь на спину того, мягко поглаживая. Парнишка вздрагивает, но делает небольшой шаг назад. Харли хотел бы продлить это мгновение…. Что, если забить хрен на все происходящее, схватить Чимина и сбежать? Идея просто прекрасна.       — Четвертый этаж.       Роботизированный голос приводит в чувства. Тепло под ладонью исчезает, словно и не было ничего. Стоит выйти из лифта, Чонгук теряет Чимина из вида. Ему не стоит показывать свой потерянный вид настолько очевидно. Харли поджимает губы и направляется в место, где собираются студенты. В зоне ожидания сидит молодая девушка с бланком имен, фамилий и факультетов.       — Доброе утро. Тут отмечаться?       — Доброе! — девушка тут же оживляется, протягивая планшет. — Да, ставь галочку и проходи дальше по коридору. Там есть кафетерий. Но в одиннадцать ты должен быть тут, потому что мы сразу отправимся на экскурсию. Пересчета не будет и никто ждать тоже не будет. У нас слишком большой поток учащихся.       Я знаю.— хочет ответить Чонгук, но сдерживает себя. — Именно благодаря этому потоку я смогу затеряться.       Чон царапает на листке галочку и оставляет девушку в одиночестве. Сейчас есть время немного пройтись и осмотреться. Дорога до кафетерия не столь увлекательна. Этаж, похоже, предназначен для лекционных занятий, семинаров по повышению квалификации и совещательных залов. Ничего интересного и полезного. Кофе горький, а пончик, привлекший его внимание, слишком сладкий. Чонгук тут же вспоминает Чимина, который точно слопал бы парочку, а то и больше.       Выбросив пончик, Чонгук допивает кофе и возвращается к месту встречи. Столпотворение слегка приводит в замешательство. Харли хмурится, но занимает место в самом хвосте. Возможно, ему придется немного пройтись с мелкотней.       — Всем доброе утро! Рады вас приветствовать в самом крупном филиале Pfizer! Новые технологии и лучшие ученые именно у нас. За последние десять лет мы сильно продвинулись в изучении множества болезней и разработки лекарств от них. Сегодня мы хотим вместе с вами шагнуть в будущее и показать, как это — совершать чудеса.       Харли хмыкает и закатывает глаза. Чудеса, конечно, ага. Не знай он, что Пак не работает в этом месте, решил бы, что именно он писал это дурацкое приветствие.       — Проходите, пожалуйста, за мной.       Чонгук устало вздыхает и движется за толпой. Придется для вида немного походить, иначе он выделится среди этой кучки задротов. Наушник молчит, и он даже подумывает о том, что эта хреновина неисправна. Но вдруг раздается тихий голос.       — Сейчас вы должны пройти дальше по коридору. Вам покажут лабораторию, где идет разработка новых технологий. В основном там работают с нанотехнологиями и прочей техникой, в которой я не разбираюсь.       Чонгук рад наконец-то услышать Чимина.       — Попробуй отделиться от группы, когда спуститесь на второй этаж.       Насколько Чонгук помнит, на втором этаже в северной части расположены лаборатории по изготовлению лекарств от онкологических заболеваний и других тяжелых болезней. Неужели Чимин думает, что они будут под носом изготавливать наркотики. Для этого нужно закрытое крыло.       — Как мне выйти к восточному крылу? — шепчет Чонгук.       — Никак, Чонгук. Оно закрыто на реконструкцию, больше о нем ничего не известно.       — Именно поэтому ответы на мои вопросы находятся там. Как?       Чонгук понимает, что Чимин находится в шатком состоянии и давить на него не стоит, но… Пусть они и решили обсудить все волнующие вопросы после дела. Им обоим сложно. Харли слышит, как тяжело вздыхает Пак, он буквально слышит, как крутятся маленькие шестеренки в его голове.       — На третьем этаже свернешь налево, до конца прямо. Дальше будет дверь, раньше на ней висела табличка «Опасно. Строго в защитных костюмах». Если ты прав, и там что-то есть, ты не пройдешь просто так. Дождись меня и не делай глупостей. Я пока не могу стащить нужный нам пропуск.       Опасно или нет, ему нужно попасть туда. И пусть на кону стоит его жизнь, он готов заплатить за это. Безумен ли он? Точно. Лекция, которую читает экскурсовод, скучна, просто льет воду. Возможно, даже сам Чонгук провел бы экскурсию лучше. Рассматривая носки своих кед, он прислушивается к окружающим звукам. Тихие голоса, клацанье по клавиатуре, шуршание бумаг. Такая рутина ему не по душе. Харли рад, что связал свою жизнь с творчеством. Это определенно его путь.       Его отец был другим. В своем деле Хён Шик видел будущее, он горел своей работой. Чонгук часто восхищался отцом и хотел стать таким же, как он. Вот только сердце его не тянулось к медицине. Чон тогда решил, что отец его отругает, разочаруется, но Хён Шик был терпеливым и понимающим. Чонгук скучал…       — Спустимся на второй этаж. Я вам покажу нашу доску почета, и потом мы пройдем в сердце наших лабораторий.       Толпа следует за девушкой не спеша. Студентов слишком много, работники начинают обходить их со всех сторон. Кто-то сильно толкает Чонгука в плечо.       — Простите.       Этот голос. Чонгук готов поклясться, что слышал его не так давно. Он быстро поднимает голову, оборачиваясь. Смит! Это, мать вашу, мэр, и он сейчас в Pfizer. Может ли это быть совпадением? Точно нет. Харли прикусывает губу, желая почувствовать металлическое колечко, но забыл, что Чимин сказал ему снять все украшения.       У Чонгука нет времени на раздумья. Группа отдалилась уже от него, и он привлекает внимание, поэтому Харли быстро опускается на колени и делает вид, что у него развязался шнурок. Тем временем взгляд его прикован к уходящей фигуре. Смит проходит в сторону восточного крыла, только на четвертом этаже. Кабинет Тэяна находится на пятом этаже. Он ведь мог напрямую отправится туда, зачем Смиту петлять? Незачем. Если только на этаже нет прямого входа в восточное крыло.       В документах, которые нашел Хосок, сказано, что после последней реконструкции восточное крыло было закрыто. Что, если его полностью используют для изготовления Гадюки? Чимин говорил, что закрыли они всю восточную часть здания, ссылаясь на то, чтобы сделать там отдельные лаборатории и расширить площадь работы. Но дело быстро бросили, а ведь последняя реконструкция была после смерти отца Чонгука.       Чон встает с места и двигается за Смитом. Планы поменялись.       Чувствует себя Харли глупо, словно попал в какой-то триллер с ним же в главной роли. Но выбора у него попросту нет. Чем больше они отдаляются, тем сильнее Чонгуку кажется, что его стошнит. С каждым сделанным шагом людей становится все меньше и меньше, а его персона очевиднее.       Харли останавливается, когда слышит вдали голоса. Прячется за углом, прислушиваясь. Слова едва можно разобрать.       — Ты с хорошими новостями, Смит?       Чонгук готов поклясться, что этот голос ему знаком. Но он не может понять, где слышал его однажды. Выглядывать слишком опасно.       — Почти. Я насчет опытов. Пусть прекращают. Мне казалось, Тэян добился своего и вывел точную формулу. Я, конечно, мэр города, но исчезновение стольких людей слишком подозрительно. Показатели возросли, люди задают вопросы, все участки я контролировать не могу.       — Это все ты должен говорить не мне. Но Тэян на месте, если хочешь поговорить, милости просим.       