Глава 24: Ты можешь только маскироваться и притворяться.
30 мая 2025 г., 20:28
Чимин проводит рукой по хаотичным записям, что полностью закрывают поверхность стола. Лучи искусственного света скользят по тонкой ножке бокала, наполненного вином. Чимин отводит взгляд от бокала, возвращаясь к Чонгуку. Недокуренная им сигарета тлеет в пепельнице, он сжимает в руках телефон до побелевших костяшек. Обычный ужин — вот что обещал Чонгук, когда позвал Чимина. Но китайская еда, вино плавно перетекли в разбор дела. А теперь этот неожиданный звонок, который, кажется, выбил Чонгука из равновесия. Это нарастающее напряжение можно резать ножом. Чимин даже не знает, стоит ли спрашивать у Харли, кто звонил. Он все еще чувствует себя не столь уверенным. Границы дозволенного не такие четкие.
Тяжёлый день. Чимин иначе это не назовёт. Утром ему поступило сообщение от Тэхёна, короткое, но такое очевидно простое. Их ждёт разговор, исповедь, откровения. Называйте как хотите. Чимину отчасти стыдно и неловко, но иначе он не мог тогда. Джокер достаёт колоду карт, купленную в каком-то киоске. Она меньше обычной, но такая красочная, что радует глаз. Тасование успокаивает лучше всего. Чимин знает пару-тройку трюков, которым научился сам от скуки. Выглядит эффектно.
Чонгук заканчивает разговор, бросает телефон на диван, так и не упомянув, что случилось и с кем он говорил. Харли хватается за бумаги, стараясь сосредоточиться. Разговор выбил его из колеи.
— На чем мы остановились? — наконец-то спрашивает Чонгук.
— Мы пили вино, ты смотрел в мои глаза… — томно произносит Чимин, желая разрядить обстановку. — И хотел рассказать более подробно о деле.
Чонгук морщит нос, понимая, что чуть не попался на крючок Чимина под названием «флирт элитный». Его глаза пробегают по бумагам, медленно скользят по Чимину. Происходящее между ними все еще похоже на бред сумасшедшего. Только недавно они были готовы перегрызть себе глотки. Чудо? Возможно.
— Ты говорил, что твой отец работал над проектом Тэяна. Но вы с Хосоком не смогли понять, что именно он делал для него?
Когда я нашел папку, я был на диком стрессе. Каждое слово было для меня полным бредом. Информация выглядела как подстава. Формулы, вещества, опыты — все это больше похоже на дешево отснятый фильм. У мамы я ничего напрямую спросить не мог, для нее смерть отца была большой потерей. Но хитрым путем я показал ей вещества, входящие в перечень. И она вскользь упомянула, что некоторые компоненты являются наркотическими.
— Ты говорил, что нашел папку в доме Смита. Как он связан с этим всем?
— Мы с Хосоком решили, что дело в деньгах и власти. Смит всеми силами хочет удержать себя в своей должности. А если его не будут поддерживать влиятельные люди по типу Тэяна, что ему делать? И Смит как мэр предоставляет помещения Тэяну и его товару. — Чонгук прикрывает глаза от усталости, вздыхает. — То, что он делает в закрытом крыле, — риск. Представь, что будет, если к нему кто-то нагрянет.
— Думаешь, дело только в выгоде? Почему Смит тогда не нашел себе кого-то более влиятельного, но с более-менее законным бизнесом? Почему именно Тэян и наркотики?
— Лос-Анджелес — хорошее место для сбыта наркотиков. Конечно, наркопритонов тут куча, но это не просто доля от продаж. Тэян решил сыграть по-крупному, связал разработанное моим отцом вещество и «Blood Rush».
Чимин наклоняет голову, хмурясь. Не совсем понимает, причем тут гонки и наркотики. Сомнения прокрадываются под кожу, словно чесотка. Страх точно цепи охватывает шею, сдавливает грудину. Чимину страшно спрашивать у Чонгука, что он имеет в виду. Ему правда страшно.
— Причем тут гонки?
Чонгук отодвигает бокал, что стоит перед Чимином. Хватает руку, лежащую на столе, сжимая холодные пальцы. Легкая дрожь. Чонгук чувствует ее так отчетливо.
— Чимин, в тот вечер я видел Тэяна в «Гроте». Он обсуждал связь наркотиков и гонок. — Чонгук сглатывает вязкую слюну. — Ты сам видел, там настоящий тотализатор. Это ставки и не просто на деньги, они закладывают туда нечто большое. Зрелище. Богатеи, посещающие «Грот», готовы платить за смерти других людей. Представь, куча гонщиков, лучшие из лучших во власти, готовы обогнать друг друга, поставив на кон не просто все свои сбережения, но и жизнь.
