Понедельник. Убийство
24 мая 2023 г., 11:18
Сокджин напевает себе какую-то песню, двигая бедрами в такт мелодии. Он стоит у плиты, поджаривая мясо. На плечах свободно висит чужая футболка, едва прикрывающая край черных боксеров.
— Пахнет умопомрачительно, — шепчет на ухо Айзар, тут же обвивая талию парня своими руками.
— О, ты уже вернулся, — с улыбкой отвечает Ким, поворачивая голову и оставляя краткий поцелуй на чужих губах.
— Да, сегодня получилось закончить пораньше. А еще мне опять жалуется прислуга, что мой омега оккупировал всю кухню и не позволяет себе помогать, — довольно рокочет мужчина, устраивая подбородок на широком плече.
Уже прошло более четырех месяцев, как Сокджин живет в доме своего хозяина. Он послушный и покладистый, но умеет проявлять характер там, где это нужно. Рахи все еще от этого в восторге. У этих двоих прекрасно выходит имитировать семейную жизнь, но при этом не забывать о собственных целях. Один хочет сломать, другой — сбежать.
Нет, Ким не собирается ослушиваться и покидать территорию особняка. Он понимает, что это бессмысленно. Айзар знает о каждом шаге своей любимой игрушки, поэтому даже повода для побега не дает. Единственным вариантом является ситуация, при которой у Джина выдастся возможность выбраться из дома в сопровождении своего хозяина, а затем убить его. Эта мысль крутится в его головушке уже почти три месяца. Именно ради этого шанса Сокджин поддерживает спектакль, который так сильно нравится Рахи. Со стороны мало кто может сказать, что эти двое — хозяин и вещь, больше похожи на любящих супругов.
Айзар оказался очень учтивым и нежным. Ким считал, что его купили лишь для постели, но все вышло немного иначе. Мужчина может даже неделю не прикасаться к своему омеге в интимном плане, при этом продолжая проводить время вместе и делить постель. Рахи почти всегда теперь ночует в комнате Джина.
Как-то парень в ходе очередного разговора поинтересовался у своего хозяина, почему тот предпочитает именно омег. Ведь у мутировавших с этим геном много проблем со здоровьем. Оказалось, что Айзар просто в восторге от того, как во время беременности у омег начинает вырабатываться смазка, которая в последствии позволяет ребенку проще выйти при родах, а также у мужчины отдельный фетиш на эротическую лактацию. Теперь было понятно, почему Рахи всегда кончает внутрь, не используя презерватив. В тот день Сокджину впервые за долгое время стало реально страшно. Он боится забеременеть. Это может испортить все планы. К тому же рожать ребенка от этого человека не имелось ни капли желания. Киму лишь остается молиться, чтобы зачатия не произошло, и чаще провоцировать мужчину спускать омеге в рот.
Секс все также вызывает тошноту и омерзение, но Джин научился отключать на время свое восприятие, при этом продолжая контролировать тело. Айзар заметно доволен тем, что его мальчик с каждым разом становится все более инициативным. Знал бы он, чего стоит эта инициативность.
— Не ворчи, ты же знаешь, что я люблю готовить. Да и ты любишь мою стряпню, — фырчит на слова Рахи парень.
— Люблю, ты прав, — мужчина мягко проводит пальцами по чужой шее, оглаживая каждый оставленный им вчера след. — Ты посадил новые деревья в саду?
— Да, ты ведь разрешил ухаживать за ним. Я хотел, чтобы сад был еще более красивым, — за время совместного проживания Сокджин и правда научился врать так легко, что иногда даже сам себе верил.
— Мне нравится, что ты относишься к этому дому как к своему. Ты первый, кто правда ощущает себя здесь на своем месте. Не пленником, — горячие губы касаются тыльной стороны ладони, а затем — и каждого пальчика по отдельности.
— Благодаря твоему отношению. Ты не ведешь себя со мной как с пленником, — выключив плиту, Ким аккуратно поворачивается в чужих объятиях, сам целуя хозяина довольно напористо. Грубые руки мгновенно опускаются на округлые ягодицы. За время проживания в этом доме фигура Сокджина приобрела более приятные формы, и парень больше не выглядит как плохой косплей на скелет.
— Не устаю поражаться, насколько с тобой все иначе, красота, — шепчет в поцелуй Айзар. — У меня для тебя есть маленький сюрприз.
— Сначала я тебя покормлю, а потом уже сюрпризы, — грозит пальцем Джин, коротко целуя в губы и тут же разворачиваясь к приготовленной еде. — Садись за стол, я сейчас подам, пока не остыло.
Широко улыбаясь, хозяин все же садится, с удовольствием наблюдая за хлопочущим парнем. Ким довольно быстро преподносит тарелку с умопомрачительной рваной свининой и свежей пастой. Взяв дополнительный комплект палочек, парень ловко подцепляет пасту и свинину прямо из центра, тут же отправляя себе в рот. В самом начале, когда Сокджину только-только позволили управляться на кухне, Айзар требовал, чтобы омега первым пробовал подаваемую еду. Как бы Ким ни был ему симпатичен, они все еще были слишком чужими друг другу людьми. Несколько недель назад Рахи прекратил напоминать о дегустации, давая понять, что доверяет, но Джин все равно каждый раз проделывает некий ритуал, чтобы в его намерениях не усомнились.
— Приятного аппетита, мой господин, — сладко тянет парень с явной издевкой. Ему уже давно позволено называть хозяина по имени, поэтому приставку «господин» Ким теперь использует по большей части в качестве стебного элемента.
— Спасибо, красота, — усмехается мужчина, оставляя легкий шлепок на чужой заднице. — Сядешь ко мне на колени?
— Тогда ты точно не поешь, — фырчит Сокджин. — Будет чистой тарелка, тогда и сяду.
— И когда я стал позволять своей игрушке ставить мне условия? — по-доброму смеется Айзар, приступая к еде. Готовит омега и правда волшебно, хочется не только блюдо, но и саму тарелку проглотить.