Пропавшие люди? Опыты? Чонгук гулко сглатывает вязкую слюну и прикрывает глаза. Неужели Карл попался на такую удочку? Харли выглядывает и видит в конце коридора белую металлическую дверь. Справа от нее находится сканер. Мужчина, который говорил со Смитом, прикладывает карту, и раздается неприятный писк. Экран загорается зеленым, и люди исчезают в восточном крыле.       Ему туда не попасть. Чимин не отдал ему пропуск с полным доступом. Не может же Харли схватиться за дверную ручку и начать дергать ее, пока кто-то не откроет чертову дверь. Но он находит в себе силы подойди туда. Словно нахождение там поможет открыть все тайны. Идея изначально была глупой и проигрышной. На что он только надеялся, придя сюда почти не подготовившись. Полный бред. Вдали слышатся шаги, Харли судорожно озирается по сторонам, точно загнанный в ловушку зверек. Замечает дверь с табличкой «кладовая» и тянется к ней, как к спасательному кругу для утопающего. В каморке душно и пахнет моющими едкими средствами, через маленькое окошко Чон замечает, как люди в халатах открывают дверь и проходят внутрь.       Чонгук понимает, что это шанс на миллион и, найдя куртку уборщика, накидывает поверх своей. Хватает первую попавшуюся тряпку и ведро. Выходит из кладовой. Работники даже не обращают на него внимание, они слишком заняты разговорами с друг с другом о будущем бейсбольном матче. Небольшая заминка, последний исчезает в крыле, а Харли успевает остановить дверь рукой.       Сейчас два развития событий. Либо его увидят по камерам, и ему конец. Либо он счастливчик и найдет то, что искал. Работники, которые вошли перед ним даже не обратили внимание на то, что дверь закрылась с опозданием.       С виду этот коридор ничем не отличается от других. С каждой стороны двери. Чонгук осторожно продвигается вперед и застывает. Его внимание привлекает небольшой узкий проход слева. Ничего особенного, но каждая дверь в той небольшой развилки напоминает тюрьму. На дверях решетки с небольшими окошками. Чонгук уже видел такие отсеки.       Харли проходит туда, оставив чертово ведро в углу. Тишина пугает.       — Ты слишком долго молчишь. Все хорошо?       Чонгук вздрагивает, он совсем забыл, что Чимин на связи.       — Я в восточном крыле, Чимин. Я думаю, что нахожусь именно здесь. Но попал я сюда через четвертый этаж. Смит тут.       — Что?! Чонгук подожди, как ты…? Уходи, если там Смит, вероятность того, что Тэян там же — 100%.       — Не могу, Чимин. Они говорили об опытах над людьми, о пропавших, возможно, Карл был тут.       — Чонгук, мне больно об этом говорить, но… Карла больше нет, и ты сейчас ему не поможешь, особенно если тебя поймают.       Чон подходит к одной из дверей, пытается заглянуть внутрь, но сквозь мутное стекло ничего не видно. Идет дальше, пытаясь увидеть хоть что-то. Одну маленькую зацепку, куда копать, на что давить. Ему нужно хотя бы что-то. Иначе он плашмя ляжет тут и сойдет с ума.       — Прошу, Чонгук. — молит Чимин. — Я уже иду на четвертый этаж. Этот олух только ушел, мне пришлось самому выпроводить его на обед. Придурок пошел искать мне японские панкейки.       — Тебе?       — Ну он пару раз намекал мне, что нетрадиционной ориентации. И хотел бы немного поразвлечься.       Чон сжимает руки в кулаки, чувствуя неконтролируемую ревность. И очень неуместную.       — Надеюсь, его собьет почтальон на велосипеде. — процеживает Харли, пытаясь отогнать от себя все неуместные мысли.       