— Какой адекватный человек пойдет на такое? — отрицает Чимин. — Ты же понимаешь, стритрейсеры мечтают о славе, но кто отдаст за деньги и признание жизнь? Это дико, даже для таких отбитых гонщиков.
— Дико. — соглашается Чонгук. — Но вход идет «Viper», они за дозу будут готовы на все.
— Подожди, ты хочешь сказать, что Тэхён подсел на это? — паника медленными шагами оказывается рядом с Джокером. Слова Чонгука — полная ложь, он не верит, что Тэхён… Нет, его друг не может. — Мой друг теперь наркоман? — нервно усмехается Чимин.
Колода оказывается на столе, несколько карт вылетают из ровной стопки.
— Я не знаю, Чимин. Но то что гонки и Pfizer связаны, я уверен.
— Тогда Тэян прекрасно знает всех участников? Он же знает Тэхёна, неужели он осознанно пошел на этот шаг? — Пак цокает, моргает слишком часто, чувствуя жжение в глазах. — Дядя Тэян, которого мы знали, восхваляли, думая, что творит чудеса, лишь миф? Как он может все это проворачивать, те люди в закрытом крыле. Это же просто бесчеловечно, как правительство могло такое допустить?
Чимин правда не понимает, не хочет. Такие сцены для него были лишь частью фильма, а теперь он убедился, что в жизни такое возможно.
— Пойми, этот город прогнил. Каждый политик, бизнесмен, человек, имеющий хоть каплю власти, — продан. — Чонгук опускает взгляд на стол. ворох бумаг и замечает, как король и джокер лежат на папке Pfizer. Он тянется, касается указательным пальцем джокера, слегка смещая его из-под короля. — Если я прав, наркотик создан для подчинения. И тогда многие в опасности.
— Разве можно подчинить кого-то настолько? Ладно, они будут хотеть дозу именно «гадюки», потому что она чем-то отличается от обычных наркотиков на рынке. Но рано или поздно многим надоест совершать что-то смертельно опасное ради дозы. — Чимин облизывает пересохшие от волнения губы. — Мы входим на опасную территорию. Вопрос, сможем ли разобраться во всём и предотвратить неминуемое? Возможно, нам стоит обратиться в Нью-Йоркский департамент? ФБР?
Чонгук отрицательно качает головой, поглаживает тыльную сторону ладони Чимина большим пальцем.
— У нас нет прямых доказательств. Мы сразу окажемся на первой полосе, а там Тэян быстро подчистит за собой. После чего нам придет конец. Я, конечно, устал от такой жизни, но не хочу раньше времени хоронить нас.
Чимин поднимается с места. В его голове сейчас настоящий хаос, граничащий с истерикой. Ему срочно нужно отвлечься. Он забирает полупустой бокал со стола. Без винишка он бессилен.
— Мне кажется, мы с тобой вдвоем ни к чему не придем. Пора начать игру в детективов и сидеть разгадывать все вместе. Готовь стену, Чонгук, я принесу красные нити.
Харли усмехается, провожая взглядом Чимина, который собирается хозяйничать на кухне. В голове мелькает мысль, такая яркая, быстрая, как молния. Чимин гармонично вписывается в жизнь Чонгука. Улыбка не сходит с лица Чонгука. Они столько отталкивали друг друга из-за глупых стереотипов Чонгука. Бросаться колкими словами было легче. Но в итоге этот путь пройден, и осознание, что нужда в друг друге больше простых потребностей, как вода, еда, воздух. Чонгуку даже стыдно.
Он обводит взглядом Чимина, чувствуя острую нужду оказаться рядом. И когда Чимин лезет в холодильник за чем-нибудь съестным к вину, Чонгук не сдерживается. Подкрадывается к нему, становится позади, по-хозяйски кладет руки на талию.
— Эй! — возмущается Чимин. — Это еще что такое?
— Ты про что? — Чонгук опускает голову, проводя носом по шее, вдыхая знакомый аромат парфюма. — Что-то не так?
