Qui pro quo

Число тринадцать всегда было для Уэнсдей очень счастливым. Вся её жизнь, все ключевые события так или иначе были связаны с этим числом, с «чёртовой дюжиной», как ласково называли его Аддамсы. Уэнсдей родилась в пятницу 13 ноября. Чем несказанно обрадовала своих родителей, посчитавших дату её рождения знаком великой удачи и благости. В двадцать один год, съехав от родителей, она поселилась в доме под номером 13 в квартире 313. В двадцать пять лет Уэнсдей издала свою первую книгу. Дату презентации она тоже выбрала не случайно. Её первая книга вышла 13 октября в среду. Вообще, все Аддамсы относились к числу 13 с великим уважением и пиететом. Гомес и Мортиша часто рассказывали ей в детстве легенды и пророчества о числе тринадцать. Она заполнила слова Гомеса о том, пятница 13 — день, когда Ева ввергла Адама в первородный грех, и что это день, когда случился Великий Потоп, день, когда был распят Иисус Христос, и на Тайной Вечери у него было ровно 13 сотрапезников. А «отсчет» печальной славы сочетания пятницы и рокового 13-го числа начинался со дня падения Ордена Тамплиеров в далеком 1307 году, когда именно в пятницу 13-го октября были арестован Великий Магистр этого тайного сообщества Жак Де Моле. Дядя Фестер рассказал ей что и прошлый, двадцатый век тоже мог «похвалиться» своей «черной пятницей»: 13 октября 1989 года в США произошел обвал фондового рынка. Фестер много путешествовал и всегда по возвращению рассказывал племяннице про разные обычай, связанные с числом 13. Она слушала его рассказы, затаив дыхание. Так дядя поведал ей, что в Англии всегда относились к числу 13 с обостренным предубеждением. И что в этой стране нет тринадцатого этажа. Рассказал также, что число 13 в Британии называется «пекарской дюжиной» из-за некогда существовавших штрафов для пекарей за неполновесность фунтовых буханок хлеба. Потому что, хлеб дает усушку и, чтобы избежать повинности, разносчики, бравшие хлеб у пекарей, добавляли к каждой дюжине буханок ещё одну лишнюю. Она даже имела своё название «unbread» и разрезалась для довесков. От дяди Фестера Уэнсдей узнала, что в США люди стараются избегать числа 13. Что во многих больницах не найти 13-й палаты, а во многих зданиях — 13-го этажа. Вместо этого числа пишут 12а, либо после 12 сразу идёт 14, но иногда пишут букву M, так как она тринадцатая в английском алфавите. И во многих американских гостиницах нет апартаментов с номером 13. Когда Уэнсдей путешествовала с семьей, она заметила, что в самолете швейцарского SWISSа, нет 13 ряда. А будучи в Италии в оперном театре Ла Ска́ла , поняла что там отсутствует место с этим номером. И на теплоходах Италии не бывает 13-й каюты. Также в Европе она нашла информацию о суеверии, согласно которому, если за стол садятся 13 человек, то один из них, обязательно умрет в течение года. И что существует даже специальная профессия «четырнадцатого гостя», которого приглашают только для того, чтобы компания не оказалась втринадцатером. И что во Франции в ресторане всегда имеется человек, который может подсесть за стол в компанию из 13-ти человек. А мама постоянно говорила ей, что в итальянском языке есть выражение «fare tredici», означающее неожиданную удачу. А карта Таро под номером 13 называется «Смерть». Отсюда связь этого числа с понятием смерти, потому как последняя означает переход в новую фазу жизни, являющуюся инобытием по отношению к физическому существованию. Она знала, что ученые даже придумали название для человеческой боязни числа 13. Она происходила от греческого слова «treiskaideka» и называлась «трискаидекафобия». Боязнь пятницы, 13-го называется параскаведекатриафобией или фриггатрискаидекафобией. Но, для Уэнсдей число 13 оставалось неизменным талисманом на удачу. И с недавних пор обрело для нее еще один, новый смысл. Ровно три дня назад, тринадцатого сентября она встретила его. И похоже эта встреча навсегда перевернула ее жизнь с ног на голову.