Он проходит дальше, касается кончиками пальцев решетки. Глаза его расширяются от удивления или страха… Не ясно. По ту сторону на него смотрит нечто. Чонгук не знает, как описать сидящего на небольшой узкой койке человека. Кости, обтянутые кожей, два голубых глаза смотрят прямо в душу. Вначале Харли кажется, что сидящей в комнате человек закричит, но его безразличное лицо пугает. Он просто смотрит.       Следующая дверь. Еще одна, и еще. Чонгук чувствует, как колотится сердце, как пульс участился, а голова готова разорваться просто. Этого не может быть. В большей части комнат сидят люди. Женщины, молодые парни, ну Чонгук так думает, потому что по их внешнему виду невозможно сказать, сколько им лет. Выглядят они отвратно.       — Чимин. Тут люди…       — Что? Какие?       — Я не знаю, Чимин. — Чонгук слышит свой голос со стороны, словно находится под водой. — Они выглядят, как овощи, да даже хуже. Неужели они подопытный материал для них?       Харли понятия не имеет, кому задает этот вопрос. Не Чимину, а в пустоту. Ответа не будет.       — Уходи! Сейчас же! Я встречу тебя у того же входа.       Чонгук хочет найти тратил, разложить его прямо тут и подорвать чертово восточное крыло. Если тут происходит такое, что дальше? Что он увидит, пройдя в дебри этого здания? Какие еще ужасы тут происходят?       — Слышишь, может, сходим уже на обед. Сил нет наблюдать за тем, как они выводят новую формулу. Того мальчишку обкололи уже от и до. Живого места нет.       Чонгук прислоняется к стене, желая испариться. Ему хочется раствориться прямо на месте.       — Да. Давай. Не понимаю, мне казалось, что мы все сделали, как нужно. Но, кажется, начальство хочет докопаться до истоков формулы. — голос разрезает тишину. — Подожди, что это за ведро?       — О чем ты?       Черт. Чонгук, ты полный кретин. Надо было пройтись с этим ведром, барабаня по дну. Что уж.       Харли понимает, что до разоблачения остались считанные минуты. Ему конец. Раздается неприятный писк, распахивается дверь. В своих мыслях Чонгук видит, как в крыло вваливается охрана и тащит его к Тэяну или куда хуже.       — О, как хорошо, что я встретил вас.       Чимин?       Чонгук подрывается выйти из укрытия, но вовремя останавливает себя. В нем просыпается паника и неконтролируемое желание защитить его. Во что он только ввязался?       — А ты кто? Как вошел сюда?       — Подожди. Не узнаешь его? Он же с сыном директора дружит. Ты к господину?       — Да. А вы, так понимаю, на выход? — кажется, Чимин смотрит на часы. — Что-то вы рановато, парни, рабочий день у вас до пяти, а до обеда как минимум час.       — Да. Именно поэтому мы не видели тебя, а ты нас не видел. — парень тянет своего напарника прочь.       — Как скажете, ребята. Хорошего дня.       Чонгук слышит, как хлопает дверь, прислушивается еще пару секунд и выглядывает из коридора. Чимин стоит у двери, взгляд его потерян. Заметив выглядывающего Харли, Пак тут же берет себя в руки и пересекает это небольшое расстояние, хватаясь за рукав парня.       — Больше никогда не делай что-то по-своему! — шипит Чимин. — Я думал, нам конец.       — Мне, Чимин. — шепчет Чонгук, всматриваясь в родное лицо. Почему-то сейчас Чонгук замечает небольшой шрамик на переносице Чимина. Раньше он его не видел. — Откуда шрам?       — Что? — Чимин не понимает, о чем говорит Харли, но по взгляду до него доходит, он заметил шрамик у него на носу. — Из мультика, блять, Чонгук. Уходим.       — Посмотри! — Чонгук тянет того за собой, собираясь показать то, что увидел сам.       Пак просил доказательства, он их получит. Чонгук очень хочет открыть ему глаза и показать, кто такой Тэян. Он не занимается делами, которые именуют чудом. Он монстр, который творит ужасные вещи.       