Хриплый голос, от которого встают волосы дыбом, сводит с ума. Чимин улыбается, закусывая нижнюю губу, происходящее между ним и Чонгуком похоже на пожар, который тушат керосином. Их флирт приобрел иные оттенки после поцелуя, после откровенного признания Чонгука. Чимин расслабляется в чужих руках, откидывается на крепкую грудь. Сколько таких спокойных вечеров их ждет еще? Джокер отмахивается от зудящей мысли, наваждений о будущем. Чонгук высокий, и Чимину едва удается положить голову на плечо. Он приоткрывает глаза, закидывает руки за голову, толкая ногой дверь холодильника, что пищит, напоминая о себе. Пальцы путаются в мягких темных кудрях. Чимин оттягивает волосы, причиняя легкую боль, от которой Чонгук просто сходит с ума. Его глаза закрыты, поэтому Чимин тянет жестче, чувствуя сопротивление. Чимин хочет увидеть взгляд, хочет прочесть в темных омутах чувства. И Чонгук открывает их, заглядывает в глаза Джокера, пробираясь в самые мрачные уголки души.
— Не больно? — шепчет Чимин.
— Повтори и узнаешь. — Чонгук произносит тихо, так что внутри Пака все сжимается от предвкушения.
Провокация, просьба, приказ. Плевать, Чимин хочет повторить, он облизывает губы, не отводя взгляда от глаз Чонгука. Выдыхает прямо в губы, ведь с каждой секундой Чонгук всё ближе. Их точно магнитом тянет друг к другу. Губы на расстояние вдоха, взгляд плывет. Чонгук дразнит, играется. Его руки резко разворачивают Чимина, движения резкие и быстрые. Он подхватывает Чимина под ягодицы, сажая на кухонный островок. Что-то разбивается, но как же им плевать. Харли обхватывает заднюю часть шеи Чимина, притягивая к себе. Их губы сталкиваются в яростном поцелуе, пока вторая рука Чонгука скользит по бедру, медленно поднимаясь выше. У Чимина под веками звезды взрываются, он стонет в поцелуй, даже не понимая, как заводит Харли.
Пальцы Чонгука касаются кожи под футболкой. Чимин тянется к его футболке, просто не отдавая себе отчет в действиях. Как вдруг открывается входная дверь, и Джокер в последний момент отпихивает Чонгука ногой. Юнги останавливается на пороге, переводит взгляд с одного на другого. На лице копа редко проскакивают эмоции, но сейчас чувствуется немного отвращения. Он проходит внутрь, хлопнув дверью. В руках Шуги папка, обычно в таких ведутся дела. Она совсем тонкая, свежая.
— Слава богу, что застал вас так, а не в более… — Мин замолкает, подбирая слова. — Хорошо, что не трахаетесь, в общем.
— Мы рады тебя видеть. — Чимин спрыгивает с островка, поправляя футболку. — Ты так неожиданно. — Пак переводит взгляд на Чонгука. — Ведь неожиданно?
— Да, неожиданно, — отвечает за друга Юнги. — Забыл, что мой друг набрался смелости и совершил отчаянный шаг на путь потери адекватности. Я был рядом тут по делу и решил убить сразу двух зайцев. Это касается Карла. — Мин машет тонкой папкой. Его лицо напряжено, под глазами залегли мешки от усталости и недосыпа. — Помнишь, на похоронах я говорил о возможных причинах? Так вот, всё как и предполагалось. Это передозировка.
— Стоп. — Чонгук хмурится. — Карл принимал? Да это на него не похоже, этот парень понятие не имеет, как держать шприц, он даже понятие не имеет, как в вену попасть. Его программа максимум — это стрельнуть у кого-то марихуану.
— Эта информация стоила мне всех моих оставшихся нервных клеток. Я нашел парней, с которыми Карл последний раз говорил. Мальчишки, правда, не знали, куда тот подевался, но рассказали, что могло послужить причиной. Оказывается, мать Ари попала на мошенников, они продали свой седан, но их кинули на деньги. И еще подняли арендную плату той крошечной квартиры, они сводили концы с концами. — Юнги поджимает губы. — И я чертовски зол на эту маленькую бестию, она ничего не рассказала ни мне, ни тебе, неужели мы не смогли бы помочь? Карл решил взять ответственность на себя и нахватал подработки в разных доставках, но этого было мало. А тут в Восточном ходили какие-то люди, предлагая большие деньги.
— Знаешь, мы звали его дурачком. Но это же не так. Он не дурак, неужели не понял, что дело незаконное? — Чонгук подходит к другу, забирая папку из рук. — Я не верю.
— Парни говорят, что речь шла о каких-то витаминах для спортсменов.
Чонгук пролистывает тонкую папку, поджимает губы, вчитываясь в результаты. Фотоснимки пугают. Совсем молодой, полный сил парень просто исчез, и теперь его тело глубоко под землей. Вдали от родных и близких. Названия веществ, обнаруженных в крови, мелькают перед глазами Чонгука, смутно знакомые. Харли тут же бросается к документам на столе, находит нужный лист и судорожно сравнивает. Это не может быть совпадением. Стоящий не так далеко Чимин понимает, обнимает себя за плечи.
