Гений перевоплощений

— Похоже ты успел уснуть, малыш, пока я мылся? — с видом кота, нализавшегося сметаны, приближался герцог. Тинки не мог оторвать глаз от розового члена Манфреда, который начал угрожающе вздыбливаться. Писарь медленно потянул на себя изысканное покрывало, прикрывая наготу. — Не стесняйся. Твое тело слишком прекрасно, чтобы его прятать. — выдернул из рук шелковую преграду герцог и спросил, пожирая юное тело глазами: — Может повторим? — Нет. — отказал ему Тинки и потянулся было за покрывалом, но у него сильно закружилась голова и на мгновение потемнело в глазах. — Я так и знал. Чтож, я выполнил свою часть уговора. Вот твой указ. — с горечью в голосе произнес Манфред и взял в руки свернутый документ с королевской печатью. — Держи. Протянул указ парню. Потом резко отодвинул подальше руку с бумагами, игриво заглядывая в глаза виконта. — А может, не отдавать тебе указ? — веселился от собственной игры герцог. Но, видя что уловка не удалась и парень уставился в одну точку не обращая внимания на сверток в руке, бросил документ на кровать рядом с Феланом. — Ладно, забирай. Надеюсь твой друг, ради которого ты так стараешься, этого стоит. — недовольно буркнул герцог и приложился к бокалу с вином. — Я хочу чтоб вы ушли. — заявил Тинки, борясь с дурнотой. — Что? — брови Манфреда поползли вверх от удивления. — Пожалуйста, уходите. Езжайте домой. — промолвил парень у которого от боли, казалось, череп сейчас лопнет. — Я бы не прочь, но это мой дом. Ты в моей спальне, малыш. — усмехнулся герцог. — Тогда я уйду. — встал было парень, но у него пошла носом кровь. — Фелан, что с тобой? — с беспокойством спросил герцог, хватая в кольцо рук покачнувшегося виконта. — Ерунда. Сейчас пройдет. — пролепетал парень, прежде чем потерял сознание. Проснулся он полностью отдохнувшим, в прекрасном расположении духа. Сквозь полуоткрытые шторы лился золотой свет, а в кресле неподалеку сидел герцог с бокалом в руке. Тинки показалось что он спит, потому что его глаза были закрыты. Парень осторожно поднялся. — Ты напугал меня вчера. Что поделать? Я даже лекаря вызвать не мог, чтоб не скомпрометировать тебя. А потом вижу, ты просто спишь. — вдруг произнес Манфред ватным голосом. Похоже, он сильно набрался. Мужчина пьяно усмехнулся и покачал головой. — Представляешь, всю ночь не спал, из-за какого-то мальчишки. Такого со мной еще не было. — шумно выдохнул герцог и поставил пустой бокал на стол. Тинки заметил ворох одежды на маленьком диванчике и, поскольку герцог был одет, заключил что это одежда виконта. — С добрым утром. Думаю, мне уже пора. — парень встал и начал одеваться. Герцог жадно следил за каждым его движением. — Надо полагать, я тебя здесь больше не увижу. — с грустью произнес мужчина. — Раз мы уже все выяснили, то я пойду. — бросил ему парень и заглянул в зеркало, чтобы стянуть хотя бы в хвост растрепанные волосы. И остолбенел. Заспанная мордашка виконта выглядела до умиления трогательно, что он чуть не забыл зачем он здесь, любуясь. — Не смотреть, не смотреть, не смотреть. — приказывал он сам себе на ощупь приводя себя в порядок. — А может, все же не отдавать тебе этот проклятый указ? — зажал в своей руке злополучный документ герцог, опять дразня. — Да пожалуйста. А лучше вообще, сожгите на моих глазах и я пойду плакаться к королю. — махнул рукой парень, будто его совсем не интересовала эта бумага. — А ты превосходно владеешь собой! Не ожидал. Далеко пойдешь. Видимо настал этот момент, который я оттягивал. Не люблю расставаться. — горько усмехнулся мужчина, отдавая виконту документ. — Тебя проводит мой слуга. У выхода в твоем распоряжении моя карета. Признаюсь, до сегодняшнего дня я думал, что ты не такой, каким выглядишь, или стараешься выглядеть теперь. — А вы меньше думайте, а больше отдыхайте. Неважно выглядите. Вам нужно отоспаться. — бросил на прощанье герцогу парень и вышел за слугой. На залитом солнцем дворе утро давно вступило в свои права, подгоняя шустрых слуг, деловитых конюхов и проницательного извозчика. Темно-зеленая карета с золотым знаком династии Манфредов поджидала задержавшегося до утра гостя. — Милорд, вас везти прямо до вашей усадьбы или. — решил уточнить кучер, открывая перед ним дверцу. — Конечно прямо до усадьбы. — ответил Тинки, не имея представления