***

Их позднее утро начинается с плавных, невесомых ласк и милых, немного смущенных разговоров в постели. Она лежит на животе, с небрежно наброшенной на поясницу черной простыней, легко болтая ногами в воздухе. Упирается точеным подбородком в его крепкую грудь, и улыбаясь, внимательно слушает рассказы Ксавье. Поначалу, после произошедшего рано утром, Уэнсдей немного смущалась, не понимая, как ей вести себя с парнем, но он своей уверенностью, естественными, нежными касаниями к ее коже и смазанными легкими поцелуями, растопил всю их неловкость, возникшую между ними после неожиданной утренней близости. При воспоминании о ее неожиданном грехопадении на третий день знакомства, бледные щеки Уэнсдей вспыхивают коралловым румянцем, а низ живота снова пронзает уже знакомым приятным спазмом, отдающим внутрь призрачной болью. Уэнсдей, ощущая нарастающее томительное желание, нервно вздыхает, чуть приподнимает голову, отрываясь от груди парня. Она знает чего так жаждет теперь ее тело. Вернее, кого. Ксавье, мгновенно уловив ее телесный трепет, чуть напрягает свою ладонь, до этого плавно ласкающую ее обнаженную спину, не давая девушке возможности приподняться. Он легко прижимает Уэнсдей к себе, внимательно смотря в ее черные бархатные глаза. Зрачки его глаз, мгновенно подчиняясь естественному желанию, синхронно расширяются, поглощая яркую зелень радужки. Его сердце счастливо сжимается в груди, и он, свободной рукой отводя длинные шелковистые пряди ее волос, сдержанно целует Уэнсдей в лоб. Он готов снова и снова набрасываться на нее со всей своей пылающей страстью и животным вожделением, но титаническим усилием воли останавливает себя. Понимая, что ей нужно время, чтобы восстановиться физически после их близости. Он готов ждать сколько угодно, усмиряя свою животную похоть, лишь бы она сама захотела повторить с ним то, от чего у него начинает заранее кружиться голова, а в паху разливается болезненно приятное напряжение. Он всегда теперь готов оберегать ее благополучие, даже жертвуя при этом собой. — Пусти, Ксавье, мне нужно в душ, — смущенно выдыхает она, ощущая как предательски начинают дрожать от возбуждения пальцы, и в груди растекается плавным горячим шаром влечение. Она улыбается, приподнимаясь над ним на руках. И, наклонив голову набок, мило сообщает: А ты пока можешь приготовить нам завтрак. Кухня там. На лице Ксавье от ее слов и игривого выражения лица мгновенно расползается улыбка, он тянется за новым поцелуем, но Уэнсдей, легко толкнув его в грудь рукой, поднимается с постели и бегом устремляется в ванную. — Не забудь про мой кофе, — игриво бросает она через плечо, захлопывая за собой черную дверь. — Конечно, mon ortie brûlante! — Ксавье, услышав ее слова, в голос смеется, натягивая джинсы. Он с прошлой ночи ощущает такой прилив сил и такую обнадеживающую уверенность в завтрашнем дне, что готов сдвинуть с места Эверест. Как говорят на родине его отца — «avoir la pêche». Ночь с Аддамс подарила ему самое важное. Надежду на то, что их чувства взаимны. Уэнсдей, стоя под струями прохладной воды, блаженно закрывает глаза. Ощущает как расслабляются уставшие мышцы, а тянущая боль внизу живота становится глуше. Подставив лицо под мягкие, ласкающие брызги, она по выработанной психотерапией привычке, еще раз мысленно проходится по событиям сегодняшнего утра. Конечно то, что произошло между ней и Торпом сложно называть обдуманным и взвешенным поступком. Слишком стремительно развиваются их отношения. Но, с другой стороны, с Ксавье она ощущает то, что никогда не чувствовала ни с кем. Ей вспоминаются услышанные когда-то давно слова: встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть реакция, изменяются оба. Что ж, она готова довериться судьбе и будь что будет! Быстрым движением дернув ручку душа вниз, она шагает из кабинки на мягкий черный коврик, подхватывая пушистое полотенце. Бросает беглый взгляд в зеркало напротив. Из отражения на нее смотрит незнакомое лицо красивой молодой женщины. Уперев ладони в черную мраморную столешницу раковины, прищурив карие глаза, она внимательно всматривается в изменившиеся за ночь черты своего лица. Капли воды придают ее коже необыкновенное сияние. Аддамс видит в зеркале припухшие от поцелуев яркие губы, тонкие высокие скулы, надменный изгиб смоляных бровей. Но поражает её новое выражение черных агатовых глаз в обрамлении длинных пушистых ресниц. Так уверенно и маняще смотрит женщина, познавшая всеобъемлющую любовь мужчины. Так же соблазнительно и нежно ее мама всю совместную с отцом жизнь смотрела на него. Уэнсдей немного морщится от нелестного для нее сравнения. Не то, чтоб она не радовалась преданной и страстной любви своих родителей, но становиться в этом похожей на Мортишу она как-то не планировала. Сознание немного царапают тревожные раздумья о том, куда же ее заведут так бурно развивающиеся отношения с Ксавье. Она усилием воли отбрасывает предательские мысли в глубину памяти, отгоняя мрачные чувства подальше самым привычным способом. — Подумаю об этом завтра, — решает она, отбрасывая черное полотенце на кровать и вытаскивая из шкафа первое попавшееся белье и шелковое черное платье. Быстрыми движениями, дабы не вводить себя же в соблазн передумать