Среда. Преданность
2 июня 2023 г., 12:33
В честь приближающегося одиннадцатилетия сына Ким Сунхи решил подарить Намджуну все, что тот попросит. Юный господин захотел себе личное оружие с гравировкой собственного имени. Намджун еще ни разу не использовал огнестрельное оружие вне полигона, но результаты показывал прекрасные, поэтому отец не видел причины отказывать. Тем более иметь всегда оружие с собой — довольно важно, если ты настолько сильно связан с картелем.
В среду утром Хосок и Намджун отправляются в мастерскую, принадлежащую Имуги. Это какой-то склад в глуши, куда ни один нормальный человек не сунется. В одной машине едет молодой господин со своим псом, а во второй — четверо телохранителей, следующие по пятам. С появлением Чона всех остальных телохранителей Намджун от себя прогоняет, но вот для такой далекой поездки отец все же настоял на сопровождении. Насколько бы не был умел Хосок, он все еще остается ребенком.
— Я схожу сам, побудь снаружи, — сообщает Намджун, когда они выходят из машины.
— Пусть тогда с тобой кто-то пойдет. Одному нельзя, — хмурится Хосок, складывая руки на груди.
— Хорошо, Крис пойдет со мной, — Ким кивает на их водителя. Широкоплечий мужчина послушно выходит и кланяется своему господину.
Чон лишь удовлетворительно кивает. С недавнего времени он является главным ответственным за безопасность Намджуна, поэтому одобрение сопровождения теперь на Хосоке. Пес внимательным взглядом провожает своего господина, а затем позволяет себе расслабиться на короткое мгновение. Всегда быть начеку и готовым к бою — тяжело. Особенно для одиннадцатилетнего ребенка. В клане у него было свободное время, которое можно потратить на отдых или нужные личные дела, но здесь отдохнуть выходит только ночами.
Хосок устало потирает глаза кулаком и протяжно зевает. Из-за неожиданно болтливого Намджуна они поспали на несколько часов меньше, чем могли бы. Чон встает на носочки и потягивается. Тело постоянно чувствует себя странно. Мальчик довольно быстро растет последний год, и сейчас уже точно выше полутора метров. Ким из-за этого бесится, потому что растет медленнее: ему хочется скорее догнать или, в идеале, перегнать в росте Хосока.
— Хэй, мелкий, подойдешь? — слышится голос позади.
Чон лениво оборачивается. Его зовет один из четверых, стоящих у багажника массивного черного джипа. Мужчина доброжелательно улыбается и машет рукой, подзывая ребенка к себе.
— Что вам надо? — скучающе спрашивает Хосок, когда равняется с телохранителями внушительного вида.
— Тебя не учили быть вежливым со старшими? — кривится рыжий парень.
— Я сейчас выше вас по статусу, пока мы сопровождаем младшего господина, так что не вижу смысла, — приподнимает бровь подросток.
Вдруг его руки с обеих сторон перехватывают крепкие ладони, тут же прижимая к машине. Тяжелые ботинки наступают на ноги мальчика, не давая двигать конечностями вообще. Хосок не понимает, как он успел проворонить чужие действия, но все происходит слишком быстро. Сказывается недосып и общая усталость, да и эти парни не первый день в картеле. Вырваться из чужой хватки просто невозможно. Чон намного слабее взрослых накачанных мужиков. Да и расклад четверо на одного доверия не внушает. Однако даже несмотря на все это паренек изо всех сил старается вырваться.
— Смотри, трепыхается, — довольно усмехается тот, кто изначально подозвал.
— Зарвавшийся щенок. Ты не Пес, ты сучка, — с явным удовольствием сжимает чужое тонкое запястье рыжий.
— Может ножичком его личико подпортить? И так урод, хуже не будет, — мерзко хихикает третий.
— Мне нравится идея с сучкой. Может трахнуть его, чтобы всю спесь сбить? — голодно облизывается четвертый, скользя ладонью под слой кофт Хосока.
У Чона ярость и жажда крови в глазах, а в душе страха столько, сколько никогда раньше не было. Ему умереть не страшно. Боль не страшна. Но одна лишь мысль об изнасиловании все нутро выворачиваться заставляет. Однако лицо свое мальчик хорошо контролирует, он не даст этим ублюдкам такого удовольствия как собственный ужас.
— Ты мерзкий, — хрипло посмеивается рыжий, обводя свободной рукой тонкие губы Хосока, и едва успевает убрать палец за мгновение до того, как его могли укусить.
— Мелкий Ким должен задержаться в мастерской, так что есть время поиграться с этим сучонком, а потом в багажник и выбросим где-то на дороге. Хозяину скажем, что сбежал.
