Карго. Город, где не высыхает кровь

      У Чимина кошмары. Он каждую ночь просыпается в слезах, от чего чуткий Гукё тут же подскакивает на своем матрасе. Заключенный каждый раз тянет паренька к себе в объятия и успокаивает, пока Пак снова не уснет. Ему каждый раз снится тот самый день, когда все перевернулось с ног на голову, только вот богатая фантазия и больное воображение каждый раз добавляют все больше и больше несуществующих ужасных деталей, от которых кровь в жилах стынет. Чимин не помнит подробности своих снов, но помнит весь тот ужас и страх, который он ощущал во сне. Это невыносимо. Парень не знает как бороться с подобным, он даже не может толком уверить себя, что это лишь воображение и ничего такого не было, потому что собственная память начинает подводить, смешивая между собой сон и реальность.       Пак очень благодарен Гукё за то, что тот всегда рядом, всегда помогает. Парень привязался к этому заключенному, как можно было привязаться, будучи в подобном месте. Чимина и правда практически не трогали, если не считать Криса. Ходили слухи, что этот парнишка раньше к Хвану чуть ли не в штаны лез, надеясь через постель обрести себе защитничка, но мужчина каждый раз лишь опускал Криса на дно, словами унижая до безумия.       Если эти слухи были правдой, то тогда было понятно, почему Крис взъелся на Чимина, ставя себе чуть ли не цель — довести бедного паренька, который и так довольно тяжело обживался в тюрьме. Перевернутая еда, постоянные унижения — это самое незначительное, что делал парень, хотя даже это ужасно давило на разрушенную психику. Хуже было, когда Крис приходил к Паку на работу, толкая его на станки, из-за чего бедняга получал травмы, или специально делая подножки, любуясь потом залитым кровью личиком и разбитым о пол носом. Чимин никогда не жаловался на Криса своему соседу. Он в принципе старался никогда не жаловаться, чтобы не доставлять лишних проблем. Мужчина и так сильно ему помогал, так что Пак чувствовал себя должным и виноватым, хотя Хван постоянно говорил, что у них взаимовыгодное сотрудничество и никто никому ничего не должен.