и остаться в комнате, Уэнсдей, подняв вверх руки, проскальзывает в тонкое, почти невесомое платье и втискивает ноги в бархатные черные балетки. В огромном зеркале стенного шкафа она снова видит себя во весь рост. Аддамс знает, что красива. Плавные изгибы стройного тела подчеркивает легкость дорогого шелка, волнами растекающегося с плеч на аккуратную грудь и с тонкой талии на грациозные бедра. Размашистыми движениями рук собирает смоляные локоны в беспощадно тугой узел. И, напоследок бросив оценивающий взгляд в высокое зеркало, берет с прикроватной черной тумбы подарок Энид и аккуратно надевает на шею. Серебро кулона приятно холодит кожу груди. Обсыпанный черными камушками обсидиана, круглый медальон соблазнительно свисает, почти касаясь выреза ее глубокого декольте. Когда Уэнсдей выходит из спальни, в кухне приятно пахнет свежезаваренным кофе и поджаренным хлебом. Ксавье стоит к ней вполоборота, умелыми движениями перемешивая в сковороде яйца. Он мгновенно поднимает взгляд на вошедшую в комнату девушку, и, замирает с поднятой деревянной ложкой в руке. В его зеленых глазах она словно в открытой книге, читает все переполняющие его чувства: восхищение ею, гордость, нежность, влечение. И еще одно чувство, ответ на которое она ощущает в своем теле как удар молнии в солнечное сплетение. Мгновенно, как при быстром беге, у нее перехватывает дыхание и пересыхают губы. А внутри привычным, выстреливающим в живот спазмом, сжимаются мышцы. Она нервно облизывает губы, и медленно подходит к высокому стулу. Сознательно выбирая место подальше от Ксавье. Садится и сразу берет большую черную кружку с кофе. — Ты удивительно красивая! — улыбается он. С прошлой ночи в его интонациях проскальзывают новые нотки, услышав которые Уэнсдей ловит себя на желании ощутить какие на вкус его губы. Чтобы немного унять приятно разливающуюся боль внутри живота, девушка с деланой беспечностью начинает покачивать ногой. Это дает нужный успокаивающий эффект, и она отпивает еще один глоток крепкого, горячего, удивительно вкусного кофе. — А Ксавье оказывается хорош не только в постели, — про себя усмехается Аддамс, — Он еще умеет готовить отменный кофе. И тут же мысленно осекается. — Dannazione! — Ее мысли мгновенно запускают предательский отклик отлаженной лимбической системы в организме. — Не знала что у меня кухне есть хороший кофе. Неплохо для начинающего баристы, — пытается переключить свое внимание Уэнсдей. В надежде хотя бы немного отвлечься от разливающегося внутри стойкого влечения. Он, ловко держа сковороду, быстро выкладывает яичницу на тарелки, где уже покоится заботливо приготовленный поджаренный бекон. Ставит рядом высокие стаканы с золотистым апельсиновым соком. — Я нашел в шкафу банку кофе Kopi Luwak. Моя мама обожала это сорт. И я всегда в детстве варил для нее кофе, — Ксавье придвигает Уэнсдей накрытую тарелку и садится на высокий стул рядом, — Я приготовил американский завтрак. Надеюсь, ты оценишь мою стряпню. Мы с отцом часто готовили для мамы завтрак по выходным. Уэнсдей кивает и сразу приступает к еде. Она, оказывается, успела проголодаться. Ксавье, с удовольствием наблюдая за тем, как девушка с аппетитом уплетает приготовленный им завтрак, наконец, решается спросить: Какие у тебя планы на сегодня? — И чуть нервно, с внутренним напряжением отпивает крепкий кофе. Он ещё не до конца уверен в чувствах и эмоциональных реакциях девушки. Конечно, то что произошло между ними ночью и сегодня утром, было продиктовано искренним порывом с стороны Уэнсдей и здорово поддержало его, немного снизив иррациональный страх потерять ее. Но, не смотря на их физическую близость, она так и не решилась сказать ему о своих чувствах. — Мне нужно закончить небольшое, но важное дело, выбрать иллюстрации для своей новой книги. Потом заехать в издательство, договориться со своим издателем о подготовке книги в печать. И еще, — Уэнсдей на секунду замолкает, пальцами отводя челку в сторону, — Я думаю все же купить особняк Красный клевер. Позвоню Аяксу и попрошу, чтобы он собрал сегодня все документы для продажи. И я хотела попросить тебя немного помочь мне с этим, если ты не против, — она сама не верит, что с ее губ срывается эта простая на первый взгляд просьба. Уэнсдей от досады на саму себя чуть морщит нос. Она уже готова прикусить свой язык. Зачем она попросила его помочь? Хотя ответ кристально ясен. Она не хочет его отпускать. Ксавье ладонью радостно отводит назад пепельную прядь волос и ошарашенно смотрит на девушку. Он не просто рад ее словам. Сложно подобрать определение к тому урагану ощущений, которые гуляют в его душе. Легчайший ветерок тревоги и неверия в собственную удачу смешивается в его сердце со сносящим крышу счастьем. Даже не потому, что она сообщила о готовности купить особняк, расположенный в двадцати минутах езды от его дома. Она сама попросила его остаться с ней. — Конечно! — Ксавье, не в силах больше сдерживать свою нежность, привстает с места и быстро, на дав девушке опомниться, легко касается ее губ своими. Ощущает их горьковатый кофейный вкус, смешанный с тонкой сладостью цитруса. И чувствует как начинают дрожать пальцы и тихо замирает в груди сердце. Уэнсдей чуть выдыхает от неожиданности, невольно