Карго. Город, где не высыхает кровь

      У многих есть мечты. Ким Намджун с самого детства мечтал о семье.       Его мать умерла при родах. Мальчик родился с мутацией. У нее довольно длинное и заковыристое название, записанное в медицинском справочнике, но среди обычных людей эту мутацию называют Жаждой крови . Это вторая по популярности мутация, после омега-гена. Организм людей с жаждой крови буквально пожирает сам себя. Тело начинает перерабатывать кровь, уменьшая ее количество в организме. Из-за этого ее приходится восполнять искусственно. Каждому мутировавшему с подобной проблемой государство выдает пол-литра крови на месяц. Из-за потока людей в больницах кровь обычно просто выпивают, но в платных клиниках можно вливать внутривенно. В любом случае организм жаждущего усвоит кровь вне зависимости от того, как она проникла в него.       Многие жаждущие довольно рано умирают. Кому-то может и хватает пол-литра крови в месяц, но у некоторых за этот период времени перерабатывается больший объем, и человек медленно умирает от обескровливания.       Намджуну повезло, из-за того, в какой семье он родился, недостатка в столь важной жидкости у него не было, потому что денег у главы картеля более чем хватало на то, чтобы подпольно скупать огромные партии крови.       Из отца семья выходила не очень хорошая. Мужчина всегда пропадал на работе, а маленький Джун видел лишь постоянно сменяющихся нянечек. Даже когда мальчик подрос, внимания от папы не получал. Намджун ощущал себя запертой принцессой в замке. Вокруг всегда были угрюмые охранники, а каждый день состоял из уроков или тренировок. Жизнь была не просто скучной — она была пустой и однообразной. А потом в нее ураганом ворвалось солнце под именем Чон Хосок.       Мальчик из мафиозного клана стал отдушиной для наследника картеля. С ним было весело, с ним можно было поболтать о чем угодно, Хосок был искренним и честным. Он был для Намджуна не просто другом, а той самой семьей, которую так хотелось иметь с самого юного возраста. Понимание, что семейные узы не всегда должны быть кровными, резко и неожиданно проехалось наждачкой по сознанию.       Рядом с Чоном простые мысли и размышления молодого господина превращались в мечты и идеи. Раньше ему не с кем было поделиться всем тем, что крутилось в голове, а сейчас рядом всегда есть преданный слушатель, который может и поддержать, и раскритиковать в пух и прах. Намджун начал понимать, что теперь, когда он не один, есть ради кого воплощать эти мысли об идеальном мироустройстве и будущем.

***

      — Отец? — Намджун просовывает голову в кабинет главы Имуги. — Звал?       — Да, заходи, — кивает мужчина, откладывая в сторону папку с бумагами. — Мне надо, чтобы ты сегодня вечером пошел вместо меня на прием в клане Чон. Там будут и другие кланы, поэтому представителю Имуги быть там обязательно. А мне надо разобраться с ситуацией на границах, потому что мой товар приезжает не в тех количествах, в каких указан.       — Хорошо, отец, — кивает младший Ким. — Насчет границ я видел отчеты. Мне кажется, что это перевозчики с другой стороны, надо вынудить главу Ю проверить их.       — Я с тобой согласен, — мягко улыбается Сунхи. — Кстати, не бери на прием своего пса.       — Почему это? — мгновенно хмурится Намджун. — Хосок всегда идет со мной в комплекте.       — Он неуправляем и слишком своеволен, тебе не стоит подпускать его к себе так близко. Когда-нибудь он настолько осмелеет, что вонзит нож тебе в спину.       — Он не посмеет. Только не мне. Я в Хосоке уверен как ни в ком другом! — вскакивает с места Монстр.       — Ты спишь с ним? — вдруг выпаливает мужчина. — Иначе я не вижу других причин, почему ты так трясешься над его задницей.       — Он мой друг и моя семья, — рычит Намджун. — Я уважаю тебя, отец, но в следующий раз за подобные предположения я не побоюсь тебе врезать.       Прежде чем глава успевает что-то ответить, парень вылетает из кабинета, с оглушительным стуком захлопнув дверь. С каждым годом отец все невыносимее становится. Ему страшно от того, насколько крепкая связь образовалась между Монстром и Псом, поэтому всеми силами старается либо раздор между ними посеять, либо стыдиться друг друга заставить, но все впустую.       