The speed of pain

      — Не волнуйся, — шепнула ему Селли, легонько подталкивая к выходу на поле. — Ты создан для квиддича, прирожденный ловец, осталось только доказать это остальным. Серьезно, Поттер, когда я первый раз увидела тебя на метле, то подумала, что твои родители гиппогрифы!              — Не исключено, — машинально ответил ей Гарри и сглотнул горькую слюну. Он не спал полночи совсем не из-за предстоящих отборочных. Вечер с Реддлом вымотал его сильнее, чем самая жесткая тренировка по квиддичу, мысли о произошедшем зудели в голове как рой злых ос. Он не мог перестать думать о том, как сидел на коленях Тома, как, в какой-то момент, был совсем не против его прикосновений, даже сам хотел этого…       Мордред, у него все же встал, какой стыд… Но это ничего не значит. Реддл может сколько угодно насмехаться, но такое с кем угодно может случиться. Если он пытался продемонстрировать, что Гарри такой же педик, как он сам — у него определенно ничего не вышло.       Потому что это у него самого встает на парней. Во всяком случае, на Гарри. Он это чувствовал и видел — слепой бы не увидел сквозь тонкие форменные брюки. Весь этот долбаный странный вечер у Реддла железно стояло, но он только читал книжку, тиская его словно игрушку.       Нет, Гарри был искренне рад, что в этот раз ему не пришлось отсосать — или еще чего похуже — у мерзкого слизеринца, но почему-то он чувствовал себя еще более использованным, чем тогда, в подземельях.       Народу на отборочные пришло немало — как минимум, треть трибун забита. Он почувствовал, как вспотели ладони — благо на нем перчатки для квиддича. Хорош же он был бы, если бы метла выскользнула из рук не успей он даже выйти на поле!       — Приготовься, Поттер, — окликнул его Джордан. — Скоро твоя очередь.       Капитан был уже изрядно раздражен, после того как ему пятнадцать минут пришлось объяснять Смиту с пятого, что «нет, коснуться снитча не считается!», а потом разнимать их с поймавшим мяч Мерфи с третьего… Неплохо выступила Беннет с шестого, неожиданно победив Хауди — сильного игрока, на которого многие ставили. Еще были Волвуд и Стюарт, но оба так и не поймали снитч за установленное время. Оставался сам Гарри и Освальд Лонгботтом — пятикурсник, чей старший брат Кельвин стал бессменным загонщиком Гриффиндора еще на третьем курсе.       — Что такое, Сэл? — слегка раздраженно спросил Гарри, когда его грубовато схватили за предплечье. — Мне скоро вых…              Он запнулся, лицом к лицу столкнувшись с хмурым Лестрейнджем.       — Чего тебе надо? — громко прошептал Гарри, вытаращив глаза.               — Тебе письмо, — криво ухмыльнулся тот, вытаскивая из кармана записку, в чьем авторстве не было ни малейших сомнений.              Еще чего не хватало.              — До конца матча не мог подождать?       — Я-то мог. А вот он, — слизеринец кивнул на трибуны. — Ждать не намерен.       Гарри проследил за его взглядом и испустил тихий стон. Реддл. Сидит, как ни в чем не бывало, хотя до этого даже матчи своего факультета игнорировал. Увидев, что на него смотрят, подонок приветливо помахал рукой.       — Скажи мне, Поттер, что у тебя за дела с Томом? — прищурился Лестрейндж.              Ага, так он и сказал. Держи карман шире.              — Если он сам тебе не сообщил, значит не твое дело, — отрезал Гарри, выхватывая записку. — А теперь — вали.       Слизеринец наклонился к нему, щекоча ухо прядями чересчур длинных волос и прошипел:              — Когда-нибудь ты очень пожалеешь о своем неуважении, грязнокровный выродок. Я тебе это гарантирую.              — Поттер! — заорал Джордан, отвлекая Гарри от придумывания остроумного ответа. — На поле!              Лестрейндж одарил его на прощание совершенно убийственным взглядом и скрылся. Гарри сунул записку в карман, глубоко вдохнул и оседлал метлу.       