— Отличная иде…
Договорить рыжий не успевает. Звучат четыре выстрела подряд. Убить человека не так уж и легко, для этого всегда нужна причина. Месть, ненависть, удовольствие, жажда, интерес, самозащита, долг. Руки, держащие Хосока, ослабевают, и мальчик просто падает на колени, заходясь в неистовом плаче. К нему мгновенно подбегает Намджун, отбросивший в сторону свой новенький пистолет, где теперь на четыре патрона меньше, и прижимает к себе. Чон хватается за плечи Кима, утыкаясь в плечо лицом и натурально рыдает. Он даже из-за смерти матери не плакал, а сейчас слезы катятся нескончаемым водопадом, пятном расплываясь по одежде молодого господина.
— Тише, Хоби, тише, — ласково шепчет Намджун, поглаживая спину мальчика. — Они мертвы, к тебе больше никто не притронется. Ты защищаешь меня, а я защищаю тебя. Понятно? Я никому не позволю коснуться тебя.
Хосок вроде и слышит его, но словно через толщу воды. В голове тамтамом чужие слова о надругательстве, яркие картинки того, что могло произойти. Чон резко отстраняется от Кима и его тут же выворачивает на залитую кровью землю. Мальчику кажется, что он сейчас задохнется, захлебнется собственной рвотой и слезами.
Успокаивается Хосок только минут через пятнадцать. Стоявший все это время за их спинами Крис, который появился только на несколько секунд позже Намджуна, аккуратно подхватывает мальчика на руки и бережно заносит в салон машины. Мужчине жалко этого ребенка. Он ничего не сделал, чтобы с ним так обращались. Он лишь способный мальчуган, который знает цену себе и своим навыкам, но многим это режет глаза, потому что сами мало чего стоят. Крис искренне не понимает, как можно было так поступить с ребенком. И что было бы, если бы молодой господин не выбежал с пистолетом в то же мгновение, как только получил его в руки, чтобы похвастаться перед Хосоком?
Всю дорогу назад Чон едва заметно дрожит, улегшись на плече Намджуна головой, и молчит. Голос мальчик подает лишь тогда, когда они въезжают на территорию особняка.
— Теперь я знаю, — хрипло шепчет Хосок.
— Что? — почти испуганно спрашивает Ким.
— Я говорил, что не знаю: друзья ли мы. Ты для меня друг, семья и хозяин. Я твой верный пес, — мальчишка крепко обвивает чужую талию руками, едва сдержавшись от очередного всхлипа.
— Ты для меня друг, семья и драгоценный песик, — с улыбкой отвечает Намджун, поглаживая Хосока по волосам.
— Спасибо… что спас. Это ведь впервые, когда ты кого-то убил…
— И я бы сделал это еще миллион раз, если бы потребовалось. Я готов хоть весь мир кровью затопить, если это избавит дорогих мне людей от подобной мерзости, — твердо произносит Ким. — Ты с самого своего первого шага в этом доме был готов убивать за меня. Теперь я обещаю, что при надобности я любого убью ради тебя, потому что ты мой друг.
— Громкие слова, — едва слышно усмехается мальчик.
— Вот вырастем, и увидишь, что совсем не громкие, — дуется Намджун.
***
Хосоку четырнадцать. Он тень своего хозяина. Его власть стоит на порядок выше любой прислуги или охраны. Чона боится весь особняк Ким Намджуна, потому что парень безжалостен к тем, кто хоть в чем-то провинился. О его жестокости ходят легенды. На самом деле многое приукрашено. Хосок никогда не трогает за малые провинности и даже помогает их исправить, особенно девушкам из прислуги, понимая как им тяжело. Парень строг и жесток только с теми, кто совершил что-то непростительное, но даже так всегда сначала выслушивает человека, прежде чем отдать приказ о наказании или помиловании. Чон правая рука Намджуна, и об этом знает весь картель. Увидеть их раздельно почти невозможно. Хосоку четырнадцать. Он старательно отращивает свои вьющиеся волосы, носит многослойную мешковатую одежду и море украшений. На его теле расцветают новые шрамы, которых с каждой миссией все больше и больше. Чон не позволяет себе терять бдительность ни на минуту и всегда следит за тем, что происходит за спиной. У него теперь не редко бывают выходные, которые он чаще всего проводит в компании друга или мальчиков легкого поведения. Намджуну четырнадцать. Он достойный сын своего отца. Уже год как парень активно участвует в делах картеля. К его словам прислушиваются, потому что аналитические способности младшего Кима поражают. Намджун почти никогда не расстается со своим другом и по совместительству верным псом. У молодого господина два шрама от пуль, пойманных, когда он закрывал собой Хосока, и десятки чужих жизней на руках. Намджуну четырнадцать. Он наконец перерос Чона, чем очень гордится. Его подкаченное тело совершенно не соответствует возрасту. Ким выглядит шикарно, но будто не замечает этого, нередко тушуясь, когда