— Уже давно. Я думал, ты привык, — пожимает плечами Ким и садится на стул рядом, подпирая подбородок кулаком. — Так что там за сюрприз? Надеюсь, никаких украшений и дорогой одежды, все равно использовать некуда.
— Как раз будет повод использовать, — хитро ухмыляется Рахи. — Через два месяца будет небольшая встреча моих близких друзей. А рядом с ней — твой день рождения. Так что я решил сделать тебе подарок. Ты поедешь со мной на эту встречу.
Джин не знает, как на такое реагировать. Благодаря прислуге он узнал очень многое об этом мужчине, даже то, чего знать не хотелось бы. Айзар никогда не брал своих омег с собой. Однажды одного взял в имение на побережье, но об этой поездке знала лишь прислуга. А сейчас мужчина заявляет, что хочет появиться перед другими людьми вместе со своей игрушкой. Перед близкими людьми. Это странно и страшно.
— Испугался, красота? — еще шире улыбается хозяин.
— Есть немного. Так заметно? — дергает плечом Ким, потирая пальцами мочку уха. — Это просто неожиданно.
— Я и сам в шоке, но мне нравится проводить с тобой время. Ты комфортен мне, поэтому не вижу причин отказывать себе в таком удовольствии. Тем более мне в любом случае пришлось бы идти с кем-то в паре на встречу, иначе не комильфо, а так я буду с тем, кто мне приятен.
— Я счастлив слышать такие слова, — со всей нежностью, на которую только способен, отвечает Сокджин, едва сдерживая себя, чтобы не сжать руки в кулаки.
***
Парень лежит на своей постели, едва прикрытый тонким покрывалом. Между ног уже привычно мокро и липко. Рахи только минут десять назад ушел по каким-то своим делам, оставив Кима один на один со своими мыслями. А подумать ему есть о чем. Поездка на встречу может быть как раз тем шансом, которого ждал Сокджин. С каждым днем шанс того, что он наскучит Айзару, становится все больше, поэтому оттягивать нельзя. Пальцы невольно тянутся к метке под ключицами, прямо над сердцем. Через неделю после аукциона на Джине раскаленной печатью выжгли метку с именем хозяина. Главной проблемой сейчас является то, что остаться наедине с Рахи омеге не позволят. Даже когда мужчина сам садится за руль, его всегда сопровождает еще как минимум одна машина с охраной. На приеме точно не выдастся возможности остаться одним, а если и выйдет, то Сокджина не выпустят с территории без его хозяина. Еще какое-то время парень обеспокоенно ворочается, пытаясь придумать какой-нибудь план, но в голову ничего не приходит. В конце концов приходится топать в душ, потому что вымывать из себя засохшую сперму то еще удовольствие. Главное, чтобы опять не случилось приступа отвращения, какой бывал часто в самом начале. Хотелось содрать чужие следы на своем теле вместе с кожей, из-за чего потом приходилось ходить перебинтованным и слушать упреки частного врача. Выйдя из душа уже в более приподнятом настроении, Ким направляется к своей гардеробной, которая теперь ломится от вещей. Каждый кусок ткани здесь стоит больше, чем вся его квартирка в трущобах. Джин тяжело вздыхает. Ему не позволяют брать в руки телефоны и все, благодаря чему можно было бы связаться с внешним миром. Но Айзар позволяет выпрашивать у него информацию, которую нельзя получить через телевизор или радио. Таким образом, каждую неделю омеге передают сведения о Ёнджуне. Единственный дорогой человечек в этом мире. Мальчик все также живет с отцом и даже записался на подготовительные занятия перед поступлением в школу. Это радует. Единственное, что радует. Сокджин живет от понедельника к понедельнику, выжидая очередного письма, принесенного прислугой, где хранится доклад о младшем братике и его фото, сделанные издалека. Осмотрев свою гардеробную, Ким выуживает себе простые широкие штаны и футболку. Рахи не должен сегодня больше прийти, какие-то проблемы с заказчиком, поэтому можно не создавать уютный или наоборот сексуальный образ, а одеться так, как хочется самому. Взгляд падает на многочисленные безделушки. Айзар любит в хорошем настроении дарить своему омеге изящные ювелирные изделия. В голове мелькает шальная мысль. Сокджин начинает судорожно перебирать украшения. Шанс убить хозяина и сбежать может подвернуться в любой момент, но парень так и не продумал самое главное. Как именно он убьет. Кровь внутри уже давно не застывает от мысли о том, что придется отнять чью-то жизнь. На самом деле ведь не впервые… Где-то полтора месяца назад случился один инцидент. Охранник выкрал у Айзара довольно крупную сумму, и это не укрылось от господина. Пытаясь очистить свое имя, виновный сказал, что деньги выкрал омега и хотел сбежать с ними. В этот момент Сокджин тоже находился в гостиной, где и стоял на коленях этот охранник. На губах Кима в тот момент мгновенно появилась улыбка. Он совершенно не переживал за то, что в такие глупые слова могут поверить. За ним постоянно следят, да и из этого дома сбежать сложнее, чем из тюрьмы. Рахи в тот день очень сильно разозлился и собственноручно избил лжеца до полусмерти, а затем достал пистолет. Стрелять мужчина и не собирался. Подозвал к себе Джина и приказал, чтобы тот сам убил охранника, оклеветавшего то, что принадлежит хозяину. Сокджину понадобилась лишь секунда на раздумья, а затем прозвучал выстрел. Нет, он не был зол. Но ради свободы и мести надо было быть послушным. Сказали убей — убивает. В тот день парень понял, что его границы добра и зла окончательно стерты. Есть только он и его месть, собственные желания. Все между ними — должно погибнуть. Кольца и колье не подходят, потому что они слишком короткие, пусть некоторые и выглядят достаточно острыми. Вдруг взгляд падает на полку с ремнями, а точнее на один конкретный. Неприметный черный кожаный ремень, но пряжка у него особая. Массивный металлический круг, через который проходит линия. Она длится за пределы круга, делая пряжку похожей на шпагу. Джин с воодушевлением начинает гнуть эту самую пряжку в разные стороны, проверяя ее плотность. Жесткий материал не позволяет довольно тонкой линии деформироваться. Идеальный вариант.***
