Гений перевоплощений

Граф Бриус быстро шагал к серому кабинету. То, что он услышал от слуги, не вписывалось ни в какие рамки его понимания. Когда он толкнул тяжелую дверь и сам увидел все воочию, вопросов только прибавилось. Опрокинута мебель, всюду валялись вазы и другие элементы декора. На полу лежал связанный друг семьи с разбитым лицом, а над ним гордо вышагивала по комнате графиня с видом пирата, захватившего корабль. — Милый, это ужасно! Я услышала шум и вошла в кабинет. А там этот… маркиз шарился в твоих бумагах! — вмиг приняв вид перепуганной овечки, Николь бросилась к супругу. Ящики стола действительно демонстративно были выдвинуты. Один из них показывал белый бумажный язык выползающих документов. — Я так испугалась, думала вор и стукнула его по голове этой статуэткой. А это Олаф! — выпалила женщина, прижимая руки к груди. — Ты лучше ее спроси, что мы вдвоем здесь делаем и как часто она меня принимает втайне от тебя. — ухмыляясь кровавой улыбкой, вставил свою реплику поверженный маркиз. — Очевидно же, что он шпионит для своего брата. Я даже связала его чем смогла, пока он был в отключке. Правда, я у тебя находчивая? — продолжала объяснять женщина, не обращая внимания на маркиза. — Задумайся, почему меня вообще впустили сюда. Мы с Николь встречаемся. Мы любовники. — гнул свое Олаф, заставляя Бриуса открыть рот от удивления. — Какая мерзкая ложь! Даже не пытайся выкрутиться, ты разоблачен. Мы приняли тебя как друга, а ты вынюхиваешь по наущению маркиза Пилона. Граф, по законам военного времени, вы должны взять его в плен. Вы же видите, что он готов даже запятнать мое доброе имя, чтобы как-то оправдать внедрение в наш дом. — трогательно заглядывала в глаза графиня своему супругу, пытаясь убедить. — Ну ты и ловкачка, Николь. Ты думаешь он поверит в эту чушь? — горько усмехнулся маркиз, пытаясь устроиться поудобнее. — Николь, милая, я даже не знаю что сказать. — переключал свой взгляд с одного спорщика на другого, граф. — А тут ничего не надо говорить. Знаешь что, давай мы обменяем его на моего брата Патрика? Я слышала, что так поступают с пленными. Через пару-тройку дней он уже вернется в объятия своего брата Пилона, и инцидент забудется.- вдруг предложила Графиня. — Но Николь, дорогая, так не делается. Это совсем другое. Патрик же был взят в плен в бою. — начал возражать супруг. — А это что? — Николь широким жестом указала на развороченный кабинет. — Пока я его связывала он так брыкался, у меня все руки в синяках. Тебе меня совсем не жалко? Тут графиня натурально всхлипнула, прижав руки к лицу. — Какое мастерство! Трудно уличить в притворстве. — презрительно хмыкнул Олаф. — Замолчи. — буркнул граф, прижимая к себе плачущую женщину. — Он вломился в твой дом, роется в твоих бумагах, напугал меня. И ты ему так все простишь? — плаксивым голосом пролепетала Николь, прячась в объятиях мужа. — Нет, конечно. Но нужно повести расследование, ведь задействовано высокородное лицо… — начал было рассуждать граф. — Два лица. Я думала ты решительный. Зачем тянуть время, не лучше ли с ходу заявить о всех претензиях Пилону? Посмотрим как он оправдается, посылая к нам шпиона Олафа, который своими действиями готов замарать мою репутацию. — заявила упрямо Николь. — Но это еще не доказано. — возразил осторожный граф. — Вот и пусть докажет, что это не так. Садись и пиши ему. — деятельная графиня быстро нашла письменные принадлежности и разложила на столе. Подтолкнула, чтобы сел, колеблещегося супруга, вложила в его руку перо. — Пиши. Многоуважаемый маркиз Пилон. Спешу сообщить вам ошеломляющую новость: ваш драгоценный брат, маркиз Олаф пойман в гнусной попытке шпионажа в интересах вашей армии, хотя ранее утверждал что его никак не волнуют наши распри. Более того, чуть не пострадала репутация моей супруги вследствие его вопиющих действий. Посему требую от вас объяснений. Чтобы как-то разрешить конфликт готов обменять задержанного Олафа на Патрика, брата Николь. И это меньшее, что вы можете сделать в сложившейся… — начал бодро диктовать солдат, привыкший к подобного рода документам в штабе у офицера Лайта. — Дорогая, подожди, я не успеваю. Спешу сообщить… что там дальше? — никак не мог совладать с пером неторопливый граф. — Дай сюда, сама напишу. От тебя требуется только подпись. — отобрав бумагу, быстро набросала Николь требование. — Удивительно, как все быстро складывается. Не слишком ли мы торопимся? — все еще сомневался граф, запечатывая сургучом послание. — Не слишком. Уже в конце недели маркиз обнимет своего брата, а через месяц мы дадим примирительный бал, где все забудется. — развеивала сомнения супруга Николь. — И заметь, твое положение кардинально меняется. Теперь не маркиз, а ты будешь диктовать свои условия. Вскоре явился курьер и какой-то офицер графа, чтобы доставить плененного маркиза на место, где его будут содержать. — Бред, ну бред же… — растерянно поскуливал Олаф, когда его поднимали и выводили из кабинета. Пришлось снять путы с его ног. Краснеющий офицер передал многострадальный чулок в руки графу. Наконец все вышли, оставив супругов наедине. — Ты удивительно хорошо вяжешь узлы, дорогая. — заметил Бриус, повертев чулок. — Мы, женщины больше вас в