Намджун едва ли не рыча, спускается на лифте и выходит из здания компании Ким Сунхи. Внизу уже ждет знакомый серебристый МакЛарен, на капоте которого восседает одетый в безразмерные вещи Хосок. Прошлая машина разбилась в аварии, поэтому пришлось сменить ее на новую. К этой у Чона намного больше привязанности, а по расцветке она напоминает предыдущий автомобиль. Между губами Хосока зажата сигарета, а в руках то и дело блестит брелок от ключей, который парень подбрасывает в воздух. Намджун ухмыляется и быстрым шагом идет к машине. Не дав другу опомниться, Монстр располагается у него между ног, упираясь руками в капот по бокам от чужих бедер.       — Хоби, мы с тобой трахаемся? — сладко тянет Ким, смотря на Чона сверху вниз. Длинные пальцы аккуратно перехватывают сигарету из чужих губ и подносят к собственным.       — Ты не в моем вкусе, задница не очень, — фырчит Хосок, приподнимая бровь. — Что это за спектакль ты разыгрываешь? Или сперма в голову ударила?       — Фу, тебя даже не позажимаешь нормально, грубиян, — смеется Намджун, делая затяжку и выдыхая дым в чужие губы. — Отец решил, что мы с тобой трахаемся. Я подумал, а может, я чего-то о нас не знаю.       — Идиотина, — закатывает глаза Чон. — Ты либо между моих ног на колени вставай, либо отлипни. Меня напрягает такая поза.       — Неженка, — смеется Ким, отходя в сторону и выкидывая сигарету на обочину.       — Извращенец. Только ты мог додуматься лучшего друга пытаться на капоте разложить, — морщится Хосок и идет к двери авто. — Мало ли что и кто говорит. Твой отец еще с лет пятнадцати на меня косо смотрит, так что теперь?       — Да бесит меня все это.       — Так поговори с ним. Ты и так слишком долго оттягивал этот момент.       Оба парня садятся в машину, которая через несколько секунд срывается с места. Намджун устало трет виски. Последнее, чего сегодня хочется, — ехать на прием. Он ненавидит все эти сборища лицемеров, которые, улыбаясь тебе в лицо, будут готовить нож в спину.       — Мы смогли задержать торговлю людьми на этих территориях на более долгий срок, чем планировали, но это не значит, что можно отсиживаться. Тебе надо уже начать разговор с главой по поводу отмены идеи работорговли или твоего отделения, — напирает Хосок. — Ты лучше меня знаешь, что у нас все готово. Твой личный состав в три раза больше, чем весь клан, держащий власть над Карго. Это если не считать партнеров и тех, кто завербован внутри Имуги. Наши люди давным-давно подготовили Карго к сдаче, нужно лишь войти в город и убить его главу. Количество твоих личных контрактов с другими картелями и странами растет с каждым днем. У тебя уже все лежит на блюдечке, просто руку протяни!       — Не кричи на меня! — повышает голос Намджун и отворачивается к окну. — Знаю я все это. Ты не понимаешь. Я боюсь.       — Монстр и боится? — усмехается Чон. — С чувством юмора у тебя все еще туго. Ты если и боишься, то не отца, а перемен. Страшно резко менять привычный уклад, но я ведь рядом. Я всегда тебя поддержу. Просто верь в нас.       — Вдруг отец не позволит нам отделиться? — разводит руками Ким. — Я знаю, что мы все продумали, но мне тяжело.       — Тяжелее будет, если ты на себя наступишь и свои мысли задушишь, лишь бы папочку не разочаровать. Пойми, что это твоя жизнь, а не его. Не согласится? Так его никто тогда спрашивать не будет. Ты знаешь, что наши люди в любом случае пойдут за тобой. За ним же не пойдет никто, кроме гиен, желающих подъедать объедки с его стола. Он босс, а ты — лидер. За него сражаются, пока у него есть деньги. За тебя сражаются, пока у тебя есть твои идеи и идеалы. Чувствуешь разницу? Даже если война будет, то ты уже ее выиграл, потому что не пошел по его стопам. Ты другой.       — Этого другого не было бы без тебя, — горько усмехается Намджун.       — Опять преувеличиваешь, — закатывает глаза Хосок, заворачивая в особняк.       — Ты мне в первую нашу встречу сказал, чтобы я попробовал чужую покорность не страхом, а уважением завоевывать. Эти слова слишком сильно в голове отпечатались. Да, внушать страх важно, особенно в нашей сфере, но уважение намного надежнее и сильнее. Так что маленький песик из клана Чонов своими словами одиннадцать лет назад сделал из меня того, кем я являюсь сейчас. — Широкая ладонь Монстра увесисто ложится на чужую макушку, ероша темные волосы.       — Я все еще не забыл твою выходку с ошейником и поводком, — ворчит смущенный Хосок.       — Прости, если открыл в тебе подобный фетиш, — хохочет Ким, вылетая из припарковавшейся машины, пока вслед ему летит пачка сигарет.