к нему начинают подходить красивые девушки с попытками флирта. Намджуну это не интересно. Он полностью поглощен знаниями и делами картеля. Это две его главных страсти. Все сувениры и коллекционные статуэтки на полках медленно, но верно заменяют книги со сложными названиями. Эти двое спасали друг другу жизнь столько раз, что уже и не сосчитать. Глаза Хосока всегда горят преданностью, когда он смотрит на друга. Намджун и не сомневается в них. Хосок стал для него настоящей семьей. Единственной семьей, если уж быть честным, потому что отец давно наплевал на своего сына, даже в особняке не появляется годами. Лишь присылает письма с приглашениями на совет или очередное собрание. — Когда-нибудь ты перестанешь водить как смертник, и мир схлопнется, — пихает друга в плечо Ким, выходя из серебристого МакЛарена. — Смысл в быстрой машине, если плестись меньше, чем двести пятьдесят в час? — смеется Хосок, с особой нежностью похлопывая руль машины ладонью. Намджун водить не любит, а вот Чон от машин тащится, так что с подарком на четырнадцатилетие друга Ким не сильно заморачивался. — Вот отправишь нас вдвоем на тот свет, я посмотрю, как ты запоешь. — С тобой хоть на тот свет. Будем чертей пугать и ангелочкам крылышки рвать, — хищно скалится Чон. За годы его жажда крови не угасла, а только возросла. Теперь ему по душе долгие пытки и ласкающие слух крики боли. — Ну уж нет, я умирать не собираюсь, даже если с тобой, — фырчит Намджун, проходя в знакомый двор. За последние полгода младший Ким уже четырежды посещал главную резиденцию клана Чон. Намджуна интересует политика и отношения между картелями, поэтому шпионская сеть Чонов здесь как нельзя кстати. Зоркий глаз молодого господина замечает то, что не видит его отец, и уши слышат тоже намного больше. Поэтому препятствовать Намджуну никто не смеет. — Если Кибом снова будет пытаться меня споить, я точно запрусь в любой первой попавшейся комнате, — предупреждает Хосок. Из-за расположения молодого господина Хосок был в своем клане чуть ли не звездой. Каждое его появление вызывает невероятный восторг, только вот самому подростку такое внимание совершенно не нужно. Особенно когда к нему лезут девушки из гнилой ветви, предлагая себя. — Не бойся, сегодня я его займу. Много о чем надо поговорить. Эта трусливая задница зажала в прошлый раз часть информации, и если я не услышу сегодня внятного оправдания, то у твоего клана будет новый глава, — серьезно и как-то даже пугающе произносит Намджун. — Иногда даже я тебя побаиваться начинаю, — качает головой Чон. — Сделай лицо попроще, а то на тебя только глянь и сразу видно, что головы рубить идешь. — Вот увижу наше золотце и вмиг добрее стану. — Она должна скоро появиться, у нее всегда будто нюх на наш приезд. Золотцем парни называют девочку лет шести. Хёрин — сирота из побочной ветви. Из-за того, что над ней никто не взял опеку или ответственность, девочку перевели в гнилую ветвь. Хосок с радостью бы забрал ее под свое крыло, но он и сам слишком мал для этого, и темп жизни не позволяет. Они встретили Хёрин во время второй своей поездки в клан и после этого каждый раз проводили много времени с малышкой, когда бывали в клане. Девочка была очень милая и смышленая. Она показывала оппам свои рисунки и безумно радовалась привезенным ими гостинцам. Из дальнего коридора слышится топот маленьких ножек, и подростки с улыбкой переглядываются, тут же расставляя руки в стороны. Они каждый раз соревнуются в том, к кому первому побежит обниматься малышка. Пока что Хосок лидирует, но Намджун не теряет надежды. Из-за угла показывается темная макушка, и Хёрин тут же с разбега прыгает к Хосоку на руки. — Я опять выиграл, — довольно сообщает Чон, расцеловывая пухлые щечки смеющейся девочки. — Ты точно ее подговорил, — дуется Намджун, но тут же улыбается, когда видит, как Хёрин тянет ручки к нему. Ким тут же сгребает сокровище в объятия, поднимая за подмышки в воздух. — Она просто любит меня больше, признай, — показывает язык Хосок. Намджун на это недовольно кривится и отпускает девочку на землю. Как бы ему ни хотелось побыть с малышкой и Чоном, дела картеля прежде всего. Хосок на это лишь кивает и уводит Хёрин в комнату прислуги. Там сидят некоторые из гнилой ветви, кого пока что не назначили еще на какие-то работы. — Оппа, — девушки довольно визжат, бросаясь на шею к парню. Чон позволяет себя обнимать и целовать в щеки, но сам старается никого не касаться, разве что по макушке гладить. Этих бедняжек и так как подстилки лишь используют, юноша не хочет, чтобы рядом с ним девушки чувствовали себя так же, как и с другими. — Скоро должна приехать машина с