***

      Джордан выпустил снитч — и тот молниеносно скрылся из вида, лишь блеснув напоследок золотистыми крылышками. Гарри оттолкнулся от земли и взлетел — высоко-высоко над взлетным полем, проклиная облачную погоду и сильный, холодный ветер, буквально сдувающий метлу с траектории.              Он кинул взгляд на трибуны и невольно наткнулся на Реддла — тот сидел, не спуская глаз с Гарри. Записка в кармане ощутимо нагрелась — видимо, Том не хотел, чтобы его послание закинули в долгий ящик. Долбаный эгоист.              Гарри поерзал на метле, устраиваясь поудобнее. Лонгботтом носился где-то у поля, хаотично и бессистемно, так, что и не понять — то ли такая тактика, то ли за ним гонится стайка докси. На всякий случай, Гарри решил чуть снизить высоту — да и ветер внизу был куда слабее. Он спустился на десяток футов, как вдруг…              — Ой! Ты что творишь?!              Смущенный Лонгботтом, только что врезавшийся в него и чуть не сбивший с метлы, виновато потер затылок:              — Прости… Мне показалось, что я увидел снитч прямо у твоего уха.       — Эй, вы там поаккуратнее! — заорал капитан. — А то оба вылетите из команды!       — Не успев в нее попасть… — фыркнул Гарри. Лонгботтом ухмыльнулся и отлетел от него, продолжая крутить головой по сторонам, в надежде найти снитч.       Гарри стоило бы заняться тем же самым, но он опять обернулся к трибунам, буквально чувствуя затылком пожирающий взгляд Тома Реддла.              Вальяжно развалившись на своем месте, тот всем видом выражал, что зрелище начинает его утомлять. Гарри искренне не понимал, что мерзавец забыл на отборочных — неужели не нашлось дел важнее, чем доставать свою жертву и тут? Может, он пришел специально, чтобы отвлечь Гарри и заставить того провалиться?              Том снова помахал ему и ткнул указательным пальцем куда-то в сторону Запретного леса. Гарри машинально проследил за его пальцем… И увидел снитч. Реддл моментально был забыт, все что имело сейчас значение — это поймать крошечный золотистый мяч, в котором было все — место в команде, восхищение Селли, возвращение себе хоть какого-то подобия нормальной жизни… Гарри стартовал с места на максимальной скорости, которую только можно было выжать из старенькой метлы.              Краем глаза он заметил блеск золотого наконечника на метле Лонгботтома, новенькой «Комете-180». Потрепанный «Лунный луч», который выдали Гарри, обладал хорошей маневренностью и позволял набирать значительную высоту, но сильно проигрывал в обычной гонке более современным метлам. Очень скоро они с Освальдом поравнялись, плечом к плечу летя к снитчу, дразняще застывшему на месте, будто бы специально дожидаясь своего ловца. Которым, станет точно не Гарри, если не случится чудо.              Они оказались у снитча практически одновременно, но Лонгботтом на долю секунды раньше, он протянул руку, и…              Промахнулся. Пальцы захватили пустоту, на полфута левее от мирно висящего в воздухе снитча. Затем еще, и еще.              — Мордред! — яростно вскрикнул Освальд.              Удивляться не было времени, Гарри протянул руку и схватил мяч, покорно сложивший крылышки на его ладони.       

      ***

      — Гарри Поттер поймал снитч! — раздался пятикратно усиленный голос Джордана. — На землю, птички.              Они мягко спустились на землю, к ожидающему их Джордану и остальной команде. Селли счастливо улыбалась, остальные выглядели слегка настороженно.              — Да как такое возможно-то? — взорвался Освальд, едва его ноги коснулись травы. — Я первый его схватил!              — Может, тебе тоже очки купить, Ос? — парировал капитан. — Как можно было не поймать снитч, который у тебя перед носом крутился?              — Мерлином клянусь, я схватил его! А потом он хоп! — и исчез!              — Он очень быстро перемещается, — робко возразил Гарри.              Лонгботтом в ярости швырнул свою метлу на землю и навис на ним, выглядя при этом весьма угрожающе.              — Быстро перемещается? Не дури мне голову, Поттер! Я не знаю, что ты сделал, но это было нечестно! Я требую реванша!              — Эй, отстань от него, он победил честно! — к ним кинулась Селли, пытаясь вклиниться между Гарри и Освальдом.              — Так! — гаркнул капитан. — Ос, я в бинокль вот этими вот глазами видел, как ты руками воздух хватал. Ты проиграл, смирись. Поттер, — Гарри невольно сжался от его рыка. — Верни мне снитч — и вали в душ. Тренировки по понедельникам и четвергам, выбью тебе новую метлу взамен школьной рухляди.              Гарри неловко протянул Джордану пойманный снитч.              — Может, все-таки переиграем? — спросил он.              — Поттер, ты хочешь в команду или нет? — нахмурился капитан.              — Хочу.              — Значит привыкай не спорить со мной! — парировал Джордан, затем слегка смягчился. — Я видел твои тренировки с Селли — ты круто летаешь. Добро пожаловать в команду.              