скользит языком по его нижней губе, и от этого нежного касания и аромата ее дыхания, у него мгновенно рушатся все волевые баррикады, которые его сознание все утро воздвигало в твердом стремлении не касаться ее тела в ближайшее время. Животные инстинкты заслоняют собой тихий голос разума, заставляя его руки властно приподнять ее за тонкую талию, чтобы теснее прижать желанное тело к себе. Девушка, стараясь сохранить видимость равновесия, сразу вскидывает обе тонкие руки, прохладными ладошками обхватывая парня за шею, и с силой прижимается яркими губами к его рту. Чуть приоткрывает пухлые губы под решительным натиском его губ. Повернув голову набок, она несмело трогает его язык своим. У Ксавье от её поцелуя темнеет в глазах, и он окончательно теряет контроль над собой. Одной рукой с силой прижимает ее к себе, второй плавно скользит вверх, обрисовывая линию ее живота и задевая красиво выступающую упругую грудь, спрятанную в гладкий шелк платья. Когда его ладонь властно ложится на ее мягкую грудь, через тонкую ткань чуть сжимая проступающую чувствительную горошину соска, она рвано выдыхает и чуть поворачивает голову в сторону. Он, пользуясь моментом, скользит губами по ее щеке к самому чувствительному, нежному месту на тонкой шее. Туда, где неистово бьющаяся, пульсирующая венка красноречиво выдает ее состояние… И в этот момент оба слышат оглушающую трель дверного звонка. Девушка заметно вздрагивает и опускает голову вниз, стараясь выровнять сбитое поцелуем дыхание. Ксавье тоже тяжело дышит. — Ты ждешь кого-то? — хрипло спрашивает Торп. Сглатывает, изо всех сил пытаясь унять сильную дрожь в руках. — Нет, — машет головой Уэнсдей и судорожно вздыхает, стараясь собраться с мыслями. Трель входного звонка становится невыносимой. Уэнсдей раздраженно спрыгивает с высокого стула, быстро идет к входной двери. Кто бы не находился в общем коридоре, незваный гость здорово рискует своей жизнью, продолжая терзать слух находящихся в квартире надрывным звонком. Уэнсдей гневно распахивает дверь и неподвижно замирает. — О, mia cara! Buona giornata, la mia peste Egiziana — слышит Ксавье низкий мужской баритон. Он почти сразу понимает, обостренной интуицией, седьмым чувством угадывая, кому может принадлежать этот приятный голос. — Здравствуй, отец! Доброе утро, мама! — слова Уэнсдей звучат подчеркнуто спокойно и твердо, но щеки предательски заливают коралловые пятна румянца. Меньше всего она хотела сегодня увидеть на пороге квартиры своих родителей.

***

Уэнсдей несколько секунд ошарашено стоит возле входной двери. За это время Ксавье успевает переварить информацию и придать своему лицу почти непроницаемо вежливое выражение. Его нервное напряжение выдает лишь то, как парень иногда решительно приглаживает свои пепельные волосы. Сильнее его беспокоят скрещенные на груди тонкие руки Уэнсдей и ее грозный взгляд, обращенный на входящих в квартиру невысокого представительного мужчину в сером костюме и грациозную темноволосую женщину, одетую в черное бархатное платье в пол. Увидев сидящего за столом парня, они синхронно замирают. — La mia Murena velenosa! — Гомес окидывает Ксавье грозным взглядом, заставляя парня нервно ерзать на стуле, — Oh perdonaci bambina, non sapevamo che non eri sola! — мужчина чуть нахмурив брови, оценивающе смотрит на молодого парня. — Ты не представишь нам молодого человека, милая? — мелодичным завораживающим голосом спрашивает женщина. Она уверенно подходит к черному кожаному креслу и грациозно опускается на сиденье. — Сначала встречный вопрос, мама! Что вы с отцом здесь делаете? — звенящий металл в голосе Уэнсдей звучит непривычно пугающе. Но, от резких ноток в ее тоне напрягается похоже, только Ксавье. — У Гомеса появились дела в Милтоне, и мы решили заехать навестить тебя, милая! Прости, что заявились без предупреждения, — от красивого женского контральто у Ксавье бегут по коже мурашки, — Так кто же этот приятный молодой человек? Ксавье, глядя на миссис Аддамс, четко понимает от кого Уэнсдей унаследовала свое природное обаяние и харизматичность. Темные глаза женщины, ее бархатный, обволакивающий взгляд абсолютно идентичны глазам его любимой девушки. Единственное отличие — сидящая статная женщина смотрит на парня с необъяснимой симпатией и добротой. Такой же взгляд он замечал иногда, когда общался с Энид Синклер. Выражение глаз умудренной, понимающей больше, чем озвучивающей взрослой женщины. Мягкий взгляд Мортиши придает ему уверенности и Ксавье делает первый шаг навстречу сидящей женщине. — Здравствуйте, миссис Аддамс, — слава чертям ада, его голос звучит достаточно громко. Мортиша улыбается уголками кроваво-алых губ и плавно кивает в ответ на его приветствие. Ксавье, воодушевленный ее явным расположением, смело протягивает ладонь Гомесу: Мистер Аддамс, рад с Вами познакомится, моё имя — Ксавье Торп. Я… — близкий друг вашей дочери. — Piacere di conoscerci, amico! Inferno inferno, Mortisha, la nostra bacca di lupo ha un giovane! — лицо Гомеса расплывается в такой дружелюбной улыбке, что устоять перед ней не может никто из присутствующих. Кроме грозно сопящей Уэнсдей. — Я просила в моем присутствии говорить на английском, папа! И Ксавье — не мой молодой человек! Он… Он