— Айзар, прекрати, — игриво смеется Сокджин в ответ на очередной поцелуй в шею. — Если ты так продолжишь, то мы точно опоздаем. — Я вот думаю, может, и вовсе не ехать, — смеется ему в губы мужчина, утягивая в жадный поцелуй, пока руки медленно скользят под ткань дорогих классических брюк. Рахи прервал процесс одевания своего омеги. — Нет, я хочу, — искренне возмущается парень. — Мы ведь можем продолжить в машине. — Не можем, сегодня веду я, — закатывает глаза хозяин, но все же отстраняется. Им и правда стоит поторопиться. — О, поедем под конвоем из твоей охраны, — ехидно спрашивает Джин, надевая черную рубашку и застегивая наконец брюки с той самой пряжкой. — Мы поедем одни, красота. Эта встреча не должна привлекать внимания, так что кроме тебя и нескольких доверенных подчиненных о ней никто не знает. — Ого, будете обсуждать свои мафиозные штучки? — удивленно спрашивает омега, надевая на свою шею заранее подготовленный ошейник и поправляя макияж у зеркала. — А меня там не убьют? — Тебя никто не тронет, пока я рядом. Так что просто не отходи далеко. Это и правда просто посиделки друзей, но проблема в том, что никто не должен знать, что все собравшиеся там — друзья, — усмехается мужчина, с удовольствием наблюдая за тем, как прихорашивается его мальчик. Странно, но он и правда привязался к Сокджину. В груди сердце трепещет от ожидания чего-то нового. В этот раз ломая свою игрушку, он пустит трещину и по самому себе. От мыслей о подобном опыте во рту слюна скапливается, а пальцы подрагивают от предвкушения. И это только после полугода жизни вместе. А что будет через год или два? Айзар не собирается так рано расставаться со своим невероятно удачным приобретением. — Мне лучше тебя там называть официально? — уточняет Ким, закончив поправлять волосы, которые растрепали пальцы хозяина. — Господин Рахи. — Да, лучше так. Меня не поймут, узнав сколько воли я тебе даю. У многих там тоже есть такие игрушки, как ты. Сун Ли коллекционирует девочек со змеиными язычками, к примеру. Но и обращаются они с игрушками соответственно. Не удивительно, что больше года у них никто не живет, — фырчит мужчина, закатывая глаза от недовольства. По его скромному мнению это чрезмерное расточительство ресурса, ведь какое удовольствие в том, чтобы сразу ломать купленную вещь, не успев распробовать ее до самого конца? — Знаешь, — Джин подходит ближе, смотря своими пустыми глазами прямо в душу, и аккуратно укладывает свои большие ладони на чужие плечи. — Я не говорил тебе этого, но я правда счастлив, что из всех, кто мог меня купить на том аукционе, меня купил именно ты. Мне кажется, я бы не выдержал того, что делают с купленными другие хозяева. Я мельком слышал перед аукционом обрывки фраз, да и ты не раз упоминал разные игрушки своих партнеров. Мне и правда повезло. Это единственные искренние слова, которые сказал Сокджин за последние месяца четыре или больше. В какой-то момент говорить правду стало невыносимо тяжело, поэтому пришлось умело имитировать честность, которой так восхищается Рахи в своем омеге. Из Кима и правда вышел прекрасный актер. — Ох, малыш… — впервые иное обращение слетает с губ мужчины. Он всегда называет свою игрушку «красотой», оставляя Джина безликим, лишь красивой оболочкой, которую сам желает наполнить. Сейчас же приходит осознание, что даже у пустого сосуда есть своя основа, которая уже потом покрывается тонким слоем внешней оболочки. Айзара привлекает теперь не внешность его омеги, а именно те стержни, которые остаются внутри, не увядшие ласка и доброта, и практически полное доверие. Сокджин обвивает чужую шею руками, утыкаясь носом в теплую смуглую кожу. Если у него выйдет сегодня убить этого человека, то хотелось бы, что Рахи знал о том, что Джин к нему ощущает. — Пошли, опоздаем, — нежно шепчет Ким, отстраняясь и мягко улыбаясь. Они и правда наконец спускаются вниз, где у ворот ждет ярко-синяя Панамера с именем хозяина вместо номерных знаков. Парень восхищенно охает. Он эту машину только из окна комнаты видел и из рассказов прислуги о ней слышал. Как как-то сказала Зайра, чтобы купить Сокджина, понадобится порядка трехсот пятидесяти таких машин. — То есть ты едешь на супер секретную вечеринку и вытащил свою именную машину, которую знает каждый? — усмехается омега. — Поверь, на любой другой машине я привлек бы намного больше лишнего внимания. Да и к тому же, официально я вытащил тебя покататься, имею право хвастаться тебе своей красоткой, — хмыкает мужчина, обходя машину и садясь за руль. — А еще она единственная не отслеживается полицией или моими «друзьями», и на ней не нужно ничего предъявлять на пунктах контроля. Одни плюсы. Сокджин понимающе кивает и садится на переднее пассажирское сидение. Последний раз в машине он был в день аукциона. А до этого — когда развозил документы компании. Его, как единственного умеющего водить, пусть и без прав, отправляли развозить бумаги между офисами на корпоративной дряхлой машине. Айзар соответствует своим словам, сказанным при первой встрече. Он очень любит болтать. Даже сейчас, проезжаясь по трассе в кромешной тьме ночи, мужчина почти не затыкается. Вдруг автомобиль сворачивает с основной дороги, а вскоре и вовсе