      ***

      Записка от Реддла жгла карман в буквальном смысле слова, поэтому Гарри остановился на полпути к раздевалкам, достал смятый кусок пергамента и развернул.              «Жду в ванной старост на пятом этаже. Сразу же после отборочных. Если задержишься — я узнаю. Л.В.       PS: Ты наверняка не удосужился узнать пароль, поэтому облегчу тебе задачу: «Мыльные пузырьки».       PPS: Поздравляю с победой.»              Гарри потер шрам на лбу. Том передал ему записку до отборочных, откуда знал, что он победит? И что такое Л.В? Надо бы уже спросить, но он не уверен, что хочет это знать…              Стоп. Ванная старост. Ванная. Реддл собрался с ним… мыться?              — Гарри!!! — бросившаяся на шею Селли чуть не сбила его с ног.              — Эй, потише! — рассмеялся он, незаметно стряхивая с рук пепел, в который превратилась злосчастная записка. — Ты меня так убьешь еще до первого матча.              — Я так рада, так рада, так за тебя рада! — верещала Лавгуд. — Я так тобой горжусь!              — У меня был отличный тренер, — улыбнулся Гарри. — Кроме того, с Освальдом случилось что-то действительно странное…              — Ты все равно бы выступил лучше всех, не скромничай. Я… волновалась. Первые минуты ты будто вообще не понимал, что происходит. Что-то случилось?              — Просто мандраж.               — С учетом того, что ты все последние недели ходишь как мешком пришибленный… — недоверчиво протянула Селли. — Я тебе не верю. Ты пялился на трибуну, будто дементора увидел.              «И ты не далека от правды» — подумал Гарри.              — Все в порядке, Сэл. Просто многовато навалилось в последнее время. Я ведь теперь еще и староста.              — Кстати об этом… Я понимаю, что староста факультета — это почетно и серьезный плюс в твоем резюме после выпуска, но стоит ли оно того?              Гарри знал, что отношение Селли к старостам и школьным правилам в общем оставляло желать лучшего, но они ни разу не обсуждали его назначение. Он за все это время не додумался узнать у лучшей подруги, что она думает по этому поводу. В голове тотчас возникла великолепная в своей простоте мысль.              — А ведь я могу отказаться! — осенило его. Заметив недоумевающий взгляд Селли, он пояснил: — Квиддич, обязанности старосты, учеба — это все явно мне не по плечам. Ведь были случаи, что нового старосту факультета избирали уже после начала учебного года?              — Не знаю, — Селли пожала плечами. — Ты же не министр магии, в самом деле. В чем проблема отказаться?       Никаких проблем. Он прямо сейчас пойдет к декану и избавится от значка старосты. А после — Реддлу будет гораздо сложнее его достать.              — Спасибо, Сэл, — ликующе сказал он и, в избытке чувств, обнял подругу.              — Ты бы помылся вначале, Поттер, — поморщилась она, но обняла его в ответ.              

***

      Затаив дыхание, Гарри три раза постучал тяжелым кованым кольцом дверной ручки о дубовую дверь, ведущую в кабинет декана Гриффиндора. Ничего. Он нерешительно дернул ручку, и на него сонно уставился проявившийся на гладком дереве голубой глаз.              — Ээ. Могу я увидеть профессора Дамблдора? — нерешительно спросил Гарри.              — Имя? Цель визита? — гулко спросила дверь.              — Гарри Поттер, шестикурсник. По… личному вопросу.              — Назначено? — не отставал невидимка.              — Нет, — оторопел Гарри. За все шесть лет в Хогвартсе у него ни разу не возникло нужды в личной встрече с деканом — да он и немного побаивался профессора, который, по слухам, был одним из самых сильных ныне живущих магов. Некоторые ученики (да и учителя) искренне недоумевали, почему Дамблдор променял возможность построить блестящую карьеру в Министерстве на отшельничество в Хогвартсе.              — Без назначения не положено, — отрезал голос. Глаз закрылся, лакированная поверхность снова обрела былую гладкость.              — Эй, но я по срочному вопросу! — возмутился Гарри и, в избытке чувств, пнул дверь.              — Не шумите, молодой человек, — раздалось за спиной.               Он обернулся и увидел портрет седовласого мужчины в старомодной одежде, взирающего на него с нескрываемым раздражением. Подпись под картиной гласила, что изображен на ней Квентин Тримбл, бывший директором Хогвартса до Диппета.              — Извините, — раскаялся Гарри. — Просто мне нужно…              — Незамедлительно увидеть декана, понимаю, — кивнул Тримбл. — Но так сложились обстоятельства, что Дамблдора нет в школе. Поэтому буду признателен, если вы прекратите свои надругательства над дверью и Сторожглазом.              — Сторожглаз?              — Волшебный секретарь, были в моде полвека назад, — пояснил портрет. — Страдают терминальной стадией бюрократии, но я всегда находил их забавными. Дамблдор, видимо, придерживается того же мнения.              — А когда он…              — Понятия не имею, — отрезал Тримбл. — У вас, юноша, разве нет каких-нибудь срочных дел в другой части школы? Сыграть партейку-другую в плюй-камни или например, переодеться, — он выразительно вытаращил глаза на форму для квиддича.              — Очень вежливо, — буркнул Гарри, расстроенный.               Портрет бывшего директора смерил его презрительным взглядом и откинулся в кресле, прикрывая глаза, явно ставя точку в их содержательной беседе.              Гарри разочарованно вздохнул и ушел прочь, ускоряя шаг. Реддл наверняка уже ждет, и не стоит дополнительно злить его новым опозданием.              

