MDMA

И мы рисовали в подъезде, то ли пентаграмму, то ли твою маму

***

В любой будний день Даня не вставал вовремя, а про выходные не идёт и речи. Поднявшись с дивана в два часа дня, он едва не падает обратно от резкого потемнения. Губы сухие, корни волос в поту. Голова трещит так, будто он и не спал вовсе. В глазах ребит от озарённых оконным светом глянцевых икеевских обоев, в спешке налепленных на стены. Купить в квартиру шторы уже не кажется бесполезной идеей. — Ты чего? Всё ещё не выспался? — за рабочим столом, глядя в экран ноутбука, что тычет Дане в лицо своим серебристым Acer на крышке, сидел Коля, с одним белым наушником в ухе. Вчера он пришёл к Дане ради общения, которое что-то или кто-то постоянно так и норовили прервать. — Да, это я как всегда, — рыжий нашёл в себе силы встать на ноги, заодно глянуть, чем занимается друг. FL studio, Adobe Audition, ничего нового. — Я сегодня спал до часу, — Кашин усмехнулся про себя. Если Коля в такой ситуации переживает, то сам он рад, что встал хотя бы раньше четырёх. Сегодня они договорились пойти гулять, тем более суббота — выходной, ещё и на улице не льёт и особо не холодно. Словом, одни плюсы, и у Дани даже есть настроение ходить компанией, разговаривать, членовредительствовать, вместо того, чтобы просто лежать под ютуб. — Вечером встречаемся возле дома Давида. Ты знаешь, где он живёт? — Я его в целом едва знаю. Для Данилы расширение круга общения всегда было непредсказуемо, но нельзя отрицать, что он любит это. Любит много родных лиц, непустое общение, непредсказуемые поступки. Иногда кажется, Даня сам состоит из разговоров и каких-то бредовых идей. Но да ладно. В основном Деймура он знал в роли молодого человека Арины, который делает всё для своих отношений, и это тот случай, когда слово «всё» означает — что угодно. Просьба от Арины «Хочу на море», чтобы провести каникулы-отпуск вместе, превращалось в «Дорогая, возьми ключи на столе», а потом девушка видит того чёрного монстра с фарами-глазками и злым рыком, на котором они едут днями и ночами до юга России, чтобы помочить ножки в мировом океане, переспать в люксе и вернуть жизнь на круги своя. И это не к тому, насколько Давид может быть состоятельным, а к тому, насколько он всегда держит всё под контролем. Если вдруг пост ДПС где-нибудь на близ городской трассе остановит Астон Мартин с Давидом на водительском и шестнадцатилетней брюнеткой у него на коленках с руками на руле, от него потребуется лишь улыбка обаятельного мафиози и несколько красных купюр — just control. Наверное, дорога — единственное, за что можно Деймуру предъявить. В остальном он человек-дисциплина. Кашин диалог не продолжает. Кто с ними будет? Он и так знает: Серафим, Коля, Давид с Ариной и, скорее всего, Руслан. Чел с деньгами, на хорошей тачке, от которого несёт деймуровским вайбом и чем-то своим, особенным. Мысль о том, что и он придёт не напрягала от слова совсем, потому что Даня смирился. Часто случается, потратишь на что-то, кого-то силы и нервы, чтобы потом на это же забить хуй со спокойной душой. Осталось привести себя в порядок. Ну, или хотя бы попытаться. Рыжий идёт в ванную, смотрит на себя в зеркало. Всё как обычно. Недосып, хроническая усталость, вредные привычки — у него это всё на лице написано. Даня включает музыку на айфоне, всегда так делает, наслаждаясь любимой в данный момент времени песней. Обычно он быстро справляется с утренними ритуалами, но сегодня нужно постараться получше. Приходится даже достать бритву из дальнего ящика, чтобы довести свой вид до идеала, немного геля для волос и его единственный, подаренный кем-то, парфюм. Музыка на секунду стихает, оповещая о новом сообщении. [Арина Буланова отправила вам заявку в друзья] Кашин удивлённо приоткрыл рот, от чего зубная щётка чуть не вывалилась в раковину. Мокрым пальцем ведёт по экрану, чтобы принять. — Давай я тебя в наш чат добавлю? Так будет удобнее, — донёсся крик Ромадова из-за двери. — Там все, кроме тебя. — Окей, — крикнул в ответ, насколько можно было это сделать с пеной от зубной пасты