Madness for two

      На телефон приходит сообщение с готовностью заказа. Чимин удачно рассчитал время. Он быстро заезжает на парковку любимого ресторана, забирает заказ и едет по заученному адресу. Пак поднимается на нужный этаж, надеется, что устроенный им сюрприз не откликнется неловкостью. Подходя ближе к двери, Чимин слышит жужжание машинки и тихие, совсем приглушенные разговоры. Разум затапливает стыд, но он все же стучит в дверь и, не дожидаясь разрешения, заходит. На кушетке сидит парень, над ним стоит Чонгук, протирая кожу. Кажется, они почти закончили. Харли поворачивается, удивляется Чимину, ведь они не договаривались о сегодняшней встрече. Но на его сосредоточенном лице появляется улыбка.       — Привет, проходи. — Чонгук кивает на диван. — Мы почти закончили.       Чимин кивает, кладет пакет с едой на стол и сам присаживается. Ладони мокрые от волнения, внутри все сжимается. Чимин чувствует себя нашкодившим подростком и не может понять, почему. Чонгук заклеивает пленкой свежее тату, дает парню памятку по уходу и что-то в небольшом черном пакете. Клиент благодарит его и покидает стены студии.       — Я надеюсь, что не помешал тебе. — Чимин достает боксы с едой. — У меня сегодня освободился вечер, я решил устроить небольшой сюрприз. Очень надеюсь, ты не ужинал.       Чонгук сгребает мусор в ведро, вытирает кресло.       — Я чертовски голоден, Чимин. — прибрав рабочее место, Чон присаживается рядом с Паком. — Итальянская кухня? Интересный выбор.       — Не мексиканский ресторан, но тоже вкусно. — Чимин снимает обувь, удобнее устраиваясь на диване. — Что набивали?       — Коррекция. Мы набивали ему скандинавских богов. Локи, Тор. — Чонгук улыбается. — Думал, он фанат Марвел, но ошибся. Не все же помешаны, как мы. — Чонгук берет небольшой бокс с пастой и наматывает её на пластиковую вилку. — Впрочем, я люблю мифы, было интересно рисовать эскиз.       — Ты мне так и не рассказал, почему у тебя драконы. — наклоняя голову, напоминает Чимин. — Просто понравилось или там есть смысл?       — Я сам делал эскиз. Просто сел однажды и решил, что должен забить руку и часть спины. В голове было много идей, я не знал, за что ухватиться. Мы с Ри как-то забрели в книжный, она потерялась в романах, а я ушел дальше и наткнулся на иллюстрированную книгу с фантастическими существами. Там увидел дракона. — Чонгук усмехается, окунаясь в воспоминания. — У меня что-то щелкнуло, как в аниме «Твое имя». Я просто услышал звон колокольчика. Тут же приехал в студию и приступил.       Чимин двигается ближе, обнимает ноги и укладывает подбородок на колени. Он внимательно слушает каждое слово Харли, почти не моргая.       — Драконы — могучие существа. Не подчиняются правилам, парят между мирами. Такая татуировка означает для меня стремление к свободе. А в западной культуре дракон часто символизирует хаос и разрушение, но в тоже время он может означать борьбу с демонами.       — У тебя самка и самец? — уточняет Чимин.       — Да. Считается, что драконы выбирают себе пару на всю жизнь. Поэтому я и не мог своего дракона оставить без пары. — Чонгук откладывает еду, заглядывает в глаза Чимина и мягко улыбается. Приглушенный свет студии что-то творит с ним. Чимин, сидящий на диване, кажется выдумкой. Его глаза такие глубокие, взгляд мягкий и чарующий. — Если дракон теряет свою пару, то не может существовать. Одиночество съедает его изнутри.       — Звучит одновременно красиво и грустно. — шепчет Чимин.       — Да… — Чонгук вздыхает, фокусируя свое внимание. — Что насчет тебя? Не думал о новых татуировках?       — Думал. — неловко улыбается Чимин. — Времени не было просто сходить к мастеру. Работа в компании, очередь в гараже. Я давно хотел себе набить бабочку на шее.       