Вторник. Чего ты желаешь?
30 мая 2023 г., 11:00
Юнги снова не может долго уснуть. Он уже год как не находится в тренировочном лагере. Парень не показывает себя лучшим солдатом, но и на последних местах не остается, стабильно будучи где-то в середине показателей новобранцев. Они с Шугой научились жить по-новому. Юнги отвечает за задания и убийства. Отвечает за стычки с равными по рангу. Шуга выходит тогда, когда надо составить план действий или урегулировать что-то словами. Он приходит в те моменты, когда Юнги готов сломаться от давления безнадеги, защищает и дает шанс отдохнуть. Иногда они меняются просто так, потому что один из них слишком устал.
Война — не игрушка. Война — не эстетичный сеттинг для книг и фильмов. Война — ад на земле. Мин не прекращает вздрагивать каждый раз, когда недалеко взрывается снаряд, даже зная, что повода для паники сейчас нет. Кровь все еще стынет в жилах, когда казармы ходят ходуном, а земля ощутимо дрожит.
Одним из переломных моментов в восприятии Юнги становится случай, произошедший через неделю после подхода к передовой. Отряд тогда остановился в каком-то пустующем доме, одна из стен которого просто отсутствовала. В уцелевших квартирах все еще оставались вещи жильцов. Детские игрушки. Книги, от которых уцелели лишь корешки. Одежда. Всякие безделушки, которые были важны их бывшим хозяевам.
Ночь тогда была неспокойной. Вражеская армия, казалось, обстреливала город без остановки. Стоило Мину прикрыть на какое-то время глаза, как совсем рядом прозвучал оглушительный выстрел, а затем до чувствительных ушей донеслись крики людей. Парень подбежал к окну и увидел, что снаряд попал в один из домов, где все еще жили мирные граждане, в основном старики. Они выбегали из дома с криками. На верхних этажах, где уже во всю пылал огонь, виднелись люди, запертые на балконе. Они кричали и молили о помощи. Они понимали, что не выживут.
Юнги тут же бросился будить своих товарищей, но от него лишь отмахнулись. «Мы здесь за конкретной целью. А спасать тупых людишек, которые решили остаться в своих домах, не входит в наше задание. Заткнись и спи. Или хотя бы дай другим поспать», — вот что услышал на свои просьбы помочь Мин. Он сам бросился на выход, но его за руку поймал командир. Пригрозив активировать ошейник, мужчина отправил солдата обратно в комнату, где спал отряд. В ту ночь Юнги не смог сомкнуть глаз, в ужасе слушая крики сгораемых заживо людей. Сколько таких домов за этот вечер было? А за неделю? Год? За всю эту бессмысленную войну?
В тот день парень стал совершенно иначе смотреть на тех, с кем оказался в одном отряде. В этих людях не было ни капли сострадания или человечности. Но клеймо чудовища здесь носил почему-то именно Юнги.
Сегодняшняя ночь очень похожа на ту. За окном снова крики. Юнги даже не дергается. Шуга до этого пытался выбежать и помочь, но его здорово так огрели прикладом по голове. Хорошо хоть, вроде как, сотрясения нет. Шуга все еще пытается показать свою человечность. Юнги же свои остатки зарыл глубоко под землю, лишь бы до них не добрались и не растоптали. Он готов быть чудовищем, которое легко забирает жизни виновных. Он не готов быть чудовищем, позволяющим умирать невинным.
Неподалеку в углу комнаты лежит и стонет от боли раненый солдат. Никто даже ухом не ведет. Доживет до утра и переживет транспортировку — будет жить. Не доживет — никто из отряда его оплакивать не будет. Иногда Юнги кажется, что это только ему так везет иметь дело с подобными отморозками. Он видел другие отряды, где друг за друга жизнь готовы были отдать, даже если это перечило приказу. Видел, как горевали по погибшим товарищам.
— Вставайте, появились данные о местоположении их группы наводчиков, — рявкает командир Джейн.
Солдаты тут же поднимаются со своих мест, надевая и закрепляя на себе звуконепроницаемые костюмы. Юнги остается сидеть и ждать, пока с этим покончат. Только когда все будут в костюмах, ему разблокируют ошейник. Парень лишь поправляет наушник, прикрепленный к уху. Так он может слышать переговоры своих, ведь звук не пропускается и изнутри костюмов.
— Тебе отдельное приглашение нужно, языкатый? — рычит командир, подходя к Юнги.
— Мы оставим его здесь? — хрипло спрашивает Мин, кивая на раненого.
— Тебя это ебать не должно. За ним приедут, если выживет.
Ложь. Кто проверит, если все уходят на задание и, скорее всего, перейдут на другую точку? Беднягу просто оставят тут мучительно умирать от кровопотери, голода и жажды. Будет хорошо, если его найдут враги и пустят пулю в лоб. Юнги и сам бы сделал такое одолжение для товарища, но подобное действие, особенно с его стороны, может расцениваться как предательство.
