Глава 23: Вместе?
4 мая 2025 г., 21:29
Примечания:
приятного чтения и хороших праздничных выходных!💘
Солнечный свет ярко пробивается сквозь жалюзи, проникая в каждую клеточку организма, разливаясь теплом в затекших мышцах. Тэхён укрывается одеялом с головой, чувствуя, как подпекает голову. Во рту гадко, голова раскалывается, мигрени не дают покоя. Приоткрыв тяжелые после сна веки, Ким чувствует сухость, боль. Тикающие часы действуют на нервы, они кажутся слишком громкими, настойчивыми. Тело будто охвачено огнем, будто по венам течет не кровь, а раскаленное железо.
Тэхён переворачивается на живот, морщится от боли, которая сковывает тело. Он прислушивается к звукам, прикрывает глаза, чувствуя усталость, но, открыв их вновь, ощущает мягкое прикосновение. Длинные пальцы массируют кожу головы, слегка оттягивая корни волос. При глубоком вдохе Тэхён улавливает знакомые нотки парфюма, который не так давно дарил Хосоку. Терпкий сандал, ваниль. Отчего-то в глазах собираются слезы. От беспомощности, от собственной никчемности.
— Хей, Тигренок… — тихо шепчет Хосок. — Привет.
Призрак собирает всю волю в кулак, гулко сглатывает, чувствуя всю боль.
— Я оставил дверь открытой? — Ким правда не помнит, давал ли он ключи или просто не запер дверь.
— Запасные ключи. Совсем из головы вылетело? — Хосок продолжает массировать голову, опускается мягкими прикосновениями ниже, аккуратно опускает одеяло. — Как ты? — в голосе нескончаемое беспокойство, безграничное, болезненное.
— Держусь. — врет Тэхён, но голос выдает его с потрохами.
Тэхён цепляется костлявыми пальцами за край одеяла. Не хочет, чтобы Хосок видел его таким. Кожа потеряла характерный медовый оттенок, и ему противно от самого себя. Но Хосок все понимает и принимает. Он отбирает одеяло, нежными касаниями массирует спину, плечи, знает, что больно, что дискомфортно, но нужно привести парня в порядок. Гонки могут стать погибелью для них, и Паук в этот раз уверен. Молчать и скрывать от друзей нет сил. С каждым заездом он чувствует, как связующая нить между ним и Тэхёном слабеет. Хосок ничего не может предпринять, просто наблюдает за тем, как Тэхён уничтожает себя. И даже протяни он руку помощи, окажется сам в западне, чего Ким не позволит. Именно поэтому Хосок хочет поделиться с друзьями происходящим. Хочет, чтобы Тэхён наконец-то поговорил с Чимином и рассказал своему лучшему другу о своем состоянии. Нет ничего важнее дружбы и семьи. Им всем нужны откровения, им нужна правда, даже пусть и такая жестокая. Возможно, общими усилиями они смогут решить проблему.
— Как я хочу помочь. — хрипит низким от боли голосом Хосок. — Что же мне сделать?
Вопрос в пустоту. Он не требует ответа, ведь его попросту нет. А в голове мелькает множество мыслей. И все они одинаковые, такие шаблонные, напоминают о никчемном существовании Хосока, о том, что он никудышный, ни на что не годный. Не уберег, не помог вовремя. Лишь наблюдал за тем, как Тэхён становится зависимым. Увидев впервые руки Тэхёна, Хосок решил, что его разыгрывают. Только Киму, сидящему в ванной, исколотому и в слезах, не было смешно. Смог ли Хосок здраво отреагировать на происходящее? Нет. Казалось, у него случился нервный срыв, он готов был разнести все вокруг, раздолбать все, что попадется под руку. Но сидящий на холодном кафеле парень привел его в чувства. В голове пазл сложился слишком быстро. Энергетики — дрянь, которая так быстро распространяется среди стритрейсеров, стала началом конца для Призрака.
— Наберу ванну. — улыбка на волнующемся лице выглядит нелепо. — Добавлю больше пены, тебе нужно немного расслабиться.
Тэхён поворачивается, смотрит на Хосока, поджав обветренные губы.
— Ты примешь ванну со мной?
— Конечно, Тигренок. Лежи, я быстро.
Наполненная до краев ванна благоухает жасмином и цитрусом, зажженные свечи мягко трещат, создавая более уютную обстановку. Тэхён приходит как раз вовремя, Хосок сидит на корточках у ванны, взбивая пену. Основной свет выключен, горят лишь подсветка зеркала и несколько ароматических свечей. Тэхён неловко жмется, но знает, что Хосок заметил его присутствие. Он снимает футболку, переступает через скинутые штаны и белье. Кожа покрывается мурашками от контраста температуры. Хосок разворачивается к своему парню, все еще сидя на корточках. Его пристальный взгляд карих глаз скользит по впалому животу, выпирающим тазовым косточкам. Тэхён прикрывается руками, но Хосок быстро перехватывает ладони парня, сжимая едва ощутимо.
— Можешь так не смотреть? — шепчет Тэхён.
— Я слишком хорошо тебя изучил. — мягко произносит Хосок. — Ты прекрасен.
Хосок отпускает дрожащие ладони, придвигается ближе, опаляя горячим дыханием живот. Касается кончиками пальцев бедер, пускает мурашки по всему телу Тэхёна. Его горячие, слегка влажные губы касаются пупка, оставляя невесомый поцелуй. Тэхён сжимается, дергается от неожиданности, прикрывая глаза. Хосок же продолжает свой путь, целует подрагивающий живот, гладит бедра, мягко переходя на поясницу. Ласкает позвоночник, стараясь придать Тэхёну уверенности. И это не просто лесть, чтобы успокоить больное сердце. Хосок правда считает своего парня прекрасным. Тэхён синоним к слову искусство. Губы поднимаются выше, оставляют обжигающие поцелуи на ребрах, груди, горячее дыхание касается сосков, язык ласкает ключицы.
— Ты красивый и невероятный. Никто иначе не смеет думать. — шепчет Хосок, обнимая Тэхёна за талию, прижимая к себе. — Я так люблю тебя, мой Тигренок.