Бабочка…       Это свобода и хрупкость. Чонгук понимает, что бабочка — подходящее описание Чимина как личности. В изрядно уставший мозг приходит идея, второе дыхание никогда так быстро не открывалось у Харли.       — Давай набьем? — резко предлагает Чонгук.       — Что? — Чимин поднимает голову, хмурится. — Сейчас?       — Да, сейчас. Ты же ничего не пил последние сутки? — Чонгук получает отрицание и мысленно радуется. — Отлично. Сейчас я нарисую.       Чонгук достает планшет и стилус, его тут же захватывает создание эскиза. Чимин сидит на диване, сжавшись до маленького комочка и до сих пор не осознавая, что происходит и на что он согласился. Немного подумав, Джокер встает, не парится насчет обуви и босыми ногами шлепает к Чонгуку, который сидит на небольшом стуле на колесиках. Становится за ним, опуская руки на плечи, заглядывает в планшет с интересом. Очень любопытно, ведь Чонгук даже не спросил, какую бабочку хотел бы Чимин, просто взялся за работу.       Очертания эскиза впечатляют. Плавные линии, мелкие детали. Чимин касается кончиками пальцев задней части шеи, представляя там рисунок. Неужели он правда готов на татуировку?       Через минут двадцать Чонгук заканчивает и показывает Чимину готовый эскиз.       — Ты волшебник. — шепчет Чимин, чувствуя трепет.       — Это на очень скорую руку, если тебе не нравится, то можем не набивать.       — Нет! — Чимин хватает Чонгука за плечо, сжимая. — Мне очень нравится, я хочу.       — Тогда снимай рубашку и садись на кушетку. — Чонгук встает, направляется к рабочему столу с принтером. Он переводит свой эскиз на трансферную бумагу.       Чимин скидывает тонкую хлопковую рубашку, оставаясь в майке, присаживается на кушетку и волнительно ожидает, когда Чонгук все подготовит. Чимин не первый раз набивает татуировку, но из-за того, что этим будет заниматься Харли, волнительно и немного возбуждающе. По спине пробегает стайка мурашек, внизу живота стягивается комок. Пак прикусывает нижнюю губу. Чонгук натягивает черные перчатки, щелкая резинкой по запястью, от резкого звука Чимин легонько дергается, слыша смех Чона. Чонгук присаживается достаточно близко. Пальцы касаются шеи, от чего Чимин вздрагивает.       Чон подготавливает кожу, переносит эскиз, осматривает придирчиво.       — Просто идеально. — шепчет Чонгук, касаясь нежной кожи, и предупреждает. — Будет немного больно.       Машинка жужжит, иглы впиваются в кожу. Чимин резко вдыхает, и Чонгук тут же прижимает ладонь к его плечу, успокаивающе проводя большим пальцем по напряженным мышцам.       — Держись, первый раз после длительного перерыва всегда волнительный. — голос Чонгука тихий, с легкой хрипотцой.       — Мы точно говорим про татуировку? — спрашивает Чимин, выдыхая от мягких прикосновений.       — Мы будем говорить о чем хочешь, Джокер. — Чонгук продолжает свою работу.       Харли работает медленно, нарочито растягивая процесс. Каждый раз, когда Чимин зажмуривается, он приостанавливается, позволяя тому перевести дух, его пальцы скользят по вспотевшей спине.       — Тебе нравится, да? Быть под моими иглами? — шепотом, почти вульгарно произносит Чонгук.       Чимин краснеет, но не отрицает. Когда дело доходит до самых чувствительных участков — у основания шеи, где кожа тонкая, — Чимин невольно стонет.       Чонгук замирает.       — Так… Ты так реагируешь на боль или на меня?       Чимин не отвечает, его дыхание сбивается, когда Чонгук намеренно замедляет движения. Его пах прижимается к заду Чимина слишком провокационно. Оба не понимают, где заканчивается флирт и начинается работа над тату. Жарко, душно. До белых пятен перед глазами, до тягучего желания. Чимин теряет счет времени, укладывает голову удобнее и замечает зеркало сбоку от них. Во весь рост, такое, что видно каждую деталь. И картина, представшая перед ним, достойна всех наград. Слишком сексуально, слишком правильно.       — Нравится то, что видишь? — стирая чернила, спрашивает Чонгук.       Чимин пропустил момент, когда Чонгук стал следить за отражением. Чонгук выключает машинку, убирает ее на железный столик и смотрит в приоткрытые глаза Чимина сквозь отражение. Темный, голодный и смущенный, но не отводящий глаз Джокер.       Чимин облизывает губы, смотрит на Чонгука, приоткрывая их. Соблазнительный изгиб сразу притягивает Чонгука, тот гулко сглатывает. Его выдержке скоро придёт конец. Но он понимает, что стоит быть осторожным, пусть их обоих накрывает с головой, но ведь это Чимин. Его Чимин. Харли не хочет навредить, напугать своим напором. Хочет, чтобы все было «правильно».       — Готов?       — Мы закончили? — хриплым голосом интересуется Чимин.       — Да, возможно потом подкорректируем, но сейчас все.       Чимин встает со стула, смотрит на себя в протянутое зеркало. На светлой коже так четко выделяются чернила, бабочка просто превосходна. Выглядит она лучше, чем на эскизе. Каждая мелкая деталь проработана, даже есть небольшой полумесяц над ней. Просто идеально.       — Чонгук, это невероятно. — шепчет Чимин.       — Я рад.       Чонгук берет пленку, становится позади Пака, заклеивает тату. Пальцы разглаживают пленку, скользят ниже, по позвоночнику, чувствуя каждую косточку. И Чимин не сдерживается, откидывается на грудь Харли, прикрывая глаза. Недавно Чонгук спросил «Так… Ты так реагируешь на боль или на меня?». Чимин считает себя неправильным, реагировать так на боль — ненормально. Но он понимает, что будь на месте Чонгука кто угодно, Чимину не понравилось бы. Дело в нем, в Чонгуке, в его намерениях. Чимин знает, что он не навредит. Знает, что Чонгук понимает, где стоит остановиться. И именно поэтому Чимин доверяет ему себя, свой разум, свое тело.       — На тебя. — шепчет Чимин, поднимая руку, касаясь пальцами темных волос.       Чонгук хмурится, смотрит сверху вниз, но понимает, на какой вопрос получил сейчас ответ. Его губы медленно растягиваются в улыбке. От которой у Чимина все внутри переворачивается и скручивается в узел желания. Первым за поцелуем тянется он, его полные губы касаются губ Харли слишком жадно, Чимин сразу открывает рот, впуская чужой язык. Хочется ближе, больше, Джокер проезжается ягодицами по паху Чонгука, прижимаясь еще ближе. Раздается стон в тишине, он проскальзывает прямо в приоткрытый рот Чонгука.       — Опасно, Чимин. — хрипит Чонгук.       — Не понимаю, о чем ты…       Чонгук усмехается, жмурится. Дыхание сбитое, слишком частое. У него есть буквально минута, пока его здравый рассудок не попрощался с ним, махнув рукой. Харли прикусывают губу и посылает нахрен все. Разворачивает к себе Чимина, резко хватая под бедра. Диван смешно скрипит, когда они неуклюже приземляются на него. Слышатся смешки, но Чонгук не дает времени Паку опомнится, сажает к себе на колени.       — Мы не торопимся? — голос Пака тихий, дыхание рваное.       — Торопимся. — отвечает Чонгук, тут же впиваясь грубым поцелуем в губы напротив.       Его ладони скользят по спине, выпускают майку из брюк. Харли не упускает возможности коснуться мягкой, нежной кожи, проходится по соблазнительным ямочкам на пояснице, получая тихий скулеж. В его голове взрываются фейерверки. Он чувствует, как Джокер прижимается еще ближе, и кладет ладони на его упругую попу. Сжимает половинки, подталкивает на поступательные движения.       — Я держусь на честном слове, Чимин. — отчаянно произносит Чонгук.       — Держись. — зачем-то просит Чимин, правда сам готов сойти с ума от прикосновений и переполняющих чувств.       