Мин поднимается с пола и ощущает, как давление его ошейника уменьшается, давая возможность хотя бы вздохнуть спокойнее. Командир Джейн надевает прозрачный шлем, пристегивая его к остальному костюму, и кивает. Парень с нескрываемой радостью щелкает застежками, заставляя ошейник свободно повиснуть. Юнги берет в руки свой автомат и выходит первым. Он отточенными движениями проверяет наличие ножей и пистолетов в нужных местах одежды и спешно выбегает на улицу. Передвигаться приходится от дома к дому, чтобы не привлекать слишком много внимания. Идти требуется практически через весь город.
В какой-то момент земля под ногами начинает дрожать, а уши закладывает от громкого звука. Невдалеке разрывается очередной снаряд. Иногда Мин хочет себе тоже такой костюм, как у ребят из отряда, тогда не пришлось бы бояться за свои барабанные перепонки.
В окне одного из домов мелькает человеческая фигура. Юнги спешит отвернуться. Если заметят другие, то тогда будет плохо. Это лишь маленькая девочка, но солдатам из этого отряда все равно. Для них любой — враг.
Они только через час или полтора подходят к нужной постройке. Небольшой двухэтажный дом. Тихо, никого не видно.
— Это место идеально для тебя, языкатый, — слышится в наушниках голос командира. — Радиус поражения покроет полностью весь дом. Иди вперед.
Юнги на это лишь кивает и делает первый шаг. Как бы ему не обещали в самом начале, его ни черта не защищают. Парня первым кидают в толпу врагов, словно и правда звуковую гранату. Поэтому Мину всегда приходится надеяться только на себя и свои силы. С разными видами оружия и он, и Шуга освоились довольно быстро. Рукопашный бой лучше дается Шуге, а вот бои с ножами или подручными средствами защиты — Юнги. В этом мире непозволительно быть слабым.
Юноша заходит в дом через проем, где раньше была дверь. Вокруг тихо. Он прислушивается. Где-то наверху слышны шорохи и какие-то звуки. Не желая испытывать судьбу, Юнги становится в ориентировочный центр дома, встав перед этим на стол, чтобы звук точно достал до второго этажа, и начинает кричать. Это не тот крик, что был в школе. Этот пронзительный и резкий, убивающий почти мгновенно. Мину и самому не по себе от того, как он кричит. Прерваться приходится тогда, когда горло начинает першить. Терять голос категорически нельзя. В дом вбегают остальные члены отряда.
— Так, проверьте, есть ли выжившие и приведите их сюда. Если никого нет, тогда уходим отсюда, — рявкает командир Джейн.
Мин трясет головой. В последнее время Юнги слишком часто у руля и очень устает, задания почти не прекращаются. Шуга прижимает к себе оружие и оглядывается. Какой-то дом. Вокруг бегают солдаты из отряда, что-то ищут. Парень нажимает кнопку на своем ошейнике, заставляя его сомкнуться на нежной коже, а затем включает микрофон на своем наушнике.
— Командир, что происходит и какие задачи? — ровным голосом произносит Шуга.
— Как же меня заебали твои смены личностей, шизик, — рычит мужчина. — Зачищаем предполагаемую точку группы наводчиков. Ищем выживших. Не находим — сваливаем.
— Понял.
Шуга удобнее перехватывает автомат и несется по лестнице наверх. По пыли на нижних комнатах можно сказать, что здесь бывали не часто. Парень распахивает двери по очереди, наблюдая почти за каждой одну и ту же картину — разорванные изнутри тела, лужи крови, ошметки органов. Он подходит к мертвецам и закричать ему не дает лишь ошейник. Везде лишь дети, старушки и несколько женщин. Многих не опознать из-за лопнувших глазных яблок и вывернутых наизнанку черепов.
— Командир! — почти в истерике подбегает к снявшему шлем мужчине Шуга. — Тут только старики и дети! Почему вы сначала не проверили наводку, прежде чем отдавать приказ на уничтожение?!
— У нас нет времени перепроверять все наводки, — спокойно пожимает плечами командир Джейн. — Умерли эти людишки сегодня, завтра, какая разница? Могли просто выехать на безопасные территории.
— Безопасные территории? — закипает Шуга. — Какие нахуй безопасные территории в этой стране? Где не угрожают войска врага, там бесчинствуют наши. Тоже мне, блять, помощь нашлась. Многие люди физически уехать не могут! Многих ловят во время эвакуации и продают за границу! Куда им, блять, деваться?
— Не зарывайся щенок, ты…
Договорить мужчина не успевает, Шуга со всей силы бьет ему кулаком в лицо, из-за чего из носа командира тут же начинает обильно вытекать кровь.
За эту выходку на теле Мина добавляется еще шрамов, но самый страшный шрам у него на душе. Он собственноручно убил огромное количество невинных людей, которые просто хотели скрыться от творящегося вокруг ада.