***

      Чимин старался никогда не задерживаться сильно в душевой, но сегодня чертов Крис умудрился на него «нечаянно» пролить огромное ведро с краской, поэтому оттирать ее пришлось бы долго. Паку чертовски хотелось испытать на этом ублюдке свои способности, но раскрывать их из-за такой ерунды было бы глупо. За последние три месяца Гукё помог ему очень даже неплохо освоиться с внушением мыслей другому человеку. Они проворачивали этот трюк почти каждый день, а Чимин все еще не мог перестать удивляться тому, насколько мужчина ему доверяет, что позволяет лезть в свою голову. Опытным путем они выяснили, что выдавать свои слова за чужие мысли парень может лишь шепча их прямо в ухо жертве, соблюдая жалостливо-обходительную интонацию, будто с ребенком разговариваешь и уговариваешь его на что-то, или же в пустой комнате. Через несколько повторений какой-нибудь фразы в течении какого-то времени она становилась навязчивой мыслью, которую уже было тяжело видоизменить.       Благодаря таким практикам Чимин смог внушить, что Гукё на самом деле любит ненавистную ему морскую капусту, которую периодически дают в столовой, и теперь заключенный с аппетитом уплетает ее за обе щеки. Они случайно умудрились накосячить с навязчивой мыслью, хотя думали просто подурачиться, поэтому теперь Хван каждое утро шепотом требовал у Чимина, чтобы тот почесал его за ушком. Но особого вреда мыслительному процессу парни старались не наносить.       Вдруг двери уже опустевшей душевой с хлопком открылись, заставляя Пака вздрогнуть и обернуться. В проеме стоял Крис и трое его дружков, которые постоянно следовали за этим ублюдком. Чимин невольно поежился. Эта компания явно не предвещала ничего хорошего. Будто в подтверждение мыслей юноши, Крис хищно оскалился и ступил вперед.       — Ну привет, куколка. Уже все оттер? Старательный мальчик какой. К Гукё же надо в постель чистеньким прыгать, да? — на грани шипения говорит вошедший и кивает своим дружкам, чтобы те посторожили за дверью.       — Не бойся, тебе никакая мочалка не поможет оттереть всю ту грязь, которой ты плюешься постоянно, — вскидывает подбородок Чимин.       — Ах ты!       Крис с размаху бьет в челюсть парня, но тот успевает пригнуться, вспоминая все, чему его учил Хван. Так что кулак прилетает уже в лицо нежеланного гостя, заставляя отшатнуться на несколько шагов назад. Крис недовольно рычит, сплевывая кровь из разбитой губы на пол и вновь кидается на Чимина, буквально вдавливая того в кафельные плиты. У Пака темнеет перед глазами, а в голове появляется резкая пустота, только через несколько мгновений он понимает, что это следствие того, что его хорошо так приложили лбом о стену. Боль резко проходится по ребрам, а затем и по спине. Попытавшись сфокусироваться, Чимин осознает, что уже лежит на полу, а над ним занесена нога Криса.       — Ну что, пойдешь жаловаться своему ебырю, бесполезная сучка? — скалится заключенный, с размаху ударяя в живот. Чимина тут же начинает сильно тошнить и он не выдерживает, выблевывая свой обед вперемешку с желчью на мокрый пол душевой. — Какой же ты жалкий и мерзкий.       Ботинок проходится по лицу, разбивая губу и скулу. Пак едва удерживает себя в сознании. Худшее, что он может сделать сейчас, так это отключиться. Пока он может увидеть своих обидчиков, мало кто к нему рискнет соваться, боясь гнева Гукё, а если потеряет сознание, то любой сможет выплеснуть весь негатив как угодно.       — Эй, что тут происходит?! — доносится из коридора крик охранника.       — До встречи, губастая сука, скоро твоя неприкосновенность развеется, как прах по ветру, — подобно гиене смеется парень, выходя из душевой.       Чимин с огромным усилием поднимается на руках и вытирает тыльной стороной ладони измазанный в блевотине и крови рот. Перед глазами все двоится и плывет, а каждый вздох сопровождается невероятной болью. Когда в душевую заглядывает охранник, Пак уже успевает встать. Он извиняется перед недовольным мужчиной, что так долго и с трудом надевает на себя тюремную одежду, выползая на дрожащих ногах в коридор. Криса и его компашки уже нет. Сознание пытается цепляться за сказанное заключенным в самом конце, но все мысли в голове слишком сильно путаются. Чимин, едва не падая при каждом шаге, доползает до их камеры. Ему везет, Гукё уже тут, неизменно с какой-нибудь новой книгой. Хван обеспокоенно оглядывает соседа и едва успевает подбежать к нему, чтобы не дать упасть. Трое других заключенных в камере начинают перешептываться и спрашивают, не стоит ли отнести Чимина в лазарет. Они довольно хорошо стали относиться к пареньку, сравнительно с первыми днями. Все трое видели, что Пак не пытался пользоваться дружбой с грозой всей тюрьмы и не строил подлянки, поэтому прониклись к нему неким уважением, а за довольно теплый и мягкий характер еще и легкой симпатией. Поэтому их переживания сейчас даже не были напускными.