Он дразнит Чона, проводя своими губами по его, но не целует. Чимин чувствует, как Чонгук сдерживает себя. Это читается во взгляде, в его движениях. В каждом чертовом действии. Рука Харли скользит под майку, Чимин вздрагивает, поджимает губы, сдерживая рвущийся наружу стон. И когда влажные губы Чонгука касаются нежной кожи на сгибе плеча, Чимин не сдерживается, сжимает пальцами крепкие плечи и гортанно стонет.       Чонгук широким мазком облизывает место поцелуя и утыкается лбом в плечико Джокера.       — Забыл сказать. — хрипло произносит Гук. — У Намджуна скоро день рождения, он зовет нас отдохнуть в загородный дом.       — Нас? — уточняет Чимин, зарываясь пальцами в непослушные кудри Чонгука. — А кто еще будет?       — Все свои. — Чонгук ластится ближе, вдыхая аромат Пака. — Никого лишнего.       — Буду рад. — Чимин тянет за волосы, желая посмотреть в глаза Харли, убедиться, что сейчас их связывают одни и те же чувства. — Давно хотел расслабиться и напиться.       — Никакой текилы, Джокер. — блаженно произносит Гук. — Я напою тебя чем-то интересным и необычным.       — Правда думаешь меня удивить?       Чимин наклоняется, гладит лицо Чонгука, касается своим носом его и улыбается. Хитрый, хитрый лис. Сам не подозревает, что оказался во власти Чонгука.

🌙🌙🌙

      Загородный дом Намджуна расположен в Топанге. Тридцать минут от ЛА и ты в полном уединении: горы, лес. Чимин почти ничего не знает о Намджуне, но когда они подъезжают к загородному дому, понимает, что Джун очень темная лошадка. Его загородный домик похож больше на особняк. Два этажа, бассейн и джакузи на заднем дворе, баня, зона для барбекю и это лишь малая часть, которую Чимин приметил. Внутри его встречают ребята. Юнги уже трудится над мясом, потягивая пиво из банки, Ариана занята закусками. Чимин рад, что малышка Ри выбралась из душного города и решила немного отвлечься.       — Всем привет. — Пак ставит на стол пакеты, подходит к Ариане и обнимает ее со спины. — Как дела, малышка?       Девушка откидывается на Чимина, прикрывая глаза, ее руки замирают в воздухе. Секундная слабость, которую она себе позволяет в теплых объятиях Чимина.       — Хорошо, спасибо. — в ее горле ком от заботы, но она держится как солдатик. — Ты как?       — Теперь хорошо. — улыбается Чимин, нехотя отпуская девушку от себя. — Где остальные?       — Намджун включает джакузи или разжигает мангал. Я уже запуталась. — Ри указывает на второй этаж. — Голубки поднялись наверх, кинуть вещи в спальню. — Ариана откладывает нож, поворачивается к Чимину. На губах у нее хитрая улыбка, глаза светятся изнутри. — Или тебе интересен кто-то другой?       Чимин, осматривавший до этого столовую, медленно поворачивается к Ри, приподнимая брови в удивлении. Секунду до него доходило сказанное девушкой. Но хитрый взгляд и улыбка говорят за себя.       — Тебе уже птички нашептали?       — Птичка, она была очень злая. — Ариана смеется, возвращаясь к делу. — Эта птичка говорила что-то про завещание, про нотариуса.       Чимин смеется, запрокинув голову. Ким Тэхён будет на него злиться еще очень долго. По правде говоря, Чимину правда интересно, где же Чонгук, харлея на площадке не было. Неужели опаздывает?       — Мы… — Чимин почему-то начинает оправдываться перед подругой. Отходит к мойке, собираясь помыть руки и приняться за помощь. — Все так завертелось.       — Да брось, я не злюсь. — перебивает Ри. — Я рада, правда рада. Вы с Чонгуком… Вы с ним половинки целого. Я сразу распознала, что равнодушными друг к другу вы не останетесь. И то, что ваша взаимная симпатия началась с препираний, — просто судьба. Знаешь, меня смешили ваши клички в дуэте. Харли и Джокер.       — Я не был Джокером, пока не пришел в вашу компанию.       — Да, но не кажется ли это знаком судьбы?       Чимин сам не знает, что такое знаки судьбы. И «завертелось» точно описывает происходящее между ними. Это страсть, граничащая с нежностью и заботой. Это взаимопонимание, равноправие и безграничное уважение. Описать возникшее между ними пламя сложно. Обычно люди дают названия чувствам. Любовь или влюбленность? Джокеру страшно думать о таком, страшно думать о будущем. С Чонгуком просто хочется быть, остальное неважно.       Пак запоздало пожимает плечами на вопрос Арианы и принимается за подготовку снеков. Вскоре появляется Джун, Чимин крепко обнимает Разрушителя, поздравляя с праздником. Там уже и голубки спускаются, принимаясь за благоустройство места на заднем дворе. Чимин не хочет делать поспешных выводов, но Тэхён выглядит чуть лучше. По крайней мере нет той бледноты и улыбка ярче. Юнги с Намджуном разжигают очаг, вокруг которого расположены скамейки и кресла. Ариана быстро подготавливает место для закусок и все уносит.       Чимин проверяет телефон, который поставил на зарядку, и закусывает нижнюю губу. Где же Чонгук? Все уже давно вышли на улицу, разместились, а Харли все нет. Чимин жмет на боковую кнопку блокировки, кладет обратно телефон и хватает бомбер, собираясь присоединиться к ребятам.       Раздавшийся из ниоткуда рев мотора вынуждает Чимина остановиться на половине пути. Его сердце совершает кульбит, когда он поворачивается в сторону входа и сквозь панорамные окна видит, как Чонгук паркует мотоцикл. Он быстро снимает шлем, достает из багажника пакеты и толкает дверь задницей.       — О, смотрите! — Ри указывает в сторону Чимина и Чонгука. — Сейчас эта парочка чокнутых будет нежиться в объятиях.       — Меня сейчас вырвет. — негромко произносит Юнги.       — Да брось. — Ариана подходит к Юнги, который занят свининой. — Ты просто завидуешь, так ведь, Мин Шуга?       — Чему? — хмыкает тот.       — Отношениям Чимина и Чонгука. — Ариана закидывает руку на плечо Юнги. — В тайне мечтаешь о том же.       — Уйди, язва.       Юнги поджимает губы, он не будет поддаваться на провокации Ри, о которых она даже не подозревает. Но рука, лежащая на его плече, запах попкорна и карамели, который окутывает с ног до головы, мешает здраво мыслить. Он поднимает взгляд, возвращаясь к созерцанию Чимина с Чонгуком. Да, он завидует этим двоим.       — Скажи, они милые. — шепчет Ри.       Чонгук, оставивший пакеты на кухонном островке, уже успел скинуть кожанку и подошел к Чимину. Минимальное расстояние между ними, горящие глаза Харли, смех Чимина, который слышно даже за закрытой дверью. Чонгук не сдерживает себя, обнимает Чимина, оставляя поцелуй на лбу, и что-то шепчет.       — До тошноты. — переворачивая мясо, произносит Мин.       — Всем привет! — весело произносит Чонгук. — Немного опоздал, у меня незапланированный сеанс был. Чувак собирался уехать на длительное время в другую страну.       — Брось, ты вовремя. — ворчит Юнги. — Пришел ровно к тому моменту, когда мы сделали всю работу.       — Не слушай его. — закатывая глаза, произносит Намджун. — Он сегодня в своей самой ворчливой фазе.       — Я думал, он в ней всегда. — отзывается Чимин, тут же получая пять от Арианы.       И когда все рассаживаются под ворчание Юнги, Ариана говорит первый тост. Чимин чувствует себя так, словно попал в самое сердце уюта. Он сидит в низком плетеном кресле, слегка откинувшись. Рядом, почти касаясь его плечом, сидит Чонгук — тёплый, живой, знакомый. Иногда их взгляды встречаются, и тогда Чимин не может сдержать улыбку, отчего тут же отводит глаза, будто пойманный на чём-то сокровенном.       Он слушает, как Тэхён что-то эмоционально рассказывает, размахивая руками, а Хосок хохочет, запрокинув голову. Его друг правда в порядке, пусть и частично. Он рад.       