— Ты же не думаешь, что брата Арианы держали в том крыле? — едва слышно произносит Чимин. — Он же ребенок…
— О чем вы? Что я пропустил?
Юнги подходит к Чонгуку. Он успел забыть, что эти два камикадзе должны были проникнуть в клинику.
— У вас получилось?
— У нас ни черта не вышло. Есть только эти фото, но этого мало. — Чимин отдает свой телефон Юнги. — Это всё. В Pfizer есть закрытое крыло в восточном секторе. Лаборатория и не только. Мы не прошли в эпицентр, да и думаю, что не смогли бы. В части, где оказались мы, есть небольшой отсек с камерами, решетки, противоударное стекло.
Юнги открывает папку с фото, листает фотографии, чувствуя, как недавно съеденный бургер лезет наружу. Перед ним на фото живые трупы. Бледные, запуганные и растерянные. Эти люди больше не принадлежат себе.
— Пиздец, — вырывается у Чонгука. — Найденные вещества в крови Карла идентичны с содержимым папки про моего отца. Кого ты попросил сделать повторное вскрытие и развернутый анализ крови?
— Мама помогла. Мы всю ночь этим занимались. Я же не мог оставить все так.
— Твоя мама судебно-медицинский эксперт? Патологоанатом?
— Она просто медсестра. Но иногда ей приходится заниматься чем-то таким. Потому что ее сын, пусть и офицер Восточного подразделения, не имеет веса. Меня все ненавидят.
— У нее не возникло вопросов? — Чонгук вспоминает разговор со своей мамой. — Главное, чтобы твоя мама не решила рассказать об этом моей. Иначе нам конец.
— Нет, я попросил ее настоятельно молчать. По крайней мере, пока не разберусь со всем. Меня правда напугало вскрытие, Чонгук. Я многое видел, но это… Меня стошнило, Чонгук. Это просто ужасно. Что я должен сказать Ри? — разбито шепчет он. — Что ее брата накачали наркотиками и выкинули на обочину? Как я могу?
Юнги не сможет. Да, он коп, да, он всегда за правду и справедливость. Его редко волнуют чувства других людей, но сейчас он бессилен. Ариана — его слабость с самого первого дня знакомства, и разве может он сделать еще больнее?
— Происходит нечто ужасное, Юнги, и мы понятия не имеем, что делать. У нас лишь обрывки информации, которые сложно соединить воедино. Мы знаем точно, что мой отец стал началом, и я должен положить всему конец.
🌙🌙🌙
Взгляд Чимина останавливается на небольшом табло, где отображаются номера этажей. Чем выше поднимается Чимин, тем сильнее сжимается его сердце от волнения. Он с нетерпением ждет встречи и боится ее. Джокер не может скрыть своего страха, ведь слова Чонгука о том, что гонки и Тэхён могут быть частью гадюки, пугают его. Ладони Чимина слегка влажные, и он нервно вытирает их о свои темные джинсы. Чонгук мягко обхватывает его пальцы, напоминая о себе. Чонгук — как маяк в темноте, он не дает Чимину потеряться и указывает ему верный путь. Чимин открывает дверь, не постучавшись, понимает, что его ждут. В квартире Тэхёна все так же, кажется, ничего не изменилось, но мелкие детали бросаются в глаза. Так же, как и у Хосока. Повсюду лежат вещи Паука, и это видно невооруженным глазом. Именно в этот момент Чимин понимает, что он редкостная тварь, бросившая друга одного в тяжелый период. На кухне хозяйничает Хосок, заваривает чай, накрывает на стол. Пак замирает, бросает взгляд на диван и замечает сидящего там Тэхёна. В данную секунду Чимин понимает, что внешний вид друга соответствует его прозвищу. На нем серая худи на пару размеров больше, капюшон скрывает часть лица, но Джокер замечает контраст внешнего вида. Сравнивая с прошлой встречей… — Приве-е-е-т. — осторожно здоровается Чимин, боясь причинить своему другу любого вида боль. — Привет. — В голосе чувствуется улыбка, и Чимин рад. — Проходите, моя хозяюшка почти закончила. Хосок закатывает глаза после высказывания Тэхёна, но улыбается. Помогает парню сесть на стул, ухаживает за ним, заботится, и от всей картины Чимин чувствует, как глаза щиплет. Молится о том, чтобы сдержаться и не заплакать. Присаживается напротив Тэхёна, тут же обхватывая наполненную чаем чашку. Его чувства как неизученный континент. Их столько, что сложно понять: страх, злость, жалость, сопереживание. Чимин готов рвать и