уздах понимаем. — хитро взглянула на мужа женщина. — Да. Ты очень многое в последнее время делаешь хорошо. Тебе раньше было трудно угодить. Не знаю что случилось, но теперь с тобой все просто и понятно. И хорошо. Мне с тобой слишком хорошо. Как в сказке. — грустно произнес Бриус, рассматривая ажурную шелковую ткань в руках. — Только я в сказки не верю. — Я тоже не верю. — легонько поцеловала Николь озадаченного графа. — Пойду к себе. Я очень устала. В самом деле, Тинки не хотелось копаться в терзаниях и сомнениях графа. Дело сделано. Курьер с письмом-требованием мчался во весь опор к маркизу Пилону, а Бриусу, думается, хватит ума не освобождать Олафа. — Мадам, что-то случилось? — подскочила Мери, едва графиня зашла в свои покои. — Да. Возможно скоро мы расстанемся, поскольку все, ради чего я здесь, оказалось выполнено. — с грустью произнес подселенец. — Помоги мне обработать раны, не хотелось бы сдавать тело графине в таком состоянии. — Мадам, да у вас все руки в ссадинах. Это маркиз постарался? Столько синяков! На плече, на спине. Что делал с вами этот изверг? — ужасалась служанка. — Не переживай. Олаф уже заточен в башню и у него не осталось претензий к графине. Нужно чтоб за пару дней все это зажило и Николь могла без лишних вопросов вернуться к своей обычной жизни. — заявил парень. — Жаль. Не хочу ее возвращения. Она отстраненная, холодная. Возможно, потому что несчастная. С вами проще, интереснее. Вы то ругаетесь, то напиваетесь. И с графом, кажется поладили. Никогда не видела его таким счастливым. — поделилась девушка, обрабатывая ранки графине. — Мне тоже здесь понравилось. Вокруг только и стараются мне угодить. Ты — вообще ангел. Если бы не куча условностей и неудобная одежда, то не жизнь, а мечта! Давай как-нибудь это закроем, чтоб не бросалось в глаза. — Тинки указал на слишком заметные ранения. — Сейчас принесу платье с длинным рукавом. — поддержала его идею Мери. Но их волнение было излишним. Граф был слишком занят чтобы любоваться расцарапанными руками супруги. Возникли некоторые сложности из-за пленения Олафа. К тому же на днях должна была армия герцога Вилтона присоединиться к его гарнизону и требовалось его чуткое руководство по этому вопросу. Бриус извинялся перед графиней, обещая в дальнейшем уделить ей больше времени и мчался куда-то по делам. Вскоре пришло письмо от маркиза Пилона, от прочтения которого граф Бриус пошел пятнами негодования и даже ругнулся, но все же успокоил супругу, что обмен с Патриком состоится. Тинки облегченно вздохнул и попросил графа поспешить с этим. Похоже, Бриусу и самому не терпелось избавиться от Олафа, плененного при странных обстоятельствах. Графиня же пустила в ход весь дар своего убеждения и других уловок, чтобы у супруга не осталось и тени сомнения в невинности Николь. И похоже, это ей удалось. — граф Бриус спешно выехал, поэтому опять будете завтракать в одиночестве. — заявила Мери своей мадам, впуская слугу с подносом. — Ну и ладно. Главное чтобы к ужину возвращался. — заметила Николь. — Эти завтраки вообще не обязательны. Меня от них воротит в последнее время. Там что сегодня? — Яичница с беконом, мадам. — услужливо поведал слуга, поднимая крышку над блюдом. Графиня вмиг побледнела и подняла руку к лицу. Глубоко задышала, нервно махнув рукой в сторону слуги. Потом бросилась в уборную. Слуга с недоумением в лице закрыл крышкой красиво оформленный завтрак. — Убирай все отсюда. Я это есть не буду. — решительно произнесла Николь из уборной. — И как давно вас мутит по утрам, мадам? — поинтересовалась Мери заглядывая в клозет. — Да пару дней точно. Нет, еще с прошлой недели. Тогда рыбу подавали. Отвратно пахла. Не надо было ее есть. До сих пор что-то с желудком. — утирался полотенцем Тинки, пытаясь прийти в себя. — Думаю, рыба тут не при чем. Похоже Бриус вскорости получит своего потомка. Надо позвать лекаря, чтоб вас осмотрел. — усмехнулась служанка. — Ты серьезно? Значит граф обрюхатил меня? — с удивлением вытаращим глаза солдат. — Вполне. Это и не удивительно. Ведь граф постоянно остается у вас в последнее время. — пожала плечами девушка, опуская глаза. — Мери, я стану мамой! — воскликнул парень и засмеялся. — Вот это здорово! Давай обнимемся! — Давайте. — еле успела пискнуть служанка, как Николь сомкнула ее в кольцо своих рук, закружила, смеясь. Лекарь, пришедший во второй половине дня лишь подтвердил подозрения служанки и оставил целый список ограничений и новой диеты для графини. Список был тут же отодвинут и забыт. Николь больше интересовало как будут звать малыша и где в их особняке будет детская комната. — Надо срочно написать моей подруге Шерон. — схватилась графиня за письменные принадлежности. — Пусть приедет, порадуется за меня. О, и сообщу моей матушке. Вот она взбесится! Хотелось бы увидеть ее лицо, когда узнает. — И Николь зловеще засмеялась. — Жаль сегодня невозможно порадовать вашего супруга, он вернется только завтра. — заметила Мери, убираясь в комнате. — Точно. Он же задерживается потому что привезет Патрика. Надеюсь его освобождение пройдет успешно. — вспомнила графиня.- Значит, завтра удивим обоих. В таких хлопотах прошел весь остаток дня. И уснула Николь абсолютно счастливой.