Намджун, сидящий напротив с бокалом вина, ловит его взгляд и подмигивает — мол, «хорошо же, правда?» И Чимин кивает, потому что лучше и правда быть не может.       Юнги качается в гамаке, лениво комментируя происходящее, а Ариана, сидя на подушках рядом, смеется звонко и беззаботно. Всё это — их голоса, их жесты, их присутствие — наполняет Чимина таким спокойным, глубоким счастьем, что он на секунду закрывает глаза, просто чтобы запомнить этот момент.       Чонгук случайно касается его руки, передавая стакан, и это прикосновение, мимолетное, теплое, заставляет сердце Чимина учащенно биться. Он берет стакан, их пальцы снова едва соприкасаются, и Чонгук улыбается.       — Ты меня тут поишь пивом, хотя обещал что-то другое. — вспоминает недавний диалог Чимин.       — Я не забыл. — хитро улыбается Чонгук. — Пошли?       — А тут нельзя?       Чимин смотрит на вставшего с места Харли и хмурится.       — Им нет сейчас дела до нас.       И Чимин выглядывает из-за Чонгука и понимает, что тот прав. Хосок и Тэхён заняты друг другом. Пьяненькая Ри уже подбила Юнги и Джуна на какую-то игру. Поэтому они даже не заметят, как Чимин и Чонгук исчезнут. Пак возвращает взгляд на протянутую ладонь и вкладывает свою. Когда они оказываются внутри, Чонгук хватает ранее подготовленный пакет, и они поднимаются в комнату. Чонгук хорошо знает дом, поэтому без труда находит нужную.       Тихая комната, отгороженная от шума вечеринки, залита мягким светом настольной лампы, которую тут же включил Чонгук. Постеленное одеяло слегка смялось под ними, а за окном уже совсем темно. Только огни гирлянд мерцают где-то вдалеке.       Чонгук сидит напротив Чимина, их колени почти соприкасаются. В руках у него бутылка соджу, а Чимин, слегка раскрасневшийся от выпитого, держит почти пустую бутылку витаминного сока со вкусом грейпфрута. Чимин наблюдает за тем, как Харли ловко наливает прозрачную жидкость прямо в бутылку, смешивая с остатками сока.       — Обещаю, будет вкусно. — усмехается Чонгук, его голос звучит низко и чуть хрипловато от алкоголя.       Чимин фыркает, но взбалтывает бутылку, чувствуя, как пузырки шипят у горлышка. Первый глоток обжигает горло резкой сладостью с неприятной горчинкой. На его лице проскальзывает отвращение к напитку, но Чонгук уже наклоняется. Его пальцы ложатся на шею, а взгляд прилипает к губам. И в этот самый момент Чимин не выдерживает. Резкий вкус бьет в нос, и он, не успев подумать, выплевывает всё прямо в лицо Чонгуку. Липковатая, сладковато-горькая жидкость стекает по щеке, подбородку и капает прямо на футболку. Наступает мертвая тишина. Чимин замирает, широко раскрыв глаза, а потом фыркает. Вначале тихо, потом громче, пока не начинает смеяться в полный голос, хватая Чонгука за запястье.       — Прости! Я не хотел. — выдыхает он сквозь смех.       Но Чонгук не смеется в ответ.       Его пальцы впиваются в бедра Чимина, и, прежде чем тот успевает опомниться, Чонгук грубо притягивает его к себе, слизывая с его губ остатки напитка.       — Все равно сладкий. — шепчет он хрипло и снова захватывает его губы в поцелуй, резкий, влажный, с привкусом соджу и грейпфрута.       Чимин ахает прямо в его рот, но не отстраняется. Его пальцы впиваются в плечи Чонгука, чувствуя, как под тонкой тканью футболки напрягаются мышцы. А вокруг них все еще капает на простыню. Губы Чонгука жгут, как тот проклятый коктейль. Сладкие, но с горьковатым послевкусием алкоголя. Чимин не успевает опомниться, как его уже прижимают к матрасу, а горячие ладони под футболкой скользят по животу, оставляя за собой мурашки.       — Ты все испачкал. — шепчет Чимин, но Харли лишь глубже впивается зубами в его нижнюю губу, заставляя его вскрикнуть.       