метать, злиться на Хосока, Тэхёна, но и понимает, что сам во всём виноват. Ложь идёт с обеих сторон. — Мне кажется, нам нужно что покрепче для разговора. — подает голос Чонгук. — Чая может не хватить. — Возможно. — смеется Ким. — Но хотелось бы не усугублять наше положение. Неловкая тишина. Тэхён заламывает пальцы, прочищает горло. Он волнуется, просто боится. — Моя исповедь будет недолгой. Чимин, ты был прав, Blood Rush не просто гонки. Я ничего не рассказывал, потому что боялся, что меня прослушивают. — Тэхён касается предплечья, места, где в нем находится устройство. — На первом заезде меня ждал сюрприз. Пришел некто и вживил в меня отслеживающий чип в предплечье. — Подожди, что? — Хосок разворачивается к своему парню всем корпусом. — Ты… ты не рассказывал мне! — Потому что ты, жизнь моя, захотел бы сразу отключить ее, достать. Но любое вмешательство равносильно моей смерти. Попробуешь ее вытащить, отключить, и мне просто конец. Организаторы хотели не просто следить за нашим местонахождением, им нужен тотальный контроль. — Тэхён нервно улыбается. — Каждый заезд — это испытание. Неверный шаг, и ты мертв. Правил нет, но если что-то не так, ты покойник. Я не понимал, что нас ждет дальше, но стало ясно, что это просто не просто заезды на деньги. Это цирк, где мы играем роли зверей, которые за деньги могут загрызть друг друга. Только вот мне уже не нужно признание, я хотел только одного — выжить. Слова даются трудно. Невыносимо рассказывать об этом перед кем-то. Ким боится осуждения, боится быть непонятым. Сидящий перед ним Чимин сидит молча, не дышит, ожидая продолжения рассказа. — После нескольких заездов я получил в приз кейс. Содержимое кейса было секретом, хочешь открыть? Нужно пройти следующий этап. Хосок, конечно, пытался открыть, но код не поддавался. И, конечно, в следующем этапе я вновь прошел, получил заветные цифры. Если не вдаваться в подробности, то, открыв кейс, я увидел две вещи. Ампула и шприц. — Быть не может! И это они называют призом? — Чимин не сдерживается, эмоции хлещут через край. — Это же бред, кто, находясь в здравом уме, начнет колоться? Чимин тут же прикусывает язык, понимая, что опять ляпнул не подумав. Сидящий перед ним Призрак прикрывает глаза, сдерживая слезы. На его губах горькая улыбка, а руки подрагивают. Казалось, что исповедь поможет облегчить его ношу, но становится лишь хуже. Все это время Тэхён скрывался за объемными вещами, не появлялся на работе, брал задачи и проекты удаленно. Он стягивает теплое худи, открывая вид на свою острую худобу, синеватые руки с мелкими проколами. Взгляд он не поднимает, боится увидеть осуждение. — На момент открытия кейса я уже был зависим. Просто не понимал этого. Нас начали травить энергетиками, где содержался тот самый наркотик. Тремор, нервозность. Повышенный аппетит в один момент, а через час я стою над унитазом, выблевывая остатки. Чимин впивается взглядом в исколотые руки, не понимает, когда именно все началось. Он чувствует себя ужасно, просто отвратно. Разве может он называть себя лучшим другом? Не оказался вовремя рядом, не остановил, не помог. Занимался собой, игрался в игры с Харли и совсем забыл о своем друге… Но также, с этими чувствами, Чимин понимает, что ничего не мог сделать. — Ты вообще понимаешь, что мог умереть? Тэхён вздрагивает, но не поднимает глаз. Его глаза цепляются за небольшой чайник с травами, что кружатся в кипятке. — Я знаю. — отвечает шепотом Тэхён. — Нет. Ты не знаешь. Потому что если бы знал — не прятался бы. Не врал бы мне в лицо, глядя в глаза. Я твой друг, черт возьми! — Чимин нервно, остервенело трет висок. — Именно поэтому! — Тэхён вскидывает голову. В его глазах мокро от слез, которые он отчаянно сдерживает. — Ты единственный, кто… кто важен. И я не хотел, чтобы ты видел это! Видел меня таким! Чимин встает с места, чувствуя, как эмоции переваливают шкалу адекватности. Он уговаривал себя до приезда в квартиру друга, что будет вести себя трезво и не поддаваться эмоциям, но выходит, откровенно говоря, хреново. Чимин медленно качает головой, не в силах поверить в происходящее. Дрожащий