подарками. Там игрушки детям и сладости. Сначала маленьким отдадите, а потом сами возьмете. Я спрошу у старших, насколько хорошо были выполнены мои указания, — Хосок честно старается быть грозным, но улыбка так и растягивается на лице, особенно когда его обнимает за ногу малышка Хёрин. — Лучше бы себе на безбедную жизнь откладывал, — качает головой женщина лет сорока, которая присматривает за девочками и помогает им поддерживать внешний вид. — Джиён-щи, мне достаточно господина рядом и моей четырехколесной красавицы, остальное сильного значения не имеет, — смеется Хосок, усаживаясь вместе со всеми на пол. — Зачем мне деньги, если в любой момент я могу поймать свою последнюю пулю? — Глупый ребенок, — качает головой женщина. — Ты еще такой маленький, старался бы выжить, а не на рожон лез бы. — Так не интересно. Мне нравится моя жизнь. Да и я уже не ребенок, — хмурится парень. Хосок аккуратно усаживает к себе на колени Хёрин и начинает заплетать ее волосы. Девочка что-то самозабвенно рассказывает, вызывая смех у всех в комнате, а вот Чон слушает вполуха. Весь его слух обращен к комнатам в соседнем коридоре. Последнее время Кибом ведет себя довольно странно, и это настораживает. Да, Хосок уверен, что Намджун может легко уложить всю охрану этого засранца. Ким добился невероятных успехов в рукопашном бою и владении оружием за короткое время. Но все равно на душе Пса неспокойно. Чмокнув последний раз макушку Хёрин, у которой на голове теперь красивая высокая прическа, юноша прощается со всеми и направляется в приемный зал. Даже отсюда уже ощутима убийственная аура Намджуна. Молодой господин очень редко срывается на крик и ссоры, но зато один взгляд его драконьих глаз может заставить собеседника хотеть упасть на колени и молить о прощении. Даже Хосок иногда испытывает трепет, смотря на своего хозяина в моменты ярости. — Всего хорошего, глава Чон, — без капли любезности произносит Намджун, захлопывая за собой дверь. — Джун, ты… — Пошли, блять, — шипит Ким, ураганом промчавшийся в сторону выхода. Он крайне зол. Хосок лишь пожимает плечами и плетется следом. Он знает, что ему все расскажут, надо просто немного подождать. Ким со злостью ударяет по колесу МакЛарена и затем только садится в машину. Чон недовольно морщится. Он не любит, когда с его деткой обращаются грубо. — Что произошло? — спрашивает Хосок, садясь за руль и заводя автомобиль. — Едем домой? — Нет, на восьмую базу, мне надо выпустить пар, — рык Намджуна почти сливается с ревом мотора. — Уверен? Ты только позавчера… — Я уверен, блять! — выкрикивает Ким и обхватывает голову руками. — Прости. Давай просто поедем туда, прошу. — Хорошо, как скажешь, — пожимает плечами Хосок, выезжая на пустынную дорогу и набирая скорость. — Прояснишь, что случилось? — Имуги хочет зайти на рынок торговли людьми, — едва слышно шепчет парень. — Чего, блять?! Картель Имуги всегда занимался наркотиками и транзитом оружия. Намджуна многое не устраивало в действиях отца, но ниша их деятельности была относительно приемлемой. Самое мерзкое, по мнению младшего Кима, было рабовладельчество. Использовать невинных людей, как игрушки, — ужасно. Примером отношения Намджуна ко всему этому был Хосок, который был подарен молодому господину как вещь, однако стал не только другом, но и очень важным членом картеля. Намджун всегда считал, что даже находясь под управлением кого-то у человека должна оставаться свобода. У рабов такой свободы нет. — Отец хочет для начала просто позволить перевозить товар через свою территорию. Как только соберет достаточно информации, будет налаживать контакты с торговцами и покупателями, начнет образовывать систему сбыта, а потом торги. Зная папу, это все будет длиться долго, он любит решать дела неспешно, так что до начала пиздеца на территориях есть еще лет пять, — чуть успокоившись, говорит Ким. — Он хоть понимает, какой хаос на улицах будет твориться? Он видел, во что превратилась территория Зеленого Дракона? Там буквально опасно выходить за дверь дома, если ты старше пяти и младше пятидесяти, — руль отчаянно трещит под усилившейся хваткой. — О, у них с Кибомом другой план действий на первое время, — горько усмехается Намджун. — Они товаром сделают гнилую ветвь клана. Машина резко тормозит, почти оборачиваясь на сто восемьдесят градусов и оставляя после себя след от шин. Рука Хосока инстинктивно тянется к поясу за пистолетом, но Ким перехватывает ладонь друга. — Ты ничего сейчас не сделаешь, даже если убьешь Кибома, — качает головой юноша. — Какого черта? — непонимающе смотрит в чужие глаза Чон. — Кибом сказал, что гнилая ветвь слишком разрослась, как в принципе и весь