просто помогает мне с одним неотложным делом… — и, ощущая как жаром от воспоминаний о недавних утренних событиях, краска заливает лицо, Уэнсдей гневно отворачивается от всех присутствующих. — Dannazione! Глаза бы ее не смотрели на довольное лицо отца и непроницаемое матери. — Мы очень рады, что у тебя появился… такой симпатичный помощник, милая. Простите, надеюсь, наше внезапное вторжение не отвлекло вас от других… важных и приятных дел? — пропевает Мортиша, чуть заметно улыбается при этом и прямо смотрит в лицо Ксавье. Он, собрав всю волю в кулак, улыбается в ответ. В ее взгляде явственно читается симпатия, хотя выражение лица остается непроницаемым. — Миссис и мистер Аддамс! — откашлявшись, начинает говорить Ксавье. Он решительно делает пару шагов и становится рядом с оторопевшей девушкой. Уэнсдей резко поворачивается к нему всем телом. В ее черных глазах полыхают красные огни обжигающей ярости и смущения. — Я искренне рад знакомству с вами, — и глядя на хмурое лицо Уэнсдей, понимая всю пикантность создавшейся ситуации, решительно продолжает, — Мистер Аддамс, хочу сказать, я люблю вашу дочь! Я постараюсь сделать все возможное, чтобы Уэнсдей была со мной счастлива! — после этих слов, сказанных им первый раз в жизни, Ксавье, понимая, что его Рубикон только что пройден, все мосты сожжены и терять ему, кроме бешено бьющегося сердца и жизни, больше нечего, просто берет девушку за руку. Уэнсдей ошарашенно смотрит ему в лицо. Но, прохладной руки не отнимает. Мортиша спокойно улыбается, с царской снисходительностью и с молчаливым одобрением кивает парню. Гомес замирает как столб, просто стоит, нахмурив широкие брови и грозно сложив руки на груди. Но, поймав одобряющий взгляд жены, сразу смягчается и делает движение навстречу парню. — Bene! Caro, siamo felici di accoglierti nella nostra famiglia affiatata! — Гомес первый подходит у Ксавье, сжимает его свободную руку, а после, стремительно подается вперед, обнимая дочь. И тут же виновато глядя на Уэнсдей, исправляется, повторяя сказанную фразу на английском: Дорогой, мы счастливы принять тебя в нашу дружную семью! Уэнсдей открывает рот, чтобы выпалить все имеющиеся в ее словарном запасе гневные слова, которые объяснят родителям и нахальному Торпу чувства, обуревающие ее в данный момент, но бегло окинув счастливое лицо парня и довольные лица ее родителей, осекается, насупившись как маленький ребенок. — Мы знаем друг друга всего три дня, Ксавье! — на ум ей приходит единственное возражение, которое она тихо шипит парню в лицо, впиваясь ногтями в кожу его ладоней, — О какой любви ты говоришь? Ксавье, ощущая себя юным влюбленным мальчишкой, просто подносит ее ладонь к губам и тихо выдыхает: Мне все равно сколько времени я тебя знаю. Я точно знаю одно. Я люблю тебя, mon ortie brûlante! — Он нежно целует ее ладонь, смело глядя ей в лицо. Почувствовав теплое касание его губ, Уэнсдей ощущает, как последние надежные преграды, которые она воздвигала всю свою недолгую жизнь, с грохотом рушатся, позволяя выбраться на поверхность ее настоящим чувствам. Она на пару секунд закрывает глаза от удовольствия, чтобы после, крепче сжав его ладонь, повернуться к довольным родителям. — Ксавье, добро пожаловать в нашу семью! Милая моя, я так рада, что ты встретила свою любовь, — Мортиша плавно встает с черного кресла, подходя ближе к дочери. Чуть обнимает ее за плечи и, отстранившись, внимательно смотрит на висящий на шее серебряный кулон. — Откуда у тебя это украшение, милая? — Мортиша пальцами аккуратно приподнимает подвеску, чтобы рассмотреть надпись. — Это подарок одного хорошего человека, мама, — Уэнсдей ощущает внезапное, непонятно откуда взявшееся волнение. Ксавье, стоя рядом и все еще не выпуская ладонь девушки из своей руки, чувствует как она сильнее сжимает его пальцы. — Это — хороший подарок. Тебе очень к лицу это украшение. Носи его, не снимая, милая! — Мортиша легко касается щеки Уэнсдей своей холеной рукой. Ксавье не оставляет ощущение нереальности происходящего. Словно он попал в Downton Abbey, старый художественный фильм об аристократах Новой Англии. Такое впечатление производят на парня идеальные манеры родителей его девушки. В этот момент на журнальном столике начинает дрожать черный телефон Ксавье. На экране ярко высвечивается имя Аякса Петрополуса. — Простите, мне нужно ответить, — парень выпускает руку Уэнсдей, берет телефон и уходит на кухню рядом с гостиной. — Ты изменилась, стала спокойнее. Когда женщина любима — это заметно невооруженным глазом. Ксавье — чудесный парень, видно, что он очень тебя любит, милая! — Мортиша снова улыбается, и дотрагивается до щеки дочери, — Мы с папой безумно рады за тебя! — Спасибо, мама, — тяжело вздыхает девушка, нервно косясь в сторону разговаривающего по телефону Торпа. Три дня назад она жила свободно, как ей хотелось и нравилось, в безумных мечтах не воображая всего того, что получила от судьбы за это время. Но, в глубине души, она не может не признать, даже не смотря на все переживания этих безумных дней, она часто ловит себя на мысли что счастлива. Не смотря ни на что. Счастлива рядом с ним. — Я думаю купить большой дом, — вдруг выпаливает Уэнсдей, неосознанно трогая пальцами серебряный кулон