подбородок выдает его душевную боль. Дыхание застревает в груди. — А кто я для тебя? Ты думал, я буду осуждать? Ненавидеть? — короткая горькая усмешка мелькает на его лице. — Да я бы ругал тебя до посинения, но помог. Вместо этого ты… ты просто исчез. Тэхён содрогается, слезы наконец прорываются, и он опускает голову, желая спрятать побледневшее лицо. Он прикрывает лицо руками, всхлипы прорываются через барьер. — Мне так стыдно… Мне так стыдно, Чимин. Чимин мгновение смотрит на него, потом резко сокращает расстояние и садится у ног Тэхёна. Хватает его за плечи и трясет не сильно, но достаточно, чтобы заставить встретиться взглядами. — Слушай меня! Ты просто болен. И это не твой выбор, это — болезнь. Но если ты сейчас не перестанешь убегать — она убьет тебя. И я… — голос срывается. Чимин говорит о зависимости как о болезни. Не простуда, что-то посерьезнее, но назвать проблему Тэхёна наркотической зависимостью он не хочет. — Я не переживу этого. Понял? Тэхён широко раскрывает глаза. Он никогда не видел Чимина таким — беззащитным, без намека на гнев. Только боль. — Прости. — шепчет Тэхён, протягивая руку. Чимин резко притягивает его к себе, обнимая так крепко, что Тэхёну на секунду не хватает воздуха. Но он чувствует — это не ловушка. Это якорь. — Больше никогда. Обещай. Тэхён прячет лицо в его плече и кивает. Они остаются так — двое сломленных, но больше не одиноких. Хосок кивает Чонгуку в сторону балкона, чтобы оставить друзей вместе, разобраться во всех недосказанностях. Чимин мягко вытирает слезы с бледного лица Тэхёна, чувствуя, как сам еле держится. Но кто-то из них должен оставаться сильным, и пусть это будет Чимин. Так будет лучше. Джокер держит друга в объятиях, пока тот не успокаивается, пока на душе не становится относительно тихо и спокойно. Тэхён быстро берет себя в руки, меняя тему. — А ты не хочешь рассказать мне, что же такого произошло между тобой и Чонгуком? — всхлипывает Тэхён, утирая покрасневший нос. — Ваш ледник оттаял? Приехали вместе, да и от Хосока часто слышу, что вы вместе тусуетесь. — Да не было никакого ледника. — Чимин поджимает губы, чувствуя неловкость, встает с колен, тут же вытирая потные ладони о джинсы. — Просто мы изначально не с того начали. — Да, с ненависти. Сильной, яркой и… — Не было ненависти. Я не испытывал к нему таких чувств. — Чимин обходит друга, останавливается у кухонного островка. — Чонгук, возможно, и ненавидел меня из-за моего «статуса», но, узнав друг друга лучше, мы обсудили все и поняли, что у нас есть общие темы, интересы. — Так и как это получилось? Чимин до сих пор не знает, можно ли ему говорить о деятельности Харли. Впрочем, они пришли сюда именно за этим. Рассказать все друг другу и помочь в общем деле. Но Джокер все же немного осторожничает. — Знаешь, мы случайно пересеклись на том самом открытии казино, которое ты решил проигнорировать. И после этой веселой тусовки наши пути стали пересекаться все чаще. Чимин смотрит в сторону балкона, видит Чонгука, который закуривает. Они с Хосоком что-то живо обсуждают. В голове все еще мелькает мысль о сближении, о поцелуях и новых отношениях. Щеки тут же вспыхивают, и Чонгук, ощутив на себе взгляд таких родных глаз, поворачивается, даря мягкую улыбку. От которой сотни бабочек оживают в животе Чимина. Харли получает ответную улыбку, более смущенную и немного неуверенную. — Подожди! — вдруг произносит Призрак, смотря то на Чимина, то на Чонгука. — Что я только сейчас увидел? — Что ты увидел? — Эта улыбка! — Тэхён приоткрывает рот. Он в шоке. — Ты и он? Вы? Ты с ним? — Ты закончишь предложение? Или мне самому нужно додумать? — Додумать что? — вдруг спрашивает Хосок. — Ты знал? Знал, что они того? — Тэхён хватается за рукав кофты Хосока. Харли улыбается, садится на свое место, ожидая, что Призрак наконец-то сформулирует свой вопрос правильно. Впрочем, наблюдать за его легким шоком куда интереснее. — У меня сейчас мозги вытекут. — констатирует факт Тэхён. — Давай помогу? — шепчет Чонгук, хитро улыбаясь. Он тянется к Чимину, притягивая к себе как можно ближе. Руки совсем