Хосок плавно подводит его к ванне, помогает забраться в теплую воду. Как только Призрак оказывается в воде, Хосок сам снимает одежду. Он делает это нарочито медленно, не сводя взгляд с лица Тэхёна. И когда одежда брошена на пол, он устраивается позади своего парня. Он прижимает его к груди, гладит плечи, обливая водой, растирает пену. И впервые за последние дни Тэхён чувствует себя настолько защищенным, что слезы сами катятся по щекам. Все это время он думал, что лучше будет оттолкнуть Хосока, держать на расстоянии вытянутой руки, но как же он ошибался. Любой другой бы сбежал, оставил бы Тэхёна наедине со своими проблемами, но не Хосок. Он такой тип людей, которые готовы сами лечь на плаху, лишь бы родные были в безопасности.
Призрак перехватывает ласкающие его руки, сжимает под водой.
— Мне так страшно. Я не знаю, чем все кончится, осталось ведь всего ничего. Выживу ли я?
— Я сделаю все, что в моих силах, но вытащу тебя оттуда. — горячо шепчет Хосок. — Мы что-нибудь придумаем.
Мы. Тэхён прекрасно понимает, что «мы» — это не он и Хосок. «Мы» — это Хосок и его друзья, он расскажет им обо всем, попросит помощи. А значит и Чимин тоже будет в курсе. Ведь последнее время, по словам Хосока, они с Чонгуком хорошо так подружились. Да и сам Тэхён заметил это в тот день, когда они ходили в кино. Паук проводит по волосам парня, зачесывая их.
— Сегодня не думай о завтрашнем дне. Отдохни. — Хосок старается успокоить его. — Посмотрим фильмы, пожуем снеков. А завтра будем думать.
— Чимин, наверное, зол на меня. Мы часто с ним цапаемся, но такой пропасти между нами давно не было.
— Он твой друг, вы росли вместе, готовы на все ради друг друга. Думаю, он все прекрасно понимает и волнуется за тебя. Чимин все поймет, Тэхён.
— Боюсь, что узнав об этом… — Призрак поднимает руку, показывая свои исколотые предплечья. — Он отвернется от меня навсегда.
— Ты не прав. Он сделает все возможное, чтобы помочь тебе.
Прав. Тэхён знает, что Хосок прав. Но легче думать, что Чимин отвернется от него. Ведь сам Тэхён хотел бы этого. Как же он не хочет быть обузой ни для кого. А ведь Чимин как будто все предугадал, с самого начала отговаривал от гонок, говорил, что эта затея пахнет странно. И почему только Ким такой самоуверенный дурак. Повелся на славу среди стритрейсеров. Губы Хосока касаются плеча, опускаются дальше, исследуя изгибы парня. Дыхание Тэхёна сбивается, он прикрывает глаза, ощущая, как желание сгущается внизу живота тугим комком. Раствориться в мгновении, забыть о боли, не думать о будущем — это все, что хочет Тэхён сейчас. Ни больше, ни меньше.
— Мы справимся. Все будет хорошо. — шепчет Хосок, унимая боль в голосе.
🌙🌙🌙
Сердце остервенело колотиться в груди, Чимин прикусывают нижнюю губу чуть ли не до крови. Эта буря внутри него не унимается с того самого момента, как они с Чонгуком оказались в подсобном помещении. Чимин подходит к дверям своей мастерской и хватается за ручку, словно она станет якорем для него. За спиной слышатся шаги, и Джокер осмеливается обернуться. От Чонгука исходит аура, сбивающая с ног, от которой хочется раствориться, превратиться в пыль. Харли оказывается совсем рядом, до Чимина доходят нотки его парфюма, такого родного. Чимин все еще немного в замешательстве. Поцелуй был спонтанным, полным неожиданности, страсти и всепоглощающей близости. Как вести себя сейчас, он немного не понимает. Пак разворачивается к Чонгуку, но все еще держится за ручку. — Домой поедешь на такси? — Чимин помнит, что Чонгук приехал на автобусе. — Не думал, что захочешь так быстро избавиться от меня. — Чонгук приподнимает брови в легком и наигранном удивлении. — Так быстро надоел? Чимин облизывает губы от легкого волнения, перекатывается с носков туфель на каблук. Это настоящее безумие, куда только делась вся уверенность? — У меня так много работы. — Чимин опускает голову. — Если не закончу до завтра, случится ужасное. — Если я уеду сейчас, может случиться ужасное. — наигранно произносит Чонгук. — И что же? Чимин почему-то знает, что Харли сейчас с ним играет. Он не хочет уезжать, и Чимин тоже не хочет с ним расставаться. У Пака сейчас в голове нет места работе, он до сих пор прокручивает уверенные движения Чонгука, его губы, вкус. Тем временем Чонгук оказывается близко, кладет ладони по обе стороны от головы Чимина, загоняя в ловушку. Оба знают, что выбраться оттуда не захочется. Чимин ощущает на себе горячее дыхание, поднимает голову, сталкиваясь взглядами с Чонгуком. Чернота во взгляде Харли засасывает, точно зыбучие пески, и Чимин грязнет в них. Цепляется нехотя, создавая видимость спасения самого себя. Чонгук не может держать себя в руках, опускает ладонь на талию Джокера, так аккуратно, словно не он час или два назад находился с ним в подсобке, поедая бальзам с его губ. Чимин читает во взгляде желание повторить воспоминания и усмехается, понимая, что его мысли с Харли одинаковы. — Надо мной смеешься? — Вспомнилось кое-что. — Чимин наклоняет голову набок. — Помнишь, как мы познакомились? — Гадости обо мне вспоминаешь? — смеется Чонгук. — Я тот еще засранец, да? — Немного, но все поправимо. Правда? — Чонгук. — Чимин все же отпускает ручку за спиной, кладет руки на бока под курткой. — Мне нужно идти. — Я могу тебе помочь. — шепчет Чонгук, наклоняясь все ниже. — Ты будешь меня отвлекать. — в тон произносит Джокер. — Обещаю сидеть как мышка. — Чонгук едва ощутимо касается своими губами губ Чимина. — Не прогоняй. Казалось бы, слишком много времени проведено вместе и они давно изучили привычки друг друга. Но сейчас все иначе, видеть на щеках расползающийся румянец — просто прекрасно. Подмечать, что ему нравится, на какие касания он отзывается, какие приводят в замешательство, а от каких сбивается дыхание — настоящая зависимость. Губы Чимина, руки, тело — все становится единственной точкой опоры. Чимин сильнее сжимает бока Чона, опускает взгляд на губы, что находятся в опасной близости. И Чонгук не дает больше времени на размышления, он целует, глубоко и мокро. Не церемонится, проникает языком, осторожничать не в его стиле. Он задевает нижнюю губу зубами, до ушей долетает тихий стон с нотками изумления, но тут же теряется в поцелуе. Дыхание становится прерывистым, спутанным, неровным. Чонгук сильнее прижимает его к двери, так что холод поверхности впивается в лопатки. Но Чимин совсем не ощущает боли — только его тепло, его бедра, врезающиеся в него, и руки, удерживающие на месте. Харли целует так, будто завтра не будет — без сомнений. Разорвав поцелуй, чтобы перевести дух, они ощущают лишь покалывание на губах и слышат гул, стоящий в ушах. Чимин приподнимает одну руку, касается пальцами губ Харли, желая поверить во все происходящее. А Чонгук хватается за запястье, желая оставить везде свои поцелуи. Чимин чувствует, как его желудок сворачивается в узел, как к горлу подступает ком. Чонгук с горькой улыбкой на лице прижимается своим лбом к чужому. Ему так не хочется уходить, не хочется оставлять Чимина ни сейчас, ни потом. Готов верным псом всю ночь просидеть рядом, лишь бы находиться в поле зрения Джокера. И даже объяснить не может, что с ним стало. Это безумие, граничащее с новым и давно забытым чувством влюбленности. — Минуту. — Чонгук отводит руку Чимина, целует приоткрытые губы несколько раз подряд. Неуклюже, вызывая смех Чимина. — Еще минуту. — Чимин получает еще поцелуй. — И еще. — Такси, Чонгук. — поджимая опухшие губы, произносит Чимин. — Я вызову, все хорошо. — Чонгук пятится назад, не хочет отводить взгляд. — Пройдусь немного и обязательно вызову. — Напишешь? — Джокер топчется на месте, не хочет заходить в гараж. — Всегда. Еще минута и Чимин передумает, поэтому он как можно быстрее скрывается внутри. Когда-нибудь он научится не откладывать работу и будет делать ее в срок. Пак откидывает голову, ударяясь о железную дверь, и тяжело вздыхает, морщась от неприятной боли. Так ему и надо. Сам во всем виноват. Открыв глаза, Чимин встречает взволнованное лицо Рикки. Тот отвлекся от работы, когда Чимин оказался внутри. — Привет. — неловко произносит Чимин. — Думал, ты рано закончишь сегодня. — Появились срочные заказы, решил сделать все сейчас. А вот ты что-то поздно. — Рикки бросает взгляд на наручные часы. — Думал, у тебя срочные заказы. — китаец кивает в сторону стоящей под брезентом машины. — Они срочные, но нужно было разобраться кое с чем. Вот сейчас буду всю ночь работать. Думаю, до утра справлюсь. Чимин проходит внутрь, скидывает с машины брезент и тяжело вздыхает. Ведь мог сейчас зависать с Чонгуком. Ощущение, что Рикки идет за ним тенью, напрягает. Сейчас почему-то в особенности. — Ты был не один? Слышал голоса за дверью. — Слышал или подслушивал? — оборачиваясь, спрашивает Чимин. — Я бы не стал. — мнется парень, потирая грязной от масла рукой затылок. — Просто радио немного барахлит, и вот… Ты был с ним? С уст Рикки вопрос «Ты был с ним?» звучит как измена, к которой Чимин не должен быть причастен. Они ведь с Рикки просто знакомые, просто коллеги, не больше. Иногда они зависают вместе после долгой работы в мастерской, бывает, выбираются раз в год куда-нибудь, но Чимин всегда старался быть честным с ним, дал шанс на одно свидание, не вышло. Шэнь, конечно, не привык сдаваться, но пытался не быть навязчивым. — Рикки, у него имя есть. — аккуратно начинает Чимин. — Его зовут Чонгук. — Да, что-то помню такое. И вы с ним вместе? — Мы не в отношениях. Рикки, давай впредь не будем говорить о моей личной жизни. Я, если посчитаю нужным поделиться с кем-то таким, сделаю это сам. Шэнь приподнимает руки, отступая с легкой улыбкой на лице. Но Чимин знает, что скрывается за такой улыбкой. Не хотелось говорить таких вещей, но другого выбора не было. Это немыслимое соперничество между Харли и Шэнем нужно было прекратить. Чимин поднимается к себе, переодевается и приступает к работе. Сперва его ждет небольшая профилактика машины. Дальше два проекта по тюнингу, нужно все согласовать и выбрать дни. Чимин правда без ума от своей работы, ему нравится сидеть и придумывать, как можно было бы улучшить машину. Поэтому его и устраивает частично работа в компании отца. Плюсом идет то, что отец доверяет ему организацию мероприятий. Джокер берет свой планшет, стилус и садится на старый потертый диван, открывая переписку с одним из клиентов. Парень скоро переедет в Майями и хочет довести свою машинку до ума. Он отправил референсы и описал, чего бы ему хотелось. Чимин счастлив такому раскладу, возможно, он справится быстрее и успеет выкроить пару часов сна перед работой в корпорации. До юбилея осталось всего две недели, и Чимин должен успеть все подготовить. Плюсы есть, ему не придется все согласовывать, сам себе хозяин. Отцу в прошлый раз все понравилось, и в этот раз Чимин не желает ударить в грязь лицом. Он заканчивает с макетом на капоте, параллельно размышляя над тематикой юбилея. Соберутся все действующие партнеры, возможно, будут новые лица, с которыми Мин Хёк захочет продолжить дружбу. Новых инвесторов нельзя упустить. Только Чимин понимает, что обычные вечера со стандартной программой — это скучно, не вызывает интерес, лишь навевает тоску. Чимину хочется больше лоска, ведь будут журналисты. Пак заканчивает с