***

      Чимин приоткрывает глаза и видит над собой белый потрескавшийся потолок. Все тело будто в огне, болит каждый миллиметр кожи и каждый орган. Парень едва слышно стонет от боли и слышит какое-то шуршание рядом. С усилием повернув голову, он видит заспанного Гукё, который уснул у его койки. Они в лазарете.       — Ты как, мелочь? — с нежностью в голосе спрашивает мужчина, приоткрыв один глаз.       — Больно, — честно отвечает Пак и дрожащей рукой тянется к чужой ладони, переплетая пальцы.       — Расскажешь, кто это сделал? — Хван не давит, лишь просит.       — Нет, я не хочу, чтобы ты ввязывался в неприятности из-за этого, — поджимает губы Чимин и чувствует, как лопаются только начавшие зарастать ранки.       — То есть ты хочешь сказать, что продолжишь молчать и думать, что я ничего не вижу, да? — хмурится заключенный. — Если бы тебя ударили еще несколько раз, то ты бы мог и умереть. Понимаешь это? Я обещал тебя защищать.       — И защищаешь, мне было бы в разы хуже без твоей помощи, хенним, — парень вымучено улыбается. — Прошу, не надо устраивать расправу, я сильно за тебя волнуюсь.       — А ты думаешь, что я за тебя не волнуюсь? — оскорбленно шипит Гукё. — Ты мне как младший брат стал, очень глупый младший брат.       — А ты всегда младших братьев трахаешь или я особенный? — смеется Чимин и мягко проводит по чужим волосам подрагивающими пальцами. — Все будет хорошо, я почти смог дать отпор. В следующий раз точно смогу. Я же не буду всегда только на тебя полагаться, мне надо учиться и самому решать проблемы.       — Если ты помрешь, то решать уже будет некому, — бурчит заключенный, перехватывая миниатюрную ладошку и оставляя на ней поцелуй.       — Не помру, я обещал, как выйду отсюда, принести тебе булочек из моей любимой пекарни. Нельзя нарушать обещания, — хихикает Пак.       — И за что ты такой чудесный? Этот мир не заслуживает такого светлого мальчика как ты, — с грустью в голосе отвечает Хван.

