Карго. Город, где не высыхает кровь

      Мутации. Когда-то это было редким явлением, но сейчас мир переполнен мутировавшими. Нет, по улицам не ходят люди с четырьмя головами или крыльями за спиной. Все мутации находятся внутри. Ты никогда не знаешь, что скрывает человек напротив тебя.       Ким Сокджин был одним из тех, чья мутация стала бы заметна со временем. Он простой офисный работник. Мальчик на побегушках, потому что без должного образования ему не пробиться выше. В это место Джина привел его отчим. Господин Чхве был довольно милым мужчиной и, наверное, единственным человеком, кому было дело до Кима. Паренек смог довольно хорошо окончить школу, даже несмотря на то, что приходилось следить за младшими братьями. Он был способным и покладистым, поэтому Чхве Ёнсок, занимавший должность руководителя отдела, смог устроить пасынка к себе. Сокджин души не чаял в отчиме, который одиннадцать лет назад женился на его матери, несмотря на наличие у той уже троих детей. Ёнсок очень заботился обо всех мальчиках, даря им любовь и ласку, которой они никогда не получали от матери. Через пять лет брака женщина сбежала с очередным любовником, но Ёнсок все также продолжал воспитывать теперь уже четырех дьяволят. Мужчина был очень благодарен старшему Киму, что тот, пользуясь собственным опытом, помогал заботиться о младшем сыне, показывая, как надо пеленать, готовить смесь, укладывать спать. Только благодаря Сокджину Ёнсок мог высыпаться ночами, пока паренек неотрывно сидел рядом с маленьким насупленным Ёнджуном, параллельно читая разную кулинарную литературу.       Несмотря на доверие и любовь к отчиму, Джин за все одиннадцать лет так и не смог ему рассказать о своей физиологии, хотя Чхве знал, что его старший пасынок мутировавший, о чем свидетельствовала метка на запястье и походы к доктору раз в два месяца. Сокджину казалось, что даже мать не знала его особенности, учитывая, насколько сильно она интересовалась жизнью своих детей.       На самом деле, таких, как Джин, было довольно много. Настолько, что о них писали книги и снимали фильмы. В некоторых странах для подобных людей существовали даже отдельные законы, защищающие их от разного рода угроз и дающие определенные права. Ким Сокджин был обладателем омега-гена. И это не выглядело так, как любили описывать в книгах. Парень не выглядел феминно, не имел течек или резких приступов возбуждения от одного вида мускулинного мужика. У него также не было смазки, льющейся водопадом из заднего прохода. Зато у Джина была возможность родить ребенка, который с довольно большой вероятностью тоже будет омегой. У него было нечто схожее с месячными, но происходящее лишь раз в три-четыре месяца. А еще — огромные проблемы с гормональным фоном. В основном из-за этого омеги постоянно должны посещать докторов. Как бы не кричали многие сектанты, что возможность выносить ребенка — подарок, для омег эта возможность являлась проклятием. Многие лекарства просто не действовали на их организм, а остальные действовали слишком сильно и непредсказуемо. Повышенный риск психологических заболеваний. При зачатии шанс на выкидыш или смерть во время родов у омег во много раз выше, чем у обычных женщин.       Как бы сильно не романтизировались мутации, они не приносили ничего хорошего их обладателям.

