Архонт Пустыни

Я медленно приходил в себя. Ощущения, словно после попойки, но одновременно хуже. Сила Веры, накопленная за это время, полностью исчерпалась, а внутренняя едва теплилась. Страшно представить, что было бы, если я до этого не накопил лишнего… Первым, что я услышал, и что заставило меня наконец-то прийти в себя полностью, был детский голос — звонкий, как гром среди ясной и тихой погоды: — Смотри! Он шевелится! Путешественник, он точно не умрёт? Я открыл глаза. Над собой увидел свод пещеры, покрытый живыми изумрудными лозами, которые мягко пульсировали. Рядом, скрестив руки на груди, стоял юноша, видимо, — Путешественник. Его золотистые глаза смотрели спокойно, но внимательно. Маленькая девочка, обладательница голоса, кружила рядом, как встревоженная светящаяся мошка. Это выглядело бы забавно, не мельтеши она перед глазами. — …Где… — голос мой был хриплым, будто я наелся песка и забыл запить это чудо неделю назад. — В пещере Апепа, — тихо ответил он, присаживаясь на корточки рядом. — Ты двое суток был без сознания. Нахида сказала, что ты принял на себя слишком большую часть заразы Абисс. Она чуть не заставила нас утащить тебя в живую часть Сумеру, но дракон… настоял, чтобы ты остался здесь. Озадаченно моргнув, я попытался сесть, но тело отозвалось острой болью в груди, где чёрно-фиолетовые прожилки всё ещё виднелись под татуировками. Лозы Апепа, обвитые вокруг меня, слегка сжались, поддерживая, словно не желая отпускать. — Апеп… — произнёс я, оглядываясь. Огромный дракон лежал неподалёку, его глаз был полуприкрыт, но я чувствовал, что он слушает, но не мог задать не глупый вопрос: — Он жив? — Жив, — кивнул юноша, также косясь на претворяющуюся тушку дракона. — И выглядит гораздо лучше, чем когда мы вас нашли. Благодаря тебе… и Нахиде. Вы вдвоём сделали то, что никто другой не смог бы. Маленькая фея подлетела ближе, размахивая ручками: — Ты вообще герой какой-то! Хотя и очень глупый! Кто в здравом уме лезет в пасть древнему дракону, чтобы его лечить?! Паймон чуть не поседела от страха, пока вы там светились, как два солнца! Я слабо усмехнулся. Улыбка вышла болезненной. — Я уже давно не в здравом уме, видимо, так что можешь не переживать. И приятно познакомиться, Паймон, — мне радостно пискнули что-то в ответ, после чего я перевел взгляд на Путешественника, задавая очередной глупый, но важный вопрос. — Ты наблюдал за всем этим. Скажи честно: я чуть не убил его? Он покачал головой. — Наоборот. Ты удержал его на краю. Абисс уже почти сожрала его изнутри. Если бы не ты… — Он помолчал. — Нахиды с нами сейчас нет, чтобы спросить, но она знает больше меня. Единственное, что я понял из ее обрывочных фраз, так это то, что ты мог умереть. — Знаю, — я опустил взгляд на свои руки. Пальцы слегка дрожали. — Это был бы не первый раз. И, боюсь, не последний. Паймон фыркнула: — Ты говоришь так, будто собираешься опять куда-то полезть и умереть! Нахида сказала, что тебе нужно ещё минимум неделю лежать и не дёргаться. И Паймон с ней согласна! Я посмотрел на так и не представившегося Путешественника. Между нами повисло молчание — тяжёлое, но не враждебное. Мы оба были чужаками, я чувствовал это где-то подсознательно, в этом мире, в какой-то мере. — Спасибо, что остался, — наконец сказал я. — И за то, что позвал Нахиду. Я… не привык просить о помощи. — Никто из нас не привык, — тихо ответил Путешественник. — Но иногда это единственный способ не сломаться и не погибнуть окончательно. Мы с Паймон сейчас пойдём к Нахиде, расскажем, что ты очнулся. Она будет рада. Паймон кивнула так энергично, что чуть не перевернулась в воздухе. — Ага! А потом вернёмся с едой! Тебе же нужно кушать, даже если ты древний король-пустыни! — Постой! Как тебя зовут? — не найдя момента лучше, окликнул уже уходящего Путешественника. Он с удивлением посмотрел на меня через плечо, после чего, слегка улыбнувшись, произнес: — Итэр. Они ушли. Их