***

      Чон выглядит мрачнее тучи. В ту часть зала, где он стоит, даже подойти никто не смеет, потому что убийственная аура заставляет задыхаться. Парень недовольно косится на всех собравшихся пижонов. Мерзость. Приторные улыбки, показушные подарки, даже сопровождающие пары приведены сюда лишь для того, чтобы покрасоваться перед конкурентами.       — Все еще не могу налюбоваться тобой. Впервые как человек выглядишь, — смеется где-то сбоку подошедший Намджун. — Без своей мешковатой одежды ты будто совсем другой.       — Еще секунда, и ты умрешь не дожив до своего двадцатиоднолетия, — рычит Хосок, оттягивая ворот чертовой рубашки. Он поддался на уговоры друга и все же надел костюм, о чем уже успел сто раз пожалеть.       — Не бойся, я не в лучшем положении. Считаю, что галстуки годятся только как элементы ролевых игр, а в такой компании я бы точно не желал играть, — фырчит Ким, поправляя полоску ткани на шее.       — Мне срочно нужен тот старый Джун, который краснел от одного упоминания секса, — закатывает глаза Чон. — Ты был таким милым и невинным.       — С тобой повелся, — передразнивает юноша. — Погоди еще полчасика и можем уходить. Старики пойдут вечер продолжать в компании девочек из гнилой ветви, а нам можно будет свалить наконец.       — Скорее бы.       Хосок обводит глазами прислугу, снующую в зале, и ищет лишь одно лицо. После того ужина три года назад парни на территории клана не появлялись. То дел было слишком много, то просто не хотелось лишний раз встречаться с Чон Кибомом. Из-за этого все три года Хёрин они не видели. Хосок очень скучает по девочке и надеется ее сегодня увидеть, но нигде не находит. Выходить из зала нельзя. Сейчас Пес лишь сопровождающий Монстра на приеме, поэтому своевольничать не позволяется. Как бы Чон не презирал главу клана, он соблюдает приличия, пока это возможно.       На душе неспокойно. Хосок пару раз подзывает к себе прислугу и спрашивает про Хёрин, но на его вопросы лишь пожимают плечами. Либо не знают, кто это вообще такая, ведь представителей гнилой ветви бесчисленное множество в клане, либо не имеют понятия, где она может быть. За своими переживаниями Чон и не замечает, как к нему подходит уже изрядно выпивший Намджун.       — Выглядишь более пугающе, чем обычно, — с неким беспокойством отмечает Ким. — Что-то случилось?       — Золотце хотел увидеть, а ее нигде нет. В ее возрасте уже пускают на обслуживание банкетов, но кого не спрошу — никто не в курсе, где она, — обеспокоенно проговаривает Хосок. — Я соскучился, да и волнуюсь за нее.       — Может приболела? Давай найдем старшую и спросим? Она должна знать, — улыбается Монстр.       — А как же прием?       — Старики уже расходятся, чтобы отдохнуть в компании девушек, так что можно на законных основаниях съебаться из этого душного зала, — подмигивает Намджун. — Еще одна уморительная история от господина Чхве, и я вскроюсь десертной ложкой.       — Скажи спасибо, что за щеки не таскает, как в детстве, — усмехается в ответ Чон.       — Кто тебе такое сказал? Он просто обычно делает это очень незаметно для других, — морщится парень, идя к одной из дверей.       По коридорам то и дело снуют девушки в пестрых нарядах, которых просто хватают за руки и затаскивают в комнаты мерзкие гости вечера. Хосок недовольно морщится и клянется себе когда-нибудь пустить каждого из этих извращенцев по кругу, чтобы ощутили на себе все прелести подобных «ночей отдыха». Вдруг за углом слышится короткий крик, но даже этого достаточно, чтобы юноши узнали знакомый и родной голос. Они рвутся вперед и видят, как какой-то пьяный в хлам мужик пытается прижать к стене хрупкую девочку и поцеловать.       — Отойди от нее, — рычит Хосок, до побелевших костяшек сжимая кулаки.       — Найдите себе другую, мелочь, — кидает им мужик, но тут же болезненно ойкает, когда удар Намджуна приходится по ребрам.       — Ей всего тринадцать, куда, блять, руки распускаешь, — рокочет Ким, прижимая к себе рыдающую Хёрин. — Мало совершеннолетних девушек предоставил Кибом?       — Так бы и сказали, что сами решили малышку опробовать, — скалится гость, держась за ушибленное ребро.       — Золотце, прикрой глазки и ушки и уходи с оппой, — ласково шепчет Хосок, поглаживая девочку по голове и кивая Намджуну.       