***

      У Чимина кошмары. Они все связаны с Гукё. Но сейчас никто не придет и не успокоит после очередного тревожного сна. Чимин все еще в лазарете. Его организм не выдержал нагрузки. Частично была виновата мутация и то, что Пак слишком часто прибегал к ней, практикуясь с соседом и истощая тем самым самого себя. Температура довольно долго держалась на критической отметке, а сам Чимин совершенно не мог отличить реальность от сна. У него все смешивалось в голове. Монстры, смерти, пытки, медперсонал, лазарет, Гукё.       Лишь через неделю или даже больше парню стало хоть немного лучше. Он ждал, когда же к нему придет Хван, но тот не приходил. Возможно, у него были дела или работа, может быть его просто не пускали в лазарет. Все же это тюрьма, а не курорт, где ты можешь делать все, что душе угодно.       Когда Чимина выписали, он первым делом направился в камеру под надзором одного из охранников. В комнатке никого не было. Улыбка, появившаяся по дороге, тут же сошла с пухлых губ. На душе стало очень тревожно, словно сейчас должно что-то плохое произойти. Или уже произошло.       — А где мой сокамерник? Гукё, — с надеждой спросил Чимин у охранника, но тот лишь смерил парня презрительным взглядом и захлопнул камеру, заблокировав ее для выхода изнутри.       Пак в недоумении уставился на выход из комнаты. Его еще ни разу не запирали. Да и браслет третьего уровня допуска все еще болтался на запястье. Но даже он не мог отпереть дверь. Теперь ее могли открыть лишь снаружи. Руки парня начали подрагивать от волнения. Он совершенно не понимал, что происходит. Чимин подошел к матрасам и стянул подушку Гукё, уткнувшись в нее носом. Так было спокойнее. Юноша забился в угол, прижимая к себе подушку и поджимая к груди коленки. Ему хотелось сжаться до размеров атома, лишь бы его не распирала эта неприятная тревога.       Пак не знал, сколько прошло времени. Кажется, он задремал. Вдруг дверь распахнулась. В проеме стоял улыбающийся Крис, а это точно не предвещало ничего хорошего. Вообще, заходить в чужие камеры было запрещено, только если под надзором охраны, но заключенный пришел один. Он с хлопком запер дверь и стал приближаться к разбитому переживаниями парню.       — Ох, малыш теперь, словно зайчонок, прячется в уголке комнаты? — наигранно ласково протянул вошедший.       — Что тебе надо? Нельзя заходить в чужие камеры! — Чимин чувствует, как истерика и паника медленно подкатывают к горлу. Хочется сбежать, хоть куда-нибудь.       — Наивный малыш, — довольно урчит Крис. — Имея связи и деньги можно все, даже в этой дыре. Тем более, в этой дыре. Знаешь, силу многие, конечно, боятся, но вот за деньги могут даже против нее пойти.       — О чем ты? — Пак ничего не понимает.       — Твой защитничек больше не придет, — громко смеется заключенный, скрещивая руки на груди. — Никогда.       — Что… Что с Гукё?! — Чимин вскакивает на ноги, желая схватить чертового ублюдка и встряхнуть, но ослабленный организм на такое резкое действие тут же отвечает головокружением.       — Его забрали в одиночку, нашли в камере под подушкой травку, — Чимин слышит треск. Это он сам медленно покрывается мелкими трещинками. У Гукё никогда не было травки, он презирал наркотики. — Он даже подрался с охраной, представляешь? Я был свидетелем, — трещины, казалось, уже покрывали все тело Чимина, он чувствует, как от него откалываются маленькие кусочки. Гукё не стал бы делать такой глупости. Вырываться — да, мог, но не драться. — Ему надо было всего недельку просидеть в карцере, но он решил, что его власть здесь безгранична. Поэтому когда к нему заходил охранник, чтобы поговорить о случившемся, образумить, этот глупец выхватил ствол из чужой кобуры, — Чимин обхватывает себя руками, потому что еще слово и он на кусочки разлетится. Кто угодно мог так сделать, но только не Гукё, он слишком рассудительный и всегда рассчитывает собственные возможности. — Так что, твоего любовничка застрелили при попытке нападения на представителя закона, — Чимин падает на колени и в пыль рассыпается, даже не слушая, что там еще злорадно щебечет Крис.       Почему это должно происходить с ним? Почему все, кто становятся ему дороги, погибают? И они все погибают именно из-за него, из-за самого Чимина. Чжу погиб, потому что был рядом, потому что пытался оттащить насильника от своего парня. Гукё погиб, потому что помогал и защищал. Это он, Чимин, во всем виноват. Он несет лишь боль и смерть тем, кто им дорожит.       — Больно… — едва слышно шепчет Пак, не понимая, как у него вообще сил на слова хватает.       — Что? Громче, я не расслышал, — улыбаясь, присаживается на корточки Крис.       Вдруг паренек резко подается вперед, хватая насмехающегося над ним ублюдка за заднюю сторону шеи и притягивая к себе.       — Больно! Мне так больно! — буквально кричит в полнейшем ужасе и безумии Чимин, заставляя Криса испуганно распахнуть глаза. По телу заключенного будто разряд проходится, а спину царапают когти первородного страха. Он от ужаса даже сдвинуться не может. — Больно! Больно! Больно!       Чимин кричит прямо в лицо Криса, который и сам бы рад сейчас закричать, но не может. Горло будто что-то сдавило. Все органы начинает выкручивать, а по венам растекается боль. Каждое слово Пака клинком в тело вонзается.       — Я так хочу умереть! Это так больно! Я только боль приношу! — Чимин начинает смеяться, а по щекам слезы текут. — Больно! Мне больно! Помоги! Мне больно! Помоги, убей меня! Я хочу умереть! Мне нужна смерть! Боль не проходит! Это невыносимо!       Крис с огромными усилиями все же отталкивает от себя обезумевшего паренька, в страхе подскакивая на ноги. Его трясет. В груди какой-то липкий и беспочвенный страх. И боль. Невыносимая боль, но источника у нее нет. Будто весь Крис и есть этот источник. Хочется исчезнуть, с разбега на вилы насадиться грудью или… Откуда такие мысли вообще?       Заключенный выбегает из чужой камеры, оставляя сидящего на полу Чимина. Дверь громко захлопывается. Пак делает глубокий вздох и пытается успокоиться. В груди едва ощутимо разгорается удовлетворение. Он заставит каждого, кто принес его дорогим людям боль, прочувствовать все то, что чувствует сам Чимин. Он не лгал, ему чертовски больно и эта боль не уйдет из него никогда, она пустила корни. Чимина не станет, а боль продолжит прорастать в его охладевшем теле.       Дышать тяжело, будто в груди образовалась черная дыра и весь воздух из легких в себя засасывает. Умереть и правда хочется, просто закончить все, но тогда никто не накажет тех, кто наказан быть должен. С трудом встав на ноги, парень доходит до матрасов и падает на них, утыкаясь носом в подушку Гукё.       — Я не позволю больше никому быть ко мне так близко, — в полусознательном состоянии шепчет Чимин. — А если это все же случится, то пусть эти люди лучше от моей руки умрут, чем от чужой.       Темнота медленно затягивает раздробленное сознание. Чимин начинает ненавидеть пятницы.