***
Мин Юнги уже двадцать четыре. Три года он провел в самом центре передовой. Эта пустынная земля уже стала для него родным домом. Среди солдат его никто по имени не называет, боясь спутать главенствующую в этот раз личность. Теперь он Банши. Этого имени боятся как враги, так и союзники. Мин все также выглядит со стороны хлипким и болезненным. Невысокий рост, бледность, тонкие запястья. Внешность слишком обманчива, потому что этот парень спокойно может задушить своими руками любого. Мин Юнги всего двадцать четыре. Он думает, что сегодня, наконец, умрет. В очередной чертов вторник. Им устроили засаду, и все его товарищи мертвы. Сам Юнги подстрелен в плечо и едва держится, чтобы не свалиться в обморок. Где-то на фоне всего этого ада назревает песчаная буря. В себя Мин приходит уже в каком-то старом покосившемся доме с забитыми досками окнами. Рядом сидит какой-то парень, обмотанный с ног до головы бежевой тканью. Он явно не из военных, больше на кочевника похож, но здесь такие не ходят, слишком уж опасно. Странный парень медленно разводит костер на бетонном полу и поливает огонь какой-то жидкостью из фляги, заставляя разгореться еще сильнее. — О, ты очнулся, — спокойным тоном произносит незнакомец, уставившись своими драконьими глазами на раненого. — Не дергайся сильно, тебя бы зашить, но мой человек приедет только через несколько часов. — Кто ты такой? Почему спас меня? — хрипит Юнги, пытаясь сфокусироваться на чужом лице. — Пока что можешь звать меня Монстром. Я уроженец Когурё. — Картельник, понятно, — фыркает Мин и тут же хрипит от боли. — Что тебе понадобилось в этом аду? — Ты, — легко и просто отвечает Монстр. — Я много слышал о тебе. А потом однажды увидел в одном из репортажей. Я верю в то, что глаза — это зеркало души. Твои глаза наполнены болью и ненавистью. Так красиво и завораживающе. В той самой пропорции, которая мне нужна. — И зачем же я тебе нужен? — Когурё разорвано между десятками картелей разной величины. Еще немного, и другие страны будут отрывать от моей себе кусочки, пользуясь нашей раздробленностью. Картели этого не понимают, они даже устранили Совет, который существовал последние полтора столетия. Я и сам из картеля, но действия его главы мне не нравятся. Я собираю людей. Тех, кто помог бы мне набрать силу и объединить эти земли под собой. У меня уже есть определенная территория, но моих сил недостаточно, чтобы расширить ее и свергнуть картели. — И ты решил, что я с какого-то перепуга побегу помогать Когурё, к которому я никакого отношения не имею? — ворчит Юнги. — Ну, отношение к нему ты имеешь, твоя кровь наполовину принадлежит моей стране, сын посла Когурё, Мин Юнги, — ухмыляется парень. — Я не прошу просто так присоединиться ко мне. Я предлагаю сделку. Подумай о том, чего бы тебе хотелось, а я постараюсь это выполнить. А ко всему этому ты обретешь свободу и никто больше не будет тебя сковывать. — А если я скажу, что хочу себе город? — самодовольно спрашивает Мин, зная что такие люди скорее сами удавятся, чем поделят власть с кем-то. — Легко. Как только мы сможем друг другу достаточно доверять, то я с радостью дам тебе и собственную землю, и собственных людей, при условии подчинения мне. Я не хочу полностью подминать под себя все, что только можно. Один человек с этим не справится. Мне нужны рядом те, кому я мог бы доверить частичное управление, но при этом равные мне по силе, чтобы я не сомневался в будущей целостности территории и авторитете человека перед его людьми. — Монстр греет руки у открытого огня. Если день здесь обжигающе горяч, то ночь заставляет застыть даже кровь в сосудах. — Даже если я соглашусь, мне надо для начала выбраться с этой территории, — напоминает Юнги. — Об этом не волнуйся, у меня есть прекрасный план, как я могу тебя отсюда вытащить, — ухмыляется парень и тут же поворачивает голову в сторону открывающейся двери. — А вот и мой план прибыл. Что-то ты быстро, песик. — Соскучился по твоей роже, не представляешь насколько, — передразнивает вошедший. Его лицо обрамлено мокрыми вьющимися темными волосами, будто до этого он бежал. В руках у незнакомца чемоданчик. — Аж плюнуть захотелось. — Зашей его, а то помрет раньше, чем мы его вытащим, — кивает Монстр. — Я еще не согласился! — возражает Мин. — Я с удовольствием оставлю тебя с этой раной здесь, — скалится Монстр, закуривая сигарету. — Так что, смерть или мое предложение? Я столько тебе наобещал и ведь сдержу свои слова. Глупо отказываться. Все равно хуже нынешнего положения не будет ведь. — Хорошо, но ты обещал исполнить мою хотелку, — хмурится Юнги. Ему не нравится, когда им манипулируют, но этот парень прав. Мин недовольно шипит от боли, когда незнакомый парень раздевает его. Стоит