Архонт Пустыни

Спустя неделю в пещере Апепа у меня уже сложился странный, почти привычный ритм. Нахида приходила через день, как и обещала. Иногда ранним утром, когда солнце только-только начинало золотить пески, иногда ближе к вечеру, когда жара спадала. Каждый раз она приносила с собой небольшой свёрток: травяные отвары, которые почти не помогали, но приятно пахли и грели чем-то приятным, почти как солнце, старые свитки с записями из Ирминсула о былом и свою тихую, искреннюю заботу. Мы подолгу сидели рядом. Она осторожно клала ладонь мне на грудь или на запястья, пропуская сквозь меня свою силу. Запретное знание внутри меня действительно затихло и не пыталось уничтожить изнутри. Оно никуда не исчезло, но словно притаилось, наблюдая. Иногда, когда Нахида углублялась слишком сильно, оно слегка шевелилось — холодной, голодной тенью нависая над сутью маленького Архонта. Тогда девушка хмурилась, кусала губу и бормотала что-то про «нестабильную симбиотическую связь» и «аномальную совместимость сущностей», поспешно убирая свое давление. — Оно… учится у тебя, — сказала она однажды, убирая руку. В её глазах была усталость от неразгаданной загадки и восхищение одновременно. — Не просто паразитирует. Оно меняется. Как будто ты даёшь ему… форму. Это невозможно. А еще вместе с этим защищает свои территории — тебя. И всё же… Я лишь слабо улыбался в ответ. С каждым её визитом мне становилось легче. Силы возвращались. Чёрно-фиолетовые прожилки на коже бледнели, хотя полностью и не пропадали и, видимо, теперь не пропадут. Лозы Апепа уже почти не поддерживали меня — я мог вставать, ходить по пещере, а потом и выходить наружу. Апеп наблюдал за всем этим молча, изредка бурча мне в голову что-то про «назойливых Архонтов» и «слишком живучих королей, которым на месте не сидится». К середине недели я уже выбирался в пустыню. Сначала недалеко — просто постоять под солнцем, чувствуя, как горячий ветер треплет волосы и накидку, а свет наполняет меня живительной силой. Потом дальше. Я шёл в центр бывшей Бури, туда, где среди барханов поднимались древние руины моей былой цивилизации. Песочек — верный товарищ, игриво плыл рядом, иногда принимая формы незатейливых животных Пустыни, вызывая у меня улыбку. Я часами бродил среди обвалившихся колонн и полуразрушенных храмов. Пальцы скользили по выцветшим фрескам, где ещё угадывались силуэты короля в золотой короне и его народа. Я смотрел на высохшие русла каналов, на остатки механизмов, что когда-то питали оазисы. А теперь здесь только песок и ветер. Грусть была тихой, почти привычной. Не острой болью, а тяжёлым, тёплым камнем в груди. Я почти не жалел о прошлом. Я просто… помнил. И вспоминал. В один из таких дней всё изменилось. Я забрёл в особенно хорошо сохранившийся комплекс руин — когда-то здесь была обсерватория, где изучали движение звёзд. Я стоял посреди зала, разглядывая остатки древнего астролябия, когда услышал голоса. — …смотри, какой-то местный шатается. Эй, ты! А ну-ка вали отсюда, это теперь территория исследования Фатуи! Их было восемь. Воины в аляпистых белых и чёрных мундирах, с механическим оружием, покрытым инеем и рунами. Несколько магов и инженеров. Они явно не ожидали встретить здесь кого-то, кроме случайных пустынных кочевников, судя по их расслабленному поведению. Один из них — здоровенный мужик с топором и шрамом через лицо — ухмыльнулся, разглядывая меня. — Ого, да ты симпатичный для дикаря. Эти чёрные прожилки с татуировками на коже, красные волосы… экзотика. Продам тебя в Фонтейн как редкий экземпляр. Или оставлю себе в рабы. Будешь мне сапоги чистить, а? Двое рядом заржали. Тот, кто говорил, уверенно пошёл вперёд, крутя топор в руке. Я даже не пошевелился. Только напрягая, а Песочек, который при их появлении замер, плавно зашуршал. Золотистый песок под ногами «рабовладельца» внезапно ожил. Он взметнулся мощным вихрем и в одно мгновение завалил здоровяка по самую шею. Тот заорал, пытаясь вырваться, но только глубже проваливался. — Что за…?! Остальные мгновенно схватились за оружие. — Убить его! Они бросились вперёд. Копья, ледяные снаряды, механические клинки. Но пустыня ответила. Песок поднимался волнами. Механизмы в их оружии начинали сбоить — шестерёнки скрипели, руны гасли, лёд таял слишком быстро. Несколько воинов почти сразу оказались погребёнными по пояс или по грудь. Один маг попытался создать барьер изо льда — тот рассыпался в пыль при первом же прикосновении золотистого песка. Давление было нечеловеческим даже для магии. Через пару минут половина отряда была надёжно присыпана, кто-то позорно драпал в сторону барханов, крича что-то про «проклятого