Они не отрываются друг от друга ни на секунду. Даже когда Чонгук стаскивает с него футболку, даже когда его пальцы расстегивают ремень и резко тянут джинсы вниз. Чимин выгибается, чувствуя, как его тело пылает. От выпивки, от прикосновений, от безумного взгляда Харли, темного, как ночь за окном.       — Я тебя научу любить этот вкус. — шепчет Чонгук, облизывая его шею, и Чимин стонет, когда влажный язык скользит ниже, к соскам.       Джокер хватает Чонгука за волосы, но не оттягивает, наоборот прижимает ближе, чувствуя, как тот ухмыляется ему в живот. Чимин чувствует прикосновение настойчивых пальцев, чувствует, как с него исчезает белье. Он задерживает дыхание, перед глазами плывет потолок. Всему виной не алкоголь, а Чонгук. Прохладный воздух из окна касается разгоряченной кожи, а потом горячий рот, обжигающий, влажный, обхватывает член Чимина, и голос его срывается.       — Чонгук… Господи!       Но тот не отвечает словами, он берет глубже с чавкающим звуком, и Чимин теряет себя. Только прерывистые стоны, только бешеный стук сердца в ушах. Чимин готов прямо сейчас умереть и оказаться в раю. Но Чонгук не дает ему закончить, резко поднимается, прижимает его запястья к матрасу и ластится к телу Чимина, заставляя почувствовать насколько он тверд, насколько сильно его желание.       — Думаю, на вкус ты лучше любого соджу с соком. — дразнит Чонгук, покусывая ухо.       Чимин стонет, чувствуя, как живот сводит от желания. Он в бреду, потому что не помнит ничего, что происходит. Все воспоминания, все, что было секунду назад меркнет перед тем, что его ожидает. Джокер осознает происходящее, когда чувствует влажные пальцы у входа. Чонгук аккуратен, нежен, растягивает его, давая время привыкнуть. Целует каждый сантиметр тела Чимина.       Хочется выть от заботы, от чувств, что раздирают грудину. У Чимина никогда такого не было. Никто столько не заботился о его комфорте во время секса. Он впивается в плечи Харли, ищет губы для поцелуя, а слезы стекают по щекам. Чонгук понимает, он ожидал такой реакции, отвечает на этот отчаянный поцелуй, полный боли, скорби по самому себе и будущей свободе.       Чимин чувствует каждый сантиметр, каждый мускул собственного тела, будто его кожу заменили на раскалённый металл. Воздух в комнате густой, сладковато-терпкий от смеси парфюма, пота и алкоголя. Его собственное дыхание звучит слишком громко — прерывистые, влажные вдохи, смешивающиеся с тихими стонами. Растянув Джокера достаточно, Чонгук открывает презерватив, раскатывая по налитому кровью члену. Нависает над парнем, расставляя руки по обе стороны от его головы, боясь сделать больно. Но нетерпеливый Чимин обнимает его, прижимая к себе.       Первый толчок самый крышесносный. Чимин чувствует все, перед глазами звезды. Чонгук двигается медленно, почти издевательски, растягивая каждое движение, заставляя Чимина прочувствовать все — как его внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как дрожь пробегает по животу, как капли пота скатываются по вискам.       — Ты… ты делаешь это специально? — Чимин выдыхает, голос срывается на высокой ноте, когда Чонгук входит до конца.       Ухмыляется. Его пальцы впиваются в бедра Чимина, оставляя красные отметины.       — Тебе что-то не нравится?       Он не дает ответить. Резко дергает бедра назад и также резко входит обратно. Чимин громко стонет, запрокидывает голову, обнажая шею, по которой тут же ползут горячие губы.       — Чонгук… — его пальцы впиваются в простыни, ткань чуть ли не рвется под ногтями.       — Скажи, что хочешь еще.       