во рту. А ещё Даня — самый настоящий кофеинозависимый. Если утром в его организм не попала чашка кофе, день точно будет отвратен. Размешивая в кружке ложку растворимого, наслаждаясь его ароматом, рыжеволосый смотрел в окно на портящуюся погоду. Красиво. Только бы не полил дождь. Грандиозные планы на вечер могли превратиться в пьянку в парадной. Хотя это его не огорчает. Вместе с кофе Даня закидывает в себя кусочки акционной новогодней милки один за другим. Кому нахуй сдался шоколад в виде ёлочек в октябре? От того и акционный, зато вкусный безумно. Лишь тогда он замечает, как в новом чате его поприветствовал Серафим, Арина, даже Давид, у которого вместо букв на раскладке всегда занят-занят-занят-занят. Данила ответил кратко «Привет всем». Серафим 14:40 С нами Шпагина будет Никто не против? Рыжий округлил глаза. Удивительные новости преследуют его на каждом шагу. Видимо, Настя уже достаточно успокоилась, чтобы вернуться в прежнюю компанию, окей, пусть так. Странно, что его Шпагина об этом не предупредила. Даня не хотел бы выдвигать себя на место самого близкого человека в её жизни, но ведь он едва ли не единственный, кто ждал её здесь, и она это прекрасно знает. — Видел? — Ага, — Ромадов закинул ногу на свой стул, опираясь на коленку подбородком. С чашкой зелёного чая и ашкой меж пальцев, он был абсолютно беспечным. Сейчас из его ноутбука играет музыка, руреп сменяется пост-панком, прекрасно вписываясь в атмосферу даниной съёмной однушки с маленькой пахнущей кофе и пылью, обклеенной пожелтевшими обоями из совка кухней. Теперь и Даня чувствует себя беспечным. — Пиздец интересно получается... — Коля отвлекается от чата, откидываясь на спинку. — И давно она вернулась? — Даже я не знаю, — рыжий прижал кулак к сжатым губам. Он максимально отгонял от себя мысли о Насте и предстоящем вечере. Просто потому что это катакомбы, ебаное минное поле — кто кому скажет, кто что знает, кто что помнит, всё это либо расслабит натяг, либо сильнее всё запутает. Потому что Настя — не просто человек, а все присутствующие в компании — не просто друзья. Может начаться самое обычное гасилово. Серафим 14:45 Молчите, значит не против — Ты против? — не будь это так сложно, не было бы таких вопросов. — Я нет. Я в целом её избегал, не умею вести осторожные диалоги. С ней только так. — Мне кажется, если с ней нужно сдерживаться, то Серафим сразу бы полетел в чс, — это должно было быть чем-то вроде шутки, стёба, но Коля был слишком сосредоточен. — А мне кажется, она сама видит, кто ей нужен, а кто нет. Её право. В любом случае толпой веселее. Данила смотрит на обеспокоенного друга и понимает, почему он так себя ведёт. Такой человек, как Ромадов, не заслуживает пренебрежения. Кто-кто, но он никогда не кинет, не будет думать плохого. Арина часто называла Колю «солнце», в их кругу это прозвище из всех подходило только ему. — О, солнце! — и это ещё долго не изменится, — и рыжий! — Привет, — вечер наступил так быстро, как в будний день не бывает никогда. За это все и не любят выходные — быстротечность. Арина встречает друзей объятиями, а Серафим машет лениво из-за её спины. Неожиданно для Дани, двор перед домом Деймура оказался обычной площадкой между панельных домов, хотя площадкой её назвать тоже сложно. Скрипучая качеля, огромная грязная лужа посреди небольшого футбольного поля, прогнившая песочница. В клумбах-покрышках высажены уже подмёрзшие увядающие цветы, а на свободных участках перед подъездами раскидистые тополя. Даня вырос на одной из таких же площадок: прятки, войнушка, подражание любимым героям из фильмов, погони на велосипедах до соседнего двора, пока мама не смотрит в окно. И из года в год в его дворе эпоха сменяла эпоху — игрушки, догонялки, карты, разборки, драки, разговоры по душам, курение, пьянки... Кашину до сих пор безумно приятно проводить время на родных облезлых лавочках с бутылкой в руке, чем ходить где-нибудь в центре — на улицах, полных суеты и стандартов. И друзья его в этом часто поддерживают. Потому что не родились с золотой ложкой во рту, как многие, а