ему начать вытаскивать пулю, как солдат обмякает, тут же медленно приходя в сознание. Шуга непонимающе осматривает все помещение. Двое незнакомцев и адская боль в плече. — Г-где я? — слегка испуганно спрашивает юноша. — О, так это правда, у тебя две личности. А я думал, что слух, — чуть ли не начинает хлопать в ладоши от восторга Монстр. — Рад знакомству. У тебя есть отдельное имя? — Шуга, — последняя буква тонет в сдавленном шипящем крике, потому что рану начинают обрабатывать и это невероятно больно. — Шуга, мы тут с твоей второй личностью поговорили и пришли к выводу, что могли бы помочь друг другу, — парень хищно улыбается. Он довольно подробно пересказывает весь разговор в деталях, пока Мину накладывают швы. Монстр не утаивает ни одной детали и ничего не приукрашивает. Он желает доверительных отношений со своими людьми и шаг к доверию делает первым. — Спасибо, — едва слышно шепчет Шуга парню, который его залатал, когда Монстр куда-то отошел. — Не за что. Это лишь приказ, — пожимает плечами незнакомец. — Что думаешь по поводу слов босса? — Все равно Юнги уже согласился за меня. Его решения — мои решения. Тем более, что я не вижу ничего плохого в такой идее. Я мечтаю вырваться отсюда. Если бы не ошейник, сковывающий меня, то я и сам бы сбежал. Шуга не успевает понять, как вдруг чужие узловатые пальцы касаются обнаженной шеи прямо на границе со сдерживающим голос устройством. Дыхание неожиданно перехватывает. Подушечки продолжают медленно оглаживать заметные шрамы от ошейника. — Как со зверем, уроды, — зло шипит парень, отстраняясь и отворачиваясь, чтобы не дать увидеть ярость в собственных глазах. — Ты мне жизнь спас, а я так и не знаю твоего имени, — подает голос Шуга. — Чон Хосок, но при людях босса лучше зови Псом, — произносит парень и оборачивается, одаривая широкой улыбкой. — Не заставь меня жалеть о том, что мы тебя спасли, Банши.***
Юнги возвращается на ближайшую базу через два дня. Дольше оставаться нельзя. Во избежание побега мутировавшего в ошейнике стоит механизм, который надо раз в пять дней отключать, иначе под кожу вводится смертельный яд. На базе были удивлены тому, что хоть кто-то выжил в той мясорубке, но не были удивлены тому, что это был именно Банши. Парень славится своей живучестью, будто его сама судьба за руку ведет, не позволяя упасть. Ведет по самым жестоким дорожкам: раскаленным углям, битому стеклу, болезненно холодному льду. Не дает умереть — лишь бы мучался дольше. Через неделю Мина представляют его новой команде, с которой ему нужно будет выходить на задания. Пока для всех не доставят новые костюмы, Юнги будет обычным солдатом. Парень лениво кивает на все слова начальства, пока не встречается взглядом с насмешливыми глазами-полумесяцами, прикрытыми кудрявой челкой. Многие подходят к Банши, чтобы поприветствовать, ведь юноша — ходячая легенда в военных кругах. Последним к нему направляется тот, кто сразу завладевает абсолютно всем вниманием Мина. — Джей Хоуп, рад возможности сражаться вместе, — с улыбкой произносит Хосок, протягивая ладонь для рукопожатия. — Взаимно, Хоуп, — едва может из себя выдавить Юнги, вкладывая свою ладонь в чужую. Монстр говорил, что поможет выбраться и что приставит своего человека, но не упоминал, что это будет чертов Чон Хосок, которого за эти пару дней Юнги очень невзлюбил, а вот Шуга, наоборот, вроде как, даже дружбу водить с псом начал. Юнги это бесило, а особенно осознание, что альтер-эго могло знать о такой детали плана Монстра. Шуга открывает глаза, когда на дворе уже полночь. Все давно спят в своих кроватях, а у парня неприятно тянет живот от чувства голода. Иногда ему хочется ударить Юнги, но это нелогично. — Держи, — рядом присаживается на корточки Хосок, протягивая упаковку с галетами и маленькую баночку с мясной консервой. — Ты ничего за день не ел. — Юнги обиделся, что мы ему не сказали про тебя, — грустно сообщает Мин, тут же рывком открывая баночку и зачерпывая галетой перемолотое мясо. — Он в принципе тебя не любит. — Я заметил, — едва слышно смеется Чон, усаживаясь рядом. — Юнги чувствует во мне угрозу, а ты — защиту. Поэтому и разное отношение. — Больно мне нужно от тебя защиту чувствовать, — вредно бурчит Шуга с набитым ртом. — Ешь молча, а то еще подавишься, — по-доброму ворчит Хосок, зарываясь пальцами в чужие волосы. — Ты говорил, что у вас есть свой выработанный язык общения. Скажи Юнги, чтобы он так откровенно не палился, что знает меня. Я и так стараюсь его чаще выбешивать, чтобы его агрессия ко мне была обоснованной. — Хорошо, прости за эту путаницу с нами, — огорченно вздыхает Мин, тут же тыча одной из галет, измазанной в тушенке, в губы Чона. Парень послушно съедает то, что ему так любезно