эскизами, часы показывают четыре утра, он отправляет проекты заказчикам и поднимается со старого дивана, пружины которого впиваются в спину и другие части тела. Пора бы выкинуть, да жаль, он столько лет прослужил верой и правдой. Шэнь все еще занят работой, заказ, похоже, правда срочный. Чимину немного неловко за вечерний разговор, поэтому он решает с ним поболтать и снять напряжение. — Помочь? — Чимин получает отрицательный ответ. — Я закончил, но спать не хочется. — Сегодня есть еще работа? — Да, в компании. Мне нужно начать подготовку к юбилею, а идей нет. Хочется устроить тематический вечер. — Тут я не помощник. Совсем не разбираюсь в развлечениях для богатых. — Иногда мне кажется, что я тоже. — смеется Чимин. — Но тут стоит уделить больше внимание. Во мне какой-то азарт проснулся. — Может, стиле Джеймса Бонда? — Лаконично, но это любой вечер. Все и так в смокингах, а женщины в вечерних платьях. Нужно более узконаправленное мероприятие. Я уверен, что каждая жена толстосума, пришедшего к нам, хочет развлечься. — Задача не из легких, но, думаю, ты что-то придумаешь, ты же любишь большие вечеринки. — Мне нравятся большие вечеринки. Они такие уютные. На маленьких вечеринках нет уединения. — цитирует Чимин Фицджеральда. В голову тут же приходит мысль, Пак цепляется за нее как можно быстрее. — Вот оно! — Чимин бьет ладонью по корпусу машины. — Что?! — озираясь по сторонам, спрашивает Шэнь. — Вечеринка в стиле Великий Гэтсби! Добавлю что-то от себя, и это станет сенсацией. Именно то, что и хотел отец. — довольно произносит Чимин. Две недели до значимой даты Чимин проводит в заботах. Подготовка идет полным ходом, он едва находит время на сон. Все свободное время от проектов, работы в гараже, Чимин был занят подготовкой. Телефон прирос к нему, нужно согласовать артистов, подготовить украшение в зале, определиться с меню и прочие мелочи. И только благодаря этому Чонгук не полез на стену от скуки. Впрочем, кажется, Харли решил построить из себя драму квинн, ведь ему было чем заняться. Только зависимость по Чимину никуда не исчезла. Приходилось довольствоваться видеозвонками и сообщениями. Чонгук готов в студии выделить одну стену для того, чтобы рисовать полоски и вычеркивать их потом. Осталось переждать еще два дня, и он сможет наконец-то увидеть Чимина. Вечер пятницы Чонгук старается провести с друзьями, выпить пива, но сегодня смог доехать только Юнги после тяжелого дежурства. Мин хочет просто выпить пива, поговорить с Гуком и уснуть на удобном, пусть и небольшом диване в студии. Но уже тридцать минут это одноклеточное не отлипает от телефона. И вроде бы Юнги должен порадоваться за друга, но точно не сегодня, да и не на этой неделе тоже. Возможно, он найдет день для радости в следующем месяце? — Хочется уже попасть домой и лечь в постель. У меня голова кругом, еще и официанты кружат вокруг меня без остановки. Чимин сидит на полу сцены, которую собрали для выступления артистов. Чувствует себя Пак как выжатый лимон, и пусть усталость граничит с приятной, жутко хочется лечь и проспать сутки, а то и больше. — Много осталось на сегодня? — Надеюсь, нет. Прослежу за расстановкой столов и поеду. Утром все равно придется встать раньше. Без меня тут разверзнется ад. — Чимин наконец-то отводит взгляд от персонала и смотрит на Чонгука. — А ты как? — У нас с Юнги вечер пива. Он, кстати, передает тебе привет. — Не передает, не ври. — смеется Чимин, вспоминая Юнги. Этот парень скуп на эмоции, в особенности на положительные. — Уверен, что он сидит с лицом лица и ждет, когда ты наконец-то положишь телефон. — Неправда. — Правда. — вклинивается Юнги. — Я пришел, а он не отлипает от телефона. Я, конечно, рад, что вы как будто бы сблизились, но я с другом пиво хочу выпить. А не слушать ваши лобызания. — Юнги появляется в поле зрения Чимина и машет пивом. — Привет, Чимин. — на его лице появляется улыбка, но похоже это больше на инсульт. — Привет, Юнги! — Чимин повторяет за ним и обращается к Чонгуку. — Я не буду вам мешать. Вообще я позвонил, чтобы сказать, что начало мероприятия в шесть. — Хорошо. А мне это зачем? — Как зачем? Достаешь свой лучший костюм и приезжаешь, тебя пустят без пригласительного. Я уже договорился. Ты будешь как плюс один со мной. — Чимин, нет. — Как нет? Это были самые изнурительные две недели, и я хочу тебя увидеть. Этот юбилей высосал из меня все соки, ты должен увидеть, что я приготовил. — Я тоже хочу тебя увидеть. Давай я просто заберу тебя после, и мы сходим куда-нибудь. У меня нет желания наблюдать, как отдыхают богатенькие дядьки. Чонгук пиздец как хочет увидеть Чимина, последние две недели он только и думает о нем, как ебанный сталкер. По правде говоря, он даже пару раз срывался в корпорацию, но понимал, что никому из них не нужен этот спектакль одного актера. Незачем привлекать внимание. И сейчас у него нет желания наряжаться и отправляться на тусовку бизнесменов, прошлый его порыв ничем хорошим не закончился. Воспоминания отпечатались в голове, как клеймо. — Так, у меня нет времени на ссоры и споры, я тебе все сказал и, надеюсь, ты меня услышал, Чонгук. Отключаюсь, хорошо отдохнуть вам с Юнги. — Пип-пи-и-ип. — дразнит Юнги. — Первая ссора? Чонгук сжимает в руках телефон, смотрит на Юнги убийственным взглядом и готов швырнуть в него куриное крыло, которое не успел съесть из-за звонка. Но Юнги как бы плевать, он разваливается удобнее на диване и закидывает ноги на стол. — Никакой ссоры. Чимин не будет обижаться из-за таких мелочей. — толкаясь языком в щеку, произносит Чонгук. — Харли, ты, вроде, неглупый парень. Он организовывает юбилей