Чимин не может. Слова застревают в горле, превращаясь в тихие, беспомощные звуки. Его тело горит, каждый нерв будто оголен, и, когда Чонгук наконец ускоряется, он чувствует, как теряет связь с миром и расплывается.       — Я… я не.       — Не можешь? — Чонгук наклоняется, его дыхание обжигает ухо. — А кто тогда так жадно сжимается вокруг меня?       Чимин стонет, когда пальцы обхватывают его твердый член, почти на грани. Говорить невозможно. Тело напрягается, волна накатывается с такой силой, что Чимин выгибается, впиваясь пятками в матрас. Харли не останавливается, его движения резче, грубее, каждый толчок заставляет Чимина вздрагивать, перегруженного от чувств, но не способного остановить это.       — Смотри на меня.       Чимин едва разлепляет веки. Видит перед собой его: растрепанного, с темными, почти черными глазами от желания, с каплями пота, скатывающимися по шее. Джокеру кажется, он не выдержит, распадется на атомы, и, когда Чонгук целует его, заглушив любые слова, внутри все сжимается и распадается. Их тела сливаются в бешеном ритме — ни капли нежности, только жар, пот и соджу на губах. Чимин царапает ему спину, Чонгук кусает его плечо, и, когда они взрываются, это похоже на пожар — яркий, ослепляющий, не оставляющий ничего, кроме пепла на губах. Харли не останавливался, пока его собственное тело не дрогнуло. До упора, чувствуя, как Чимин все еще сжимает его после второго оргазма. Тишину в комнате разбавляет только тяжелое дыхание. Только пульс, стучащий в висках.             Липкие, мокрые, они лежат, восстанавливая дыхание. Чонгук не сдерживает себя, целует плечи Джокера, живот, мягкие и одновременно упругие бедра. Его руки везде, и Чимин млеет от таких прикосновений. Часы на тумбе показывают три ночи. Они ушли от друзей в полночь. Голоса все еще доносятся из приоткрытого окна. И Пак вспыхивает, как бенгальский огонь.       — Окно было открыто…       — Тебе холодно?       — Нет, придурок! Окно было открыто… — Чимин прикрывает лицо ладонями. — Они все слышали?       — Брось, уверен, сейчас не мы одни проводили хорошо время. Хосок сутками смотрит на Тэхёна, как на кусок мяса.       — Чонгук! — Чимин пихает в плечо, но тут же оказывается в кольце рук.       И вновь окутывающая тишина. Чимин почти проваливается в спокойный сон, когда в дверь комнаты кто-то остервенело начинает стучать. По началу Пак ничерта не понимает, вскакивает на автомате, натягивая белье и джинсы. Чонгук одевается быстрее и открывает дверь, ровно настолько, чтобы Чимина не было видно.       — Что случилось?       — Пиздец. — Ариану трясет, по щекам текут слезы. — Тэ… Призрак… Ему плохо.       — Что? — Чимин распахивает дверь, и перед глазами у него самая страшная и ужасающая картина. Растрепанный Юнги несет на руках трясущегося в судорогах Тэхёна вниз. Хосок с полным ужасом на лице следует за ним.       — Что происходит?! — выкрикивает Чимин.       — Не знаю, все было хорошо. Мы целовались, и его резко начало трясти, вырвало и… — Хосок выдыхает. — Юнги собирается вести его в больницу к твоей маме, Чонгук.       Чимин сбегает следом на автомате, начинает искать ключи от машины, но все валится из рук. Подоспевший Харли обхватывает трясущийся ладони, заглядывая в глаза, полные слезы.       — Мы поедем, только поведу я. — Чонгук поднимает ключи с пола. — Мы едем вчетвером. Вы оставайтесь пока дома, я позвоню. — дает указ Харли и берет Чимина под руку, уводя из дома.       Джокер чувствует, как внутри его колбасит, он немигающим взглядом смотрит на машину Юнги, которая едет перед ними. Ком в горле мешает говорить. И он впервые шепотом молится о том, чтобы его лучший друг, его кровь и плоть, был в порядке. Чонгук бросает мимолетный взгляд, не понимая, каким Святым молится Чимин, но чувствует дрожь во всем теле.       Это будет самая напряженная ночь в их жизни.