***

      — Джин-и, — слышен голос отчима, пришедшего с работы.       Сокджин, как обычно, порхает на кухне, используя выходной, чтобы заготовить еды на следующие четыре дня своих смен. Парень выключает уже приготовившийся рис и, накрыв его мягким полотенцем, идет встречать Ёнсока.       — Отец, — с довольной улыбкой раскидывает руки в сторону Ким, позволяя уставшему мужчине себя обнять. — Сильно заработался? Я нагрел воды, так что можешь сразу искупаться.       — О, это было бы хорошо. Ты у меня такое чудо, Джин-и, — с теплой улыбкой произносит Ёнсок, растрепав вьющиеся волосы пасынка рукой. — А где мальчишки?       — Сокном сказал, что еще на парах, так что думаю, что он у подружки. Сокхён все еще не разговаривает со мной и час назад ушел, демонстративно хлопнув дверью. Его друг тайком написал мне, что они до завтра будут в приставку рубиться, — загибая пальцы, начинает перечислять парень. — Ёнджун раскрашивает мои конспекты, надо будет ему еще карандаши купить.       — Все ты обо всех знаешь, — добродушно смеется глава семейства и с любопытством заглядывает на кухню. — О, я вижу свой любимый кимбап.       — Только руки не забудь помыть, — грозит пальцем Ким, возвращаясь к своему рису. — Зайди к Ёнджуну, он по секрету рассказал мне, что очень соскучился по папе.       — Ащ, не стыдно так сдавать маленьких? С самого нашего знакомства все о каждом знаешь и сдаешь с потрохами, — качает головой Ёнсок.       — Это для их же блага. Я никогда не выдам их секреты, которые и правда должны оставаться тайной.       Кто бы что не говорил, но настоящим главой семьи был именно Сокджин. Без него никто даже свои носки не нашел бы, ни говоря о чем-то большем. Парень всего себя отдавал семье, даже не задумываясь о личной жизни. Его максимум — редкие связи на одну ночь и теплые отношения с младшими сотрудниками в компании, которые не вели себя надменно и могли без чувства собственного превосходства общаться с Джином. Но, видя улыбки младших братьев и отчима, Ким чувствовал себя счастливым. По-настоящему счастливым.       Оставив часть еды на столе, а остальную убрав в холодильник, Сокджин кричит отчиму, что сходит в магазин. На улице все еще прохладно, хотя близится лето. В трущобах Самии, где жила семья Кима, всегда ветрено, оттого и холодно. Однако жители здешних мест давно привыкли к таким условиям, поэтому даже маленькие детишки бегают обычно в легкой одежде, закаленные низкой температурой.       Парень все же накидывает на плечи спортивную кофту поверх майки. Ему нельзя болеть, иначе может умереть. Омега-ген не дает шанса на нормальное лечение, да и финансы семьи не позволяют слишком тратиться на лекарства в случае чего. Радует, что походы раз в два месяца к специалисту по мутациям оплачиваются государством, иначе Сокджину пришлось бы нелегко.       Ким выходит из квартиры, прикрывая за собой дверь, и быстро сбегает по лестнице со второго этажа. Их дом уже давно покосился, поэтому лестница больше похожа на ребристую почти горизонтальную дорожку. Звонко здороваясь с одним из соседей, Джин поправляет кофту, которую пока не спешит застегивать. Солнце почти зашло за горизонт и идти приходится с осторожностью, потому что из освещения на улице лишь тусклый свет из некоторых окон. С электричеством в трущобах всегда перебои, а про фонари никто и не слышал, их даже не ставили здесь.       Между разваливающимися домами всегда валяются горы мусора, пьяные тела, брошенные животные, а иногда и трупы. Здесь никто сильно не удивляется очередному мертвецу. Кто-то кончает жизнь самоубийством от нелегкой судьбы, кто-то переходит дорогу не тем людям, кто-то просто был не в том месте, не в то время. Именно поэтому Сокджин старается оградить братьев от гуляний по ночам, но те только злятся и кричат, что старший их в ежовых рукавицах держит. Парень лишь надеется, что они с возрастом поймут, что запрет на поздние прогулки был для их же блага.       