***

             Том, с комфортом развалившись на мягкой кушетке в ванной комнате для старост, внимательно отслеживал на карте все хаотичные перемещения Поттера. Какого черта мальчишке понадобилось от декана? Благо, Дамблдора не было в школе, он знал наверняка, но все же не помешает выяснить, какие намерения сейчас таятся в хорошенькой головке его искорки — и выкинуть их оттуда к мордредовой матери.              Он и так преподнес чудесный подарок, обеспечив ему место в команде, изящно устранив помеху в виде Лонгботтома. Стоит признать, на метле и в форме Гарри смотрелся великолепно. Кроме того, Тому льстила растущая популярность его игрушки — он вытащил его из кокона, превращая из невзрачной тени, одной из многих в коридорах Хогвартса, в кого-то значимого.              А как легко все это отнять, если искорка его разочарует.              Поттеру, впрочем, хватило ума не проигнорировать приглашение, так что когда точка с его именем замаячила у входа в Ванную старост, Том убрал карту в портфель и улыбнулся в предвкушении. Дверь распахнулась, и в штанах моментально потяжелело от этих растрепанных волос, стройных, обтянутых светлыми брюками ножек, испуганных зеленых глаз. Такой сладкий.              — И что это тебе понадобилось у кабинета Дамблдора?              Гарри на миг виновато потупился, но тут же вскинулся, защищаясь:              — У тебя что, на каждом углу шпионы? Слизеринцам вообще заняться нечем?              — Ты не ответил на вопрос, — Том медленно подошел к нему, удовлетворенно заметив, что Гарри не отшатнулся, лишь слегка вздрогнул, когда он взял его лицо в свои руки, заглядывая в глаза. — Я спрошу еще раз — зачем ты пошел к Дамблдору?              — Он декан моего факультета, к тебе это вообще никакого отношения не имеет!              Том осторожно пролез в мысли Гарри легилименцией, словно юркая змейка, считывая поверхностные мыслеобразы недавних событий. Победа в отборочных. Мерзкая девчонка Лавгуд кидается Гарри на шею. Значок старосты. Портрет Тримбла и лицо Тома, искаженное гневом.              Так же аккуратно он покинул сознание, и Гарри, видимо, даже не заметил этого, только чуть нахмурился и часто заморгал. Наверняка он раньше и не сталкивался с легилименцией, и ему сложно уловить чужое присутствие в своих мыслях, особенно такого талантливого легилимента как Том. Так даже лучше.              Картина, в целом, ясна, но следовало бы уточнить детали. Позже. Сначала — то, за чем они пришли сюда.              Он выпустил из рук побледневшее лицо Поттера, и, бесцеремонно ощупав, вытащил волшебную палочку из кармана его мантии. Затем холодно бросил:              — Раздевайся.              Ожидал сопротивления, но Гарри безропотно, хоть и с выражением крайней неохоты на лице, начал стягивать с себя квиддичную форму. Нерешительно остановился на белье, медля.              — А ты… Останешься одетым?              Какой же милый. Стройные и длинные, как у единорожки, ноги с острыми коленками. Выступающие ребра над узкой талией. Напряженные бугорки светло-розовых сосков.              — Так жаждешь увидеть меня голым? — Том поднял бровь, забавляясь. Впрочем, быстро скинул с себя мантию, левитировав ее на кушетку, и принялся за рубашку. — Конечно, я разденусь, искорка. Не буду же я купаться в одежде.              — К-купаться? — Гарри, казалось, только сейчас заметил огромную наполненную ванну, на поверхности которой таяли пузырьки цветной пены. Перевел взгляд обратно на Тома и пораженно замер, впервые увидев его полностью обнаженным.              Том знал, что красив, и не испытывал ни малейшего сомнения на этот счет. Даже русалки на панно ожили и восторженно ахнули, хихикая и перешептываясь. Однако, во взгляде Поттера не читалось восхищения, лишь опаска — и это вызывало глухое раздражение.              — Снимай уже свои мордредовы трусы.              Гарри вышел из образа застывшего перед удавом кролика, стянул с себя последнюю деталь гардероба и сжал кулаки, явно пытаясь удержаться от того, чтобы прикрыть себя руками. А прикрывать было что.       Том почувствовал, как раздражение переходит в ярость.              — Ты опять не избавился от волос? — очень тихо спросил он.              — Я… Мне было не до… Да какого черта тебя так волнуют эти волосы?!              В целом, не так уж эта несчастная растительность в паху Поттера помешает задуманному, но искорке стоит уже уяснить, что приказы должны неукоснительно выполняться. Кроме того, почему Том должен терпеть неудобства из-за чужого упрямства?              — И… у меня нет бритвы, — выпалил Гарри.              Том удивленно наклонил голову. У него даже мысли не было, что…              — Бритвы? Зачем тебе бритва?              — Чтобы сбрить волосы, ты же только что сам сказал!              Том не выдержал и расхохотался. Его эльфенок еще забавнее, чем казался на первый взгляд.              — Искорка, в волшебном мире никто не пользуется бритвой, существуют специальные средства, — пояснил он, глядя на недоумевающего Поттера. — Ты знал бы это, если бы у тебя уже начала пробиваться щетина на лице. Тебе сколько, шестнадцать? Ладно, если у самого ничего пока не растет, неужели никогда не видел, как другие пользуются Гладкокожим зельем?              — Я не подсматриваю за другими в ванной! — вспыхнул Гарри.              Том ухмыльнулся и открыл шкафчик с гигиеническими принадлежностями, любезно выделенный старостам. Нашел нужный пузырек.              — Просто наносишь, ждешь пару минут и смываешь. За той дверью душ. Справишься — или помочь? — насмешливо спросил он.              — Справлюсь, — буркнул Поттер и скрылся за дверью, напоследок ею звучно хлопнув.              — Кстати, я хочу, чтобы ты, в качестве урока, избавился от всех волос на теле, учти! — крикнул Том ему вслед.              