на шее, — красивое поместье рядом с Саун-Хиро, называется Red clover. Я вчера разговаривала с его владелицей Лорел Гейтс. И приняла решение выкупить у нее особняк. Денег мне хватит, — и тут же замечает, как с лица Мортиши будто слетает маска вечной непроницаемости и постоянного контроля эмоций. Уэнсдей второй раз в жизни видит мать взволнованной настолько, что у той резко взмывает вверх бровь и напряженно сжимаются в узкую полоску кроваво-алые губы. Мортиша широко распахивает карие глаза и чуть подается назад. Первый раз она видела мать такой, когда в тринадцать лет впервые рассказала во всех подробностях о своем ночном кошмаре. — Как ты сказала? Особняк Red clover? — переспрашивает Мортиша, пытаясь совладать с волнением, — Милая, ты уверена, что это верное решение? Ты не торопишься с покупкой? Заметно, что Мортиша старательно подбирает слова, словно боится случайно выдать какую то важную информацию. Уэнсдей внимательно смотрит в лицо матери: Нет, мама, я все тщательно обдумала. Я покупаю тот особняк и на днях перееду туда. — Ну что ж, если это твое окончательное решение, попрошу тебя об одном. Не оставайся в том доме одна, пусть Ксавье хотя бы какое-то время побудет с тобой, — Мортиша одной рукой плавно поправляет прядь темных волос своей идеальной прически, чего вообще никогда не делала раньше. Уэнсдей озадаченно смотрит на женщину. — Мама, ты что-то знаешь об этом месте? — тихо спрашивает девушка, ощущая неизвестно откуда взявшуюся тревогу. — Нет, милая, я ничего не могу рассказать о том особняке, — так же негромко отвечает ей женщина. Она словно едва заметно сникает от услышанного, принимая новость от дочери с неестественно прямой спиной. На плечи Уэнсдей вдруг словно бетонной плитой наваливается тяжелое осознание, что Мортиша каким-то нелепым образом тоже причастна к тайнам того великолепного особняка. Неужели ее мама что-то утаивает от нее? Конечно, они никогда не были слишком близки, но безусловную поддержку от семьи девушка ощущала всегда. Родители принимали ее такой, какая она есть, не пытаясь переделать ее характер или заставить изменить свое поведение. И вот сейчас она чувствует как невидимой стеной мать будто отдаляется от нее. От этой оглушающей мысли девушка никак не может собраться и задать нужный вопрос. Который, возможно, расставит все на правильные места или же окончательно подорвет ее доверие к родителям. Но, глядя в явно расстроенное лицо матери, Уэнсдей, вдруг передумав, разом принимает важное для себя решение. Она не станет терзать женщину расспросами, просто сама во всем разберётся. Она легко приподнимается на носках и нежно целует мать в щеку: Не волнуйся, мама, все будет в порядке! Мортиша чуть заметно вздрагивает, в ответ гладит девушку по щеке: Ты стала совсем взрослой, милая! Мы с папой очень любим тебя! — она несколько раз моргает, словно мелкая соринка попала ей в глаза. Уэнсдей улыбается в ответ на ее слова. Увидев приближающегося к ним Ксавье, Мортиша плавно поворачивается к нему и кладет холеную руку на крепкое плечо парня. — Береги мою хрупкую девочку, Ксавье! Теперь забота о ней — в твоих надёжных руках! И я знаю, что ты справишься! Без любви жить легче. Но без нее жизнь не имеет смысла! — от сказанного нежным голосом, мягкого, невесомого касания пальцев, у Ксавье перехватывает дыхание. Он счастливо кивает, разом ощущая волнение, гордость и благодарность. — Обещаю, миссис Аддамс! Я очень сильно люблю Вашу дочь, — Ксавье спокойно одной рукой обнимает Уэнсдей за тонкую талию, прижимая ее к себе. — Amore mio, dobbiamo andarcene!— Гомес удивительно плавно для человека его телосложения, двигается к жене. Протягивает холеную ладонь к Ксавье — Xavier, è molto felice di conoscerci! — До свидания, мистер Аддамс, — Торп пожимает руку Гомеса. Тот крепко сжимает ладонь Ксавье обеими руками и несколько минут настойчиво трясет ее. А потом быстро выходит вслед за женой и закрывает дверь квартиры. В гостиной остается легкий флер цветочных духов Мортиши и стойкий древесный запах парфюма Гомеса. И странное неловкое ощущение от неожиданного визита родителей Уэнсдей. Словно как в детстве их неожиданно поймали на месте преступления. Уэнсдей и Ксавье несколько минут стоят посередине комнаты. А потом разом поворачивают головы, и, молча, несколько секунд смотрят друг на друга. — Quelle absurdité — проносится в голове Ксавье. Он мнется на месте, чувствуя как скулы начинает сводить судорогой от подавляемой улыбки. Уэнсдей сдается первая. Кривит яркие губы в улыбке, от которой на щеках явственно проступают ямочки. Следом за ней Ксавье тоже начинает смеяться в голос. Он впервые видит ее расслабленной и счастливой. И чувствует себя так, словно только что выиграл самый главный приз в своей жизни. Она смеется вместе с ним. Не смотря на абсурдность недавней ситуации, она не злится, в раздражении выплевывая обвинения и упреки. Не закрывается в броню отстраненности, а просто принимает недавнюю комичную ситуацию. И заразительно улыбается, доверчиво глядя ему прямо в лицо. Он вспоминает цитату из книги, которую когда-то читал в юности: «…Ведь смеяться вместе с любимой — одно из самых больших удовольствий, доступных людям. Это — почти как заниматься любовью. Или не почти.»