сами прошли через время, которое до сих пор их не отпускает. Смеркается. Арина сидит на скамейке с телефоном, вытянув на ней ноги вперёд. От острых уголков колготки пустили несколько стрелок, но девушку это вряд ли волнует. Серафим с пеной у рта доказывает что-то Коле, и Даня отходит от них в сторону, к турникам, чтобы в одиночестве закурить. Радует, что он не боится компании, не боится не влиться, просто остаётся собой и плюёт на мнения. Да и, в целом, ждёт он сейчас совсем не их. Рыжий поморщился от своих же мыслей. Как эгоистично всё это звучит. Парни разом обернулись на громкий свист, завидев вдалеке приближающиеся фигуры. Руслан в рутинном образе самовлюблённого чернокнижника: обыденно в дорогом шмотье и полностью, до мозга костей, в чёрном цвете. На глазах плотные солнечные очки, а на ногах конверсы, на носках которых маркером были криво вычерчены пентаграммы. В глаза бросался красивый красный букет в сверкающей обёртке. Сколько в нём бутонов? Десять или двадцать? Кашин даже поймал себя на мысли, что пересчитывает каждый цветок. — Ебать ты обрыган, — крикнул Сидорин, встречая друга, всего с иголочки, как и тогда, когда они виделись ежедневно и жили под одной крышей. — С последней мeфeдроновой зaкладки купил, — Руслан подбежал к Серафиму, хватаясь за его руку крепким рукопожатием, и Мукка сжал друга в объятиях до удушья. Вместе с Тушенцовым пришёл и Давид. Он был рядом в своём демисезонном адидасе и хищно улыбался на каждую шутку. Они близки. Одновременно так различались и так гармонировали между собой — одна полуулыбка на лице обоих могла натолкнуть на мысль, что они братья. — А я говорила! Где мой любимый дрыщ с большими глазами? — возразила Арина, глядя на Руслана. — Возмужал. — Ну а хуле, столица. Я в Ачинске столько за восемнадцать лет не видел, сколько там за три года. Наконец, Руслан ответил на взгляд Кашина своим, холодным и отрешённым, словно перед ним незнакомец, не имеющий к нему никакого отношения. Потом, как ни в чём не бывало, продолжил тягать друзей за макушки и угарать, даже беспричинно. Рыжий глядел на него сквозь пелену дыма. То, как много парень сегодня улыбался, вызывало диссонанс в даниной голове. Наконец-то кто-то научил его это делать. — А где Настя? — Руслан огляделся в непонимании, но по лицам вокруг стало сразу всё понятно. — Слилась. Долгая история, — ответил ему Коля, на что тот был не очень удивлён, не очень печален, да и вообще похуй ему. Пока Ромадов не прошептал что-то на ухо. Никто не знал что, но неестественная для Тушенцова улыбка сразу сошла с лица. Всё вернулось на круги своя. — Арин, цветы возьмёшь? — он протянул букет девушке, на что она помахала ладонями. — Я не люблю красные розы, — на лице Булановой очертилось неприятие. Шатен улыбнулся измученно, глядя на свой же букет. В любую секунду он мог оказаться в мусорке. Руслану явно не составит труда купить ещё десять таких же. Данил отвлекается, пока не видит у своих ног чужую обувь. Поднимает взгляд — не показалось. Когда успел? — Подкурить будет? — чужой силуэт нависает над рыжим, на секунды спасая от пробирающего до костей ветра. Побледневший, подрагивающий от холода Даня пошарил в карманах, внезапно вспоминая, что сам сегодня подкурил у Серафима. — Нет, не будет. — Ладно, может и сам найду, — он давит лыбу с каким-то намерением и даже не пытается залезть в карман. — Подержи цветочки, — приложив букет к чужой груди, и дождавшись, пока рыжий заберёт злосчастные розы, шатен пошёл обратно к компании. — Это подарок. Тебе пойдут. Он едко улыбнулся, не добавляя к своей речи ни слова. Вот пидор. Связку насыщенно бордовых бутонов наполнил туман сигаретного дыма через запотевшую и покрытую каплями конденсата упаковку. Даня опустил цветы вниз, как соломенный веник, не найдя решения, что с ними делать. Скорее всего Тушенцов уже знает про Арину, конечно блять знает. Иначе почему он с первого взгляда волком смотрит? Но с другой стороны, а почему Кашин так переживает об этом? Похуй абсолютно на то, что о нём подумает Руслан. Абсолютно. Киса 18:03 вы гуляете?