компании отца, туда приедут все шишки города, и ты думаешь, что для него это неважно? Да он, черт возьми, безвылазно занимается этим две недели, а ты, как цепной пес, сидел и ждал с грустной мордашкой. Чонгук зыркает на Мина, но все же молчаливо соглашается с его высказыванием. Все уже успели заметить, что Чонгук сидел, как пес на привязи, в ожидании Чимина. И как бы там ни было, в остальном Юнги тоже прав, для Чимина это мероприятие много значит. Харли сжимает переносицу и протяжно стонет. — Черт, слышу, как скрипят твои шестеренки в голове. Маслица добавь, на сухую не очень. — смеется Юнги. — Слушай, ты же понимаешь, что порадуешь его своим присутствием. И сможешь за ним присмотреть, там же будет любитель инцеста. А вот об этом Чонгук и не подумал. Промах. — Рыжий пидарас… — цокает Чонгук. — Он слишком быстро сдался, и вызывает у меня еще больше подозрений. — Ты же помнишь, одно ваше с Чимином слово, и мы можем его проучить. Не думаю, что его связи настолько далеко простираются. И ты так и не рассказал, почему начистил ему лицо. Понимаю, что заслуженно и что это ради Чимина, но просто интересно. — Пытался отплатить ему той же монетой. — Чонгук не хочет посвящать других ребят в проблемы Чимина, уж больно личные они. — Значит, говоришь, что мне стоит поехать? — Говорю. Достанешь свои подтяжки, погладишь и в путь покорять сердце Чимина. Между вами сейчас наверняка такая буря чувств, что может снести с ног. Насладись. — Еще ничего не ясно. — начинает отнекиваться Чон, но сам прекрасно понимает, что все, что будет сказано сейчас — полная хрень. — Думал, быстрее скончаюсь, чем поцелую его. Наша встреча с ним — чистые эмоциональные качели. Впервые мы познакомились на одном из мероприятий. Я просто захотел с ним потанцевать, меня магнитом потянуло к нему. Это все звучит настолько заезженно и клишированно, но он отличался среди всех. Ему было скучно. А потом встреча за встречей, общий знакомый и это казино. — Чон сжимает банку, слегка сминая жестянку. — Сам знаешь, моей целью была лишь выгода, но… — Но ты сломался. Вы с ним правда сблизились. Каждый раз на все сообщения в чате, когда мы собирались выпить или посидеть вместе, ты отвечал одно и тоже «Я с Чимином». — усмехается Юнги. — Так что не ломайся, Чонгук. — Подтяжки, говоришь? — пускает истерический смешок Харли. — Ага, и не забудь подвязки для носков.🌙🌙🌙
У Чимина в руках бумажный стакан с крепким кофе и каплей виски, а может и не каплей, ведь ему надо пережить этот долбанный вечер. Он наблюдает за последними приготовлениями с нотками недовольства, но молчит. С него на сегодня хватит. Пак кружится вокруг своей оси, еще раз осматривая детали. Кажется, он постарался на славу. Он немного отошел от основной тематики Гэтсби, но решил придерживаться похожего стиля. В холле, который идеально подошел для проведения юбилея компании, все светится от ярких софитов. С улицы тянется темно-синяя ковровая дорожка, на входе гостей встречают четыре невероятной красоты девушки, одетые откровенно и изыскано. Чимин остановил свой выбор на одном притягательном направлении. Бурлеск — разновидность развлекательного театрально-эротического шоу. Впервые такого рода шоу Чимин увидел в ресторане Magnus Locus. Он был в восторге, и это мягко сказано. Боа, яркие губы, ослепительные улыбки, затянутые до невозможности корсеты. Длинные ноги обтянутые капроновыми чулками, перья, кружева и жемчуг, все это притягивает глаз. И Чимин уверен, что такого еще никто не видел в стенах General Motors. У одной из стен установлена невероятных размеров фотозона, у которой также стоят две прекрасные леди с ослепительными улыбками. Над главной лестницей, ведущий на второй этаж, висит баннер, который приковывает взгляд, напоминая, чему посвящен данный вечер. Хозяйка данной труппы артисток — очень специфичная женщина. Когда Чимин послал Синди, женщина отказалась с ней разговаривать и потребовала босса. Чимину не очень хотелось говорить с ней лично, но все знают, что мадам Лилит не любит, когда ей отказывают. А Чимину позарез нужны были именно ее девочки. Ее бабочки. — Мы закончили! — Синди появляется, как маленький сгусток хаоса, за ней тенью следует Лилит. — Девочки в гримерке готовы. Сцену проверили, диджей готов, свет исправен. — Отлично. — Чимин кивает, чувствуя на себе взгляд Манреккер. — Мадам что-то волнует? — Хотела сама осмотреть, где мои девочки будут выступать. — Лилит обходит сцену, сканируя каждую деталь внимательным взглядом. — У вас изысканный вкус, мистер Пак. — Спасибо, стрался учесть все детали. Опирался на ваши предыдущие выступления. — Изучали? Похвально. — Лилит переводит взгляд на самого Чимина, осматривая с головы до пят. — У вас очень необычная внешность, не встречала такой красоты. — Не стоит, спасибо. — Чимину неловко, ощущение, будто выставили на аукцион. — У меня есть дела, если позволите, оставлю вас. Чимин разворачивается, сжимая в руках стаканчик уже остывшего кофе, ему хочется как можно быстрее скрыться и подышать свежим воздухом. Лилит давит своей энергетикой, сжирая все в радиусе десяти метров, и Чимин не может понять, что с ним происходит, когда рядом оказывается эта женщина, его сковывает страх. — Мистер Пак, будь общество более современных взглядов, я бы пригласила вас в свою труппу. Чимин тормозит, поворачивает голову в сторону женщины, не понимая смысла ее слов. Она неудачно пошутила? — Вы были бы лучшим экземпляром в моей труппе, лучшая бабочка. Спрос на вас возрос бы в геометрической прогрессии. Такие, как вы, пользуются популярностью во многих кругах. И как бы общество не считало себя прогрессивным, уверяя