***

— Зачем тебе звонил Аякс? — Уэнсдей ставит чашку с остывшим, недопитым кофе в раковину. Поворачивается к Ксавье и переплетает тонкие руки на груди. Ксавье уже понимает, раз она так складывает руки, значит, что-то ее тревожит или вызывает раздражение. Она все еще под впечатлением от неожиданного приезда ее родителей, откровений Ксавье о любви к ней и наблюдений за поведением Мортиши, на которую явно произвёл неприятное впечатление тот факт, что она собирается купить поместье Red clover. Поэтому, подумав немного, она все же решает пока отложить размышления обо всех этих событиях до более удобного времени. И сосредотачивается на более простых вещах. — Он спрашивал как у нас дела, — Ксавье так просто, легко, по-будничному произносит новое для нее слово «нас». Уэнсдей чуть заметно хмурится. Она еще не до конца решила как относиться к стремительно развивающимся отношениям с Ксавье. Конечно, его искренние признания, заботливое отношение к ней, все его поведение показывает настоящую влюбленность, но ей все равно периодами становится очень тревожно. Она боится, что в итоге все чувства парня и ее собственные окажутся ложью, выдумкой, химерой, призрачным туманом. И в один момент ситуация с их близостью обернется для нее болью, разрушится сама собой, как растворяется холодный ночной туман в согревающих лучах утреннего солнца. Именно страх всегда являлся причиной ее отдаления от людей, ей было проще сразу оттолкнуть человека, чем принять его симпатию, довериться, а после мнимого предательства восстанавливать свое сознание и залечивать душевные раны. Она и сама не могла понять, зачем так изощренно защищается от возникающих чувств, закрываясь от любых отношений. Ксавье, внимательно наблюдающий за девушкой, обостренной интуицией улавливает меняющееся выражение лица Уэнсдей, понимая ее настроение. Его тоже обуревают тревожные мысли. Он боится потерять ее, умом понимая всю иллюзорность их связи. Она, конечно, не так часто отталкивает его теперь, но и доверится ему полностью не может. Или не хочет. А он постоянно ломает голову в поисках способов доказать искренность и стойкость своих чувств к ней. Доказать, что любит ее. Возможно, время разложит по полочкам и немного утихомирит тот шквал разных чувств, которые вызывает в нем присутствие Уэнсдей. Его и самого настораживает как стремительно развиваются их отношения, волнует интенсивность и глубина его чувств к девушке. — Мне нужно немного поработать, разобраться с иллюстрациями к книге, — Уэнсдей делает несмелый шаг в сторону журнального стола. — Конечно, — Ксавье едва заметно улыбается. И протягивает ей навстречу руку. Она чуть колеблется, но через пару секунд, будто отпуская внутреннюю пружину из напряжения и недоверия, берет его за руку. Она сразу всей кожей ощущает как приятно разносятся по телу легкие импульсы, приподнимая тонкие волоски на руках. Его теплая близость без малейшего промаха попадает в нужные места ее сознания, заставляя сердце биться чаще. Легко потянув девушку за руку ближе к себе, Ксавье видит в её бездонных, почти черных глазах затаенное ожидание. Робко протягивает вторую руку, касаясь щеки, убирает непокорный локон, спадающий волнистым водопадом на щёку. Она вздрагивает от его прикосновения. С интересом ждет что будет дальше. По своему учащенному дыханию и бешеному галопу сердца в груди, она понимает, в душе ее крепнет доверие к тому, чьим образом заняты сейчас все её помыслы. Ксавье, глядя в ее агатовые блестящие глаза, легко проводит по прохладным нежным щекам своими ладонями. Его кожу сразу опаляет ледяным огнем, словно холодная гладкость ее щек обжигает руки. Она упирается локтями ему в грудь, не отталкивая, но и не приближаясь, словно воздвигая невидимую преграду, разделяющую их тела. Он ладонями чувствует жар румянца, заливающий ее щеки. Видит трепет красивых ярких губ в ожидании поцелуя. Уэнсдей чувствует как обжигающим желанием и предвкушением румянец заливает ее щеки, а в глубине ее тела поднимается волна возбуждения, сметающая все чувства на своем пути. Все, кроме одного. Ожидания прикосновения мужских губ заполняет сознание, перед которым меркнет все: ее страхи, ее недоверчивость и стыдливость. Чуть приподняв горячими ладонями ее голову, Ксавье наклоняется к ее лицу сам. Он задыхается от ее свежего запаха, ловит губами аромат ее