***

      В душевой Гарри открыл пузырек и подозрительно принюхался к содержимому. Гладкокожее зелье, значит? Надо же было так опростоволоситься.              Он и так переживал из-за гладкого, как у девушки, лица, успокаивая себя тем, что его время еще не пришло, и втайне мечтая отпустить модные усы и бородку, чтобы избавиться от этой дурацкой миловидности, которая и завела его в подобную ситуацию. Об удалении волос в остальных местах он и не слышал даже — кому в голову придет подобная чушь? Только извращенцу Реддлу.              Гарри аккуратно нанес зелье на голени и подмышки, поколебался перед остальным — кожу все-таки пощипывало. От всех волос, надо же. В голову пришла шальная мысль намазать субстанцией и голову — может, тогда он перестанет нравиться Тому, и его оставят в покое.              Что-то подсказывало, что нет.              Вздохнув, намазал зельем пах и, подумав, на всякий случай провел между ягодиц. Лучше уж сразу, чем потом выслушивать очередную порцию претензий от Тома.              Когда пощипывание стало слишком ощутимым, встал под душ и с удивлением заметил, что волосы просто растворяются на его коже, не оставляя и следа. Собственное тело стало казаться неправильным, беззащитным, предельно обнаженным. Гарри обхватил себя руками, стараясь успокоиться. Здесь, один, под теплыми струями, он чувствовал себя во мнимой безопасности. Стоит выйти из душевой — и окажешься один на один с жестоким хищником, который, он был уверен, и клочка от его гордости не оставит к концу их встречи.              Если замешкаться, с Реддла станется вытащить его отсюда силой. Гарри чувствовал себя никчемным трусом. Ему стоило бы сопротивляться, напасть на ублюдка, да и вовсе бы не приходить на встречу, прекрасно представляя, к чему все приведет.               Но он не мог.              Он начинал понимать, как безродный полукровка сплотил вокруг себя гордых снобов из Слизерина. С содроганием вспоминая произошедшее в подземельях, он прокручивал в голове слова Мальсибера: «Это не тот человек, с которым стоит ссориться, Поттер». Теперь, когда он видел как выглядит Реддл в ярости, без покрова из своего обычного обезоруживающего обаяния, он верил этому предупреждению в полной мере.                    Гарри пообещал себе, что обязательно справится. Найдет выход. А пока — придется чуть-чуть потерпеть. В конце-концов, вряд ли произойдет что-то ужаснее того, что он уже испытал наедине с этим чудовищем.              Тщетно пытаясь игнорировать бешено бьющееся сердце и дрожь в коленках, он вышел из душевой.              