нас в некой толерантности, я знаю, что многие фукают, не принимая свои вкусы, скрывая их. Но распробовав лишь раз, невозможно оторваться. Вот что я слышу своим сердцем, когда вижу вас. Лилит по волшебству оказывается рядом с Чимином, становясь в опасной близости с едва знакомым человеком. От нее веет ярким парфюмом, он, словно яд, проникает в легкие, оседая. Чимину хочется задержать дыхание, отвернуться и спрятаться от пристального взгляда. В женщине чувствуется сталь, сила. Она говорит очень странные вещи, не совсем уместные в разговоре с малознакомым человеком. Это настораживает. — Простите, я не знаю, могу ли воспринимать ваши слова как комплимент, но моя жизнь посвящена машинам и организации. — Что очень странно. Возможно, в другой жизни все будет иначе. Лилит резко разворачивается, кончики ее синих волос задевают Чимина по плечу, оставляя за собой шлейф парфюма. Чимин гулко сглатывает, дергает головой, пытаясь прийти в себя. Остается молится, чтобы за сегодняшний вечер этот разговор был самой странной ситуацией. Часы отбивают ровно шесть вечера, и холл наполняется людьми, их глаза блестят от азарта, со всех сторон играет яркая музыка с высокими аккордами. Девушки у входа и фотозоны завлекают в свои сети, никто не может пройти мимо, улыбка не сходит с лиц гостей. Чимин чувствует, как напряжение покидает его тело, кажется, он не прогадал, и бурлеск сработал ровно так, как он и ожидал. Гости соблюли дресс-код, девушки с боя в перьях, с интересными головными уборами, даже некоторые мужчины предпочли обычным смокингам более яркие костюмы. — Сынок? — отец появляется за его спиной, хватая за плечо. — Это просто прекрасно. Ты оправдал мои ожидания в очередной раз и даже сделал лучше. Я не думал, что бурлеск так популярен. Ты нашел хорошую труппу. — Рад, что угодил многим. Мне казалось, эротическое шоу будет лишним. — смеется Чимин, оглядывая гостей. — Думаю, нашим партнерам будет по вкусу. — Поднимешься со мной на сцену? Ты должен стоять рядом в такой момент. Правильно будет подняться, пусть Чимину и не очень хочется. Он не особо принимает свое будущее преемничество, желая отдать должность Лиаму, но приходится играть по правилам отца. Быть актером, так будет легче узнать, что отец делал в Гроте. Ведь Лиам, как бы странно ни было, избегает Чимина. Сегодня Чимин видел его один раз, рыжая макушка промчалась невероятно быстро. — Сынок? — Да, поднимусь, только предупрежу Синди, что после речи должна выйти труппа. — Чимин улыбается и находит девушку среди остальных гостей, оповещает ее и следует за отцом. Мин Хёк поднимается на сцену и начинает свою излюбленную речь. Все они похожи друг на друга, но в этот раз отец не может не отметить прекрасный вкус сына. Чимин на миг теряется, не ожидая похвалы публично, но быстро берет себя в руки. Стоит покорно, в ожидании окончания речи, мечтает как можно скорее оказаться подальше от сцены, а через час или два скрыться в своем кабинете, наблюдая за всем через камеры видеонаблюдения. Пак поджимает губы, обводит взглядом толпу, как же он доволен собой. Его внимание привлекают ожившие на входе девушки, Чимину казалось, что все пришли и опоздавших нет. Бабочки Лилит играючи смотрят, мягко двигают плечами и зазывают гостя внутрь. Мужчина неловко кивает, он не мог даже подумать, что столько внимания будет на входе. Чимин хмурится, ему из-за света плохо видно, он не может понять, кто это, но силуэт кажется очень знакомым. — Спасибо, что пришли! Развлекайтесь и наслаждайтесь шоу, ведь мой сын постарался на славу! Оглушительные аплодисменты не заставляют себя ждать, Чимин всех благодарит кивком и спускается со цены. Синди тут же находит его, начинает что-то щебетать, что-то про музыку и кухню, но Чимин едва может различить сказанные ею слова. Он пытается протиснуться через толпу, но знакомые инвесторы останавливают Пака, чтобы поблагодарить за праздник. Чимин отказать не может, улыбается, говорит пару слов в ответ и пытается как можно быстрее ретироваться. — Кажется, ваш плюс один пришел. — Синди смотрит в телефон. Точно, у нее же связь с охраной на входе. — Это тот самый, кто завтраки отправлял? — не сдерживается девушка. Чимин кивает, отмахивается и наконец-то находит его. — У тебя есть право на меня злиться, даже можешь врезать разок. — Чонгук наклоняется, подставляя щеку для удара. Но Чимин стоит, сложив руки на груди, его губы упрямо поджаты, а взгляд сканирует. Да, он прав, Чимин имеет право злиться и хотел бы. Но шикарный вид Харли сводит с ума, его мокрые кудряшки, пирсинг, улыбка и этот хренов костюм, который, кажется, был сшит специально для Чонгука. Чимин даже не знает, что хочет больше: ударить его или накинуться с самыми неправильными помыслами. — И это твой лучший костюм? — дергает плечом Чимин. — Один из. — Чонгук подходит ближе, его глаза светятся. — Ты выглядишь просто потрясно. Легкий румянец тут же расползается по щекам Чимина, на губах появляется улыбка, которую трудно сдержать. Ну вот, даже не смог повредничать. — А вечеринка просто блеск. Ты сотворил нечто изумительное, я даже представить не мог такое у себя в мыслях. — Я думал, ты не придешь. — Поговорив с одним мудрецом, я понял, что смогу пережить кучу богатеев ради тебя. Чимин наклоняет голову набок, в его миндалевидных глазах отражается хитрый блеск, который так сильно нравится Чонгуку. Чимин прекрасно понимает, о каком мудреце идет речь, и помечает в своем воображаемом ежедневнике «поблагодарить Юнги». За спиной Чимина яркое выступление артистов, внимание гостей полностью сосредоточено на них. Но Чонгуку без разницы, он смотрит лишь на