выделили. — Не извиняйся, мне даже нравится, — задумчиво отвечает Хоуп, пережевывая остатки своего ужина, которые он сохранил специально для вредного солдата. — Юнги забавно на все реагирует и за языком вообще не следит, а ты на контрасте такой плюшевый и милый, затискать хочется. Вы вместе очень интересные. — Сейчас этот плюшевый и милый тебе глаза выколет, — недовольно рычит Шуга. — Я вообще-то тоже могу быть злым и агрессивным! — Верю-верю, — прижимает к себе парня Чон, заставляя улечься головой на плечо. — Тебе бы поспать, злюка. — Сон не идет. — Это от голода было. Сейчас быстро спать захочешь, — Хосок нежно перехватывает чужую ладонь своей, когда Шуга откладывает пустую баночку, и мягко целует макушку. — Попробуй расслабиться и уснуть, а я отнесу тебя на кровать потом. Не истощай себя, не знаешь ведь, когда выпадет шанс осуществить план босса. — Доброй ночи, Хоуп, — едва слышно мурлычет Мин. — Доброй ночи, Банши, — с улыбкой произносит парень, понимая, что на его плече только что мгновенно уснули, хотя утверждали, что спать не хотят.***
Хосок оказывается очень умелым и надежным бойцом. Не раз группа возвращалась на базу без потерь только благодаря ему. Даже Юнги в какой-то момент начинает доверять Чону свою спину, хотя это не отменяет количество язвительных замечаний. — Смотри, нашел на одном из деревьев. — Хоуп плюхается на землю рядом с Мином, протягивая свежий фрукт. Банши позволяется покидать казармы только под чутким присмотром. Не удивительно, что Хосоку, который мгновенно получил доверие и симпатию всех и каждого, позволяют прогуливаться вместе с Юнги. — Раз нашел, значит ешь, — бурчит парень, устраиваясь поудобнее в теньке под толстым высушенным деревом. — Я для тебя его доставал, вообще-то, — бурчит Чон, доставая нож и принимаясь очищать фрукт, чтобы нарезать мякоть на дольки. — Открывай ротик, иначе силой запихну. Юнги аж передергивает. Месяца два назад он так отказался принимать еду от Хосока, вновь решив заморить себя голодом в отместку своему альтер-эго. После третьего отказа бесцеремонный Чон зажал еду губами и прижался ими к миновским, проталкивая пищу языком в чужой приоткрытый от удивления рот. Повторять такой извращенный эксперимент не хочется. Юноша протягивает ладонь, на которую тут же ложится сладкий плод, пачкая кожу обильным липким соком. Юнги с напускной неприязнью отправляет кусочек в рот и едва ли не стонет от того, насколько это вкусно. Даже не задумываясь, он тут же протягивает ладошку, чтобы ему дали еще. Хосок едва слышно смеется. Любит же этот парень выделываться и корчить из себя вредину, особенно когда в этом смысла особого нет. — А я знал, что тебе понравится, — довольно фырчит Чон, опуская тот момент, что уже кормил таким же фруктом Шугу и тот был в полнейшем восторге. Тактика узнавать предпочтения одной личности через вторую работает на ура. — Знал он, — ворчит с набитым ртом Юнги. Эта черта, которая присутствует у обеих личностей, ужасно умиляет Хосока. — Завтра опять зачистка. Как твое плечо? — Нормально, живое, хотя болит от резких движений, — морщится Мин. — Ты бы знал, как меня осточертело бегать собачкой по поручениям этих ебнутых генералов, которые сами даже нос на передовую не высунут. — Ну, про собачек я много чего знаю, — хохочет парень, облизывая пальцы от кисловатого сока. На мандарины похоже отдаленно. — Не зря меня Псом зовут уже много лет. — А расскажешь как стал на Монстра работать? — воодушевляется Юнги. — И вообще, чем вы толком занимаетесь? Я же согласился с вами уйти, должен хоть немного знать на что подписался. — Сейчас мы по большей части занимаемся наемничеством и наркоторговлей, — разводит руки Хосок. — Это одни из самых прибыльных занятий, тем более что отец Монстра владеет огромным картелем, а значит, его сын знает много путей сбыта, контактов покупателей и поставщиков, и еще кучу всего. — Ого, так значит он отца предал? — восхищенно произносит юноша. — Не-а, у них уговор был. Монстру не нравилась политика картеля, и он не хотел становиться у руля и быть по факту чужой марионеткой. Он себе имя уже тогда громкое заработал, так что на посту главы поднял бы картель еще выше в глазах других. Но вот управлять по-настоящему ему бы никто не дал. Поэтому Монстр заключил договор с отцом. — Чон привычно оглядывается вокруг, проверяя на наличие лишних ушей. — Если за год он сможет своими силами получить территорию, которая будет в состоянии приносить прибыль, то тогда отец отстанет от Монстра и позволит развивать свой бизнес по своим правилам. Как помнишь, территория у него есть. Он смог получить ее почти за полгода. — И что это за территория такая? — подсаживается ближе Мин. Он жутко любопытный, да и хочется узнать