пустынного демона». Я спокойно подошёл к брошенному оружию. Поднял один из механических клинков, повертел в руках. Интересная конструкция — сочетание стихийной энергии и сложной механики. Я задумчиво провёл пальцем по рукояти. Если направить такую силу не на войну, а на орошение… Если соединить с древними системами каналов… Можно было бы вернуть оазисы. Небольшие, но живые, которые на первое время помогут. — Эй, ты, придурок! — прохрипел один из заваленных воинов, тот самый, который кричал громче всех. — Думаешь, сможешь разобраться в наших технологиях, держа до этого палки? Это гениальные разработки Царицы! Скоро весь Тейват будет лежать у её ног, а такие как ты будут ползать в песке и молиться, чтобы вас не раздавили! Я медленно повернул голову. Упоминание «Царицы» кольнуло что-то в памяти — обрывочное, холодное, опасное. Я посмотрел на барахтающегося в песке человека и насмешливо фыркнул. — Если вся ваша армия состоит из таких же «гениев», как вы, — спокойно сказал я, рассматривая извивающегося человека, как интересный экземпляр, — то за свою родину я совершенно спокоен. Продолжайте мечтать о величии. Песок здесь хороший, мягкий. Полежите, подумайте о вечном. Думать полезно. С этими словами я бросил оружие обратно в песок и развернулся. Песочек послушно поплыл рядом, иногда «оглядываясь» на присыпанных воинов. Я же шёл обратно к логову Апепа, размышляя. Царица… Снежная… Что-то очень недоброе шевельнулось в глубине сознания. Запретное знание на миг приподняло голову, словно тоже прислушиваясь и реагируя на что-то забытое. Я покачал головой, отгоняя мысли. Пока что мне хватало и своих проблем.

***

Когда я вернулся в пещеру, внутри уже кипел небольшой, но очень живой спор. Нахида мерила шагами пространство перед огромным телом Апепа, нервно сжимая края своего белого платья. Её зелёные глаза блестели от беспокойства, а голос, обычно такой тихий и мягкий, сейчас звучал настойчиво: — Апеп, ну скажи уже! Куда он ушёл? Ты же обещал присмотреть! А если с ним что-то случится в его нынешнем состоянии? Запретное знание могло активироваться, или он мог потерять сознание где-нибудь среди барханов… Дракон лежал, величественно свернувшись, и всем своим видом изображал полнейшее равнодушие древней зелёной ящерицы. Он приоткрыл один глаз и ответил глубоким, слегка насмешливым голосом прямо в наши головы: — Я не его вечная нянька, Маленькая Повелительница. Этот мальчишка уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. Если ему так хочется бродить по своей пустыне — пусть бродит. Я не собираюсь привязывать его лозами только потому, что ты волнуешься. Нахида возмущённо надула щёки, собираясь что-то ответить, но в этот момент я шагнул из коридора в главный грот. Она мгновенно повернулась ко мне. На её лице смешались облегчение и праведный гнев — причём гнев получился таким милым, что я невольно улыбнулся. — Дешрет! — воскликнула она, решительно направляясь в мою сторону. Маленькие кулачки были сжаты, а ушки слегка покраснели. — Ты опять ушёл без предупреждения! Я же просила быть осторожнее! Что, если бы тебе стало плохо? Или если бы ты встретил кого-то опасного?! Я отступил на шаг, поднимая руки перед грудью в примирительном жесте, и виновато улыбнулся. — Нахида, всё в порядке. Ничего плохого не произошло. Я просто прогулялся, посмотрел на руины… Ты же знаешь, мне нужно иногда выходить. Она продолжала наступать, выглядя при этом как рассерженный, но невероятно очаровательный котёнок. И вот в этот самый момент Песочек, плывший за мной, решил меня предать самым подлым образом. С лёгким шелестом он высыпал на каменный пол пещеры тот самый механический клинок Фатуи, который я рассматривал в руинах ранее. Оружие звонко ударилось о камень и замерло. В пещере мгновенно повисла тишина. Апеп странно пофыркивал, явно сдерживая смех, и медленно, с достоинством уполз глубже в своё логово, оставив нас троих разбираться. Я посмотрел на Песочек с укоризненным выражением. Тот лишь невинно закружился вокруг моих ног, словно говоря: «А что я? Я ничего, оно само привязалось». С виноватым лицом я пожал плечами. — …Ну, я просто встретил каких-то воинов в странных тёплых накидках. Они много говорили о величии Фатуи и какой-то Царице. Ничего серьёзного. Нахида стояла несколько секунд в шоке, глядя то на меня, то на оружие на полу. Потом устало вздохнула, уперев руки в бока. Этот жест у неё получался одновременно осуждающим и очень трогательным. — Дешрет… Это Фатуи. Они — враги Сумеру. Особенно сейчас. Они проводят здесь опасные эксперименты, вмешиваются в дела Академии, ищут древние артефакты… Тебе, особенно в твоём состоянии, лучше