***

      Том решил, что томительное ожидание куда приятнее пройдет в ванной, чем на кушетке — теплая вода приятно изгоняла из тела накопившееся напряжение, успокаивала и ласкала, снимала раздражение от бесцельной траты времени, которое у него прямо сейчас воровал замешкавшийся Поттер.              Пришлось шикнуть на русалок, мешающих своим игривым хихиканьем прислушиваться к звукам из душевой.              Когда окончательно начал терять терпение, Гарри все-таки соизволил выйти к нему. На бедрах болтается длинное полотенце — на что вообще рассчитывал, что останется сухим и одетым дольше пяти секунд? Вид как у ягненка на заклание, но покрасневшие — от слез? — глаза от этого еще зеленее и ярче, взгляд острый. Ни дать ни взять чертополох, которым щедро покрыты территории Хогвартса.              Да и сам Гарри, неприметный и колючий с виду, раскрывает свое нежное нутро, если умело надавить.              — Залезай, — Том гостеприимно похлопал по ароматной пушистой пене. — Здесь правда очень хорошо. Старостой стоит быть хотя бы для того, чтобы иметь возможность приходить сюда. Никакого сравнения с факультетскими душевыми.              — А если… если кто-то придет? — тревожно спросил Гарри, осторожно пробуя ногой воду.              — Ты — делаешь все, что я хочу. Я — забочусь обо всем остальном. Сколько раз мне надо это повторить, прежде чем ты это примешь как данность? — поднял бровь Том. — Никто не придет. Мы одни. Так долго, сколько я захочу. А теперь — избавься от этой тряпки и залезай в ванну.              Полотенце полетело на пол. Когда три каменные ступеньки были преодолены, а вода достигла аккуратного пупка, скрыв от любопытных взглядов и Тома, и русалок самое интересное, Гарри опять замешкался, лишая всякого терпения.              — Может… Может здесь побудем? — почти жалобно спросил он.              Том, не говоря ни слова, в два гребка оказался у лестницы и, схватив упрямца за предплечье, потащил за собой.              — Да стой ты! Обязательно идти на самое глубокое место?! — Гарри упорно пытался тормозить ногами о каменное дно и ожидаемо потерял равновесие, густая пена сомкнулась над его головой. Том на миг растерянно замер, потеряв его из виду. Наконец, тот вынырнул: очки висят на одной дужке, руки беспорядочно бьют по воде, на лице выражение, близкое к панике.              — Ты не умеешь плавать, — констатировал Том, ухмыляясь и, подхватив Гарри, поднял на руки. Потащил драгоценную, изрыгающую отчаянные проклятия, ношу дальше, почти на самую глубину, где самому ему было едва ли по шею.              — Да, еби тебя кентавр, не умею!              — Почему сразу не сказал?              — Я же не знал, что тут филиал Черного озера! — огрызнулся Гарри и, изловчившись, ухватился за один из кранов на бортике ванны, явно предпочитая его, а не Тома, в качестве спасательного круга. — И не думал, что ты собираешься меня утопить!              — Я и не собираюсь, искорка, — мягко сказал Том и, позволив ему выскользнуть из объятий, прижал к бортику. Вцепившись обеими руками в кран, Гарри не сопротивлялся и до поры до времени вовсе не замечал шарящие по его телу руки, жаркое дыхание в ухо, упершийся в ягодицы стояк.              Ощущение хрупкого, гибкого тела в его руках, шелковой гладкой кожи под пальцами, податливости и чувства невесомости, подаренного водой, Том плавился от желания.              — О, боги, искорка, ты такой… — простонал он и, несдержанно проникая пальцами между ягодиц, надавил на упругое колечко мышц. — Хочу тебя.              Гарри моментально очнулся от оцепенения и взбрыкнул, пытаясь избавиться от нежеланного вторжения. Заехал ногой Тому по колену, заставив того взбешенно зарычать:              — Ну, что еще такое?              — Не вздумай, — звенящим от напряжения голосом сказал Гарри.              — Не вздумай что?              — Делать то, что ты сейчас делаешь.              Том с трудом, несмотря на возмущенные вскрики, оторвал его руки от бортика и повернул к себе лицом, придерживая над водой. Захватил запястья в плен и впился в губы, жадно толкаясь языком в рот.              — Не упрямься, — увестил он, с трудом оторвавшись от манящего рта. — Ты знаешь, что это неизбежно.               От Гарри исходил страх, и если страх перед ним самим Том бы еще мог пережить, то конкуренция с пугающей его искорку глубиной была невыносима. Кроме того, ему и самому было неудобно: приходилось удерживать Гарри на плаву, а еще им наверняка потребуется смазка. Да и пена преступно скрывала от взгляда слишком многое.              — Пойдем-ка лучше на кушетку, — решился он и, закинув руки Гарри себе на плечи, потащил его к лестнице.       