больше подробностей, чтобы потом кичиться перед Шугой, что у них неравное количество информации. — Карго. Это и территория, и ее центральный город. Сам город не очень большой, но в нем самое главное — расположение. По нему проходят торговые пути поставок как легальных товаров, так и незаконных. Хотя в Когурё от закона лишь одно название осталось, как по мне, — брезгливо морщится Хосок и подтягивает парня к себе за плечи, обнимая и согревая от вечернего ветра. — Карго был одним из тех городов, на которые не сильно обращают внимание и лишь приводят в упадок. Монстр очень умен и проницателен. Он сразу понимает, из чего можно получить большую выгоду. Справиться с бывшим главой города было более чем легко. Даже подмять под себя клан, удерживающий за собой те территории, было не очень сложно. Соседи сильно против не были. Они не видели в нас угрозы и были рады избавиться от консервативного и всем мешающего клана. Сейчас нам надо получить проход к портам, чтобы иметь возможность напрямую получать поставки наркотиков и, в идеале, оружия, а не надеяться на транзитный товар. Как раз из-за того, что у нас пока нет стабильности с товаром, мы и занимаемся наемничеством. Многим нужны хорошие киллеры, еще большим нужны киллеры, которые убьют с особой жестокостью. Это приносит много денег и закрепляет за нами определенную славу. Сейчас мало кто из хозяев таких же по площади территорий решится поднять на нас свою морду. Люди Монстра берут не количеством, а качеством. Он лично отбирает по всей стране тех, кто будет не просто рядовыми подчиненными. Ради тебя, вон, даже в другую страну поехал, несмотря на то, что тут война. — Почему же такой большой босс сам ездит в подобные места? — язвительно хмыкает Юнги. — Он никогда не считает себя выше других. Сильнее — да, пока не сможешь его победить. Умнее — тоже да, пока не сможешь его обдурить. Монстр не возводит свое положение в абсолют, он готов признавать чужие качества, даже если они будут превышать его собственные, — Хосок наклоняется к уху парня и заговорщически шепчет: — Разве что не может смириться, что я стреляю лучше него. А так он и в заказах сам часто участвует, особенно когда это что-то серьезное и опасное. И за людьми сам отправляется. Он не любитель отсиживаться за стенами, лишь раздавая указания. — Ладно, возможно, я на самую капельку стал его больше уважать, — закатывает глаза Мин. — Но я немного не понял. Карго — это город или общая территория? — Карго — это город. Наша крепость. Наш дом. И твой дом будет тоже. Но также Карго называют принадлежащую нам территорию, состоящую из нескольких крупных городов и множества небольших. Юнги на это лишь кивает и уходит куда-то в свои мысли, даже не сопротивляясь, когда тактильный Хосок утаскивает его к себе на колени, чтобы пообнимать. Из-за чрезмерной любвеобильности Чона о них двоих уже больше месяца ходят не самые лестные слухи, но упоминать при Банши их никто не решается, помня, что парень может сделать с лицом болтуна. Для многих является шоком то, что Мин разрешает Хоупу себя касаться, потому что, особенно в тренировочном лагере, юноша очень агрессивно реагировал на любые физические взаимодействия с собой, оставив нескольких солдат практически без пальцев.***
Шуга вертит головой по сторонам, пытаясь понять остался ли кто-то в живых. Он бежит в сторону главного зала, где должны были остаться ребята, как вдруг слышит выстрелы. Сердце в пятки уходит мгновенно. Перед глазами только окровавленное тело Хосока, который почти за полгода стал близким другом и невероятно дорогим человеком. Парень со всех ног несется в сторону, откуда слышен был выстрел, доставая свой пистолет. Еще четыре хлопка. Когда Мин залетает в главный зал, его глаза распахиваются в удивлении. На полу лежат трупы его товарищей по отряду, а над ними возвышается Чон, держащий в руках оружие. Он резко оборачивается и наводит один из пистолетов прямо в голову Шуги. — Черт, не пугай так. Чуть не пристрелил тебя, — доносится из наушника голос Хоупа. Он еще что-то собирается сказать, но не успевает. К нему бежит Мин, едва не поскользнувшийся на луже крови. Парень крепко вцепляется руками в чужую форму, сжимая худощавое тело в объятиях. Шуге хочется кричать от страха, но он не может. Эти костюмы не такие уж и плотные, поэтому так близко он может навредить Хосоку. Хочется плакать, но слезы кончились много лет назад. — Я так за тебя испугался, идиот… — шипит юноша, зная что его не услышат, пока он не включит микрофон. — Давай, нам надо убираться отсюда. Снимай эту дрянь, — Чон тянет за ошейник, который на время задания был раскрыт. С Шуги будто все оковы разом снимают и не только физические. Хосок совершенно бесстрашно стаскивает с себя