Сокному, старшему из младших братьев, уже стукнуло двадцать один в этом году. Джин с трудом смог накопить на учебу в университете и отправить туда братца, лишь бы у того были все возможности построить ту жизнь, какую захочет. Сокном выбрал себе инженерный, хотел проектировать поезда, увлекался этим с самого детства. Он даже экзамены сдал на отлично, сказалась постоянная подготовка дома с братом. Но вот второй курс, а Сокном постоянно пропадает на вечеринках и тусовках, ночуя непонятно где. Сокджин знает, младший брат стыдится своей семьи и того, откуда он. Знает и не может обижаться. Трущобы — не то, чем хочется гордиться. Парня очень расстраивает то, что Сокном врет, хотя знает, что брат всегда будет на его стороне. Захочет поступить в другое место? Костьми ляжет, но найдет деньги. Решит бросить учебу и найти работу? Будет помогать с поисками. Сокджин на что угодно готов ради своих родных, но почему-то те с каждым годом все сильнее отдаляются.       Найдя более-менее освещенное место, парень достает старенький потрепанный телефон и набирает контакт брата. Сначала долго и противно пищат ненавистные гудки, но под конец трубку все же поднимают.       — Алло, да, — со смешком отвечает Сокном, шикая кому-то на фоне.       — Ном-и? Ты скоро домой? На улице опять какие-то разборки, как бы ты на неприятности не нарвался, — обеспокоенно проговаривает старший Ким.       — Я не такой трус, как ты, хен, — недовольно фырчит студент, теряя все игривое настроение. — Сегодня дома не жди.       — Может, хотя бы тогда сразу говорить будешь, что к кому-то уходишь, а не врать про дополнительные занятия? — не сдерживается Джин. — Мне не раз звонили по поводу твоей посещаемости. И нет, я не говорю тебе ходить на каждую пару. Просто не лги мне!       — А не пошел ли ты, хен? Кто ты мне? Мать? Отец? Кем ты себя возомнил? Ты мне никто, и я сам буду решать, что кому говорить и когда мне возвращаться, — рычит в трубку Сокном. — И возвращаться ли.       В трубке слышатся гудки завершенного вызова, а на глазах у Сокджина блестят слезы. Он не позволяет себе плакать, никогда. Ему надо быть сильным, быть опорой для братьев и отчима. Но слезы продолжают течь по покрасневшим щекам. В горле ком стоит, дышать мешает, а сердце грозится выпрыгнуть из груди. Его стук в ушах заглушает любые другие звуки. Киму кажется, что еще секунда и он оглохнет. Оглохнет от звука разбивающейся души. По ней много кто протоптался, но только самые родные камнями в нее кидаются, разрушая до самого конца и превращая в пыль.       Утерев лицо рукавом старой кофты, парень глубоко вздыхает и на пробу улыбается. Нельзя показывать никому своих слабостей, особенно в трущобах, — это главное правило, которое выучил здесь Сокджин. К магазину он подходит только через полчаса или даже больше. Небольшое помещение, ранее бывшее квартирой. Ким берет несколько упаковок рамена, рис, яйца и лук и неспешно идет на кассу.       — Шестнадцать тысяч семьсот, — бесцветным голосом оглашает продавец, смотря на экран монитора.       — Почему шестнадцать? — возмущается Джин, заглядывая за кассу, чтобы увидеть список пробитых продуктов. — Я четыре дня назад покупал все то же самое за тринадцать!       — Чел, Хьюго рвет и мечет из-за банды Монстра, поэтому поднял аренду везде. Мне тоже надо как-то выживать, поэтому цены на все поднялись. Если хочешь, можешь сам ему претензии предъявить, — устало отвечает мужчина за кассой. Он явно это за сегодня не в первый раз говорит. — Берешь или мне убирать это?       — Беру, — поджимая губы, бурчит Сокджин и протягивает купюры продавцу, тут же собирая покупки в тканевую сумку, с которой обычно ходит в магазин. — Хорошего вечера, господин.       — И тебе. Поспеши вернуться домой, последнее время на улицах опаснее обычного, — сухо бросает мужчина.       Ким вежливо кланяется и выходит из магазина. Внутри все клокочет от злости. Каждый ребенок в трущобах знает, что весь этот город под подошвой у Хьюго — наркоторговца и подчиненного довольно крупного картеля. Последние года два ходят слухи о набирающей силу банде Монстра. Эти люди безжалостны и с легкостью убивают всех неугодных. По большей части это наемники, но иногда они своими силами нападают на небольшие организации, забирая контроль над некоторыми территориями. Для старых кланов и больших картелей эти ребята — не проблема. Но вот для таких мелких сошек, как Хьюго, которые в управлении имеют захудалый городишко, банда Монстра является явной угрозой. Не удивительно, что наркоторговец зашевелился и начал буйствовать. Загнанный в угол зверь всегда старается принести как можно больше разрушений за собой, лишь бы смерть не была тихой и напрасной. Джин не сильно вникает в дела криминального мира, лишь изредка становится невольным слушателем жарких обсуждений на работе или в трущобах. Судя по настроению народа, скоро люди Хьюго сами пойдут против своего хозяина, сдавая город на милость Монстра. Говорили, что территории под его властью не так уж плохо живут, с них хотя бы не дерут непомерные доли.       