останавливается, прикрываемый деревьями по бокам. — Красота, сядь ко мне на колени, — мягко произносит мужчина. — Что? Разве мы не едем к твоим друзьям? — немного испуганно спрашивает Ким. — Едем, — Рахи кивает на навигатор. — Почти приехали, у нас есть еще двадцать минут в запасе, а твой наряд и чертов ошейник сводят меня с ума. Сокджин усмехается, тут же соблазнительно облизывая губы. Он ловко пересаживается на предложенное ему место, мгновенно втягивая мужчину в жаркий поцелуй. Айзару до безумия нравятся губы его игрушки. Омеге это сейчас на руку. Он нетерпеливо трется пахом о чужой. Ощущает, как сильные руки сжимают до боли его ягодицы. Сладко стонет в чуть припухшие губы. Дрожащие пальцы принимаются расстегивать ремень на брюках, пока Рахи жадно вылизывает доверчиво подставленную шею. — Зачем ты его вытаскиваешь? — настораживается мужчина, когда Джин тянет свой пояс из шлевок. — Он очень узкий и плотный, штаны тяжело будет снимать, — горячо шепчет парень, вновь втягивая своего господина в поцелуй. — Я же знаю, как ты любишь мои обнаженные ноги. Представь, как прекрасно они будут смотреться по бокам от твоих бедер, когда ты будешь вбиваться в меня прямо в этой чертовой машине. — Для кого-то, кто боялся сказать, что у него пробка в заднице, ты стал слишком развязным, — смеется Айзар. — Мне жуть как нравится. Ким целует снова и снова, притупляя чужое внимание. Когда собственный язык скользит в чужой рот, омега делает вид, что собирается опереться рукой о спинку сидения, занося при этом руку со сжатой в ней пряжкой. Сокджин кусает Рахи за губу ровно в тот момент, когда острие пряжки входит прямо в сонную артерию. Глаза мужчины шокировано открываются, в них страх смешанный с болью и гневом. Айзар пытается обхватить руками длинную шею своего любовника, но Джин резко вынимает пряжку из плоти, позволяя ране сильно кровоточить. Рахи сдавленно хрипит и в панике пытается закрыть рукой место прокола, но его запястья перехватывают, прижимая к сидению. — Я правда благодарен, что на аукционе забрал меня ты. Но это не значит, что я тебя не ненавижу. Уж прости, но без твоей смерти я не смогу добраться до того, кого и правда хочу убить, — шепчет ему почти в самые губы Ким, не отводя взгляда собственных пустых глаз от умирающего господина. — Монстр, — выплевывает свое последнее слово мужчина, прежде чем потерять сознание. — Вы сделали меня таким, — спокойно пожимает плечами Сокджин и тянется к задним сиденьям, где уложил свой шарф, который брал, чтобы не замерзнуть. Начало зимы все-таки. Парень аккуратно промакивает кровь салфетками из бардачка, которые потом туда же и запихивает обратно, а затем завязывает черный шарфик на чужой шее, прикрывая рану. Пересадить Айзара на пассажирское сидение выходит с трудом, но все же удается. Джин тщательно вытирает все поверхности и себя в частности, чтобы не было так явно заметно следов убийства. Он мог бы просто выкинуть тело в этом лесу, но омега за рулем хозяйской машины вызовет слишком много вопросов. Радует, что вроде как останавливать не должны, но перестраховаться не помешает. Пристегнув медленно охладевающее тело, парень садится за руль и вводит на навигаторе свой родной город. Показывает около шести часов пути. Ночью и на такой машине можно будет преодолеть и за пять. К этому времени, вроде как, Рахи хватиться не должны. Сокджин с силой сжимает руль, а затем резко вываливается из машины, тут же задыхаясь от перекрывающей горло рвоты. После первого убийства его тоже сильно тошнило. Как бы Ким себя не успокаивал, отнять чужую жизнь без последствий невозможно. Только когда выплевывать уже нечего, Джин поднимается на ноги, задыхаясь от нехватки воздуха. Он с трудом садится в машину, стараясь не смотреть на мертвое тело рядом, и заводит двигатель. Конечно же, это авто ощущается иначе, оно совершенно не похоже на постоянно дергающийся и застревающий раритет, который именовали корпоративным автомобилем. Машина плавно двигается и слушается каждого самого легкого движения. На пунктах пропуска между городами и правда никто не останавливает. Айзар был одним из шишек картеля Озарии, занимавшийся поставкой оружия. Он был посредником между картелем и иностранными продавцами, потому что язык подвешен был хорошо. Именно из-за статуса ни картель, ни полиция не рискуют останавливать его машину. Хотя попадаются и такие бессмертные, которые рискуют преградить дорогу. В свете фар показывается паренек с автоматом наперевес. На вид молодой еще совсем, скорее всего новенький, поэтому и допускает такую ошибку. Будь за рулем еще живой Рахи, мгновенно прострелил бы парню голову. — Прошу прощения, куда направляетесь? — раздается голос парня. — Тш, хозяин спит, — прижав палец к губам, отвечает Сокджин и оттягивает свою рубашку, демонстрируя клеймо. — Не ори так. Думаешь, почему за рулем я? Господин Рахи, кхм, устал, — Ким демонстративно высовывает свой язычок, проводя им по губам, чтобы дать понять, от чего именно устал Айзар. — Почему мне не доложили, что машина будет пересекать пункт контроля? — шепотом спрашивает солдат. — Слушай, ты же новенький, да? Как думаешь, такие, как господин, обязаны отчитываться кому-то о том, куда хотят поехать, — уставшим голосом спрашивает Джин, потирая пальцами переносицу. — Почему на ваших руках кровь? — ошарашенно воскликает парень, крепче сжимая автомат в руках. — Боже, — Сокджину многого стоит сейчас сохранять невозмутимое выражение лица, внутри его колотит от страха. Он аккуратно расстегивает пуговицу рубашки на запястье, демонстрируя еще одну метку — мутировавший. — Я омега. Про менструацию что-то слышал? Парень, я