звуконепроницаемый костюм и прижимает дрожащее от пережитого испуга тельце. Как бы сильно не храбрился Мин, он слишком чувствительный, когда дело касается тех, кто ему дорог. А Чон и сам привязался к этому парню, который вроде и старше, но приглядывать за ним хочется, словно за младшим братом. — Сильно испугался? — шепчет в макушку Хоуп, нежно оглаживая чужую спину. — Да, очень. Подумал, это тебя подстрелили, — выпаливает Шуга. — Я же предупреждал, что в ближайшее время будем бежать. — Твое ближайшее время уже месяца два длится, — недовольно фырчит юноша и прикрывает рукой рот. — Давай скорее доберемся до ваших людей, я боюсь случайно навредить тебе. Я же совсем не умею управлять голосом без ошейника. — Ничего, научишься, — улыбается широко Хосок, зачесывая назад свои отросшие кудри. — Но ты прав, надо идти. Нас не скоро хватятся, но, когда это случится, нам лучше пересечь границу. Чон не сразу доверил Шуге план босса. Как ни странно, первым он рассказал Юнги. Вся суть плана заключалась в том, что из-за постоянных боевых действий границы очень нестабильны, поэтому пересечь их намного проще. Беглецам лишь требовалось добраться до одного из нескольких определенных населенных пунктов, откуда в тот же день Монстр сможет организовать коридор, через который можно будет покинуть страну. А оттуда наконец выйдет добраться на самолете до Когурё. На самом деле, в начале хотели лишь сфальсифицировать смерть Юнги, но потом Монстр понял, что правительство обязательно заберет тело мутировавшего для опытов, а значит точно догадается о подделке, принимаясь разыскивать парня везде, где только можно. Лучшим вариантом оказалось использовать войну. Сейчас все выглядит так, будто Джей Хоуп — гражданин вражеской страны, который пробрался в армию и похитил ценного мутировавшего. По крайней мере, абсолютно все ниточки будут вести к этому. Пока Мина будут искать в одном месте до самого окончания войны, он будет спокойно жить в другом. Они с Хосоком почти не спят последние три дня. Смена документов, проверки, созвоны с Монстром. Большую часть времени власть над телом имеет Шуга, так как Юнги может сказать где-то что-то лишнее. Нет, он точно скажет. Только когда парни садятся в машину людей босса, они могут спокойно выдохнуть, срывая с себя ненавистные платки, которые приходилось мотать не только для защиты от песка, но и для того, чтобы их лица не сильно запомнились прохожим. Хосок практически не отпускал ладонь Шуги, удерживая ту в своей. И сейчас он прижимает парня к себе, мягко поглаживая пальцами огрубевшую от оружия кожу. — Поспи, скоро мы доберемся до аэропорта у границ и отправимся домой, — едва слышно шепчет Чон, привычно касаясь губами чужой макушки. — Тебе бы тоже поспать, хоть немного, — заплетающимся языком произносит Мин. — Как с таким котенком под боком можно не уснуть, — усмехается Хосок. Шуга хочет на это что-то возразить, но сил нет. Последний раз моргнув, он проваливается в сон. Просыпается парень уже в самолете. Просыпается от кошмара. Просыпается с криком. Ладони инстинктивно проходятся по шее. На горле сомкнут ненавистный ошейник. Юноша едва ли не скулит от обиды. — Прости, пришлось его надеть, — поясняет подошедший Хосок. — Но он легко снимается без посторонней помощи, так что это не оковы, а лишь мера предосторожности. Босс говорил, что может связаться с одним ученым, который занимается адаптацией жизни мутировавших. Может быть, тебе смогут сделать устройство, которое не будет давить твою шейку, но при этом не позволит случайно убить всех вокруг. — Я понимаю, — понуро опускает голову Мин. — Это правда тяжело — жить всю жизнь на цепи, но я не хочу невинных жертв. Не хочу, чтобы пострадал ты. — Какая милота, — ухмыляется Чон. — Можешь еще поспать. Мы через два часа будем в государственном аэропорту, а оттуда сразу к боссу. Юнги считал, что его страна выглядит грязной и безобразной. Теперь он поменял свое мнение. В сравнении с тем, куда он прибыл, собственная Родина кажется эталоном красоты. Везде разруха и грязь. Люди в оборванной одежде с озлобленными взглядами. За поясом каждого мужчины можно увидеть блеск ножа или пистолета. От этого места бросает в дрожь. Здесь дышать нечем от концентрированной безнадежности. — Это территория отца Монстра, — поясняет Хосок, видя ошарашенный взгляд Юнги. — Здесь относительно прилично выглядят только частные территории глав картеля Имуги и их фиктивные офисы для отмывки денег. — Это же полный пиздец, — шепчет себе под нос парень, смотря на спящих прямо на улице и бесчисленных побирающихся. — Если он владеет этой территорией, то какого хуя не дает здесь нормальной жизни? — Здешние люди готовы работать хотя бы за кусок хлеба. Дешевая сила, — морщится