где его усадьба, собственно находится. Внутреннее убранство кареты подчеркивало высокий статус владельца. — А мальчик-то оказывается с сюрпризом. — усмехнулся про себя писарь, вспоминая пробуждение в новом теле. Хотя кого он обманывает. Сразу был очевиден излишний интерес к смазливому виконту со стороны герцога. Просто удивляло, с какой легкостью Фелан пошел на такой шаг. Но как знать, может это не первая вылазка парня в сторону мужского секса. Трястись в душной карете пришлось недолго. Едва парень успел переварить столь распутный поступок для такого, на вид, целомудренного юноши, как дверца кареты распахнулась. Перед ним предстало довольно живописное место, в котором львиную долю занимал внушительных размеров особняк из желтоватого камня, затеняемый с обоих сторон зеленью деревьев. Красивая лестница вела к портику, обрамленному круглыми колоннами. У подножия лестницы околачивались два парня, на вид немного старше самого виконта. Один из них повыше и пошире в плечах едва заметив Фелана, что-то сказал своему спутнику и тряхнул в сторону приехавшего своей кудрявой головой. Другой резко обернулся и раскрыл рот от удивления. Что-то ответил здоровяку и театрально закатил глаза. На вид он был очень похож на виконта, но имел более грубые черты. Фелан медленно направился ко входу усадьбы прямо к поджидавшей его парочке. — Надо же, ты все-таки появился. — растягивая слова произнес второй парень, не обращая внимания на одергивания своего друга. — Кузен, я думал ты больше ничем не можешь меня удивить, но сегодня ты превзошел все мои ожидания. Заявится к полудню в герцогской карете. Полагаю, ты там же провел и ночь. Твои нездоровые пристрастия становятся все очевидней. Наглости тебе не занимать. — Естественно. — буркнул в ответ Тинки своему кузену. — О, как ты заговорил! Ты что, пьян? Похоже твоя сестра тоже видела твой феноменальный приезд и живо собьет с тебя весь хмель. — сердито бросил новоявленный кузен. — Возможно. — пожал плечами виконт, не понимая чего так бесится его родственник. В тени портика появилась женская фигура в темном платье. Она была черноока, с таким же выразительным взглядом и красивой линией губ, как и у Фелана. На вид ей было около тридцати. Видимо, это и была сестра, которой так пугали парня. — Вот налетели. — подумал Тинки, приближаясь к ожидавшей его женщине. — Фелан, ты специально приехал в его карете? Что, нет другого способа как растерять остатки своей репутации? Шляешься всю ночь. И с кем?! С этим… — она со злостью поджала губы, но сдержав непозволительную грубость, продолжила. — Знала бы мать, до чего ты опустился, она бы в гробу перевернулась. А отец… Лучше ему оставаться в неведении каким позором ты чернишь его имя. — Может я пойду уже, Или еще кого-то из родственников волнует моя личная жизнь? — заявил Тинки, которому был неприятен такой разговор. — Тебе что, все равно? — скривила лицо сестра, как будто видит перед собой действительно что-то омерзительное. — Уверен, моя жизнь — это мое лично дело. — буркнул виконт, стараясь обойти женщину, чтобы войти в дом. — Агнетта, ты же видишь, его опоили настолько, что он не отдает себе отчета. — крикнул кузен с лестницы, явно веселясь от происходящего. — Я не с тобой разговариваю, Веспер. — зыркнула на него Агнетта, сшибая все веселье. Тинки, не желая участвовать в семейной перепалке юркнул в дверь, закрывшую его от наседавших родственников. Ничего себе его встретили! Таким униженным и обгаженным он не чувствовал себя давно. Хотелось умыться, очиститься от той мерзости что окружила этого виконта. — Пусть приготовят мне ванну. — приказал он первой попавшейся служанке. Она кивнула, пискнула что-то утвердительное в ответ и удалилась. Тинки прошелся, осматриваясь. Издали казалось, что он прогуливается. Но, на самом деле, он изучал внутреннее убранство особняка. Просторные залы его вели то в мрачный кабинет, то в роскошную гостиную. Величественные лики господ внимательно провожали его взглядами со своих картин. — Милорд, ванна готова. — окликнул его коренастый слуга с совиными глазами, указывая куда нужно следовать. Вскоре они оказались в уютной комнате с балконом. — А вот и личные покои Фелана. Как оказывается все просто найти. — обрадовался парень. Обстановка была совсем простая. Неширокая, почти спартанская по