клан. Детей становится все больше, но также появляется все больше бесполезных, с которых ничего не поимеешь, поэтому работорговля гнилой ветвью поможет поддерживать нужную численность клана. — Сука, а презервативами их, блять, пользоваться не учили? Большая часть детей гнилой ветви — отпрыски основной ветви, которых просто не приняли, ведь они от общих девушек. Блять, а может тогда хватит использовать девушек клана как живые дырки, чтобы детей так много не рождалось? — Хосок вновь вдавливает педаль газа в пол. — Кому-кому, а Кибому на это плевать. Его не столько численность клана беспокоит, как количество денег, полученных с торговли. Ведь если продаваться будут его люди, тогда и процент больше. — Ты прав, нам очень надо на восьмую базу. Восьмой базой зовется ангар на окраине одного из городов территории Имуги. Сюда привозят предателей, воров и просто неугодных картелю. Это место используется для пыток. Последний год главными гостями восьмой базы являются Намджун и его Пес, которые снимают стресс, жестоко расправляясь с теми, кто уже и так мертвец, ведь картель ошибок не прощает. Как только МакЛарен влетает на территорию базы, к нему тут же подбегают пятеро парней с оружием. Они учтиво кланяются обоим прибывшим. — Тачку не трогать, пусть и стоит тут. Не отгонять, — сверкая глазами, предупреждает Хосок. Оба парня спешно заходят в амбар, выгоняя из него всю охрану. Им надо побыть наедине, если не считать бедного привязанного к стулу парня. Похоже, им только собрались заняться, когда приехал молодой господин. У незнакомца разбита губа и наливается синяк под глазом. Он невидяще смотрит на своих будущих мучителей и слезно умоляет себя отпустить. — Не знаешь, что это за чучело? — спрашивает Намджун, снимая с себя пиджак и рубашку, чтобы не заляпать их, и надевает на руки черные латексные перчатки. — Если правильно помню, то щенок той группировки, которая недавно пыталась перехватить наш товар. Он подстрелил двоих наших и пытался скрыться, но, как видишь, ему не удалось, — говорит Хосок, лишь закатывая рукава своей кофты. — А, так это он. Тогда можно не сдерживаться, все равно ничего нового от него не узнать, — скалится Ким, беря в руки небольшой увесистый молоточек. — Кажется, его уже чем-то накачали. Первый крик боли доносится тогда, когда Намджун четким ударом бьет по чужим пальцам, дробя кости жертвы. Рядом подходит Хосок, держащий в руках свой любимый нож. Острое лезвие проходится по дрожащему плечу, оставляя глубокую кровоточащую царапину. Глаза Чона начинают блестеть от удовлетворения. Связанный парень кричит и вырывается, когда к ране от ножа подносят раскаленный прут и прижигают кожу. — Хоби, если я вдруг решу пойти против воли отца, ты останешься с картелем? — вдруг произносит Намджун, пронзая чужую ладонь одним из ножей насквозь. — Ты мой друг и хозяин. Я подчиняюсь только тебе и предан тоже только тебе. Не твоему отцу или картелю, — мгновенно отвечает Чон. — Захочешь пойти против картеля или даже всего мира — я просто буду за твоей спиной, прикрывая ее. — Это я и хотел услышать, — довольно рычит Ким, с силой ударяя кулаком по лицу жертвы. Перчатки лопаются на костяшках. — Но пока что я не собираюсь делать ничего такого. Хотя все происходящее нравится мне с каждым разом все меньше и меньше. — Мне тоже, если честно. Я понимаю, что в нашем мире нет морали, но есть вещи, которые просто в ярость меня приводят, — отвертка с характерным хлюпом вонзается в чужую плоть. — Даже когда я стану взрослым, отец не позволит мне управлять картелем так, как я хочу, а потом и его оставшиеся люди будут сдерживать, — качает головой Намджун. — Над этим надо будет долго подумать. — У тебя есть время до начала торговли, дальше действовать будет намного тяжелее. Сколько ты там говорил понадобится картелю для начала продажи на территориях? Пять лет? Мы можем увеличить этот срок примерно года на два или три. Срывать поставки или контракты. Главное — делать это тихо, словно это конкуренты. Многие будут не рады новому лицу в нише, так что в это поверят. — Ты прав. За это время надо будет сгруппироваться. Если у меня не выйдет убедить отца в том, что торговля людьми — плохая идея, то тогда придется провоцировать раскол. Это за один день или даже год не делается. Все остальное время парни молчат, тишину лишь нарушают вопли и хрипы жертвы. Руки обоих залиты кровью, а сердца стучат с непередаваемой скоростью. Осознание, что даже перед целым миром у них есть тот, на кого можно положиться, дает чувство эйфории и окрыленности. С этого дня их цели перестают совпадать с целями Имуги.***