***

      Следующая личная встреча с Крисом случается через несколько недель. За это время Паку удается узнать, что парень обзавелся довольно богатыми и влиятельными дружками на воле, которые и помогли провернуть убийство Гукё. Помимо самого Криса в тюрьме в произошедшем были замешаны как минимум двое охранников и один заключенный. Они тоже понесут свое наказание, но сейчас главной целью был Крис. Чимин не собирался бегать за ним и пытаться что-то сделать, он знал, что этот ублюдок придет к нему сам.       Как и в прошлый раз, возле камеры невероятным образом не оказывается рядом охраны, а соседи куда-то спешно смылись. Чимин сидел на одном из матрасов и читал книгу. Он знал, что Крис придет. Поэтому, когда хлопнула дверь и в камере появился посторонний, юноша совершенно не удивился.       — Вижу, ты уже оклемался, сучонок, слезки не льешь, — скалится Крис, делая несколько шагов вперед.       — Тебе ведь тяжело, правда? — не поднимая взгляда от книги говорит Пак. Ощущение, что его голос разносится эхом по всей камере. Крис оступается, на него сваливаются воспоминания о том дне, когда они в последний раз виделись с Чимином. Тот день, когда заключенный впервые почувствовал себя таким уязвимым и беспричинно хрупким, хотя должно было быть наоборот.       — О чем ты, блять? — рычит вошедший, подходя еще ближе.       — Боль там где-то внутри, да? — парень спрашивает, но такой интонацией, будто объясняет непреложную истину. — Дышать тяжело от того, как это все давит на тебя, правда?       — Я… я не понимаю о чем ты, — теряется Крис. Он видит как Чимин манит его к себе пальчиком и почему-то повинуется. Садится на колени рядом на матрас и смотрит прямо в чужие бесконечно глубокие глаза, где-то вдалеке отливающие голубоватым светом.       — Я понимаю тебя, — небольшая ладонь мягко поглаживает чужую шею, заставляя расслабиться. — Это невозможно вынести. Так хочется умереть. Все вокруг так давит, а ведь можно просто все закончить.       — Я… я…       — Не пытайся что-то ответить, просто слушай меня, — Чимин не позволяет отвести взгляд, удерживая чужую голову на одном месте. — Тебе очень тяжело, это невыносимо. Ты же видел кровь? Она такая красивая, так прекрасно стекает по запястьям. Только представь, эта красота может избавить тебя от стольких проблем. Капли будут скатываться на пол, словно рубины. Смерть — это драгоценность.       Крис молчит, едва заметно вдыхая и выдыхая воздух. Он не может перестать думать о чужих словах. Чужих? Кажется, будто Чимин просто озвучивал его собственные мысли. Это так странно, но почему-то ощущается очень правильно. В голове словно пустота, которую медленно заполняют такие родные и нужные мысли.       — Ты что-то хотел от меня, Крис? — с улыбкой спрашивает Пак, поощряюще поглаживая парня по щеке. Ему даже почти не противно, ведь знает, что делается с сознанием этого ушлепка. А похвала довольно важная составляющая внушения, жертва должна чувствовать себя в безопасности и комфорте.       — Я… Я пришел… — он почему-то не может вспомнить, зачем зашел в чужую камеру. Да и важно ли это? В голове сейчас совершенно другие мысли главенствуют. — Я пойду, мне надо идти.       — Я тоже так думаю, следуй своим желаниям, — одобрительно кивает Чимин, с искоркой в глазах наблюдая за тем, как Крис уходит из комнаты.       Спустя два дня Криса нашли мертвым в собственной постели. Он зубами разорвал собственные запястья, не издав ни звука. Парень умер со счастливой улыбкой на губах и это могло бы показаться слишком легким наказанием для такого как он, но Чимин видел, как заключенный сходил с ума от страха и фантомной боли эти дни. Таких мучений вынести было невозможно. Теперь Пак в полной мере осознал всю разрушительную мощь собственной силы. Мутации для многих были проклятием, для него же — благословением.