Дорога назад заняла больше времени, потому что теперь видно все было еще хуже, но включать фонарик было опасно — лишнее внимание в трущобах реально лишнее. Как только Сокджин открывает дверь квартиры, его ноги обвивает маленький Ёнджун, который с нетерпением ждал возвращения брата.       — Хен! — довольно взвизгивает мальчик, протягивая ручки. Ким качает головой и подхватывает не такого уже и легкого ребенка.       — Соскучился? — с улыбкой спрашивает парень, прикрывая ногой дверь и уходя на кухню, где можно оставить продукты.       — Очень. Ты обещал почитать мне сказку! — очаровательно дуется шестилетний мальчишка.       — А кто мне хвастался, что может уже сам прочесть сказку, а? — хохочет Джин, целуя нахмурившегося брата в носик. — Хорошо, прочту. Ты покушал?       — Да, я его покормил, — слышится голос отчима, входящего на кухню и сразу идущего к покупкам. — Мне кажется, что тебя он любит больше, чем собственного отца.       — Не говори глупостей, — закатывает глаза Ким.       — Но я правда люблю тебя намного больше, — тихо-тихо шепчет мальчик прямо в ухо старшего.       — Хэй, ты опять не купил пива? — хмурится Ёнсок, откидывая сумку с едой в сторону, оставляя раскладывание продуктов на пасынка. Как и всегда.       — Цены из-за Хьюго опять поднялись. Все это вышло почти на семнадцать тысяч, а Ёнджуну надо уже начинать собирать вещи в школу. Этот год последний, когда он может отсиживаться дома. В следующем ему надо уже идти.       — Да знаю я, не наседай на уши, — отмахивается раздраженный мужчина, уходя в гостиную на облюбованный диван.       — Папа злится на меня? — грустно лепечет Ёнджун.       — Нет, лисенок, просто сейчас немного тяжелые времена с деньгами, он злится на это, но ни в коем случае не на тебя. Как можно злиться на такое чудо? — Сокджин едва ощутимо кусает пухленькую щечку, вызывая этим у брата громкий визг и смех. — Пошли, тебе уже пора спать.       Парень аккуратно доносит Ёнджуна до их спальни, где стоит одна двухъярусная кровать и валяется старый потертый матрас на полу. Обычно кровать занимают Сокном и Сокхён, пуская к себе самого младшенького, а Сокджин привычно ютится на холодном матрасе.       — Ну что, Ном-и сегодня не будет, так что займем его кровать? — заговорщицки подмигивает Ким мальчишке, который тут же начинает восторженно визжать, залезая на нижнюю койку.       Ёнджун и правда больше всех любит самого старшего брата. Он всегда добрый и никогда не кричит. Не игнорирует его, как иногда делает отец. Не выгоняет из комнаты, чтобы поболтать по телефону, как делает Сокном. И не швыряется в него разными вещами, как обожает делать Сокхён. Сокджин готов даже в самом плохом своем самочувствии уделить время малышу Чхве, за что мальчик ему очень благодарен. Он понимает, что старший брат делает для него больше, чем остальные, поэтому почти все рисунки ребенка посвящены Джину, который бережно хранит каждый в особой папке.       Где-то на середине сказки Ёнджун уже самозабвенно сопит, пуская слюни на футболку брата. Так всегда: младший никогда не может дослушать рассказ до конца, именно поэтому еще полгода назад попросил Сокджина научить его читать, чтобы самому узнать, что там в конце сказки. Ёнджун оказался очень умным и сообразительным ребенком, который очень быстро учился, поэтому не удивительно, что за последний месяц малыш дочитал эту сказку и даже начал читать новую, постоянно бегая к братьям, чтобы спросить, что значит то или иное слово.       Через неделю Джину приходится попросить выделить ему выходной по программе защиты здоровья мутировавших. Для планового похода к врачу мутировавшим дается государственный выходной, если они были устроены официально. Больницы Ким ненавидит всей душой. Его всегда страшит то, что он может оказаться здесь на длительное пребывание, если вдруг заболеет. Омеги обычно служат неофициальными подопытными для врачей, если попадают в стационар, поэтому такая перспектива не прельщала.       — Извините, — стучит в дверь кабинета Сокджин и осторожно входит. За столом сидит приятный молодой человек, на вид даже младше самого Кима. — Ой, а где доктор До?       — Он месяц назад на пенсию ушел, — лучезарно улыбается врач. — Меня зовут Ю Гёнсу. Теперь я государственный терапевт, занимающийся мутацией омега-гена. А вы кто будете, позвольте узнать?       — Ким Сокджин, двадцать семь лет, заболеваний с осложнениями не наблюдалось, моя карта в базе под номером четыре тысячи девятьсот девяносто два, — добродушно тараторит парень.       — Ох, вы мне очень упростили жизнь, господин Ким, — довольно тянет Гёнсу, тут же принимаясь искать нужную карту в своем компьютере. — Так, ну, стандартные вопросы. С циклом все нормально?       — Работает как часы.       — Половой жизнью живете?       — А мытье полов дома считается? — хихикает Джин, но тут же пытается вернуть себе ауру серьезности. — Последние года два нет.       — Так, смотрю заболеваний в карте и правда не указано. Анализы неделю назад сдавали? — поднимает взгляд врач.       — Да, вот результат, — Ким спешно шарится в своем рюкзаке и достает оттуда сложенный вдвое листочек.       — Ого, впервые вижу такие показатели, вы самый здоровый омега, какого я только встречал, — впечатленно произносит Гёнсу, тут же вбивая все параметры в компьютер. — Ни на что не жалуетесь?       — Разве что на низкую зарплату, но это не к доктору вопросы, — пожимает плечами парень. — Мне раздеваться и на кушетку?       — Ага, — кивает врач, продолжая переносить данные анализов в электронную карту. — Божечки, вы просто клад, господин Ким. Последние две омеги на меня как на насильника смотрели, когда я попросил их раздеться и к кушетке пройти.       — Молодые, наверное, — хмыкает Джин, снимая с себя штаны, а за ними и белье. — Я привык к осмотрам, да и чего перед доктором стесняться, это часть вашей работы. В наших же интересах проходить все обследования, чтобы не помереть раньше времени.       — Вы тоже молодой, — возражает Гёнсу, доставая из ящика упаковку с чистыми перчатками, и подходит к парню, привычно уместившему свои длинные ноги на подставки, а задницу — на небольшую специальную подушку. — И я рад, что вы такой осознанный. Глоток свежего воздуха среди постоянного балагана. Знали бы вы, сколько раз я чуть не получил по носу от молодых омег, когда просил повернуться задом для взятия анализов.       — Ну, многие глупость с гордостью мешают, — вновь хмыкает Ким и недовольно морщится, ощущая смазывающие его вазелином пальцы. — Вам бы охрану возле кабинета, доктор Ю.       — От удара все равно не спасет в случае чего, — коротко хохочет парень, медленно приставляя специальные инструменты для обследования к анусу пациента. — Но я неплохо умею защищаться.       — Это хорошее умение, — одобрительно кивает Сокджин и едва слышно шипит, ощущая, как неприятно давят металлические приборы на чувствительные стеночки.       — Все, можете одеваться. Салфетки слева на столике, — наконец сообщает Гёнсу, уходя к своему столу и даже задергивая по дороге шторку, чтобы не смущать.       Вытерев себя от вазелина и выбросив салфетку в специально предназначенную для этого мусорку, Ким аккуратно слезает со смотровой кушетки и тут же принимается натягивать одежду обратно. Хотелось скорее домой и немного поспать. В последнее время сон был слишком большой роскошью.       — Вы же официально трудоустроены? — спрашивает врач, когда Джин выходит из-за шторки к нему.       — Да.       — Тогда вам на работу сообщат, если вдруг что-то будет не так с результатами мазков, которые я собрал, чтобы могли официальное разрешение на посещение больницы получить. Но не думаю, что это случится. Вашему здоровью можно только позавидовать.       — Хорошо. До свидания, доктор Ю, — с улыбкой машет рукой парень и выходит из кабинета, наконец имея возможность вернуться в свою квартиру, где ждет неуемный Ёнджун и все еще немного дующийся для приличия Сокхён. Добираться придется долго: от приличного района города, где находилась больница, до трущоб путь не близкий.