меркам элиты кровать, узкий стеллаж со всякой всячиной и старый, потемневший от времени комод. На круглом столике красовалась вазочка с печеньем, которым часто угощал его офицер и лимонад в пузатом графине. — Давайте я помогу вам раздеться, милорд. — предложил слуга. Тинки опомнился. Вытащил из камзола указ и сунул в первую попавшуюся шкатулку на стеллаже. — Бумаги подождут, а сейчас мыться. — в предвкушении решил парень, поспешно сбрасывая одежду. Смыть тревоги и напряжение, что накопилось, вспомнить, что значит быть господином среди угождающих тебе слуг. Слуга с совиными глазами кряхтел и недовольно бормотал, не понимая как так можно разбрасывать одежду, собирая шелка виконта. — Эй, думай что говоришь. Вообще-то я все слышу. — одернул его Тинки, негодуя. Похоже, в этом доме с парнем не считались даже слуги. Слуга замолчал, но фыркать и пыхтеть не перестал. С сопением поднес чистую одежду, когда виконт вымылся. Тинки натянул только штаны и белую рубашку. Красиво расшитый камзол одевать не стал. Было очень душно. Сквозь приоткрытое окно не ощущалось ни дуновения. Схватил гребень и столкнулся с магнетическим взглядом в зеркале. Вот черт, ну надо же было парню таким родиться. Такая внешность мало кого может оставить равнодушным. Такая миловидность несвойственная мужской половине человечества может раздражать, вызывать зависть или примагничивать взор заставляя рассматривать приятные черты лица, бархатную светлую кожу, что спряталась под белой рубашкой с приглашающе расстегнутой верхней пуговицей. — Чародейство какое-то. — стряхнул дурман притягательности тела Фелана писарь, стягивая лентой волосы цвета темного дерева. — К вам пожаловал виконт Лайт, милорд. — снова появился тот недовольный слуга, хлопая совиными глазками. — Зови. — приказал Тинки, у которого при упоминании этого имени взмокли ладони и сердце пустилось вскачь. — Спокойно. Нужно просто вести себя естественно, чтобы он не понял, что перед ним его собственный писарь. — успокаивал себя Тинки. — Добрый день. — произнес парень, когда появилась до боли знакомая фигура офицера. Лайт принарядился и в этом хорошо сложенном мужчине в щеголеватом сером костюме с трудом угадывался военачальник их гарнизона. — Фелан, я думаю мы все выяснили еще вчера и тут больше не о чем говорить. — начал офицер поникшим голосом. — Такое я не могу принять и мне больно думать, с какой легкость ты пошел на такой шаг. Да, ты напуган и возможно тебя одурачили. И возможно я тысячу раз пожалею, но я не собираюсь терпеть ложь или измены. На мужчину больно было смотреть. Он стоял с бледным, осунувшимся лицом и умоляющим, щенячьим взглядом. Увидел бы Тинки такую понурую рожу полководца в гарнизоне, рассмеялся бы. Но сейчас было не до смеха. От каждого слова Лайта парня бросало то в дрожь, то в жар, словно от этого зависела его дальнейшая жизнь. — Офицер Ла…- решил нарушить давящую тишину писарь и вовремя прикусил язык по удивленному лицу гостя читая, что Фелан и Лайт видимо давно перешли ту черту, когда были друг для друга офицером и виконтом. — Ты прав, похоже мне надо привыкнуть, что я для тебя просто офицер. — осевшим от напряжения голосом хрипло произнес мужчина. — Угощайся лимонадом. Очень освежает в такую жару. — подскочил к графину парень, не в силах больше смотреть на несчастного. Подал ему бокал. — Печенье не предлагаю, ты же не любишь с изюмом. — брякнул писарь. Офицер так и замер с поднесенным к лицу бокалом. Потом усмехнулся. — Значит ты знал? Как это в твоем духе, Фелан. — и осушил залпом бокал. — Я, собственно, зашел отдать это. — произнес Лайт и положил на стол целую стопку желтоватых квадратиков писем, стянутую тесьмой.- На этом все. Прощай. И это тихое " прощай» больно ударило по нерву выворачивая душу Тинки. — Хорошо, прощай. — спокойно кивнул парень в ответ, но внутри было ох как не спокойно. Все бурлило и кипело, каждой клеточке тела давая понять что происходить что-то неправильное. Офицер пристально заглянул в глаза, видимо ожидая совсем другой реакции. Потом вздохнул, смиряясь с услышанным. — Прощай. — повторил он едва слышно и удалился. А писарь не мог оторвать глаз от знакомых записок из дорогой бумаги. Вот значит кто все это время писал офицеру. Похоже у них с Феланом был роман. Руки сами потянулись к принесенным письмам.