Намджуну семнадцать. Его знает вся центральная территория как безжалостного и кровожадного Монстра. Ему подчиняется треть людей картеля. Это те, кого младший Ким выбирает себе сам, только его подчиненные. Сунхи сначала был всеми руками за то, чтобы сын начал собирать себе собственных людей. У лидера всегда должна быть личная армия на непредвиденный случай, а Намджун — будущий лидер картеля. Спустя полтора года мужчине уже не кажется эта идея такой хорошей. Сын набирает людей слишком быстро, при этом они идет за ним не из страха, а из уважения и приверженности его идеям. Идеи. Еще один пункт, который беспокоит Ким Сунхи. У Намджуна на все есть свое мнение, и оно довольно часто разнится с мнением отца. У младшего Кима есть определенные принципы и правила, которых он придерживается, в то время как старший привык к абсолютной грязи. Намджуну семнадцать, и глава Имуги его до дрожи боится. Все оружие и товар Монстра проверяется картелем. Они не подозревают, сколько путей обхода существует в их система, а вот Намджун нашел каждую брешь. Он больше не выдает миллион идей на собраниях, лишь высказывает свое недовольство некоторыми моментами, но предложений по улучшению каких-то аспектов не делает. Теперь разум младшего Кима работает только на него самого. У него огромные залежи оружия, о котором не знает отец, и связи с поставщиками, которые отказали Ким Сунхи, но были покорены предложениями и красноречием Ким Намджуна. Хосоку недавно исполнилось восемнадцать. Он периодически пропадает в клубах для стритрейсеров и коллекционирует дорогое вино. Чон занимается подготовкой людей Монстра и курирует большинство тренировок как на полигоне, так и в зале. Хосока боятся не меньше, чем его хозяина. За этим парнем красной дорожкой трупы уложены. Он безумен и никто никогда не знает, что у Пса на уме. Хосоку недавно исполнилось восемнадцать, а он все также искренне предан Намджуну. Эта преданность выше простого уважения или дружбы. Чон готов и жизнь, и свои мечты положить к ногам Кима, если тот этого попросит. Хосок предмет восхищения многих, ему в рот заглядывают и даже не скрывают этого, а парень и пользуется. В его жизни есть лишь два важных человека, и большего не нужно. Намджун и Хёрин. — Какая честь, сам Монстр почтил меня своим присутствием, — язвительно подмечает Кибом, смотря на вошедших в его кабинет парней. — Плюйся ядом, пока есть чем плеваться, — мягко улыбается Намджун. Эта улыбка страшнее любого оскала, после такой мало кто живым остается. — Я зашел к тебе по делу. Не подскажешь, какого черта твои крыски делают среди моих людей? — Не рано тебе делить людей картеля на своих и чужих? — зло отвечает глава клана. Он одним из первых начал замечать, что младший Ким старается отделиться от Имуги, но Сунхи слишком любит своего сына и не предпринимает ничего по этому поводу. А вот трусливый Кибом боится за свой пост. — Эти люди подчиняются непосредственно мне, так что они мои. А ты, если не прекратишь совать свой нос в чужие дела, можешь остаться без особо важных частей тела, — не угрожает, предупреждает. И выполнит же. — Ты лишь зарвавшаяся малявка, твои слова мне не указ. Я знаю, что ты что-то замышляешь против картеля. И пусть твой папаша мне не верит, я докажу это. Намджун лишь пожимает плечами и цокает языком. В этот же момент раздаются три выстрела. Все три личных охранника падают на пол, а под головами собираются лужицы крови. Ким ухмыляется, убирая пистолет, и кивает Хосоку, который вместе с оружием выходит за дверь. — Видишь ли, твои слова меня очень оскорбляют. А я бываю совершенно несдержанным, когда оскорблен, — парень подходит к дрожащему, как осиновый лист, мужчине и с силой сжимает ладонью его щеки. Кибом подлый манипулятор и умеет нажиться на всем что угодно, но вот боец из него совершенно никакой, он даже с трех метров в человека не попадет, не говоря уже о возможностях его слабых ручек и ножек. — Твой отец узнает об этом. Это открытое нападение на меня, — испуганно сипит глава клана, морщась от боли. — Нет, я просто разозлился из-за твоих действий и обвинений. Папа поймет все. Я же не угрожал тебе и не навредил. Я лишь убил ненужный мусор, — Намджун склоняется к чужому уху и усмехается. — Ты такой беспомощный без своей охраны, а ее, выходит, так легко убрать. Какая жалость. А ты ведь знаешь меня и Хоби: если увидим кровь, то остановиться ее проливать так сложно, даже не представляешь. Парень тут же отстраняется и брезгливо оглядывает перепуганного Кибома. — Мне кажется, тебе лучше сменить штаны, — Ким недовольно морщится. — Надеюсь, мы друг друга поняли, и твоих крыс я больше не встречу. Я очень люблю клан Чон, но даже это не остановит меня в случае чего. За