Данила 18:03 Да Чего не пришла?

Киса 18:03 не получилось — Ты уже и за Кашиным ухаживаешь? — смеялся Серафим, и Даня приложил его букетом по голове. Несколько красных лепестков слетело на землю, и Арина расстроенно ахнула. — Даня! Это же цветы! Зачем ты так с ними? —она закричала и выпучила глаза. — Тебе же розы не нравятся? — Ну и что? Они тоже всё чувствуют... — девушка провела пальцами по бутонам, а Сидорин развёл руками. — То есть меня тебе не жалко? — Давид посмеялся, пихая друга в плечо. Арина быстро опомнилась. — Ой, прости. Да, Серафим тоже всё чувствует.

Данила 18:07 Тебе Руслан букет принёс

Киса 18:07 ты уверен, что мне?

Данила 18:07 А кому, мне что ли? Во дворе у Деймура на лавке валяются

Поздний листопад — явление завораживающее, но не особенно красивое. Жухлые листья оставались на макушках парней и на длинных волосах Арины, а вокруг лежали кучи таких же, только мокрых, гниющих, от которых пахло грибами и сыростью. Друзья гуляли по усыпанным дорожкам, время от времени пиная собранные дворниками кучи, курили под деревьями, смеясь прямо у подъездов, забивая на взгляды жильцов. — Как учёба? — Даня не знает, почему решил заговорить с Русланом сейчас. Но его долгое молчание было острее ножа — никогда не сможешь понять, что он думает. И чего стоит ожидать. Парень поворачивает голову, рыжий не видит глаз за чёрным стеклом. Но долго не пришлось рассматривать, ведь Руслан... просто ушёл? Следующие секунды Кашин наблюдет за тем, как Тушенцов пристраивается к Серафиму, даже не оглядываясь. — Ладно. Вряд ли попытка выстроить диалог будет удачной. Не стоит и пытаться. Высокий худой шатен с самой выраженной щетиной среди парней быстро оказался рядом с рыжеволосым. На правах старшего из их шайки-лейки Давид вступил с серьёзных распросов и слов «нам не нужны контры». Но не прошло и пары минут, а парни уже угарали в голос. Деймур из тех людей, в разговор с которыми не хочется вставить ни слова, только повторять постоянно «А что дальше было? Говори, я слушаю». Его рассказы можно сравнить с историями отца из лихих девяностых, как его объявили в федеральный розыск, как в перерывах между учёбой семерых однокурсников одним за другим допрашивали по 105 УК РФ, а все, не сговариваясь, ответили одно и то же, и прочий лютый движ. — И по итогу ты справился? С Питером, — услышав вопрос, Давид спокойно думал, в отличие от Арины, что была рядом и заглядывала на парня полными преданности и беспокойства глазами. Деймуру устроиться в Санкт-Петербурге было очень тяжело. Потому что тот зарёкся не связывать дальнейшую жизнь с криминалом, ведь у него появилась Она, любовь всей его жизни и будущая жена. А её надо защищать, а