Ким успевает лишь увидеть дуло пистолета Чона, направленное на пах мерзкого мужика, прежде чем завернуть за угол вместе с плачущей малышкой. Парень аккуратно подхватывает девушку на руки, прижимая к себе, и слышит выстрел. В коридоре тут же начинается паника. Охрана клана уже было собирается бежать в сторону звука, как вдруг останавливается, видя взгляд Монстра. Никто больше не заходит в тот коридор до самого утра.       Намджун решает не оставлять Хёрин в доме, а бережно выносит на улицу. Он аккуратно сажает девочку в машину, тут же давая ей свой пиджак, чтобы было теплее, но хрупкое тельце все еще дрожит. Не от холода.       — Хёрин, ты как? — сев на корточки перед открытой дверцей автомобиля, спрашивает Ким. Он нежно берет маленькие ладошки в свои и принимается их гладить.       — Спасибо, — едва слышно шепчет малышка.       — Тебе не за что благодарить. А Хоби-оппа накажет плохого дядю и придет к нам. Хорошо?       — Угу, — девочка шмыгает носом и сильно жмурится. — Старшие девочки говорят, что это нормально. Что так и надо. Но я не хочу, чтобы меня там трогали… Чтобы лезли ко мне языком…       — Больше не будут, золотце, — Намджун с нежностью гладит каждый пальчик на нежных ручках. — Хочешь уехать? Уйти отсюда и жить с нами?       — А мне можно? — удивленно распахивает глаза Хёрин. — Гнилой ветви ведь нельзя покидать клан без разрешения.       — Твои оппы очень сильные и могущественные, — самодовольно улыбается Ким. — Никто не посмеет остановить нас, если мы решим тебя забрать. Но это только если ты сама хочешь.       — Конечно хочу! Я думала вы обо мне забыли — так долго не приезжали, — дуется девочка.       — Прости, золотце, оппы были заняты очень серьезными делами. Да и мы, грубо говоря, немного поссорились с главой клана. Но теперь мы от тебя никуда не денемся. Будем жить втроем и доставать друг друга сутки напролет, — Монстр, увидев выходящего из здания Хосока, коротко чмокает малышку в лоб. — Подожди тут, я на пару минут отойду.       Парни встают в обширную тень широкого дерева, доставая сигареты. Все руки Чона покрыты свежей кровью, а на лице и костюме видны яркие алые брызги. От него пахнет порохом, плотью и алкоголем — ядреная смесь.       — Ты быстро, — хмыкает Ким, выпуская дым изо рта. — Отстрелил ему член? Или мне показалось?       — Не показалось, — скалится Хосок. — Ты бы видел его лицо, когда у него в заднице бутылка лопнула.       — Ага, то есть ты ему еще и бутылку в задницу засунул, — цокает языком Намджун.       — Будь моя воля, я бы с каждым на этом приеме это провернул. Меня тошнит от них. Ладно бы девочки сами себя предлагали, я, может быть, еще как-то это понял, но всех их натурально ведь заставляют под страхом смерти, — сплевывает на землю Чон. — Так ебаться хотят, так пусть заводят себе постоянных любовниц или в бордели идут.       — Ну, в борделях тоже не все по своей воле находятся, — отмечает Монстр, почти докуривая сигарету. — Я бы даже сказал: наоборот.       — На территории Имуги, по крайней мере, из борделя можно уйти и разорвать контракт. Смертью за это никто из хозяев угрожать не смеет. Но в клане, если не лечь под того, на кого указали, можно почти сразу получить пулю в лоб. В лучшем случае. В худшем — по кругу под наркотой. Я видел двоих девочек после такого. Смерть в разы лучше, чем это, — морщится Хосок.       — Я согласен, что в клане все намного ужаснее, чем в борделе, но у нас ведь не сильно придерживаются правил, особенно в отношении тех, у кого ни власти, ни денег.       — Тогда я лично буду следить за исполнением порядков на наших будущих территориях, — рычит пес, поднимая полные ярости глаза на своего хозяина. — Наша деятельность ломает жизни, но я хочу, чтобы и прием наркотиков, и работа в публичном доме были личным решением человека, а не принудительным. Даже если это лишит нас части дохода, я буду требовать соблюдения каждого малейшего закона, который сам же и напишу, а ты печать поставишь. Будущий глава Карго.       — Кстати об этом, — мрачнеет Намджун. — Поезжай с Хёрин домой и сделай ей успокаивающий чай. А я к отцу. Ты был прав, разговор откладывать нельзя и… Я не буду просить его менять свои решения по поводу работорговли. Это место гниет слишком долго, чтобы пытаться его как-то исправить. Мы отделяемся, хочет отец этого или нет. Я лишь надеюсь на его благоразумие.       — Смотри, как бы он пулю тебе в голову не пустил. Может, мне с тобой поехать?       — Нет, я должен сам. Просто забери Хёрин, а я поеду на одной из машин охраны, — качает головой Ким, потушив сигарету об дерево.       Хосок на это лишь послушно кивает и идет к своему МакЛарену. Намджун издалека видит, как друг обнимается с Хёрин и что-то у нее спрашивает. Девочка уже не зажимается и не плачет, что-то радостно лепечет. Вскоре Чон садится за руль и машина трогается с места. Раньше на губах Монстра появилась бы улыбка, но сейчас он слишком поглощен мыслями о будущем разговоре. На самом деле он тоже не исключает шанса того, что папа просто застрелит за подобное решение, но сидеть на месте больше нельзя. Ситуация с Хёрин стала последним гвоздем в гроб надежд, касающихся Имуги. Это место уже не исправить, только если стереть все и возвести каркас заново.

***

      Машина подъезжает к зданию офиса, и Намджун тут же выходит из нее, кивая охране. Время довольно позднее, поэтому в здании уже никого, кроме отца и его телохранителей. Младший Ким нервно кусает губы, а затем стучится в дверь кабинета.       — Заходи, — произносит мужчина, которому уже доложили о визите сына.       Намджун открывает дверь и уверенно заходит в комнату. Все страхи и переживания он оставляет за порогом. Малейшее проявление слабости — и его сожрут с потрохами.       — Отец, у меня к тебе разговор.       — Для начала объясни, что за концерт вы устроили на приеме? Почему мне звонят и докладывают, что твой Пес напал на одного из людей Зеленого Дракона? — Сунхи снимает с носа очки и пристально смотрит на парня.       — Он собирался изнасиловать девушку. Как бы ты поступил, если бы кто-то пытался изнасиловать ту, которая тебе как младшая сестра? — спокойно отвечает Намджун, а внутри все переворачивает. Он надеялся, что отец об инциденте узнает уже после разговора. — Она еще совсем ребенок и не была среди тех, кого предоставляли гостям. Клан Чон — наши союзники. Хосок защитил честь клана. Или хочешь сказать, что мы можем позволять другим творить с нашими людьми, что вздумается? Мы настолько слабы и дрожим перед остальными? Я так не считаю, отец.       — Скажите спасибо, что это была какая-то мелкая сошка, — потирает виски пальцами мужчина. — Хорошо, что ты рассказал мне детали, но все равно больше не лезьте в подобное. Жизнь безродной девчонки не равняется жизни человека картеля. Тем более чужого картеля.       — Я не согласен с тобой. И как раз об этом хотел поговорить, — младший Ким опускается на стул и смотрит отцу прямо в глаза. — Я слишком со многим не согласен в этом картеле. Методы, принципы, законы. Ты вырастил меня так, что у меня на все имеется свое мнение. Ты вложил в меня уверенность, что я никогда и ни перед кем не должен прогибаться. Поэтому я здесь. Я не согласен с картелем и не хочу под него прогибаться.       — Хочешь забрать власть в свои руки? — неожиданно спокойно спрашивает глава, на что получает лишь отрицательный кивок.       — Нет, я не хочу идти против тебя, у меня еще имеется уважение к собственному отцу. Да и ты ведь не позволишь просто так мне встать у руля. Я либо стану твоей пешкой, либо буду подавлен тобой. Я здраво оцениваю свои силы, мне с тобой не тягаться. Да и зачем мне этот картель и территория? Здесь все давно расписано, и, даже придя к власти, мне не хватит и жизни, чтобы поменять все так, как мне хочется. А жизнь у таких, как мы, часто короткой бывает, — горько усмехается юноша, закидывая ногу на ногу. — Я хочу отделиться. Стать независимым от тебя. Попробовать воплотить в жизнь все свои идеи.       — Мне нравится, каким человеком ты вырос, — улыбается мужчина и ставит подбородок на скрещенные пальцы. — Для меня твоя просьба не неожиданность. Все-таки ты мой сын.       — Не неожиданность? — непонимающе переспрашивает Намджун.       — Ты, конечно, умный мальчик, но и я пост главы занимаю не просто так, — уже откровенно смеется Сунхи. — Думаешь, я не замечал, как ты вокруг себя сторонников собираешь. Я знаю, что у тебя людей больше, чем официально личного состава. И знаю, что у тебя есть довольно много секретных счетов, а значит были сделки вне картеля. Ты и правда выдающийся ребенок. Начал идти к своей цели еще несколько лет назад и почти не палился. Не бойся, мне достаточно было знать о наличии людей или денег. В детали я не вникал. Делам картеля ты не мешал, мозгов хватало, так что я позволял тебе развиваться за моей спиной.       — Если ты не прекратил это, то… ты поддержишь мою идею? — с надеждой спрашивает парень. Он все время до этого буквально не дышал. Страшно было услышать, что отец знает про Карго или сорванную торговлю людьми, но, видимо, про это мужчина не успел разнюхать. Намджун специально оставлял какие-то следы того, что он делает что-то за спиной папы, чтобы потом, когда придет со своей идеей, у Сунхи уже были мысли на этот счет, но парень не думал, что глава копнет так глубоко. Возможно, это дело рук клана Чон и их крыс, которые довольно хорошо умеют скрываться.       — И да, и нет, — склоняет голову на бок мужчина. — Я не хочу терять такой талант. У тебя выдающиеся аналитические способности, не хватает лишь опыта, но это поправимо. Однако я знаю тебя, у меня не выйдет удерживать тебя силой. Ты скорее до самой смерти себе дорогу выгрызать будешь, нежели сдашься и покоришься. Я в тебе это уважаю.       — Тогда какой у нас выход, если ты и отпускать не хочешь, и понимаешь, что я не останусь?       — Сделка. Налей себе виски, разговор будет долгим.       Юноша послушно встает к мини-бару и достает оттуда себе стакан и бутылку с янтарной жидкостью, которая вскоре тяжелыми каплями переливается из горлышка на стеклянное резное дно.

***

      Намджун возвращается в особняк в четвертом часу утра. Его привозит шофер отца, который тут же уезжает с территории. Парень на слегка пошатывающихся от опьянения ногах едва преодолевает ступеньки. Войдя домой, он по прямой направляется к дивану в гостиной и падает на него. Последний стакан был точно лишним.       — Я очень надеюсь, что ты не принимал в таком состоянии решения, — слышится над головой. Хосок стоит в дверях, опираясь о косяк плечом. Он не спал все это время и сидел на кухне, чтобы не пропустить приход друга.       — Нет, я сказал, что сначала с тобой посоветуюсь, — бурчит Ким, поджимая под себя ноги и прикрывая глаза.       — Ого, твой отец разрешил тебе советоваться с любовником? — более обиженно, чем хотелось, произносит Чон. Его и правда задевает то, что глава картеля подозревает их в подобной связи.       — Раз ты мой любовник, то почему не греешь мою постель? — фырчит Намджун. — Давай ты мне мозги ебать будешь, когда я отосплюсь? Я приду в себя и все тебе расскажу.       Хосок недовольно супится и подходит к дивану, присаживаясь на корточки прямо рядом с чужим лицом. Узловатые пальцы довольно сильно щелкают Монстра по носу.       — Я тебя вообще-то ждал все это время, пьянь. Хотя бы скажи: есть шанс на то, что мы сможем осуществить задуманное?       — Более чем. Думаю, у нас все выйдет с минимальными потерями, — сонно улыбается юноша. — Хёрин дома? С ней все в порядке?       — О, вспомнил. Совесть не пропил походу, — продолжает ворчать Хосок. — Она в гостевой спальне наверху. Я ее покормил и дал свою одежду. Завтра отвезу ее по магазинам, чтобы у нее свой гардероб был. Золотце наше с каждым годом все более болтливое. Рассказывала все подряд, пока не отключилась на мягких подушках.       — Я рад, — едва различимо шепчет Намджун. — Хоби, а давай как в детстве?       — Что?       — Поспим вместе. Мне холодно.       — Ага, чтобы ты блеванул на меня? Нет уж, спасибо. Откажусь от такой чести, — закатывает глаза Чон. — Я тебе плед принесу, подожди.       Когда парень возвращается с теплым пледом в руках, друг уже сладко спит, привалившись к спинке широкого дивана. Картинно вздохнув, Хосок аккуратно ложится рядом, поворачиваясь спиной к чужой спине, и небрежно накрывает их обоих. Что в детстве, что сейчас. Вместо того чтобы сказать «мне тяжело», «я устал», «мне нужно отдохнуть», Намджун лишь просит лечь вместе с ним спать, чтобы хотя бы во сне ощущать себя расслабленным и защищенным. И как бы Хосок на него ни ворчал, он всегда ложится рядом, лишь бы друг мог хотя бы иногда по-настоящему отдыхать.