каждую крысу я буду забирать десяток твоих людей. Помни это. Намджун выходит в коридор и смотрит на еще четверых охранников, сложенных друг на друге, сверху которых восседает скучающий Хосок. Ким вопросительно приподнимает бровь. — Живы, но будет сотрясение, — весело сообщает Чон. — Хорошо, пошли к нашему золотцу, — кивает Монстр, проходя через коридоры. Хёрин они находят в лазарете. На Хосока в этом месте всегда воспоминания о жизни в клане накатывают. Не сказать, что хорошие, но и не самые плохие. Малышке уже исполнилось девять лет, а парни и понять не успели, когда она так выросла. Теперь Хёрин вместе с остальными учится врачевать, танцевать и, по просьбе Хосока, читать. Девочка, бросив все занятия, тут же бежит к своим друзьям, как только видит их. В другое время ее бы довольно жестоко наказали за такое, но малышка под защитой Монстра и его Пса, так что проводить с ними время ей никто не смеет запрещать. Задержавшись почти на час, парни уже хотят уйти, как вдруг вошедший слуга сообщает, что глава приглашает своих гостей на ужин с ним. Юноши удивленно переглядываются. После сегодняшнего Кибом должен обозлиться на них, но никак не на ужин приглашать. Отказываться некрасиво, да и слишком подозрительно. Официально никакого серьезного конфликта нет, поэтому приходится с улыбками ответить на приглашение согласием. Еда у Чонов всегда великолепная. Хосок бы мог сказать, что это вкус детства, но гнилой ветви доставались лишь объедки со столов в лучшем случае. Намджун с некой опаской смотрит на блюда и выпивку, так и не прикасаясь к своему бокалу, а вилкой лишь ковыряет содержимое тарелки. У Кибома яды — любимое средство. А вот Хосок уминает за обе щеки спокойно. Он знает, что глава клана не позволит себе оставить прямой след, поэтому на этом ужине они в безопасности. — Знаешь, Намджун, — начинает Кибом. — Я бы хотел извиниться. Некрасиво следить за тем, кто буквально на моих глазах вырос. Да и твое стремление отделиться от отца я понимаю. Самостоятельность в наше время многого стоит. Если тебе вдруг будет что-то нужно, то ты можешь всегда обратиться к моему клану. — Глава, мой вам совет, — поднимает полный презрения взгляд Ким, — прекратите стелиться под всех и каждого. Всем не угодите. На каждого сильного найдется кто-то сильнее, и так до бесконечности. Имейте свое мнение и цели, а не слепо следуйте за тем, кто вам выгоден будет. Кибом до скрипа сжимает зубы, решая, что ответить мальчишке будет слишком большой честью. Намджун на это лишь хмыкает и отставляет тарелку от себя, решая заканчивать этот бессмысленный ужин. — Вы мои гости, не отказывайте себе в удовольствии отдохнуть еще немного, — скалится мужчина, кивая на сидящих под стеночкой девушек. Ким уже хочет было отказаться и наконец уехать домой, но его останавливает рука Хосока, сжавшая плечо. Пес неспешно встает из-за стола и подходит ближе к девушкам, внимательно рассматривая их. Молодой господин лишь непонимающе бровь выгибает. — Ты, ты, ты и ты. Идите с нами, — указывает Чон на четырех разных девушек, которые слегка испуганно вскакивают на ноги и кланяются. — Спасибо за гостеприимство, глава. Парни направляются вслед за пестрыми юбчонками в одну из комнат отдыха. Стоит обоим упасть на подушки, как девушки несмело садятся рядом, мягко оглаживая подрагивающими ладонями чужие запястья и бедра. — Не надо, — спокойно произносит Хосок, но девушки от его голоса лишь испуганно отшатываются. — Мы сделали что-то не так, господин? — спрашивает самая старшая из них, которая выглядит ровесницей Чона. — Нет, солнышко, — мягко улыбается парень. — Но я не для этого вас забрал. Скажите прислуге принести сюда еды. Чтобы мяса и овощей побольше. Девушки послушно кланяются, тут же окликая в коридоре кого-то из слуг. Уже через двадцать минут в комнате стоят огромные подносы безумно вкусно пахнущей еды. — Это ваше, — кивает на блюда Хосок. — Ешьте. Вам не нужно нас обслуживать. Поешьте и отдохните. — Но, господин… — Я знаю, как кормят гнилую ветвь, так что не спорьте. Когда еще будет такой шанс? Только старшим не говорите, вас тогда точно выпорют, — качает головой Чон и приваливается под бок усмехающегося Намджуна. — Решил дополнительных очков в карму заработать, чтобы в аду котел был на градус прохладнее? — хохочет Монстр, приобнимая друга за плечи и наблюдая, как девушки несмело принимаются за еду. Теперь понятно, почему пес выбрал именно их. Самые бледные и исхудавшие. — Типа того. Я видел, как с ними обращаются. Еще совсем мелочь греть постель извращенцев отправляют. Под гостей или партнеров подкладывают. Избивают и работой по дому изводят, а за малейшую провинность на весь