***

      Тома практически трясло от возбуждения — если чудесная теснота между ног Поттера так ощущалась пальцами, то насколько хорошо будет, когда он войдет туда? Зря он раньше брезговал этим видом секса. Впрочем, с Эваном и не хотелось, хотя тот сам постоянно предлагал — был опыт на каникулах и не терпелось повторить.              Теперь Том немного жалел, что не согласился — сейчас был бы подготовленным и знал, что делать. Гарри лежит под ним на узкой кушетке — такой чудесный, испуганный, невинный… Хотелось, чтобы его первый раз запомнился. Чтобы он пришел в восторг, стонал под ним и извивался от наслаждения, чтобы просил — нет, умолял — о большем.              Том наскоро пробормотал очищающее и смазал пальцы заранее прихваченным лосьоном. Гарри смотрел на приготовления глазами олененка под прицелом лука, неспособный сжать ноги из-за чужого колена между ними, но неловко прикрывая пах руками.              — Не надо, прошу тебя, — сказал он тихо. — Это неправильно и противоестественно. Мне будет очень больно.              — Я буду очень аккуратен, — пообещал Том, и, подумав, добавил. — Доверься мне.              Мысленно хмыкнул, понимая, что в глазах Гарри он, пожалуй, был последним человеком, которому стоило бы доверять в подобных делах. Но искорке выбирать не приходится, он целиком в его власти, и только одному ему решать, насколько это будет…              — Мордрееед! — взвыл Гарри и попытался сняться с проникнувших в него пальцев.              — Я на одну фалангу вошел! — возмутился, в свою очередь, Том и схватил его за абсолютно невозбужденный член — и чтобы не вздумал сбежать, и чтобы как-то подсластить пилюлю. Ему самому уже было почти больно от собственной эрекции. — Потерпи, не будь капризной принцесской, — насмешливо сказал он, получив в ответ полный праведного возмущения взгляд.              Когда палец удалось ввести на полную глубину, Гарри предпринял еще одну попытку сбежать, на этот раз пытаясь оттолкнуть Тома. Завязалась нешуточная борьба, в ходе которой пришлось оставить растяжку, чтобы успокоить искорку поцелуем, зажав его руки в своей.              — Связать? — спросил он как можно спокойнее. — Мне-то будет только удобнее, а тебе?              Гарри молча помотал головой. Нижняя губа задрожала.              — Вот и умница. Расслабься, пожалуйста, позволь сделать приятно нам обоим, — максимально нежно сказал Том, насколько ему позволяло его собственное состояние. Поттеру сейчас хотелось засадить в одно движение — и пусть вопит и плачет, сам виноват. Снова погрузив внутрь палец, он нашел, наконец, нужное местечко и слегка, на пробу, надавил. Гарри ахнул от неожиданности и закрыл лицо руками.              — Нравится, — затаив дыхание, не столько спросил, сколько констатировал Том, увидев, как слегка приподнялся аккуратный член, особенно хорошо смотрящийся на фоне гладкой, лишенной волос, кожи. — Вижу же, что нравится. Не зажимайся.              В ответ его буквально обожгло волной чужих эмоций. Без всякой легилименции он почувствовал исходящие от Гарри стыд, панику, ненависть, нарастающее мучительное удовольствие. В ушах застучал свой бешеный ритм пульс, если Том до этого думал, что он хочет Поттера — он ошибался.              Он только сейчас начал понимать, что такое хотеть. Ему было нужно, совершенно необходимо, чтобы это чудесное существо под ним извивалось от восторга, от ответного желания, искренне и неприкрыто наслаждалось тем, что он готов ему подарить.              Том глубоко вдохнул, решаясь, и наклонился над пахом Гарри.              

***

      Гарри, помимо всего прочего, все-таки был шестнадцатилетним парнем, сексуальный опыт которого, до Реддла, ограничивался свиданиями с собственной рукой.              Его тело реагировало на определенные действия точно так, как должно было — почти не обращая внимания на обстоятельства и моральные терзания.              Именно поэтому, когда чертов Реддл решительно взял в рот его член, Гарри буквально выкрутило от неожиданных и непривычных ощущений — чудесных, чудесных, чудесных… Он начинал понимать, что в этом находят остальные, неизбежно ставя себя в один ряд с извращенцами типа Тома, который старательно сосал у него, не забывая ритмично надавливать на что-то внутри, от чего пальцы на ногах подгибались, а изо рта того и гляди грозили вырваться совершенно неприличные стоны.              Проще говоря, Гарри было одуряюще хорошо, и даже тревожные вопли внутри о неправильности происходящего не могли затмить испытываемое им животное удовольствие.              Он несдержанно толкнулся бедрами вперед, в теплую тесноту, за что тут же получил чувствительный шлепок. С губ сорвался всхлип, нарастающее напряжение необратимо стремилось к своему пику, даже легкая боль от растяжения и чужих пальцев в заднице не мешала, только добавляла остроты.              Гарри приподнялся на локтях и смотрел, не отрываясь, как двигается между его ног макушка с всегда такими аккуратными, а теперь чуть растрепавшимися, влажными локонами. Словно почувствовав его взгляд, Том поднял глаза, совершенно шальные, полные красных искр какой-то непонятной, темной страсти.              «Он наслаждается этим, — вдруг осознал Гарри со всей ясностью. — Ему действительно нравится».              Глядя на то, как красиво очерченные губы Реддла скользят по его члену, как напрягаются точеные скулы, ему потребовалось меньше минуты, чтобы кончить, напоследок мстительно вцепившись в мягкие кудри. Обессиленный, он прикрыл глаза, не особо обращая внимания на действительность. Тело стало слишком чувствительным, и движения пальцев внутри приносили особенно неприятные ощущения, хотелось чтобы их вытащили как можно скорее. Он только собирался попросить об этом, как раздался глухой стон, который Гарри был уже неплохо знаком — Том кончил.              Когда пальцы наконец покинули его пульсирующий после оргазма анус, Гарри зашипел от боли, но его быстро заткнули требовательным поцелуем. Почувствовав во рту солоноватый привкус, он моментально отвернулся, отплевываясь.              — Мы же ясно установили, что… — угрожающе начал Том.              — Что я буду глотать твою сперму, а не свою! — парировал Гарри, вытирая рот.              — Ловлю на слове.              Перед носом тут же оказались испачканные в сперме длинные тонкие пальцы.              — Это — точно моя, — ухмыльнулся Том. — Оближи.              — Меня на тебя же и стошнит!              — Какой ты все-таки капризный. Я проглотил твою без всяких упреков, — ничуть не смутившись, сказал Реддл и сделал невообразимое: поднеся руку к своим губам, медленно облизал ее. Не сводя при этом с Гарри темного, хищного взгляда.       Гарри почувствовал, как кровь снова приливает к щекам, и не только… В ответ на довольную ухмылку густо покраснел и, прошипев «Да пошел ты!», вырвался из-под Реддла. Ему срочно надо было в душ.        — А ты вовсе не такой холодный, каковым желаешь казаться, Гарри, — насмешливо сказали ему вслед.              Русалки на стенах заливисто рассмеялись.       