по-хозяйски обхватывают талию, скользя на чуть-чуть ниже. Ладонь удобно устраивается на бедре. — Между нами возникло напряжение в один день, и я, не сдержавшись, после трех? — уточняет Чонгук у Чимина. — Нет, четырех попыток поцелуя, все же сделал это. И теперь мы пытаемся быть вместе, но твой друг немного с характером. Так что я считаю это отношениями, а он… А я даже не знаю, что он считает. Потому что будет так, как я хочу. — Пак Чимин, я выпишу тебя из своего завещания. Тебе ничего не достанется. — Я не был в твоем завещании. — хмурится Чимин. — Значит, я тебя в него впишу и выпишу! — Тэхён складывает руки на груди и отворачивается, шмыгая носом. Чонгук лениво водит пальцами по бедру Чимина, рисуя едва уловимые круги сквозь ткань джинс. Его прикосновения стали такими естественными, будто так и должно быть — будто его руки созданы для того, чтобы находить покой в тепле Чимина. Чимин прикрывает глаза, слегка прикусывая губу, но не отстраняется — его тело давно научилось узнавать эти касания среди сотни других. В них нет нервозности, только тихое, глубинное принятие, словно где-то в подсознании они оба давно договорились: так можно. Так правильно. Тэхён замечает это краем глаза и улыбается, пряча умиление за чашкой горячего чая. Его взгляд скользит по расслабленным плечам Чимина, по едва дрогнувшим уголкам его губ — и в груди сладко сжимается. Чонгук долго искал эту уверенность, как осторожно приучал себя к мысли, что его прикосновения не просто разрешены, а желанны. И теперь, глядя на то, как Чимин бессознательно кренится ближе к ладони Чонгука, Тэхён думает только одно: пусть это длится вечно. Пусть он всегда чувствует себя именно так — в безопасности. Любимым. — Впрочем, мы пришли сюда с одной целью. Быть откровенными. — Чонгук подмигивает Хосоку. — Тэхён наслышан о некоторых «незаконных» делах одной небезызвестной компании. «Пандора», забастовка в Санта-Монике по сносу старых домов? — Конечно. Мы с Чимином даже были на том маскараде, где все произошло. А причем тут они? — интересуется Тэхён. — Я тот самый создатель этой прелестной и загадочной банды. Приятно познакомиться. — Хех. — вырывается с уст Тэхёна, немного истерично, но когда он замечает взгляды друзей, понимает, что им не до смеха. — То есть? Шутите? — Нет, мы долгое время занимаемся такими делами. Воруем деньги у богатых и отдаем бедным. — Чонгук отпускает Чимина, кладя руки на стол. — Нас не так много, но каждый в нашей компании имеет вес и значимость. Помимо того, что они мои друзья, они еще и спецы в своем деле. Юнги — коп до мозга и костей, любящий справедливость. Хосок — мозг, центр всего. Намджун — поставщик: оружие, оборудование, машины. — И Чимин. — заканчивает Хосок. — Наш переговорщик в мире богатых кошельков. Социальная бабочка. — Ты с ними?! Чимин поджимает губы, виновато улыбаясь. — Стал свидетелем. Случайно. — Я даже не знаю, на что больше злиться. На то, что скрывали от меня эту информацию, или все же злиться на Чимина, скрывающего свои отношения. — Так нужно было, Тэхён. — Хосок поглаживает его плечо. — Это дело не наше, а Чонгука, и мы не могли делиться таким без его согласия. — С чего началось все? Что послужило толчком? Призраку правда интересно, что стало началом. Ведь кто бы мог подумать, что он встретит лично компанию, о которой часто говорят по новостям. Чимин рассказывал о большинстве дел, в котором замешаны «Рыцари Лос-Анджелеса». Тэхён их за глаза называл отрядом самоубийц. — Началом стал мой отец. — Чонгук облизывает губы. — Я не уверен, но, кажется, он стал началом зарождения гадюки, которую сейчас распространяют среди вас. Это не просто наркотик, Тэхён. Это вещество, созданное специально для распространения и управления стритрейсерами. Мы с Чимином недавно пробрались на закрытый показ в «Грот», где транслируют гонки с вашим участием. Призрак хмурится, переводит взгляд на своего друга и получает кивок в знак согласия словам Чонгука. — Ставки. Не на жизнь, а насмерть. Организаторы имеют с этого бешеные деньги. Это все похоже на тотализатор. — Я знал, что гонки, в которых я принимаю