день еды лишают. Если подруги умудряются в подоле еды пронести, то хорошо, но мало кто рискует, — тяжело вздыхает Хосок. — Мне нравится принцип иерархии, так проще все структурировать, проще управлять. Но я ненавижу, когда тех, кто ниже, превращают в безвольные игрушки для своих мерзких желаний. У человека должна быть воля, должны быть мечты и надежды. В этом месте ни у кого такого нет. Я пока к тебе не попал и не жил вовсе. Существование от задания к заданию, а зачем — неизвестно. Тот, кто выше, должен не только приказывать, но и давать защиту. За властью идет и ответственность. Здесь об ответственности и не слышали. — Поэтому мы с тобой будем стараться изменить столько, сколько сможем. Я хочу, чтобы все увидели мир нашими глазами. Посидев в комнате еще почти полтора часа, чтобы дать девушкам хоть немного расслабиться, парни идут на выход из здания. До дома они доезжают ближе к полуночи. Хосок тут же идет в ванную. Он после каждой поездки в клан неизменно идет под обжигающий душ, стараясь унять бушующие эмоции и воспоминания. Детство, где у тебя нет жизни, — худшее, что случалось с Чоном. Благодаря Намджуну он понял, что такое мечтать, желать, иметь цель. Когда Хосок выходит из ванной и идет в спальню господина, он видит Кима сидящим за столом в одних широких шортах и с мокрым полотенцем на шее, на которое стекает вода с волос. Чон подходит сзади и кладет подбородок на чужое смуглое плечо, всматриваясь в карту, разложенную на столе. — Что это? — Города. Я долго думал о том, что будет, если придется и правда отделиться от отца. Нам нужна будет территория. Надо, чтобы это не было собственностью больших организаций, но при этом с выгодным расположением, — поясняет Намджун и тычет пальцем в несколько разных точек. — Есть Лиам, Карго, Квачхон и Доло. Это уже те, которые я отобрал. — Доло не подходит. Там постоянно река из берегов выходит, — качает головой Хосок. — Смотри не только на расположение в финансовом и политическом плане, но и про природные элементы не забывай. — Поучи меня еще тут, — бухтит Ким. — Квачхон сейчас поле битвы между двумя картелями. За несколько лет от него либо ничего не останется, либо присоединится к одной из территорий. — А про Карго что скажешь? О нем информации не так уж и много нашлось. — Из того, что я знаю, этот город принадлежит какому-то маленькому, но очень старому клану мафии. Вот прямо очень старому, его из уважения и не трогают, хотя фактической силы у них меньше, чем у тебя сейчас личного состава, — задумчиво тянет Хосок. — Почему тогда его никто себе не заберет? Он же почти в центре стоит, — удивляется Намджун. — Ну, уважают… — Уважение от пули не защитит, — перебивает его Ким. — Да от этого города толку мало, а повозиться придется. Все торговые пути давно мимо проходят, сам клан никому не мешает. Они тихие и незаметные. Этот клочок земли никому не нужен. Чтобы из него что-то прибыльное сделать — нужны силы, время и деньги, — ворчит Хосок. — Ну и самое главное — смотри, с кем он граничит. С моим кланом. Нападут на Карго — условная угроза для Чонов, а дальше ответ недалеко. Если раньше такое не сильно пугало, то с момента подписания союза с Имуги никто не решится рисковать. — Знаешь, этот город выглядит как идеальный вариант, — через несколько минут изрекает Намджун. — То есть я сидел распинался, почему этот город хуйня, а ты мне сейчас это выдаешь?! — почти кричит на ухо Чон. — Его будет легко забрать себе. Мне будет легко. Я не кто-то извне. Во мне угрозу не увидят. Если придется отделяться, то Карго выглядит лучше Лиама, за который придется отдать приличное количество живой силы. Я напрасно людей терять не хочу. — И ты просто хочешь войти в город, убить главу и провозгласить себя хозяином Карго? — смеется в кулак пес. — Нет, у нас еще есть время, так что медленно и верно будем внедрять туда наших людей. Заимеем сторонников внутри клана и среди населения. Когда придет время, люди сами нас с распростертыми объятиями примут, — довольно скалится Намджун. — Это будет не так легко, как ты описываешь, — хмурится в ответ Чон. — Я знаю, но чем сложнее дастся победа, тем вкуснее она будет. Карго станет нашим городом, если придется отделяться. А я так посмотрю, придется. Ты ведь со мной? — Всегда с тобой, идиотина. Это лишь очередная среда. Среда, в которую Чон Хосок впервые убил кого-то. Среда, в которую оборвалась жизнь предыдущего главы клана Чон. Среда, в которую пес стал собственностью Монстра. Среда, в которую Хосока впервые защитили. Среда, в которую два мальчишки из картеля Имуги поклялись друг другу в верности. Среда, в которую жизнь вновь перевернулась.Среда. Чон Хосок.