шаги и лёгкое порхание Паймон затихли в коридоре пещеры. Я покачал головой над пафосом Путешественника. В самом деле, не мне же его осуждать? Остались только мы с позабытым мною драконом. Я медленно повернул голову к нему. Апеп, словно почувствовав взгляд, открыл оба глаза. Его вертикальные зрачки смотрели на меня с той самой древней, тяжёлой проницательностью, которую я-старый помнил ещё с тех времён, когда мы были врагами. Минуту стояла тишина. Только дыхание дракона — глубокое, как движение тектонических плит. — Ты очнулся, Дешрет, — наконец прозвучал его голос прямо в моём сознании. Менее громкий, почти нормальный, но низкий, с лёгкой хрипотцой, и уже без той ядовитой ярости, что была в самом начале. — Я думал, ты умрёшь. — Я тоже так думал, — честно ответил я, садясь ровнее. Лозы поддерживали меня. — Но ты не дал. Апеп издал низкий гул — нечто среднее между рычанием и вздохом. — Ты пришёл сюда, чтобы убить меня. Или я так думал. А вместо этого… влез в мою плоть и начал выжигать Абисс собственным светом, жертвуя не только силой, но и жизнью. Глупо. Безрассудно. Почему? Я посмотрел ему в глаза, не отводя взгляда. — Потому что я устал от старых войн и их жертв, Апеп. Я устал от того, что всё, к чему я прикасаюсь, обращается в прах или в яд. Ты — последний из истинных Владык этого края. Если даже ты падёшь… что останется от Сродства Земли? Пустыня уже достаточно мертва. Я не хотел добавлять к ней ещё один труп. Дракон молчал долго. Его чешуя слегка переливалась — изумрудная, с едва заметными золотыми прожилками в тех местах, где моя сила всё ещё работала внутри него. — Ты изменился, — наконец сказал он. — Тот Дешрет, которого я знал, принёс бы разрушение. Он бы увидел во мне лишь ещё одного врага, которого нужно сокрушить, чтобы доказать превосходство человечества над драконами. — Тот Дешрет умер вместе со своей цивилизацией, — горько усмехнулся я, на мгновение увидев старый мир во вспышке осколочных воспоминаний. — Остался лишь пепел. И… вина. Много вины. Апеп повернул голову ближе. Его огромный глаз оказался всего в нескольких метрах от меня. — Ты принял часть Абисс на себя. Я чувствовал, как она уничтожала тебя изнутри. Ты мог умереть. И всё равно остался до конца. Почему ты не сбежал, когда понял, что не справляешься один? Я опустил взгляд на свои руки, где всё ещё виднелись тёмные прожилки. — Потому что когда-то я уже сбежал. От ответственности. От последствий своих амбиций. Оставил после себя руины и проклятия, хотя прикрывался великим благом. На этот раз… я решил остаться. Даже если это будет стоить мне всего. В очередной раз. Повисла тяжёлая пауза. — Я ненавидел тебя века, — медленно произнёс Апеп, извиваясь вокруг меня, словно змея над добычей. Ощущения были… странные. — За то, что твои люди отравляли землю. За то, что ты думал, будто можешь заменить собой истинный порядок. А теперь… Он замолчал. Я закончил за него: — А теперь ты лежишь здесь, спасенный мной, и говоришь со мной почти как с равным. Звучит как шутка, да? Дракон издал короткий, сухой звук — почти смех. — Не обольщайся, человекобог. Мы не друзья. Но… ты заслужил право находиться в моей пещере. Пока не восстановишься. После этого… мы посмотрим. Я кивнул, чувствуя, как усталость снова накатывает тяжёлой волной. — Справедливо. Я и не прошу большего. Апеп прикрыл глаза, но перед тем, как окончательно погрузиться в сон, добавил тихо, почти нехотя: — …Отдыхай, Дешрет. Пустыня ещё не закончила с тобой. И я — тоже. Наступила тишина. Постепенно я почувствовал, как этот разговор потратил последние крохи моей энергии. Тяжело вздохнув, я откинулся на мягкую траву, по которой скромно шелестел Песочек и текли крохи солнечной силы с чем-то терпко-живительным. Через наступающий сон я усмехнулся. Что бы на всю эту ситуацию ответил старый я? Похвалил за то, что теперь старый враг помогает, или же отругал за попытку такого глупого самоубийства?