дыхания. Голову туманит неповторимое благоухание тела его любимой, такой желанной женщины. Его губы, горячие и жаждущие, едва касаются нежных прохладных, ждущих поцелуя девичьих губ. Легкое прикосновение похоже на смакование гурмана, впервые пробующего новую сладость. Его легкие поцелуй как робкие мазки художника, кладущего первые штрихи на девственно чистый холст. Облизнув свои губы влажным языком, он снова мягко трогает трепетные, нежные губы Уэнсдей. Она вся трепещет от нежности его поцелуя. Ощущает горячие мужские губы на своих прохладных губах словно огненные искры, отлетающие от пылающих углей. В ней сейчас есть лишь чувство неожиданности и желание все повторить. Страх ушел, его место заняло предвкушение. Его губы такие горячие и страстные. Ей хочется касаться их ещё и ещё. Он чувствует как она расслабляется. Понимает, ее тревоги больше нет, страх испарился. Ощущает кофейный вкус ее теплеющих губ. И, как мучимый жаждой путник в пустыне, он по капле впитывает, мелкими глотками смакует ее вкус. Оторвавшись на миг от живительного источника, вздыхает и касается ее губ еще и еще, короткими, быстрыми прикосновениями. Снова и снова чувствуя, как оживают от прилива горячей крови ее губы. Она ощущает как от легких, быстрых касаний его рта у нее начинает кружиться голова. Она, мягким языком легко пройдясь по его губам, чувствуя их атласную упругость и трепетную отзывчивость, улыбается, словно заново знакомясь с ним. Слегка раздвигает его послушные губы, проникая внутрь языком. Он сразу же, сжимая губами, нежно охватывает, вбирает ее язык в свой рот, заполняя им все пространство. Его язык настойчиво скользит по ее деснам, пробуя на вкус ее жемчужные зубы, которые под его напором приоткрываются как ворота Рая, впуская его грешную, но такую желанную сущность в свою непорочную глубину. Они сливаются в единое целое этим поцелуем. Словно происходит новая долгожданная встреча двух противоположностей, бесподобных в своей притягательности. Знакомясь заново, они невообразимо сплетаются, ласкают друг друга, выталкивая и проникая изо рта в рот, касаясь губ, вызывая желание и страсть. Она, чувствуя прикосновение его языка, старается убрать свой, словно освобождая место, но потом снова робко касается его языка своим. Ей нравится чувствовать его приятную шероховатость. Снова и снова она толкает его язык, чувствуя упругую неуступчивость, и так завязывается их борьба, доставляющая ей новые, богатые красками нежности ощущения. Их языки невообразимо сплетаются, лаская друг друга, даря обоим радость и доставляя наслаждение. Их губы, слитые в простом касании, наполняются теплом. Так рождается их поцелуй, в котором не важно кто ведет и кто главный. Поцелуй, в котором они, всецело отдаваясь ласкам, наслаждению, теряют контроль над сознанием. Им уже не важно, кто кого целуя, жадно вбирает в себя губы другого, отдаваясь всей страстью и жаждой этому поцелую. Она давно не упирается ему в грудь, а обнимает его, прижимаясь, лаская его широкую сильную спину, стараясь слиться с ним в одно целое, желая раствориться в его сильном и таком желанном теле. Прикасаясь своей грудью к его телу, ощущая как рождается в ней новое, неизведанное ранее, но такое горячее и страстное чувство, заполняющее и поглощающее ее сознание. Они оба чувствуют лишь этот трепет, страстную самоотдачу тел, прижимающихся, сплетающихся в объятьях друг друга… — Ты хотела поработать, — шепчет Ксавье прямо в девичьи губы, нежно прижимая Уэнсдей к себе. — Это подождет, — выдыхает ему в теплые губы девушка. Уэнсдей смотрит в его потемневшие, прохладной окутывающие глаза, не в силах больше сопротивляться магическому притяжению ее сердца, упорно отгоняя от себя все мысли, которые занимали ее сущность до этого. Мгновенье, и их губы снова соприкасаются, запустив безвозвратный механизм в их сердцах и заставив выплескиваться фейерверк эмоций, подниматься от груди к ключицам и расползаться приятным теплом, заставляющим подрагивать тело. На кончиках их губ еле слышно сливаются в одну две идеальные души, прекрасные в своей искренности и теплоте. Приятное чувство рождается и крепнет в их телах в эту волшебную минуту, пока их души в поцелуе поют в унисон. И со вздохом наслаждения Уэнсдей и Ксавье тихо падают в бездну судьбоносной, роковой любви, охватившей одновременно два неистово бьющихся сердца.