Чон. — То, что ты видишь, одна из причин, почему босс ушел. — Значит, Карго выглядит иначе? — Да. Наша территория тоже далека от идеала, все же прибыль у нас в разы меньше, чем у Имуги. Но явно не такой гадюшник. Карго и правда выглядит намного лучше. Близлежащие к главному городку населенные пункты пусть и выглядят бедно, но не ощущаются умирающими. Сам же Карго не похож на мечту, но то тут, то там виднеются явно новые здания школ и больниц. Это радует. Хотя бы что-то похожее на заботу об обычных людях. Юнги с Шугой ненадолго меняется, позволяя увидеть место, куда их везут, но к моменту того, как машина останавливается у ворот особняка, Юнги вновь обретает власть над телом. Он неспешно выходит и принимается оглядываться. Дом не самый большой, но и не маленький. В нем спокойно может проживать десяток человек. Хосок доводит гостя до кабинета босса, а сам спешно скрывается, с грустью предвкушая сколько бумажной волокиты скопилось на его собственном столе за эти полгода. Чону проще и приятнее рвать еще живую плоть врагов руками, вгрызаться зубами, топтать ногами, чем заполнять дурацкие бумажки. — Рад видеть тебя, Банши, — улыбается Монстр, сидящий в кресле за массивным столом и просматривающий какую-то папку. — Сейчас Юнги, — предусмотрительно предупреждает парень. — Отлично. Юнги, ты подумал над тем, чего хочешь от меня? — Лидер складывает руки на груди. — Да. Хочу собственными руками стирать в порошок всяких мразей, которые считают себя безнаказанными из-за количества денег на счету или влиятельного папочки за спиной. Дашь мне такую возможность, и я буду делать для тебя любую грязную работу. При условии, что моя свобода действий не будет ограничиваться. — Я и не собирался тебя запирать нигде, — склоняет голову на бок Монстр. — Со своими людьми я действую по принципу: я даю им, они дают мне в ответ. И это бесконечно повторяется. Я всегда даю первым. Показываю свою серьезность или заставляю быть себе должным — называй как захочешь. Тебе одну услугу я уже оказал. Свобода. Я ее дал и отбирать не намерен, только если не решишь пойти против меня. Просьбу твою выполнить будет легче легкого. Будешь под крылом у моего песика — выполнять заказы на убийства. Станет мало — скажешь, найдем тебе еще. Согласен? Юнги кратко кивает. — Я очень надеюсь на то, что мы с тобой сможем найти общий язык и ты станешь не просто моим подчиненным, а тем, кому я смогу доверять, — мягко улыбается лидер. Вдруг двери кабинета распахивается и в них влетает разъяренный Хосок. Он со злостью кидает в Монстра какими-то бумагами, попадая ими прямо в лицо. — Какого черта твои отчеты лежат у меня?! — почти кричит Чон. — Думал, блять, я этого не замечу?! — Хоть бы перед новыми подчиненными не позорил, — закатывает глаза Монстр, едва сдерживая улыбку от ошарашенного лица Юнги. Хосок тоже переносит свое внимание на Мина и заливисто смеется. — Не обращай внимания. Этот оболтус не только мой босс, но еще и лучший друг, — Чон игриво подмигивает. — Но, блять, если я еще раз найду твои документы у себя, то точно пулю в лоб пущу. — Не сможешь, — скалится лидер. — Проверим, Джун-а? — язвительно уточняет Хосок. — Блять, а можно свои игрища вы продолжите где-то в другом месте? Или когда я уйду? — подает голос злой Юнги. — Ох, прости, — поднимает руки в подчиняющемся жесте Чон. — Юнги, жилье Хосок тебе предоставит. Не отель пять звезд, но потом сам себе квартирку получше купишь. С каждого задания у тебя будет определенная доля, плюс ежемесячное жалование. Первое время побудешь на содержании у Хосока, а то ему в последнее время деньги карман жали, как я посмотрю. — Ты мне ту оргию еще десять лет вспоминать будешь? — возмущенно взвизгивает Чон. — Спустить два жалования на проституток и проститутов — весомый повод дразнить тебя хоть до конца жизни, песик, — довольно скалится Монстр. — Короче говоря, разбирайся с заселением и обеспечением Юнги до первого задания, дальше пусть сам. Отправь своих людей с ним или поезжай сам, но чтобы твои отчеты были у меня на столе к концу недели. — Нет, я точно когда-нибудь тебя пристрелю, — рычит Хосок, довольно больно хватая Юнги за запястье и выводя за собой из кабинета. Это лишь очередной вторник. Вторник, в который одинокий тихий мальчик встретил своего первого друга. Вторник, в который Мин Юнги решился противостоять своей семье и жить свою жизнь так, как сам пожелает. Вторник, в который умер Мин Шуга и треснуло сознание Мин Юнги. Вторник, в который свершилась месть. Вторник, когда в заключении ему приносились мандарины. Вторник, в который Мин Юнги понял, как выглядит война. Вторник, в который Монстр спас Банши и дал шанс на новую жизнь. Вторник, в который жизнь вновь перевернулась.Вторник. Мин Юнги.