***

      Включив холодную, на грани терпения, воду, Гарри решительно встал под струи. Разум пылал, а грудь неумолимо сжимали ледяные тиски. Облокотившись на стену, он спрятал лицо в ладони и надрывно разрыдался, молясь о том, чтобы его мучитель не пошел за ним, оставил его в покое хотя бы сейчас.              Он кончил с пальцами в заднице, пока ему сосал другой парень, он откровенно наслаждался всем этим — и это уже никак не изменить, не переиграть, не стереть из памяти. Не было ни Империуса, ни амортенции, он даже не был связан. Сам пришел сюда, позволил все это с собой проделать — и теперь у Реддла есть неопровержимые доказательства, что ему это понравилось, что теперь он не просто жертва обстоятельств, но и активный участник, что в нем тоже есть этот страшный изъян.              Может, он выбрал именно его не без причины.              Еще недавно Гарри был так счастлив, что попал в команду, но все это больше не имело значения. Хотелось собрать вещи и уехать из Хогвартса как можно дальше, чтобы никогда больше не видеть Тома. Хотелось никогда не выходить из этой душевой, стоять под ледяным потоком пока он не растворит предательскую плоть и не освободит его, позволив по трубам ускользнуть в Черное озеро, на свободу.              Сегодня Реддл оставил в нем трещину, которая будет только расходиться глубже и глубже, если немедленно не прекратить все это.              

***

      Позволяя теплой, ароматной воде мягко покачивать себя, Том рассеяно смотрел в купольный потолок и размышлял.              Все опять вышло не так, как он предполагал. Рассчитывая приятно проводить время в обществе своей новой игрушки, он не учел, что даже пропустив утомляющую и абсолютно не нужную с такими как Поттер стадию ухаживаний, ему все равно придется сдерживаться и контролировать себя.              Спокойно отрабатывая заклинания на проштрафившемся Мальсибере, жестко имея в горло задыхающегося Лестрейнджа, ему и в голову не приходило подумать об их чувствах — он был в своем праве, праве сильного.              Поттер и вовсе принадлежал ему с потрохами, но обладал удивительной способностью гасить в нем всякую агрессию, ярость и жестокость. Никогда еще ему не хотелось доставить кому-то удовольствие, увидеть в глазах напротив что-то кроме боли и страха.              В тот момент, когда Гарри кончил, Том ощутил ликование. Он обездвиживал его, заставлял колдовством и шантажем делать то, что ему хочется… Но только когда это восхитительное тело выгнулось под ним, а с губ сорвался беспомощный стон — только тогда Гарри по-настоящему принадлежал ему.              Это был чистый триумф. Замутненный, разве что, осознанием, насколько все усложнилось теперь. Разумеется, он не был влюблен в этого нелепого мальчишку. Том всегда презирал такого рода чувства, считал их недостойными, тем более к такому, как…              Все объясняется просто и понятно — он получил объект своих давних желаний, и эйфория от нового развлечения еще не прошла. Не стоит лишать внимания и гормональную бурю, бушующую в его взрослеющем теле. Что требовало гораздо более пристального внимания — состояние его искорки, которая явно что-то замышляет, намереваясь нарушить их сделку.               Еще неопытный, Поттер понятия не имеет, что Том всегда на шаг впереди. Что же, пришло время это продемонстрировать.               Стоит для начала заглянуть к Слизнорту, а потом найти ту гриффиндорскую девчонку-старосту, которая прижималась к его собственности на ночном обходе.              Том улыбнулся, предвкушая, как накинет на изящную шейку Гарри новую петлю.