участие, позиционируют себя как скачки. На каждую лошадку капают деньги, и в этом и суть. Именно оттуда и берутся деньги на приз. Но причем твой отец? — Он работал в фармакологической компании города, откуда и пошла утечка. — Стоп… — Ким вскидывает руки. — Я знаю только одну компанию… Вы хотите сказать, что Ким Тэян занимается этим? — У нас нет прямых доказательств. — отвечает Паук. — Но вероятность есть. — Пусть у нас нет доказательств. Но это реальность. — вмешивается Чимин. — Тэян причастен к происходящему. Мы недавно с Чонгуком оказались в закрытом крыле Pfizer. Они держат там людей, на которых исследуют действие гадюки. Закрытые камеры, небольшие окна, решетки. Это все похоже на фильм ужасов. — Пиздец… — Тэхён чувствует дрожь в теле, как дрожит его подбородок. — Пиздец. Он что… больной ублюдок? — Похоже на то. — Чимин садится на стул, чувствуя усталость. Ощущение, что на его плечах вековой груз. — Сколько заездов осталось? — Три. Они финальные, пока никакой информации. — Тэхён потирает предплечье со следящим устройством. — У меня есть план. — задумчиво произносит Хосок. — У меня есть план… — Вещай, Паук. — Устройство правда может быть опасным, и вытащить из Тэхёна мы не сможем. Но раз уже оно имеет функцию «отслеживания», возможно, я смогу перехватить сигнал и понять точно, откуда поступает все. То есть я смогу подключиться к головному мозгу их штаба. — Это не навредит Тэхёну? — тут же взволнованно спрашивает Чимин. — Нет. Я просто отслежу сигнал, думаю, такие вещи происходят часто. Когда опытные хакеры случайно перехватывают сигнал. Главное… — Хосок усмехается, понимает, что его терминология тут ни к чему. — Просто доверьтесь мне.🌙🌙🌙
Тэян сидит за дубовым столом, темные глаза перескакивают с одного монитора на другой. Он пересматривает предыдущий заезд. Динамично, очень ярко, есть азарт во время просмотра. Это самое главное. Ведь гости в «Гроте» любят зрелища. На экране слева вспыхивает небольшое окно с новым письмом. На его лице тут же расцветает улыбка, он чувствует предвкушение, во рту скапливается слюна. В кабинете стоит рев мотора, скрип тормозов, гонки отходят на второй план. На рабочем телефоне загорается красная кнопка, Тэян жмёт. — Господин, к вам мистер Смит. — Пусть проходит. Смит входит в знакомые стены кабинета, садится на большой кожаный диван, не утруждая себя приветствием. Эти вещи надоели обоим. — Ты как знал. Мне сейчас поступило сообщение от лаборатории, они вывели формулу из готовой. Усовершенствовали действие нашей изумрудной жидкости. — Тэян встаёт с кресла, становится напротив панорамного окна. — Я чувствую, как мне в руки плывёт власть, просто представь. Гонки станут настоящими гладиаторскими боями, голодными играми. «Viper» будет медленно проникать в организм стритрейсеров, и под действием дурмана они будут следовать нашим указаниям. — Такого ещё на сбыте наркотиков в Лос-Анджелесе не было. — Пасынок Пака тоже в деле. — Тэян загадочно улыбается. — Он устал находиться в тени сына Мин Хёка. Впрочем, сам же Мин Хёк сдаёт назад, думаю, дело в Чимине. У старика проснулись отцовские чувства. Правда, он не думал о семье, когда хоронил свою жену и тут же нашёл себе другую. — Мин Хёк никогда не был заинтересован. Ты сам помнишь его слова о великой дружбе. Тот взрыв унёс за собой не только жизни твоих подчинённых. Но и остатки его уверенности. — Смит постукивает пальцами по обивке дивана. — А вот не пожалеешь ли ты, что взял Лоджа в долю? Он ещё молод, и в голове его совсем иные мысли. — От него точно будет польза. Если Пак решит играть против нас, Лиам поможет. У этого рыжего мальца столько интересной информации. В особенности о Чимине. — Ты обещал Мин Хёку не трогать Чимина. — А он обещал мне во всём помогать. Но не сдержал своего общения. Впрочем, я пока не собираюсь вредить наследнику Мин Хёка. — Что дальше по плану? — Скоро финал. Три заезда и новый участник. — Твой фаворит истощён, думаешь, получится? — У меня нет ставок на его победу, но Призрак многим приглянулся. Поэтому и в финале его ждёт сюрприз. Тогда «Blood Rush» оправдают своё название.