***

      Намджун просыпается тогда, когда Хосок и Хёрин уже спокойненько себе заканчивают обедать. Прислоняя холодную ладонь к больной голове, парень заходит на кухню и умилительно улыбается. Чон носится от плиты к холодильнику и обратно, стараясь не забыть никакой из ингредиентов и при этом не спалить блюдо, а девочка сидит и довольно уплетает рисовые шарики с тунцом, запивая их соком. Картина такая прелестная и домашняя, что у Кима сжимается сердце от переполняющих его чувств.       — Доброе утро, — хрипит Монстр, оставляя на макушке Хёрин легкий поцелуй.       — Уже давно не утро, — смущенно смеется девочка и протягивает рисовый шарик. — Будешь?       — Обойдется, — ворчит Хосок, помешивая что-то в кастрюле. — Зря я ему тут суп уже сто часов навариваю.       — Ой, не пизди про сто часов, — смеется Намджун и тут же прикрывает рот рукой, косясь на малышку.       — Ничего страшного, дома все тоже много и часто ругались, я привыкла, — пожимает плечами девочка и возвращается к своей еде.       — Ты меня опять будешь хэджангуком мучить? — кривится Ким, наливая себе воды и тут же залпом осушая стакан.       — Я не добавлял бычью кровь, только говяжья голень, — недовольно фырчит Чон. — Возьми бутылку в холодильнике, опять жажда начнется в самый неподходящий момент.       Намджун послушно открывает дверцу небольшого холодильника, забитого лишь бутылками со странными этикетками, и берет одну. Внутри виднеется темно-красная жидкость.       — О, это сок? — любопытствует Хёрин. — А мне можно попробовать?       — Нельзя, это лекарство, — отрезает Хосок, выключая плиту. — То, что в этих бутылках, можно пить только Джуну, ясно? Если это лекарство выпьет кто-то другой, то у него будет очень болеть живот, выпадать зубы, а еще на ногах вырастут чешуйки.       Ким едва сдерживает смех, наблюдая за тем, как друг запугивает малышку, которая искренне верит каждому слову. В бутылках хранится кровь, чтобы Намджун мог вовремя восполнять ее недостаток. Расход крови у его организма довольно большой и даже литра в месяц бывает мало. Это если не учитывать ранения, во время которых парень дополнительно кровь теряет. Монстр не любит больницы и иглы, поэтому отказывается постоянно бегать делать переливание, благодаря свой организм за то, что в следствии мутации кровь будет усваиваться, даже если ее просто пить. Вообще, был вариант просить Хосока вливать в него кровь, учитывая обширность его знаний и умений в сфере медицины и неотложной помощи, но Чон слишком боится делать что-то подобное вне экстренных ситуаций.       Намджун припадает губами к горлышку бутылки и жадно глотает холодную жидкость. То ли кровь и правда такая вкусная, то ли дело в наличии мутации, но иногда Киму кажется, что он уже стал зависим от ее вкуса. Все тело будто мелкими разрядами тока прошибает, а руки мелко подрагивают. Монстр с трудом заставляет себя оторваться от бутылки и поставить ее обратно в холодильник. Много за раз тоже вредно. Юркий язык тут же проходится по губам, слизывая последние капли. Эта кровь ни в какое сравнение не идет с горячей и свежей, но Намджун обычно слишком брезгует, чтобы пробовать на вкус тех, чьей кровью обычно он окрашивает собственные руки.       — Садись уже есть, алкоголик-рецидивист, — зовет Хосок.       — Ты же знаешь, что это единичные случаи, когда я так напиваюсь, — практически дуется парень, усаживаясь на стул рядом с дымящейся тарелкой. Чон готовит божественно, пусть и редко. Монстр и ложку проглотить готов каждый раз, когда пробует блюда друга. Они не такие безликие, как те, что готовят повара, хотя могут быть и подгорелыми, и пересоленными, но в них есть нечто невообразимое, родное, притягивающее.       — Знаю, но стебать от этого меньше не стану, — широко улыбается Пес, а потом поворачивается к Хёрин. — Золотце, можешь пока что сходить в комнате посидеть? Нам поговорить надо. Если что-то потребуется, то говори прислуге, они сделают все, что попросишь.       — Хорошо, но мне ничего не нужно, — улыбается девочка и, поклонившись, послушно уходит.       — Чудо, а не ребенок, — провожает ее взглядом Хосок. — Если доживу до старости, удочерю такую же милую девочку себе.       — Ты уже звучишь как старик, а еще у тебя суставы хрустят, — с набитым ртом сообщает Ким, за что тут же получает по лодыжке под столом.       — Я всего на полгода старше, не зарывайся, — цокает языком парень. — Расскажешь, как прошел разговор?       — Отец предложил сделку. Он позволит нам отделиться, но за год я должен заиметь собственную территорию и стабильный доход. Если не смогу, то вернусь в картель и буду в полном его подчинении, и больше даже не заикнусь об уходе, — Намджун старательно пытается выловить из бульона оставшиеся кусочки мяса. — Это если коротко.       — Какая тебе выгода на это соглашаться? Ты можешь сейчас просто взять и уйти, — хмурится Хосок.       — До того момента, пока я не получу территорию, нас не отстраняют от картеля. Мы можем спокойно действовать на его территории, иметь доступ к базам и клиентам. Все будут знать, что мы официально отделяемся, но за нами будет имя Ким Сунхи. Это добавит нам веса в глазах и нынешних, и будущих партнеров. Мы уйдем отсюда не врагами Имуги, а хорошими приятелями. После получения территории мы друг другу ничего не будем должны. Я не буду под его именем, он не будет разгребать то дерьмо, в которое мы вляпаемся. А зная нас, во что-нибудь мы точно вляпаемся. Да и чего ты так переживаешь? Карго почти в наших руках. Нам хватит полгода, чтобы получить и его, и ближайшие территории. Причем с наименьшим количеством пролитой крови простых людей. Что думаешь?       — Отец тебя точно нигде не пытается наебать? — недоверчиво качает головой Чон.       — Каким бы мудаком он не был, слово держит. Он знал чуть больше, чем мы думали, что позволяем ему знать, но все равно ничего не предпринимал. Ему нравится идея с моей самостоятельностью, как отцу. Но, как главе картеля, ему выгоднее иметь меня под рукой. Поэтому он и дает мне шанс справиться со всем без его помощи и проверить собственные силы, — улыбается Монстр.       — Погоди, о чем именно он знает? — напрягается парень.       — О Карго и срыве торговли не знает, не бойся. Я сам вчера пересрал, пока слушал его. Он про людей знает и про счета. О контрактах он догадывается, но сказал, что не лез в подробности. Думаю, это правда, потому что если бы ему было известно, с кем и какие контракты у нас, то и о Карго тоже знал бы. А если бы знал о Карго, то не ставил бы условие с территорией, зная что у меня уже есть практически завоеванная, — самодовольно поясняет Ким.       — Притормози, иначе от твоих умозаключений моя голова сейчас взорвется, — ворчит Хосок. — У вас будет соглашение на словах или на бумаге?       — Думаю, лучше пусть все будет лишь на словах. Так будет проще потом разорвать любые связи с Имуги.       — Ты хочешь полностью отделиться? Даже возможность контрактов не рассматриваешь? — удивленно приподнимает бровь парень.       — Я не хочу, чтобы нас ассоциировали с Имуги, поэтому мы с ними останемся хорошими приятелями, но не более. А еще Хёрин — официальный подарок нам в честь договора, если мы на него согласимся.       — Ха, то есть старик пытается поставить условие, что не отдаст нам Хёрин, если не согласимся на его условия? — зло усмехается пес.       — Успокойся, все равно нам все эти условия выгодны, пока отец считает, что у нас нет территории. Давай лучше сегодня соберем здесь наших людей, ответственных за Карго, и начнем действовать.       — Как прикажешь, — кланяется Хосок и уже собирается уйти из-за стола, как вдруг его резко дергают за запястье.       — Ты злишься? Ты же знаешь, что я всегда готов выслушать твое мнение, — снизу вверх смотрит на него Намджун. — Что не так?       — Я не злюсь, просто волнуюсь, — тяжело вздыхает. — Все идет как нельзя лучше, но это как раз и пугает. Я пойду за тобой куда угодно, и я согласен со всеми этими условиями.       Ким встает со стула и прижимает парня к себе, заключая в объятия. Чон пытается сначала что-то бухтеть, но потом расслабляется и сам обнимает в ответ, укладывая голову на плечо друга. Все будет хорошо, пока они вместе. Они все смогут.