не подставлять. Подобного Давид себе не простил бы. — Да, справился. Нашёл место тихое, где работают гру-шники, спецназ, всё в таком духе. Районы отзывчивые, приветливые. Семье и творчеству работа никак не мешает, — вот и как, будучи обязаным полностью поменять привычный жизненный уклад, не податься в искусство? Тем более для такого человека, как Давид. Клубы, закрытые вечеринки, сцена — всё это вставляет не хуже кровавых луж под ногами. Даня бы поспорил, но ему сравнить не с чем. Кровь он видел. Но он не артист. — Это ты, Дань, сейчас так говоришь. А посмотрю я на тебя через лет пять. — Я бы тоже посмотрел на себя через почти четверть прожитой жизни, — забавно, как легко Давид в него поверил. Хотелось от этого поскорее откреститься, потому что строить карточные домики ожиданий Даня никогда не любил, чтобы потом было легче расстраиваться. Шатен постучал поддерживающе по спине и, не желая задевать личное, отошёл. Дальше по канону Русский Разгуляйка, сыр, чипсы, алкоголь. Коля купил всем, кроме Тушенцова, пиво, потому что Руслан посчитал нужным взять бутылку вина и лакать её всю дорогу вместе с Ариной, как что-то среднее между цивилизованными людьми и полным быдло. А само вино не такое уж и дешёвое. Даня даже смог отпить из руслановой бутылки несколько здравых глотков, когда прогулка затянулась. — Переживаешь? — темноволосый кинул взор на лучшего друга, а потом на Руслана, что сейчас общался с Ариной, не выпуская из руки бутылку. — За кого? За него или за себя? — Даня не понимал, к чему клонит Серафим. Возможно, всему виной то, как долго он пялится на этих двоих, и не просто так, а с долей сочувствия, что ли. По глазам многое можно прочитать. — Но то, что он пьёт, как за троих — за это я бы переживал. Сюр. — Ты реально думаешь, что это много? — Нет, обычно люди так думают, — конечно, не в интересах Данилы осуждать человека за алкоголь. Просто именно из-за него с парнем что-то происходило. Он менялся на глазах: плохо сдерживал эмоции, снова трясся, дёргал челюстью, как тогда в курилке, и время от времени предпочитал одиночество в телефоне вместо живого общения со своими людьми. — Дань, он только приехал. На него много хуйни навалилось. Кашин даже не стал спрашивать какой. Например, той, что о нём сейчас думают все в колледже? Или той, как он выглядит со стороны во время своих... припадков? Если Даня узнает, что всё это результат какой-то болезни, он будет обязан стереть всё связанное с этим с подкорки собственного сознания быстрее, чем хирурги достают из тела раненого пулю. Иначе он точно от собственной желчи и задохнётся. Как можно было тогда так бездумно сказать? Но вдруг Руслан уже всё забыл?