ужасно спешу, убирать салон этой машины от крови потом мне, да и ощущения от текущей задницы не самые приятные. Пропустишь, или мне хозяина будить? Взвесив что-то в своей светлой головушке, паренек кивает Киму и идет поднимать шлагбаум. Шумно выдохнув, Джин дрожащими руками обхватывает руль и едет дальше. Так страшно ему давно не было, еще мгновение — и могли раскрыть. Он оглядывает свою руку и замечает пятна крови на ребре ладони. До Самии парень доезжает за два часа до восхода. Остановив машину у какого-то заброшенного здания, Ким начинает открывать бардачки и ящички. Он знает, что Айзар всегда хранит какое-то количество наличных везде, на всякий случай. За это омега сейчас ему очень благодарен. Вскоре в карманах брюк Сокджина уже лежат несколько сотен тысяч вон, кольцо с пальца покойного хозяина и та самая пряжка, оторванная от ремня. Дорогу до дома найти оказывается не так уж и сложно. Ким считал, что плохо знает свой город, но когда каждый закоулок напоминает о прошлом, которое не вернуть, забыть дорогу невозможно. Проходит не больше часа, пока парень не останавливается перед покосившимся двухэтажным зданием. В горле вся боль комом. Дышать не дает. На негнущихся ногах Джин поднимается на второй этаж. Он отодвигает одну из досок, находя запасной ключ, который сам оставил там для братьев, но им так никогда никто и не пользовался. Парень выходит тихо, боится разбудить младшего брата. На кухне, в самой дальней комнате от спальни, горит свет. Ким сжимает в кармане окровавленную пряжку и идет через коридор. За столом сидит отчим в окружении пяти пустых бутылок соджу. — Теперь ясно, для чего тебе эти деньги нужны были, — с болью в голосе говорит омега, привлекая к себе внимание. Ёнсок испуганно поднимает взгляд, а потом кратко улыбается. — А я думал, что уже не увижу тебя, Джин-и. — Не смей меня так называть, — рычит Сокджин. — Знаешь, я услышал кое-что интересное. Мне сказали, что ты знал о нападении. Более того, получил за мою тушку деньги и предложил моих братьев пустить в расход. Это правда? — С чего мне тебе говорить хоть что-то? — закатывает глаза Чхве. — Ты на меня руку не поднимешь, я тебя знаю. — Плохо знаешь, — уже более спокойным голосом отвечает парень, вытаскивая из-за пояса пистолет и уверенно направляя его на отчима. Щелчок предохранителя. Джин может и правда выстрелить, но не хочет будить брата. Для него хватит потрясений за последние полгода. — Х-хорошо, — испуганно лепечет мужчина. Он никогда не видел своего пасынка таким серьезным и собранным. По одним только пустым глазам понятно — парень не шутит. — Да, ко мне приходили люди и сказали, что заберут тебя, хочу я того или нет. Предложили деньги. Я боялся за жизнь Ёнджуна, ты понимаешь? — Не боялся. Тебе ведь на самом деле плевать на всех, кроме себя, да? — усмехается омега. — У меня было много времени, чтобы подумать о тебе и о нашей семье. Тебе платило государство за содержание детей. У тебя льготы на работе из-за этого же. Ты никогда не занимался воспитанием или домом. Все всегда было на мне. Я обслуживал каждого из вас. Стирал носочки, подтирал сопельки. И если в случае с братьями все понятно, то ты просто пользовался мной. Даже все финансы семьи перекрывал я, в то время как ты тратил свою зарплату на выпивку, а пособия — на закуски и сигареты. Знаешь, я ведь правда считал, что ты единственный в мире, кто заботится обо мне. Пока не понял, что ты просто не избивал. В моих глазах отсутствие насилия было любовью. По факту меня даже человек, купивший на аукционе, любил больше. Он хотя бы интересовался мной, моим здоровьем, моими интересами. Ты же всегда лишь потреблял. — Ты думаешь, мне нужны были три спиногрыза? — выходит из себя пьяный Ёнсок. — Ты правда был полезен, пока дети росли. Ты нянчил их, я мог не волноваться о своем сыне. Но со временем пользы от тебя все меньше и меньше. А тут вдруг деньги предложили. И от тебя можно избавиться, и заработать. А от твоих братцев никогда толку не было, бесили только всегда. Я был только рад, когда понял, что их можно тоже под горячую руку тех бандитов пустить. Ты мне еще благодарен должен быть. Благодаря мне у тебя появился богатенький ебырь. Это же он тебя сюда привез? Долго же ты, из постели не выпускали или подставлялся так хуево, что заслужил только сейчас? — Мой хозяин не привозил меня. Думаешь, товару позволят находиться в окружении непроверенных людей? — нервно смеется Сокджин, последняя надежда угасает вместе со словами отчима. — Айзар сейчас в машине среди пустырей. Мертв. Иначе было сюда не попасть. Убивать не так сложно, как мне казалось. — Ты… Монстр! — кричит Чхве, понимая, что это не ложь и пасынок спокойно может его тоже отправить сейчас в могилу. Мужчина хватает нож и несется на Кима, который лишь отклоняется от пьяного тела с ужасной координацией. — Монстр, начало которому положил ты, — с горечью говорит Джин, ударяя Ёнсока в живот коленом. Тело с глухим стуком опадает на пол. Ким садится на мужчину сверху и отбрасывает пистолет как можно дальше. Одна рука мгновенно прикрывает чужой рот, не давая кричать, а вторая — достает пряжку, покрытую кровью. Металл вонзается в плоть без разбора. Ногти Чхве до крови впиваются в удерживающую его руку, раздирая кожу, но Сокджин будто ничего не чувствует. — Знаешь, Сокному ломали кости. Становились на руки и ноги, раздавливая их своим весом. Сокхёна пронзали розочкой из бутылки, специально избегая органов, чтобы дольше мучился. А меня заставили смотреть, — негромко говорит парень, в очередной раз пронзая изуродованное пряжкой тело. — Я хотел покончить с собой перед