***

      Ю Гёнсу поднимается на лифте в свою квартиру, довольно присвистывая себе под нос. День выдался просто замечательным. Он уже не первый год работает с омегами и эта больница одна из самых плодородных на интересные кадры, а Гёнсу в этом разбирается, уже сменил более семи мест работы, хотя в трудовой книжке значится лишь два года работы в центральной клинике. С таким опытом его с руками берут в любую вшивую больничку, полезно однако.       Парень набирает код на замке и заходит наконец в свою обитель. Квартира приятно пахнет недавно догоревшими благовониями и чистотой. Бросив пиджак на вешалку, Ю направляется прямо к мини-бару, откуда берет уже начатую бутылку дорогого виски. Сегодня можно хорошенько выпить. Наполняя стакан янтарной жидкостью, он достает из шкафчика один из одноразовых телефонов, тут же набирая заученный наизусть номер.       — Мимик, либо ты говоришь, что у тебя есть товар, либо я лично тебя закопаю, — слышится на другом конце недовольный голос Микаэля. Двоюродный брат Хьюго хорошо так подмял под себя рабовладельческий рынок в регионе Озарии. Именно Микаэль притащил своего родственничка в картель и теперь пожинает плоды ошибок Хьюго, от чего и бесится ежедневно больше обычного. Гёнсу очень раздражают эти два иностранца, которые добились такой власти в его родной стране, но поделать с этим он ничего не может.       — О, поверь, я с хорошими новостями. Эта больница просто клад. За последний месяц я тебе составил список из более чем сорока подходящих омег. А еще сегодня обнаружился настоящий бриллиант. Невероятно здоровый и способный к потомству омега, так еще и невероятно красивый. Боги, ты бы видел его лицо и фигуру, я бы сам ему вставил, была бы моя воля, — Ю хрипло смеется, отпивая немного алкоголя.       — Хочешь сказать, ты нашел кого-то на элитные торги? — с нескрываемой радостью переспрашивает Микаэль.       — Именно, — самодовольно отвечает доктор. — Примерно под метр восемьдесят ростом, брюнет, идеальные пропорции лица, пухлые губы, широкие плечи, шикарная задница, длинные стройные ноги и, судя по обтягивающей футболке, подтянутый торс. Его анализы в музей можно отправлять — настолько идеальные. Ну, может только кушает плохо, но это не так уж страшно. Ему двадцать семь, так что если покупатель захочет обрюхатить, то будет в самый раз. И он точно сможет перенести беременность.       — Только попробуй сказать, что ты пошутил, Мимик. Черт возьми, этот товар решит если не все мои проблемы, то большинство из них, — мечтательно тянет голос на другой стороне. — Ты же достал его адрес и информацию?       — Конечно, как только он ушел, пробил по базе, — обиженно фырчит Ю. — Он живет в трущобах, работает мальчиком на побегушках в каком-то вшивом офисе. Живет вместе с тремя младшими братьями и отчимом, которому трое старших мальчишек не родные. Если постараться, то можно красиво все сделать.       — Ну уж нет, клиентам нужно шоу. Мне же надо, чтобы о товаре узнали еще до аукциона, — даже не видя собеседника, Гёнсу может поклясться, что тот хищно скалится сейчас. — Но в чем-то ты прав, надо сделать так, чтобы конкретно к нам не прикопались, потому что слишком много проблем в последнее время.       — Опять этот Монстр? — любопытствует доктор. Надо пользоваться моментом, пока начальство такое разговорчивое.       — Да, его психи мне уже в страшных снах снятся. Не понимаю, как мальчишка из картеля смог набрать самостоятельно такую мощь, как бы на отца не пошел.       — Я думал, что вы не в ладах с Имуги, чего так волнуешься за них?       — Если Монстр поглотит Имуги, то нам точно не жить. Люди Монстра сейчас страху нагоняют и получают то, что хотят, в мгновение ока, а если еще и Имуги поглотят… Кто знает, когда после этого они захотят получить и наши территории, — тяжело вздыхает Микаэль. — Пока что они обосновались в Карго, это довольно далеко от нас.       — Но ближайшая территория к Карго — этот город, — настороженно напоминает Ю.       — Хьюго уже просрал его. Не говори его людям, но картель уже отказался от этого городишки. Как только Монстр вступит на эту территорию, люди картеля мгновенно ее покинут. Ты тоже. Если, конечно, не хочешь переметнуться на сторону Хьюго или Монстра, — в голосе отчетливо прослеживаются фальшиво заботливые ноты. Проверяет.       — Я с картелем со школьной скамьи, так что не уйду никуда до самой смерти. Все, что у меня есть, я получил благодаря картелю, так что предавать вас не в моих интересах.       — Умный мальчик, — довольно отвечает Микаэль. — Ближайшую неделю всех найденных тобой омег заберут, а тебя переведут на север города. Элитного омегу приедешь лично осмотреть.       — Хорошо, главное — не позволяй своим людям ранить его. Пусть он и здоров сейчас, но это не значит, что твои оболтусы не могут занести ему инфекцию. Цена тогда мгновенно упадет.       — Не боись, я щедро отплачу тебе после аукциона, а как быть с омегой не тебе меня учить, — недовольно фырчит мужчина. — Все, время почти вышло, не забудь выкинуть мобильник.       — Обижаешь, босс. Мне же не пять лет.       В трубке слушатся гудки, а Гёнсу тут же вливает в себя остатки виски. Парень подходит к огромной кровати и с удовлетворенным стоном падает на нее. Времена, когда приходилось выживать на плошке риса в неделю, прошли, теперь жизнь налаживается все быстрее и быстрее. Этот омега и правда подарок судьбы.       — Ким Сокджин, — смакует чужое имя на языке врач. — Ты мой билет в прекрасную жизнь. Может, благодаря тебе я даже смогу наконец свалить из этой чертовой страны.       Как бы искренне Ю не был благодарен картелю, он слишком сильно хочет сбежать отсюда. И дело было не в неожиданно проснувшейся совести — ее у парня никогда не было, — а в страхе. Войны между мафиозными кланами и картелями — не самое безобидное действо, а сейчас в стране все ярче полыхают подобные конфликты, в основном из-за этой чертовой банды Монстра, которая решила показать всем свою силу и власть. Заигравшийся мальчишка. Да еще и правительство резко решило активизироваться и дать знать, что оно вообще существует. Копы снуют то тут, то там. И на самом деле толку от них никакого, но общего напряжения добавляют.       Мысль уехать за границу и начать самую обычную практику врача далеко от этого чертового места кружит в голове уже больше года. Но картель своих людей просто так не отпускает. Поэтому нужно было что-то, чем доктор может дать понять, что предан. Такой прибыльный омега может и правда стать поводом для одобрения на выезд. Все равно таких же, как Гёнсу, у картеля сотни, и многие более охотно хотят работать. Такие наивные мысли посещали голову молодого врача, пока он медленно проваливается в сон.

***

      — Вы кто такие? — испуганно произносит Сокджин, инстинктивно прикрывая своим телом младших братьев.