него, поглощает каждую эмоцию на лице. Скучал. Чертовски зависим от его компании, зависим от голоса, прикосновений, улыбки и яркого смеха. И сейчас Чимин стоит на расстоянии вытянутой руки, такой прекрасный и элегантный, совсем как в первую встречу. — У меня есть дикое предложение. — Какое же? Неважно какое, Чимин готов на любое предложение Чонгука ответить «да». — В Санта-Монике сейчас ярмарка. Аттракционы, сладости, комната страха… Как смотришь на то, чтобы сбежать отсюда и по-настоящему повеселиться? Чимин поджимает губы, оборачивается, не зная, как именно поступить, все его нутро безумно хочет отправиться с Чонгуком в парк аттракционов, но здравый смысл говорит о том, что стоило бы остаться и проследить за мероприятием. — Чимин? — Я-я не знаю. Я хочу, но… — Если хотите, то пойдете. — Синди появляется, словно спасательный круг для утопающего. — Идите, я прослежу за всем и прикрою вас. Вы заслужили отдых. — Справишься? — с нотками волнения интересуется Чимин. — У девушек еще два выступления, потом нужно проследить за шоу бармена. Может, все же… — Чимин оборачивается на Чонгука, и тогда любые сомнения стираются в пыль. — Ладно, ты права, я заслужил отдых. Чонгук протягивает руку в пригласительном жесте, и, когда ладонь Чимина оказывается в чужой руке, все становится на свои места. Чонгук сегодня решился приехать на такси, не было желание портить наряд, поэтому быстро выхватывает ключи от машины Чимина и садится за руль самостоятельно. Он правда не знал, будет ли рад Чимин его приезду или таит обиду, но готов был на все, что от него потребуется, чтобы разрядить обстановку. Мириады огней: розовые, синие, кроваво-красные — сливаются в полосы, как жидкий свет. Билборды с гигантскими лицами звезд мигают, словно пришельцы из другого измерения. Тёплый ветер врывается в окно, мотор рычит низко и мощно. Кажется, будто город подмигивает тебе фарами встречных машин, приглашая в погоню. Через приоткрытое окно врывается запах жареной еды из ночного фуд-трака. Жирный, но манящий. Чонгук крепче сжимает руль, тот слегка дрожит на скорости, отдаваясь в пальцы лёгкой вибрацией. Чимин щелкает кнопку на магнитоле, решая разбавить тишину. Радио ловит старую песню Bob Seger — Night Moves. Гудки машин редки, но резки: кто-то прорывается на красный, кто-то кричит из окна. Слова теряются, остается только хриплый смех. Где-то вдали сирена — не полиции, а, скорее, скорой помощи. Она то приближается, то растворяется, как будто город дышит. Чимин откидывается на сидение, переводит взгляд на Чонгука, чувствует, как внутри что-то надломленное и хрупкое склеивается ни без помощи сидящего человека за рулем. С ним спокойно, по-особенному спокойно. — Смотришь так, будто я кусок мяса. — смеется Чонгук. — Что такое? Хрипловатый голос разрезает тихую музыку в салоне. — Не знаю. — улыбаясь, отвечает Чимин. — Скоро будем. — оповещает Чонгук и жмет на газ. Вход — это арка из лампочек, мерцающих, как гирлянда на старом радио. Они осыпают гостей жёлтым светом, а под ногами скрипят доски пирса — каждая третья чуть проваливается, словно город нарочно оставил их шаткими, чтобы напоминать: здесь все не надежно. Над кассами горит неоновая надпись «Pacific Park» — синие буквы подрагивают, будто их вот-вот сорвет ветер с океана. Чонгук расстегивает манжеты на рубашке, закатывая по локоть, держит в руках пиджак, решив все же взять его с собой, а не оставлять в машине. Чимин в тонкой шелковой рубашке, а ночь может быть прохладной. Тем более у воды. — Добро пожаловать в мое любимое место. — произносит Чонгук. — Любишь кататься на колесе обозрения и есть лакрицу? — Исключительно по выходным и в день рождения. — смеется Чонгук. Колесо обозрения — гигантский светящийся паук. Его кабины — прозрачные пузыри с людьми внутри — медленно плывут вверх, и на секунду в них отражается лунный блик с воды. Там, на высоте, парочка целуется, а подросток прилип к стеклу, глядя вниз с немым восторгом. Джокер давно не был в таких местах, но сейчас вся атмосфера в парке настолько детская и близкая, что улыбка не слезает с лица. Выглядят они с Чонгуком глупо в своих нарядах, но так даже интереснее. Ребёнок в ковбойской шляпе замирает перед каруселью, его лицо озарено вспышками, а в глазах не страх, а оцепенение: он смотрит на зеркальных лошадей, чьи стеклянные глаза сверкают, как ножи. Ларек с хот-догами привлекает внимание. Жир шипит на гриле, дым стелется сизой пеленой. Над прилавком висят гирлянды в виде перцев — их красный свет окрашивает лица в болезненный румянец. — Куда хочешь? — Чонгук легонько толкает Чимина плечом. — Ты украл меня с мероприятия, будь добр накормить и… — Джокер рыщет глазами по ларькам в поисках задания для Чонгука и примечает кое-что интересное. — И выиграй для меня игрушку. — Как скажешь! — салютует Харли и тащит Чимина к тому самому ларьку с хот-догами. Он покупает два лучших хот-дога с квашеной капустой и солеными огурчиками. По началу Чимину эта идея кажется сомнительной, но Чонгук убеждает его в том, что это «пища богов» и лучше он точно нигде не съест. И как бы странно это не выглядело, он оказывается прав. Хот-доги правда вкусные, пусть и жирные, но, как говорили великие люди, «вкусная еда не имеет калорий». Лимонад из пластиковых стаканов слишком кислый, но Чимин пьет, потому что лёд звенит, как крошечные колокольчики. К тиру они уже подходят, закончив с едой. Чонгук берет в руки автомат, собирается произвести впечатление на Джокера. — Смотри осторожно, легионер. — смеется Чимин, облокотившись обеими руками о стойку. — Выглядишь свирепо. Харли становится в стойку, целится и