вообще с ними не пересекаться. Запретное знание внутри тебя — это уже достаточно большая проблема, чтобы ещё и Фатуи добавлять. Песочек успокаивающе зашелестел у её ног, слегка касаясь края платья, словно пытаясь её утешить. Нахида посмотрела вниз, смягчилась и добавила уже тише: — Но… раз ты был под присмотром Пустыни и вернулся целым, ругаться уже нет смысла. Я согласно кивнул, чувствуя, как напряжение уходит, и расслабленно прислонился к стене пещеры. — Понял. Буду осторожнее, — сказал я, а потом, помедлив, спросил с искренним любопытством: — Расскажи мне подробнее про этих Фатуи. И про их Царицу. Что они вообще делают в Сумеру? Нахида немного помедлила, но потом села рядом со мной на камень. Она начала рассказывать — спокойно, подробно, с той мудростью, которая иногда так ярко проступала сквозь её юную внешность. Про Одиннадцать Предвестников, про их цели, про то, как они ищут Сердца Архонтов и древние силы, про инцидент в Академии и растущее напряжение во всем мире. Я слушал, кивая. И чем больше она говорила, тем сильнее во мне крепло странное, тревожное чувство. Я уже знал эту историю. Не в деталях, но… общий смысл, общая угроза, холодная амбициозность Снежной — всё это отзвалось где-то глубоко внутри, словно старая, полустёртая память. Запретное знание слегка шевельнулось, словно тоже прислушиваясь, но не агрессивно, а задумчиво. Я нахмурился, потирая грудь. Почему-то казалось, что я уже сталкивался с чем-то подобным… давным-давно. Или, возможно, это было не со мной. Пока что я решил оставить эти мысли при себе. Нахида и так достаточно за меня волновалась, чтобы ей, походя, невинно сообщить об еще одной проблеме. А это точно проблема. Я слушал её рассказ о Фатуи, кивая время от времени. Когда она закончила, в голове у меня, помимо всего, крутился один вопрос, который не давал покоя. — Нахида, — тихо спросил я, глядя ей в глаза, — а для чего именно Фатуи собирают сердца Архонтов? Что они хотят с ними сделать? Она слегка помялась, опустив взгляд и нервно сжав край платья. На её щеках появился лёгкий румянец смущения. — Это… скорее личное дело Итэра, чем моё, — мягко ответила она после небольшой паузы. — Хотя эта охота напрямую касается и меня тоже. Я могу видеть лишь обрывки. Словно что-то более сильное закрывает мне доступ к этим знаниям… Что-то очень древнее и опасное. И это «что-то», кажется, косвенно связано с запретным знанием, которое теперь живёт в тебе. Нахида подняла глаза и покачала головой. — Большего я не знаю и не могу сказать. Даже через Ирминсул… там словно стена. Тёмная и холодная. Я задумчиво кивнул и тяжело вздохнул. Не стал давить — видел, как ей самой неприятно об этом говорить. Вместо этого решил перевести разговор в другое русло. — Тогда расскажи мне вот о чём. Почему Сумеру никак не помогает Пустыне? — спросил я спокойно, но с лёгкой горечью в голосе. — Я видел руины… Народ там едва выживает. А леса рядом цветут. Нахида мгновенно смутилась. Она покраснела ещё сильнее, почти до кончиков ушей, и торопливо начала оправдываться, размахивая маленькими ладошками: — Я… я пыталась! Правда пыталась, Дешрет! Сразу после того, как обрела настоящую свободу, я отправила в Пустыню учёных, целителей, даже предлагала программы по восстановлению оазисов и торговле… Но… — Она опустила взгляд, голос стал тише. — Сама Пустыня и её народ не хотят становиться частью Сумеру. Они почти фанатично верят, что их Король однажды вернётся. Что ты вернёшься и вдохнёшь жизнь в их родной дом. Они ждут тебя веками, Дешрет. И никакие мои слова не могли это изменить. Я молчал, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Нахида подняла на меня глаза, и в них уже не было смущения — только тёплая, искренняя радость. — И я… я очень рада, что ты действительно вернулся, — тихо добавила она. — Пусть и не таким, каким должен быть, если верить Ирминсулу. Но ты стал для этой агонизирующей земли знаком возрождения. Я это чувствую. Земля Пустыни… она начала едва заметно отзываться. Словно просыпаться. И я готова помочь тебе чем угодно, чтобы ты смог всё восстановить. Всё, что было утрачено. Её слова повисли в тёплом воздухе пещеры. Я смотрел на эту маленькую девушку, такую искреннюю и полную решимости, и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. — Спасибо, Нахида, — ответил я негромко, слегка улыбнувшись. — Значит, мне придётся постараться не подвести всех, кто ждал так долго. Песочек тихо шелестел у моих ног, словно соглашаясь. Где-то в глубине пещеры Апеп издал низкий, задумчивый звук, но ничего не сказал. А я просто сидел и думал, что мое возвращение оказалось намного сложнее, чем я предполагал.