Харли обхватывает плечи Чимина и подталкивает его к двери. Сначала Чимин ничего не замечает, мутное стекло не дает рассмотреть силуэт за дверью, но, когда сидящая внутри женщина ложится на пол, наплевав на постель, Пак с ужасом отшатывается, врезаясь в грудь Чонгуку. Сознание подкидывает ему страшные картинки из просмотренных ранее фильмов ужасов? Что, черт возьми, тут происходит?       — Что это, Чонгук?       — Я не знаю, Чимин. Я не знаю. — Чонгук обхватывает Джокера поперек талии, придерживая.       — Ради всего святого, давай уйдем отсюда. — шепчет Чимин. — Давай что-нибудь сделаем.       Чонгук хотел бы остаться и пройти дальше, взглянуть на все и отыскать корень правды. Но сейчас не время. Шастая по коридорам закрытого крыла, где, кажется, проводят опыты, Чонгук ничего не добьется. Загонит себя в ловушку, откуда будет не выбраться. Чонгук бросает взгляд на коридор и только сейчас додумывается посмотреть, есть ли тут камеры. Узнай об этом Хосок сейчас, Чон получил бы затрещину. В узком коридоре камер нет, выглянув из укрытия, понимает Чонгук. Что же это? Выглядит как минимум странно.       — Значит, ты стащил пропуск?       Чонгук отвлекает Чимина, утягивая в разговор, его бледное лицо и трясущиеся руки привлекают внимание. Чон надеется, что дело не дойдет до панической атаки. Он готов принять на себя удар и бороться с демонами Чимина, но сейчас они находятся в достаточно щекотливой ситуации. Отвлечь Чимина глупой ревностью это лучшее, что придумал Чонгук.       — Ч-что? А да, стащил. — Чимин оборачивается в сторону Харли, протягивая пластиковую штуковину.       Чон хватает ее и вглядывается в фото. Обычный среднестатистический клерк. На что только этот офисный планктон надеялся? Ему с Чимином ничего не светит. Максимум — дышать одним воздухом в помещении. Чонгук тут же понимает, что ревнует Чимина к человеку, которого даже не знает.       — Ты же не пойдешь с ним на свидание? — Чон нервно улыбается, прислушиваясь к окружающим звукам.       — Ты рехнулся, Харли? — дрожащим голосом спрашивает Чимин.       — Нет. Я серьезно, ты же сам мне сказал, что он на тебя запал.              — Да какая к черту разница? — шипит Пак, сокращая между ними расстояние. — Что делать с этим?       Под этим Джокер имеет в виду людей. Но сделать сейчас они ничего не могут.       — Ты мне не ответил на вопрос.       — Да не пойду я! Мне что делать нечего? Теперь ты ответь на мой вопрос.       — Рассказать ребятам и подумать. Пошли или ты передумал?       Чимин тут же кивает. Он ни минуты не хочет находиться в этом чертовом месте. Чонгук, убедившись, что они одни, прислоняет пропуск к двери. Раздражающий ранее писк звучит как спасение. Он толкает дверь, оборачивается на Чимина, который внезапно исчез. Внутри все сжимается, сердце в буквальном смысле падает в ноги.       — Чимин!       — Минуту.       Харли отпускает дверь, вбегая обратно в коридор, и застает там Чимина, делающего фотографии. Чон понимает, что это глупо и фото нихрена не помогут, только вколотят им гвозди в крышку гроба. Харли выхватывает телефон у Чимина из рук и кладет его в задний карман джинсов. Отчитывать парня он будет потом. Поэтому он тащит его за собой, вновь прикладывает пропуск к сканеру и вылетает, как пробка из бутылки.       — Еще меня безрассудным называл.       — Чонгук, эти люди! Боже, да как мы можем оставить их так? Мне страшно!       Чимин даже слова не может толком связать в полное предложение. Мысли путаются, разум затуманен, все происходящее кажется лишь страшным сном, долбанной игрой воображения. Чонгук подходит к нему ближе, хватает пятерней за шею, слегка сжимая. Словно в чувство хочет привести. Помогает или нет, но Пак поднимает на него расфокусированный взгляд, поджимая губы.       