аукционом. Знаешь, что стало моим смыслом жить? Я увидел твое интервью. Потом узнал о твоей сделке. Твоя смерть стала моей жизнью. Я стал монстром лишь ради того, чтобы забрать твой последний вздох. Пряжка методично входит куда только попадется, Сокджин даже не замечает, что тело под ним уже минут десять не двигается. Он бы так и продолжал изувечивать мертвого человека, если бы пряжка резко не сломалась, оставаясь внутри еще горячей плоти. Вытерев со лба пот, Джин спокойно встает на ноги и, откинув пряжку на пол, направляется в ванну. У старого запятнанного зеркала парень принимается смывать с себя кровь. Отражение лжет. Там не Сокджин. Там парень с пустыми глазами и полным отсутствием улыбки. На щеке красуются пятна крови, которые Ким спешит вытереть. Стряхнув руки от воды, он прикрывает дверь на кухню и направляется в спальню. Ёнджун сладко спит, но почему-то не на мягкой и удобной кровати, а на старом матрасе, где всегда было место Сокджина. От этой картины сердце омеги приятно начинает щемить. Он аккуратно садится рядом на пол и касается темных непослушных волос брата. — Ён-и, вставай, — негромко проговаривает парень, слегка дергая ребенка за плечо. Мальчик что-то невнятно бормочет и начинает тереть заспанные глаза кулачками. — Хен? — удивленно произносит Ёнджун. — Да, маленький. Это я. Обнимешь? — на губах сама по себе появляется улыбка. Кажется, прежний Сокджин теперь может существовать лишь рядом с этим солнышком. — Ты мне опять снишься? — недовольно хмурится мальчик. — Не снюсь, это явь, — парень легонько щипает брата за плечико, от чего тот ойкает. — Хен! — ребенок мгновенно заливается слезами и кидается на шею родного человека с объятиями. — Папа говорил, что ты ушел вместе с другими хенами и больше не вернешься. Говорил, что ты меня не любишь и я тебя просто достал. Но я не верил ему! Я знаю, что ты меня любишь! Любишь же?.. — Конечно люблю, лисенок. Больше всего на свете люблю, — целует в носик и в щечки свое заплаканное чудо Сокджин. — Пойдешь с хеном? Мы уйдем от папы. Он плохой, он помог бандитам похитить твоих хенов, но я смог сбежать и прийти к тебе. — Я знаю, что папа плохой, — шмыгает носом Ёнджун. — Он часто бил меня и кричал еще до того, как ты пропал. Но запрещал тебе говорить. Он мне говорил, что ты разозлишься на меня, если расскажу, потому что хорошие мальчики не получают наказаний. А если я получал, то я плохой. И папа много плохих слов говорил о тебе и хенах, когда вы пропали. — Больше папа не будет тебя бить. Мы с тобой уедем очень далеко и будем счастливо жить вместе. Согласен? — с улыбкой спрашивает Ким, а сам думает о том, что Ёнсока он готов убить собственными руками еще сотню раз, потому что никто не смеет поднимать руку на Ёнджуна. Мальчик кивает. Они спешно собирают в два рюкзака самые необходимые вещи и идут на ближайшую междугороднюю остановку. На границе между районами Озарии и Баснии им пройти контроль помогает метка Айзара. Никто не смеет трогать вещи картеля, если не было других указаний. Уже к вечеру следующего дня Сокджин и Ёнджун приезжают в Аквилу — административный центр Баснии. Они снимают комнату в каком-то безымянном хостеле на окраине города. Сюда влияние картеля Озарии не должно распространяться. Две трети этой территории принадлежат картелю Имуги, больше всего сосредоточенного на торговле оружием и начинками для стритрейсерских тачек. Они довольно сильно не в ладах именно с Айзаром, Джин лично слышал, чтобы не откликнуться на призыв к поискам убийцы Рахи. Хозяйкой хостела оказывается милая женщина лет пятидесяти. Ее мгновенно приводят в восторг милые щечки Ёнджуна и его большие глазки, о чем она спешит сообщить «молодому отцу», коим посчитала Сокджина. Женщина даже дает им сладких булочек, чтобы они поужинали после дороги. — Лисенок, послушай меня, — присаживается у кровати рядом с мальчиком Ким. — Мы с тобой сейчас как шпионы под прикрытием, понимаешь? — ребенок утвердительно кивает. — Называй меня теперь своим папой. Если другие узнают, что мы братья, то будет слишком много вопросов, где наши родители, и тебя могут забрать. — Но врать плохо, — грустно сообщает Ёнджун, доедая последнюю сладкую булочку. — Есть плохая ложь и хорошая. Ты еще маленький, чтобы понимать, какая ложь хорошая, так что доверься мне, ладно? — и снова кивок. — И еще, пока что никому не говори своего имени. Мы же с тобой под прикрытием, поэтому нам нужны будут новые имена. — Но мне нравится мое, — дует губки мальчик. — Хорошо, а если мы оставим тебе только часть имени? Ли Джун. Звучит, а? — ободрительно улыбается старший брат. — Мне не нравится, но я не хочу чтобы нас раскрыли, так что пусть будет, — хмыкает Ёнджун. — А какое у тебя будет? — Я еще не знаю, лисенок. — Давай я тебе выберу? — оживляется паренек. — Хорошо, выбирай. Но фамилия у нас с тобой одна. — Тогда Ли Сок, чтобы у тебя тоже осталась часть твоего имени, — довольно оглашает после нескольких минут раздумий Ёнджун. — Тогда завтра мы пойдем и сделаем нам документы, хорошо? На самом деле поддельные документы — это не самое сложное. Для них нужны только деньги. Большая часть того, что Сокджин выкрал у Рахи, но зато к концу следующего дня на руках есть паспорт и свидетельство о рождении Ли Джуна, папой которого указан омега Ли Сок. Намного сложнее оказывается найти работу. Джин берет по три смены в день, постоянно меняя места работы. Откуда-то его выгоняют, где-то начинают открыто домогаться, а где-то просто обманывают и не выдают зарплату. Парень не боится никакой работы, берется за все, где обещают хоть какие-то деньги. Им с Ёнджуном едва хватает на комнатушку у все той же женщины в хостеле да на еду. Брата Сокджин старается кормить как полагается, однако сам едва успевает затолкать в себя хотя бы один раз за день немного пищи. Кольцо Айзара он пока не рискует продавать, оставляя его на черный день. Пока выходит содержать Ёнджуна — все хорошо. Мальчик целые дни проводит за стойкой регистрации с хозяйкой. Он тихий и послушный, так что женщина постоянно сама вызывается посидеть с ним, пока молодой отец пропадает на работе. Мадам Со, так зовут хозяйку хостела, очень добрая и жалостливая женщина, она не раз подкармливала осунувшегося Сокджина домашними булочками или рисовыми пирожками. Она, как никто другой, видит, насколько парень старается ради малыша Ёнджуна.***
