Архонт Пустыни

Паймон стрелой подлетела к ближайшей статуе Архонта, которая возвышалась на небольшом каменистом холме в паре сотен метров от входа в пещеру. Статуя мягко светилась, реагируя на её отчаянный призыв, хотя она не была точно уверена, что это сработает. Девочка быстро, сбивчиво объяснила всё, что увидела: огромный дракон, странный золото-красный юноша на его голове, древняя болезнь и то, как они сражаются внутри. Не прошло и нескольких секунд, как воздух перед статуей закружился мягким зелёным светом, и рядом с Паймон материализовалась Нахида. Маленькая Архонт выглядела сосредоточенной, но в её глазах уже мелькнула тревога. Белые волосы слегка колыхнулись от остаточного потока энергии перемещения. — Паймон, ты говорила… Апеп и неизвестный, который пытается его исцелить? — тихо спросила она, глядя в сторону пещеры. Даже на этом расстоянии она уже чувствовала тяжёлые, древние потоки силы, которые пульсировали оттуда, словно биение огромного сердца. Паймон нервно кивнула, кружась вокруг неё: — Да! Там такое творится… Пойдём скорее! Путешественник остался внутри наблюдать, но он сказал, что это очень серьёзно! Нахида не стала медлить. Они вместе направились к пещере — Паймон летела впереди, а Архонт шагала быстро, хотя её маленькая фигурка казалась особенно хрупкой на фоне пустынного пейзажа с кружащейся вокруг Бурей. Чем ближе они подходили, тем сильнее Нахида ощущала давление. А когда они наконец вошли в огромную пещеру и обогнули последний поворот, Богиня замерла. Перед ней открылась картина, от которой даже у Владычицы Разума перехватило дыхание. Огромный дракон, чьё тело переливалось изумрудно-зелёной чешуёй, словно древний нефритовый страж, был оплетён живыми лозами и бледными цветами. Многие из них уже чернели и увядали по краям, а из-под чешуи проступали тёмные, гнилостные прожилки. На голове Апепа, крепко держась за лозы-рога, сидел знакомый ей юноша с темно-рыжими волосами. Тот самый, за которым она, к своему стыду, какое-то время подглядывала. Его тело излучало чистый, тяжёлый золотой свет, который волнами расходился по чешуе дракона, пытаясь выжечь заразу. Нахида почувствовала, как по коже пробежала дрожь — смесь шока, благоговения и странного, почти священного трепета узнавания рода этой силы. Она никогда не встречала его лично. Но Ирминсул помнил. Корни мира тихо шептали древнее имя: Дешрет. Король Красной Пустыни. Тот, чья эпоха была старше даже многих богов. «Он… здесь. И вместо того, чтобы нести разрушение, как тогда, в роковой поворот судьбы для всех нас… пытается спасти того, кого когда-то считал врагом». Золотые песчаные нити его силы переплетались с изумрудной аурой Апепа в мучительной, почти интимной борьбе. Болезнь Абисс была густой, разумной и голодной — она пыталась перекинуться на юношу, обвивая его золотые потоки чёрно-фиолетовыми нитями. Он не справлялся, хотя упорно сопротивлялся мучительному давлению. Нахида сделала шаг вперёд, её глаза широко раскрылись. — Это… — прошептала она. — Невозможно... Итэр, заметив её, коротко кивнул, но ничего не сказал. Он понимал, что сейчас не время для объяснений. Нахида подняла руку. Из её ладони мягко расцвёл чистый зелёный свет — сила жизни и разума, очищенная через века. — Я помогу тебе, — произнесла она спокойно, но твёрдо, зная, что её слова дойдут через связь. — Ты не один. Она закрыла глаза и погрузилась в поток сознания. Её разум мягко коснулся сплетения двух древних сущностей. Она почувствовала ярость и усталость Апепа, тяжёлую решимость Царя и жадную, липкую природу болезни. Вместо того чтобы грубо атаковать заразу, Нахида начала разбирать её структуру, находя слабые места, где ещё теплилась возможность исцеления. Её сила потекла тонкими корнями, поддерживая и усиливая золотые нити пустыни. Внутри ментального пространства она предстала перед ними в образе маленькой девочки с короной из листьев. — Я —Буер , — мягко сказала она, глядя на огромного дракона и стоящего рядом юношу. — Я не знала тебя в этой жизни… но мир помнит. Ты пришёл не разрушать. И я не позволю этой древней ране забрать вас. Золотой свет Дешрета вспыхнул ярче, словно приветствуя её присутствие. Песок и лозы сплелись ещё теснее, создавая гармоничное единство. Болезнь начала медленно отступать под напором их объединённой воли — золотой силы пустыни, изумрудной силы леса и чистого разума. Снаружи тело Нахиды тоже засветилось мягким изумрудным светом, который гармонично дополнял золотое с красными прожилками сияние юноши. Увядающие лепестки на теле Апепа перестали чернеть так быстро. Некоторые из них начали медленно восстанавливаться. Паймон тихо ахнула где-то позади: — Они… они правда могут это сделать вместе… Итэр молча наблюдал за происходящим, чувствуя, как в пещере постепенно меняется сама атмосфера. — …Спасибо. Кажется, на этот раз мы справились, - голос Дешрета в