The Walls-Chase Atlantic       — Слышишь меня? Мы разберемся, но когда выйдем отсюда.       Чимин кивает несколько раз, немного заторможено, взгляд его отстраненный. Он пугает, приводит в ужас. Чонгук хочет сейчас обнять его, закрыть собой и унести как можно дальше. Чон дергает Джокера, желая вернуть его внимание к себе.       — Знаешь, Пак, как только мы выберемся из этого места, я приглашу тебя на ужин.       — Мы с тобой почти каждый ужин проводили вместе, предложи что-нибудь интереснее.       Чимин огибает Чонгука, зарываясь пальцами в волосы. Голова нещадно гудит, а во рту чувствуется металлический привкус.       — Например, свидание?       Джокер истерично хихикает, поворачиваясь к Чонгуку, думает, что тот шутит, но на лице парня нет и тени сомнений в том, что сказанное им не шутка. Пак наклоняет голову набок и смотрит на Чонгука с прищуром. Свидание?       — Не шутишь?              — Нет. Давно пора.       — Под…       Раздается уже знакомый писк, Чимин прикрывает рот ладошкой и обхватывает кисть Чонгука. Ужас застывает на его лице, он понятия не имеет, что делать, но Чонгук реагирует быстрее. Он открывает дверь кладовой, в которой успел провести время, и также быстро захлопывает ее, навалившись на нее вместе с Чимином. Его руки упираются по обе стороны головы Чимина. В небольшой каморке слышно их сбившееся дыхание.       — Уборщики вечно халтурят. — слышится за дверью голос.       — Тебя волнуют уборщики?       — Нет. Я хочу уйти как можно скорее, потому что босс и его дружки напрягают меня. Знаешь, уже ни мне одному кажется, что они перебарщивают. «Viper» распространяется со скоростью света, и тут они решают вывести что-то еще. Ладно, пошли быстрее…       Чонгук выдыхает, когда голоса исчезают, и за стеной никого не остается. Это просто удача, что рядом была кладовая. Эта маленькая комната два на два уже второй раз спасает Чонгука. Харли толкается языком в щеку и опускает взгляд на Чимина, что за все это время даже звука не издал.       — Дышишь?       — Да.       Чонгук усмехается, глубоко вдыхает и понимает, что сквозь химический запах пробиваются нотки парфюма, которым Чимин пользуется. Сейчас до Харли доходит, в какой они щекотливой и до боли знакомой ситуации. Его глаза въедаются в светлую макушку, левая рука сама опускается на бок Чимина, крепко сжимая. Ощутимое касание приводит Чимина в чувства, и он поднимает голову, встречаясь с темнотой в глазах Чонгука. Они стоят слишком близко, настолько, что Пак ощущает горячее дыхание на своем лице. Его корпус неосознанно поддается вперед, стоит Харли сжать еще раз бок. Неожиданно с губ срывается то ли вздох, то ли стон, и Чимин тут же краснеет, чувствуя себя странно.       В его голове набатом звучат слова Чонгука о свидание. Чимин вспоминает глупые и неуместные вопросы Чонгука о встрече с секретарем Тэяна. Неужели это была ревность?       Ангел и маленький демоненок, сидящие на плечах, впервые сошлись во мнениях и кричат во весь голос, чтобы Чимин первым преодолел это ничтожное расстояние. Но Пак не идет на поводу своих желаний, он ждет пока Харли первым совершит этот шаг. Он хочет, чтобы именно Харли ступил в эту бездну и утащил за собой Джокера. И Чонгук, кажется, готов на это. Он наклоняется, утыкается лицом в шею, вдыхает глубоко запах полюбившегося парфюма. Водит носом по нежной коже, ощущая, как Чимин тяжело дышит, сжимает пальцами куртку.       