Сокджин морщится от боли в ребре и приваливается к стене. За почти восемь месяцев жизни в этом городе он начинает привыкать к постоянным побоям. Весь район кишит разными мелкими бандами, издевающимися над любым, кто ни в одной не состоит. Просто ради веселья. Джин все чаще приходит домой в синяках и с разбитым лицом. Мадам Со на это лишь молча качает головой и несет бедному парнишке бинты и чистую воду. Женщина стала для Кима и его младшего брата дорогим и близким другом. Она единственная, кто знает, что Джин и Ёнджун сбежали от отца. Женщина случайно узнала об этом полгода назад. — Хэй, вставай, красоточка, — громко смеется один из нападавших. — Да забей, он скоро отрубится, какой тогда интерес будет? — возражает еще один, дергая друга за рукав. — Пошли уже. — Вы идите, а я еще немного развлекусь, — мерзко усмехается первый, кивая троим своим дружкам. — Хорошо. Выживешь — увидимся еще, — кидает один из обидчиков своей жертве, пиная лежащий рядом разломанный деревянный ящик. Как только подворотня, куда затащили идущего с работы Сокджина, пустеет, нападавший подхватывает парня за ворот одежды, заставляя встать на ноги. — Так что, красоточка, сам встанешь раком или нагнуть тебя? — самодовольно шипит бандит прямо в чужие окровавленные губы. — Прости, дорогой, я стрелец, а не рак, — усмехается Ким, мгновенно отдирая от себя парня и прижимая к ближайшей стене. Широкая ладонь сжимает горло нападавшего, пока колено вклинивается между ног, неприятно давя на пах. — Как же ваша шайка-лейка меня заебала, ты бы только знал. Резкий и сильный удар кулаком приходится прямо по животу обидчика, и Сокджин довольно ухмыляется. Пусть драться он умеет на уровне махачей в трущобах, где выигрывал самый изворотливый, но вот физической силой вполне доволен, хоть какая-то польза от длительной работы грузчиком. С четырьмя Киму точно не справиться, особенно учитывая любовь этих мальчишек к схеме один бьет, остальные удерживают. Но вот один на один у Джина шансов явно больше. Как минимум в его глазах нет страха. Ни за свою жизнь, ни за чужую. — Пусти, — шипит парень, едва ли не теряя сознание от нехватки воздуха. Оттолкнуть тяжелую тушу от себя никак не выходит. — Ты бы отпустил? Я всего-то отплачиваю той же монетой. Куда там ты больше всего любил меня бить? Широко улыбаясь, Сокджин хватает первое, что попадается под руку. Обломок деревяшки острыми зазубринами входит в мягкую плоть на животе парня. Крик утопает из-за лишенных воздуха легких. Глаза бандита закатываются, но тут вдруг хватка на шее ослабевает, давая вдохнуть воздуха. Парень судорожно хватает желанный кислород губами и ощущает лишнюю влагу. Сплюнув в чужой мерзкий рот, Ким с силой втыкает еще одну оторванную деревяшку в так заботливо подставленное горло. Он отходит, оставляя тело опадать на землю, и с пренебрежением пинает парня грязной подошвой по лицу. — Выживешь — увидимся еще, — возвращает уже ставшую привычной фразу. Позади слышатся хлопки. Сокджин быстро оборачивается и видит высокого мужчину в черной одежде и с оскалом на губах. — Красиво, признаю, — басит незнакомец, делая шаг вперед. — Кто ты? — Джин порывается дотянуться к заднему карману джинс, где лежит раскладной нож, но его руки перехватывает в два шага приблизившийся незнакомец. — А так важно? Что, и меня убьешь? — в голосе сквозит довольство. — Если отпустишь руки, то да, — честно признается Сокджин, смотря прямо в чужие глаза, похожие больше на драконьи. — Тц, а ведь мог соврать и притупить мою бдительность, — все также сильно сжимая чужие руки в своей хватке, мужчина медленно начинает поглаживать большими пальцами тонкие запястья. — Ты бы не поверил. — И правда, — улыбка становится еще шире. — Хэй, какого хуя тут происходит?! — слышатся голоса недавно ушедших бандитов. То ли забыли что-то, то ли присоединиться к веселью товарища хотели, но теперь лишь непонимающе смотрят на двоих мужчин, недалеко от которых лежит окровавленное тело их друга. — Вы мне помешали, ребятки, — качает головой незнакомец и резко толкает Кима прямо на мертвое тело, из-за чего бедро безжалостно царапается обломком ящика, все еще торчащим из мертвеца. На джинсах начинает расползаться алое пятно. — Посиди пока тут. Странный мужчина оборачивается спиной и достает из-за пояса пистолет. Раздается ровно три выстрела. Каждая пуля четко в лоб. Джин цепенеет от такой хладнокровности. От этого человека сбежать просто так не выйдет. Он не районная шпана, которая изобьет и уйдет восвояси. — Надеюсь, теперь точно никто не помешает, — недовольно ворчит незнакомец и присаживается на корточки перед Кимом, тут же приставляя дуло пистолета ко лбу. Настолько близко, что ощущается жар раскаленного после выстрелов металла. — Ты смотри, не боишься. Дурак или терять нечего? — Ни то и ни другое, — рычит Сокджин. — Кто же ты такой. Не из банд, сразу видно, но так легко убил человека, — размышляет