ментальном пространстве дрогнул и начал угасать, словно золотой песок, уносимый последним порывом ветра. В следующее мгновение сияние, окутывавшее тело Апепа, резко потускнело. Юноша, всё ещё державшийся за лозы-рога дракона, покачнулся. Его пальцы разжались, и он беззвучно соскользнул вниз, рухнув на изумрудную чешую. Золотые нити силы, ещё мгновение назад пульсировавшие мощно и уверенно, теперь едва теплились вокруг его тела, как угасающие искры. — Дешрет! — воскликнула Нахида, мгновенно выходя из глубокого транса. Она бросилась вперёд, маленькая фигурка Архонта казалась особенно хрупкой рядом с огромным телом дракона. Итэр уже был рядом — он успел подхватить падающего юношу прежде, чем тот скатился на каменный пол пещеры. Тело Дешрета было горячим, почти обжигающим, словно внутри него до сих пор бушевал пустынный шторм. Кожа стала неестественно бледной, под глазами залегли тёмные тени, а на груди и руках виднелись тонкие чёрно-фиолетовые прожилки сквозь многочисленные татуировки — следы болезни, которую он принял на себя. Паймон с визгом подлетела ближе: — Ой-ой-ой! Он совсем обессилел! Паймон чувствует, что от него почти ничего не осталось! Нахида осторожно коснулась лба Дешрета. Её зелёная энергия мягко обволокла его, пытаясь стабилизировать состояние. — Он перенёс слишком большую нагрузку… — тихо произнесла она. — Его сила древняя и могучая, но тело… это тело не полностью принадлежит тому, кем он был когда-то. Оно не выдержало такого долгого противостояния с Абисс. Нужно срочно найти место, где он сможет восстановиться. В Сумеру, в Святилище, или… Итэр молча кивнул, аккуратно перекладывая юношу на свои руки. Дешрет был удивительно лёгким для своей силы — будто пустой сосуд, из которого вычерпали почти всё. — В Храм Тысячи Роз? — предложил Путешественник. — Там достаточно чистой энергии Ирминсула, и никто не будет задавать лишних вопросов. Нахида колебалась всего секунду. — Да, это лучшее решение. Я могу создать защитный барьер и… В этот момент по пещере прокатился низкий, вибрирующий гул. Огромное тело Апепа слегка шевельнулось. Лозы и цветы на его чешуе, хотя и потемневшие местами, уже не чернели с прежней скоростью. Один из огромных глаз дракона приоткрылся — древний, пронзительный, с вертикальным зрачком. Голос Апепа прозвучал не вслух, а прямо в сознании всех присутствующих — глубокий, как сама земля, с лёгкой хрипотцой усталости, но всё ещё полный царственной силы. «Оставьте его здесь.» Нахида и Итэр одновременно подняли головы. Паймон испуганно пискнула и спряталась за плечом Путешественника. Апеп медленно повернул голову, глядя на маленькую фигурку Дешрета в руках Итэра. В его взгляде не было прежней ярости — только сложная смесь усталости, узнавания и… чего-то похожего на неохотное уважение. «Вы уже сделали достаточно, Владычица Разума. И ты, странник. Но этот долг… я не позволю, чтобы его забрали в ваши леса, словно раненого щенка. Он сражался за меня. На моей земле. В моей пещере.» Дракон издал низкий, почти рычащий звук, который можно было принять за вздох. «Я могу удерживать его здесь. Моя сущность теперь частично очищена вашей объединённой силой. Я дам ему часть своей жизненной энергии — той, что принадлежит древнему Сродству Земли. Здесь, в сердце пустыни, его золотая природа восстановится быстрее, чем в ваших зелёных садах. К тому же… Апеп на секунду замолчал, словно ему было трудно произносить следующие слова. «…он когда-то был моим врагом. Теперь — нет. Пусть останется. Я не причиню ему вреда. Это… моя благодарность.» Нахида посмотрела на дракона долгим, проницательным взглядом. Затем мягко улыбнулась и слегка склонила голову. — Я слышу искренность в твоих словах. Если ты даёшь слово, что защитишь его, пока он не придёт в себя… мы не будем забирать Дешрета. Она повернулась к Итэру. — Что думаешь? Путешественник осторожно опустил Дешрета на относительно чистый участок пола, покрытый мягкими лозами, которые Апеп тут же осторожно обвил вокруг юноши, словно живым одеялом. Золотое свечение Дешрета слабо отозвалось на прикосновение изумрудной энергии дракона. — Думаю, здесь ему будет… правильнее, — тихо ответил Итэр. — Но мы останемся рядом. Хотя бы первые дни. Паймон выглянула из-за его плеча: — Ага! И Паймон будет следить, чтобы этот большой ящер не передумал! Апеп издал низкий, почти насмешливый гул, но в нём не было злобы. «Маленькая фея может болтать сколько угодно. Главное — не мешать.» Нахида мягко коснулась руки Итэра. — Тогда решено. Я останусь здесь и буду сторожить их, пока Дешрет не придёт в себя. В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, ритмичным дыханием огромного дракона и едва слышным, неровным — юноши, спящего почти мертвым сном. Золотой и изумрудный свет медленно переплетались над его телом, словно два старых врага, наконец-то нашедших общий язык, чтобы исцелить Общее Начало.