приступает к делу. Чон пропускает пару стаканчиков лишь из-за нескончаемых шуток Чимина. — Можете выбрать вот отсюда что угодно. — произносит работник тира. Чимин подходит ближе, хватая Чонгука за предплечье. Разнообразие игрушек удивляет, многое привлекает глаз Чимина, но вдруг он обращает внимание на стойку с брелками и украшениями. Что-то висящее на стойке пускает зайчиков по черной рубашке. — А отсюда можно выбрать? — Эм, ну да, можно. Просто ваш парень сбил намного больше, висящие на стойке побрякушки обычно идут как утешительные призы. Чимин бросает мимолетный взгляд на Чонгука после «ваш парень» и тихо смеется. Но выбор свой останавливает на одной занимательной вещице. Снимает с маленького крючка, показывая парню, и, получив кивок, забирает. — Ты мог выбрать что угодно, а выбрал…? — Мог что угодно, но зачем мне плюшевый медведь, нам с ним сейчас таскаться по всему парку? — пожимает плечами Чимин. — А вот это более интересно. Пак протягивает руку Чонгуку, на ладошке два тонких браслета с хитрым плетением. Они кажутся простыми, но на одном из них крошечная бабочка, одно крылышко полностью засеяно камушками, а во втором все повыпадали, словно крыло сломано. На втором браслете дракон, небольшой, но свирепый. — Чимин, ты любишь барахло? — Закрой рот и дай руку. Чимин застегивает браслет с бабочкой на руке Харли. — Это будет памятной вещью о данном дне. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на руку, будешь вспоминать обо мне. И я также. — Чимин отдает второй браслет Чонгуку, чтобы он помог застегнуть его на запястье. — Тебе бабочка, потому что я люблю их, а мне дракон, он мне сразу напомнил твое тату. Чонгук поднимает взгляд с тонкого запястья, смотрит в глаза Чимину, чувствуя тепло, необъятные эмоции и трепет. — Я хочу тебя поцеловать. — Тише, ковбой. — смеется Чимин, хватаясь за руку Чонгука. — Давай не будем устраивать шоу на глазах у людей. — Тогда пошли быстрее на пляж. Чимин не может сдержать смех, нетерпеливость Харли удивляет, кто бы мог подумать. На пляже тихо, все находятся в парке, и лишь парочки гуляют тут, держась за руку. Чимин тут же скидывает неудобные туфли и ступает босыми ногами по песку. Оборачивается к Чонгуку, играя бровями. — Кто-то хотел меня поцеловать? — Да, именно поэтому ты убегаешь? — Это ты медленный. — Чимин тормозит, выжидает, когда Чонгук будет ближе. — Разве я смогу убежать? В прошлый раз ты меня догнал. — У меня столько мыслей в голове, нам многое стоит обсудить. — Чонгук становится к Чимину вплотную. — Но ощущение, будто я отупел. — Я тебя понимаю. Но, возможно, нам стоит сейчас отдаться мгновению и отложить все разговоры на попозже? — шепчет Чимин. Дыхание Чонгука теплое, чуть неровное, пахнет мятой и вкусом ожидания на губах. Поднимая взгляд выше, Чимин теряет четкость мира. Лишь черные зрачки и отражение его лица, будто Харли уже держит его в себе. Грудь Чона приподнимается быстрее, он наклоняется, сокращая расстояние до минимума, наполненного лишь его дыханием, касанием губ. Чонгук немного дразнит, выжидает, опаляя дыханием губы Чимина. Эти дразнилки выбешивают Джокера, он первый сокращает расстояние и касается губ Чонгука. Теплых, влажных и таких желанных. Внутри желудок скручивается от волнения, пальцы хватаются за широкие плечи. Чимин попросту боится не устоять на ногах. — Все две недели думал о твоих губах. — между поцелуями произносит Чонгук. Его руки обхватывают узкую талию, прижимают податливое тело Чимина к себе, желая под ребра запихнуть и спрятать от всего мира. Чонгук становится страшно зависимым и безумным, что пугающе и прекрасно одновременно. На языке Чонгука вкус привычного вишневого бальзама, на языке у него вкус давно забытого им лунного света, то появляющегося на небе, то исчезающего с их неба. — Я тогда накричал на тебя, так и не поблагодарив нормально. — Чимин с Чонгуком остановились на пирсе, присев. — Ты первый, кто сделал такое ради меня. Чонгук понимает, о чем говорит Джокер. Иначе он не мог, не простил бы себе бездействие. — Ты имел полное право кричать, злиться, но я должен был. Ты даже представить не можешь, каких усилий мне стоило остановиться и не убить его. — хрипло смеется Чонгук. — Мне кажется, я в тот момент был не в себе. И все же я думаю, нам стоит обсудить одну из насущных тем. — Какую же? — Чимин играется с пальцами Чонгука, любуясь браслетом из тира. — Я думал, мы с тобой отложим все разговоры. — Этот не терпит отлагательств, я и так терпел долго. Две недели. — усмехается Чонгук. — Знаешь, я не буду больше отрицать очевидные вещи, пусть первый поцелуй случился на фоне выброса адреналина, но хотел я этого раньше. И не вижу смысла тянуть кота за яйца, я не хочу ныкаться по углам, красть поцелуи и объятия. — Ты предлагаешь мне встречаться? — усмехается Чимин. — Я предлагаю тебе подумать, не хочу давить. Между нами точно пробежала искра и не одна. Чувствуешь это напряжение? Чимин смеется, чувствуя резко нахлынувшую тоску. — Со мной будет сложно, Чонгук. Все мои отношения были провальными, я, кажется, не создан для такого. — Оставь это. — резко произносит Чон, цепляя подбородок Чимина. — Мне нет дела до того, что у тебя было, мы сейчас говорим о нас. Я сделаю все возможное, чтобы тебе было комфортно. Я покажу тебе, как надо. — У меня вагон проблем, расстройств и блоков. — хрипло произносит Пак. — Я умело скрываю все за шутками и улыбкой, редко показываю себя настоящего. Ты хороший, невероятный, не хочу пачкать тебя собой. — Чимин. — Чонгук заглядывает в глаза напротив. — Давай попробуем стать счастливыми вместе. Ты и я. — Мы справимся? — Вместе. — Вместе.