***

Горизонт сливается с тёмным небом, усыпанным манкой звёзд, поддерживаемым над землёй лунным месяцем. Комфортно. Вечер — это комфортно. Осень — это комфортно, разве что в глубине души. Арина поит всех вином, Серафим всё тянет кого-нибудь за собой выкурить сигаретку-другую, в чём ему никогда не отказывает Давид. В один из таких перекуров они увели с собой Ромадова, что пил всё это время, отрешённо от всех, один, и задержались. Даня сел на лавку, местами наблюдая за воркованием двоих оставшихся, и абсолютно не знал, чем себя занять. Дурак онлайн заебал. Никто не писал и не отвечал. Зачем-то он заходит на профиль Серафима, открывает фото, рассматривая совсем не его — парня рядом с ним, с русыми волосами, карими глазами, тату на шее. Приближает фото, смотрит. Не похож. Затем закрывает и переходит на отмеченный профиль Тушенцова вновь, видимо, совсем потеряв пути взаимодействия с ним. Снова видит отметку двадцать один год. Странно, но Дане казалось, что он старше. А эти кресты, пентаграммы и звёзды... Что его в этом всём притягивает, и почему Кашин понимает это? Словно это что-то нормальное. Но не для всех, а именно для него, придурошного. — Интересно? — Руслан объявился сзади, грубо опираясь на данины плечи. — Ну да, что такого? — спрашивает, но телефон блокирует. — Подумал, нахуя я тебе сдался? Я же нарик. — Эй, Русь, — Арина схватила его за локоть, но тот убрал руку. — Ты чего? — Да ничего, пусть ответит. Кашин напрягся всем телом, понимая к чему всё идёт, понимая, что рядом ранимая Арина, а где-то там Давид, который каждому из них заломает руки, если начнётся драка. Даня чувствует, будто в эту минуту у него связаны руки. — Ну извини, если ошибся. Похуй. Забей хуй, ок? — ему действительно так были нужны эти извинения? — Это действительно похуй. Но ты про меня хуйню порол на всю шарагу, так? За базар зубами отвечают. От бывшего надменного москаля не осталось практически ничего, только ярость. Так вот почему всё это время он был таким тихим. Стамину копил или что блять? Заколотые кулаки сжались. Даня увидел. Встал напротив, морально и физически подготавливаясь к драке, пока Арина металась от одного к другому глазами. Как бы не хотел, но сидеть на месте он не сможет. — Эй! — Давид выглянул на шум из-за соседнего дома и скорым шагом оказался рядом. — Что у вас опять блять случилось? — Мальчики немного поссорились, ничего страшного, — объяснила Арина. — Я так не считаю, — Давида слова его девушки явно не успокоили, зато по взгляду он сразу понял, что Арина напугана. — В следующий раз головой думай, что говоришь, — шатен ткнул рыжеволосого в плечо. Кашин не отвечает и чувствует, как на него накатывает. Смотрит в горящие глаза и видит в них отражение своих абсолютно таких же злобных. Ну или не настолько злобных, разве что справедливых, что точно. — Ты что, уже накидался? — рыкнул Деймур, на что Руслан только вздохнул измученно. — Да похуй. Шатен молча отпрянул. Решил закончить всё безболезненно, и вообще непонятно хотел ли он что-то начинать, особенно на глазах Арины. Неизвестно можно ли считать Тушенцова эгоистом, но Арина для него что-то значит, что-то очень важное. Не смог бы. Решил, но когда Даня в ответ цепляется за его худак, крыша молниеносно слетает. — Руслан, ты не так его понял, — впряглась Буланова, но тот дал ответный толчок в бок неприятеля и уже никого не слышал, будто огнём загорелся и не сможет потушить это в себе, пока не вынет душу Кашину. — Он же не хотел! Обычно среди многих Арина отличается хрупкостью и для кого-то может показаться совсем крошкой. Но сейчас эта кроха всеми силами пытается разнять своих дурных друзей, забыв про страх покалечиться, попасть под тяжелую руку любого из них. Да и зачем она продолжает защищать Даню, почти незнакомого ей, совершенно нового человека? Арина честолюбивая и смелая. От того и готовность жертвовать, говорить, достучаться до человека. Может, это в ней и видят её лучшие друзья? И, может, это её и уберегло от службы в болоте правоохранительных органов. — Руслан, — Давид уверенными шагами подошёл к Тушенцову и встал прямо напротив. Он отвёл Арину за собственную спину, выставляя ладонь на чужую грудь. — Не надо. Слова Деймура впивались, точно камень, высекающий скрижаль. Они долго смотрели друг на друга — голубые на карие, как две соприкоснувшихся стихии. В глазах старшего читалось «Всё может закончиться ошибкой. Ты можешь стать ошибкой». Угрожающая тишина прерывалась завыванием порывистого ветра и учащённым руслановым дыханием. Секунда за секундой, и он начинал приходить в себя. Девушка тихо стояла за Давидом, поглядывая то на Даню, что сейчас стоял и прожигал затылок Давида, то на Руслана. Рыжий не поднимал глаз, не присматривался, сам ничего не менял, а только ждал, потому что хотел либо свести всё к компромиссу, либо въебать первым. Этот чёрт и ангел преследуют его по обе стороны от плечей, но сейчас лучше быть паинькой, пока совсем не разрушил отношения всех и со всеми, а не только свои и Тушенцова. Шатен отступил, и Арина обняла его поперёк торса, пока тот застыл, глядя куда-то вглубь двора. Кашин на это только закатил глаза и пошёл за добавкой алкоголя. — Уёбок блять. Возможно, когда-нибудь он раскроет для себя всю глубину этой лучезарной дружбы, если их отношения не дойдут до убийства.