вслух мужчина, продолжая держать оружие в опасной близости от чужого лица. — Чужак? Но вроде эти утырки тебя явно знают. Взгляд приковывает шрам от ожога под ключицей, который едва был заметен из-за съехавшего ворота широкой футболки. Незнакомец без стеснения оттягивает ткань, рассматривая клеймо. — Погоди, — хмурится он. — Так это ты омега, который Айзара прикончил. Вот это находка. — С чего ты решил, что это я? — ошарашенно, но не менее агрессивно чем до этого отвечает Джин. С этим точно не проканает, как с Рахи, быть послушным и покорным. У этого в глазах хаос и безумие. К нему ключа не подобрать. — На тебе его метка, а никто из меченных Айзаром живым из его дома не уходил. Ну, кроме одного омеги, который своего хозяина прикончил и увез к черту на кулички, — с долей восхищения объясняет незнакомец. — Как зовут? — Ли Сок. — Врешь складно и умело, видимо, это и погубило старика Рахи, — смеется мужчина. — Так спокойно сидишь на дохлом уебке. Много видел или разницы нет? — Разницы нет. — Интересно. — А ты кто такой? Я тебя не видел здесь ни разу, — нагло произносит Ким. — Монстр. Впервые мужчина видит в этих прекрасных пустых глазах страх. Он, как лучшая специя, добавляет недостающих ноток блюду, делая его фееричным. В этих глазах хочется тонуть. Хочется вырезать их и с собой унести в качестве трофея. — Ляжешь под меня? — буднично интересуется незнакомец, рывком поднимая парня на ноги, удерживая за предплечье. Раздается хлопок от звонкой пощечины. — Да будь ты хоть самим Господом Богом, я бы не стал, — теперь в этих безумных глазах жажда крови и боль прошлого плещутся. Нет, вырезать их нельзя, иначе как увидеть все оттенки, которые могут показать эти глаза? Слышится глухой удар. Рукоять пистолета ощутимо проходится по скуле, оставляя рваный кровавый след на прекрасном лице. — Не зли меня, принцесса. Неужто и правда не боишься смерти? — Джин упрямо качает головой. — Зачем живешь тогда? — Есть ради кого, — сплевывая незнакомцу под ноги, отвечает Ким. — Любимый человек? — молчание. — Родители? — опять молчание. — Ребенок что-ли? — зубы омеги едва слышно скрипят. — Да неужели? От Айзара нагулял? Еще одна пощечина прерывается. Запястье сжимают с такой силой, что еще немного и кость сломается под чужими пальцами. — Дикий, — почти восторженно шепчет Монстр. — Умеешь что-то? — Чего? — таращится на него Сокджин, даже переставая пытаться вырвать руку. — Хочу тебя к себе. Умеешь что-то? Я не терплю дармоедов, — мужчина широко улыбается, являя миру очаровательные ямочки на щеках. — А кто сказал, что я к тебе хочу? Мне и так хорошо живется, — рычит ему в лицо Ким. Вдруг уже остывшее дуло пистолета скользит под футболку, задирая ее и оголяя испещренный синяками и кровоподтеками торс. — Разные у нас с тобой понятия о хорошей жизни, дикий, — хмыкает Монстр. По пистолету тут же хлестко ударяют ладонью. Не чтобы выбить, а чтобы отстранить от собственного тела. — Угрожать тебе бесполезно, как я понимаю. Не хочу оказаться на месте Айзара. Могу предложить защиту и нормальную зарплату, если будешь работать на меня. Поверь, твой ребенок будет в более лучших условиях, чем сейчас, судя по району, где я тебя нашел. — Всех серых и убогих к себе тащишь? Мама не учила, что уличные животные блохастые и бешенством болеют?! — раздраженно фырчит Джин. — Не всех, только самых бешенных и диких котят, — несдержанно смеется мужчина. — Насильно тащить не интересно, хочу чтобы ты сам согласился. — Что ты подразумеваешь под работой? — устало интересуется Ким. Он уже понимает, что спорить бесполезно и в любом случае его ждет ад на земле после встречи с этим человеком. — Сказал же, для начала нужно понять, что ты умеешь. То, что убиваешь без жалости, я уже понял, мне интересно еще. — Таскать вещи, за домом следить, готовить, управлять бухгалтерией, за детьми следить, — перечисляет Сокджин. — Смотря на тебя, последнее нужно тебе лично. — У меня нет… — начинает было Монстр, а затем заливается хохотом. — Ты только что меня ребенком назвал. — Чего такой довольный? Это попытка оскорбить тебя была, — чуть ли не дуется омега. — Ты бы знал, как давно никто не позволял себе надо мной шутить, дикий, — вновь расплылся в улыбке мужчина. — Мне нравится пункт про бухгалтерию. У нас с ней полный мрак. Будешь нашими финансами заниматься и иногда в заданиях по устранению участвовать. Отрабатывать хлеб, так сказать. — Кто сказал, что я согласен? — Кто сказал, что нет? Ты ни разу прямо не сказал, что отказываешься. И это не потому что боишься меня. Так что завтра вечером будь с чемоданами и со своим спиногрызом готов, мои люди заберут тебя. — Монстр наконец ослабляет хватку и отпускает запястье, на котором отчетливо видны следы-синяки чужих пальцев. — Будто я скажу тебе адрес. — Будто мне он нужен, Ким Сокджин, — хмыкает мужчина. — Уж поверь, твое имя на слуху у многих, кто знал Айзара. Так что найти тебя или, как ты там представился, Ли Сока не составит проблем, если захотеть. Отсалютовав, Монстр засовывает пистолет обратно за ремень и прикрывает пиджаком, разворачиваясь и уходя прочь. Он всего-то пошел на запах свежей крови и нашел такое сокровище. Такие глаза должны быть всегда рядом. Хочется увидеть в них весь спектр эмоций от счастья до отчаяния. Вызвать яркие вспышки в абсолютной пустоте — задача практически невыполнимая и оттого безмерно желанная. Это лишь очередной понедельник. Понедельник, в который раньше удавалось получить сведения о любимом брате. Понедельник, в который когда-то удалось исполнить желанную месть. Понедельник, в который жизнь вновь перевернулась.Понедельник. Ким Сокджин.