Почему-то сейчас Чонгуку хочется его подразнить, растянуть этот момент. Его губы оставляют легкий, почти призрачный поцелуй на линии челюсти, со стороны Пака слышится тяжелый и прерывистый вздох. И Чонгук не торопится, выжидает и движется дальше, оставляя мелкую россыпь поцелуев на щеке, поднимаясь к виску. Он готов продолжать, готов зацеловать каждый миллиметр на теле Чимина, лишь бы слышать эти прерывистые вздохи, ощущать, как он сжимает грубую ткань одежды. Он хочет показать Чимину, как должно быть, когда чувствуешь приятное томление, яркую вспышку страсти к человеку. Когда влечение не ограничивается физическим, когда влечение — это нечто больше…       Чонгук находит в себе силы оторваться, касается левой рукой лица Чимина, приподнимает голову чуть выше. А Чимин смотрит на него так ярко, таким прямым взглядом, что ноги подкашиваются. Карие глаза в темноте подсобного помещения горят ярче звезд. Чонгук готов любоваться им нескончаемое количество времени. И даже тогда ему будет мало. Видеть легкий румянец, полноту манящих губ… И Чимин не облегчает задачу, он облизывает губы, тяжело дышит.       — Мне кажется, что я сейчас погибну, если не сделаю это. — сипло произносит Чонгук. — Но я должен спросить разрешение, иначе не прощу себя.       — Разрешение? — глуповато переспрашивает Пак.       — Да. Разрешишь поцеловать тебя?       Чимин вздыхает, смеется немного истерично, хватается за крепкую шею Харли и придвигается ближе. Он почти касается своими губами его губ.       — Тебе можно не спрашивать, Харли. Бери то, что хочешь.       И Чонгук слетает с катушек, точно сумасшедший. Он накрывает чужие губы своими и чувствует, как земля в прямом смысле уходит из-под ног. Внутри него взрываются фейерверки. Это похоже на рай и ад одновременно. Чонгук никогда не испытывал такого наслаждения, такой удовлетворенности от поцелуя. Губы Чимина мягкие, немного липкие от бальзама. Именно такие, как представлял Чонгук.       Харли кажется, что между ними слишком много свободного места, ладонями он обхватывает лицо напротив, придвигая ближе к себе. Целует так, будто от этого может зависеть его жизнь. Он не церемонится, как только Чимин приоткрывает рот шире, проникает туда языком, чувствуя небольшое сопротивление. Если можно сойти с ума от поцелуя, он немедленно это сделает. Чонгук никогда не любил всю эту историю с мокрыми поцелуями, звуками, но сейчас он прекрасно понимает, что с Чимином иначе он не может.       Чимин не отстает, когда ощущает, что Чонгук убирает язык, кусает за самый кончик и слышит легкое шипение. Он приоткрывает глаза, картинка перед ним плывет, но чернющие глаза Харли он видит отчетливо. Сам взгляд Джокера опускается обратно на губы и внутри него разрастается разочарование. Чимин вспоминает о пирсинге, который Чонгук сегодня снял. Джокер ставит себе мысленно пометку «поцеловать Чонгука с пирсингом». Харли видит некое сомнение, возникшее на лице Чимина, и на короткий миг ему кажется, что Пак жалеет о произошедшем. Но Чон не дает Паку время на здравомыслие и приникает к его губам вновь. Теперь он пробует его медленно, не торопясь. Прислушивается к звукам, которые издает Чимин, но в ушах так сильно пульсирует кровь, что Чонгуку кажется, будто она польется оттуда.       — Третья попытка вышла удачной.       — Четвертая… — поправляет Чимин, понимая, о каких моментах говорит Чонгук. Но ему хочется внести ясность. — Мне хотелось тебя поцеловать еще в тот день, когда ты стоял передо мной в одном полотенце и вечером признался, что обманывал и хотел использовать.       — Чимин…       — Ты прощен. — тут же произносит Джокер, притягивая Чонгука к себе. — Прощен… — Пак целует его в губы, не желая, чтобы это прекращалось. — Но с тебя свидание.