***

      Пак Чимин вышел условно-досрочно через полтора года после вынесения приговора и приведения его в действие. Он совершенно не выделялся среди заключенных. Тихий, спокойный, неконфликтный. Парень довольно быстро получил первый уровень допуска, который и позволил получить УДО за полгода до окончания заключения.       За время, которое Чимин провел в колонии, погибло восемнадцать заключенных. Пятнадцать, учитывая Криса, покончили с собой различными способами, начиная от утопления в унитазе, заканчивая выстрелом в голову из вырванного у охранников оружия. Каждый из них за несколько дней до смерти начинал вести себя странно, бояться собственной тени, корчиться от боли, избегать других людей. Двое погибли, когда один пытался кинуть под машину другого, но не смог отцепить от себя чужие руки. Обоих переехал грузовик, вывозящий произведенные на территории колонии материалы. У них были те же симптомы, что и у суицидников. Восемнадцатым был Хван Гукё, которого застрелил охранник при попытке нападения. Из стражей порядка за это время погибло шестеро. Также самоубийства. Кто-то прыгал с крыши, кто-то морил себя голодом, кто-то буквально попытался съесть сам себя, умерев от болевого шока раньше, чем от потери крови.       Никто не связал эти случаи с Пак Чимином, никто не мог подумать, что с каждым из них он связан теснее, чем можно было себе представить. Причины, чтобы обагрить свои руки кровью, пусть и косвенно, у каждого бывают разные. Месть, ненависть, удовольствие, жажда, интерес, самозащита, долг. Чимин нашел свои. За это время парень научился прекрасно владеть как собственными эмоциями, так и голосом, добиваясь всего, чего только пожелает. Однако, самым важным навыком, который Чимин приобрел, было осознание возможностей собственного организма. Чрезмерное использование вибраций собственного мутировавшего голоса негативно влияло на организм, ограничивая в частоте использований.       Первое место, куда поехал Пак, была квартира, где они жили с Чжу. Каждый миллиметр покрыт пылью, каждая вещь содержит в себе воспоминание. Они так и не обставили кухню и не купили смешную вешалку для шляп. В шкафу за горой одежды скрывалась красивая коробочка с гравированными танцевальными веерами, на которых были инициалы обоих парней. Видимо, это должно было стать подарком Чимину. Прижимая веера к себе, парень упал коленями на пыльный пол, жмурясь от боли в груди. Он хотел бы заплакать. Зарыдать в голос. Сорвать горло от криков. Он не может. Прошедшие полтора года дали о себе знать. Вместо слез только уничтожающая пустота внутри.       Собрав в чемодан все самые безликие вещи, которые не напоминали бы так сильно о прошлом, Чимин вышел из квартиры, намереваясь больше никогда сюда не возвращаться. Он продаст ее и снимет новую. Не такую большую, ему одному много места не нужно, лишь бы поспать было где. Не такую светлую, солнце стало раздражать и полутьма больше привычна глазам. Не такую, где хотелось бы остаться и оставить частичку себя. Чимину больше нечего оставлять. Он сломался в день смерти Чжухё. Он рассыпался в прах в день смерти Гукё. Он развеялся по ветру, когда вышел за пределы колонии.       Пак радовался тому, что смог накопить достаточно денег на проживание в каком-нибудь мотеле, пока работал в колонии. Гукё всегда настаивал на том, что к моменту выхода должны быть деньги на жизнь. Чимин мог бы воспользоваться своими сбережениями, но почти все они либо пошли на судебные издержки, либо на данный момент заморожены. Зная правительство и его добросовестность эти деньги бывшему заключенному никогда не вернут.       Именно поэтому единственное место, куда он сейчас мог податься, кроме мотеля, это дом матери. Сад явно уже был запущен, во дворе не стояла машина, хотя мать, судя по теням в окнах, была дома. Чимин лишь пожал на это плечами и открыл двери своими ключами, взятыми в квартире. Чтобы не пугать Джиу, парень решил все же нажать на дверной звонок, оповещая о своем прибытии. Он думал, что женщина обрадуется его прибытию, но она встала в другом конце коридора как вкопанная.       — Мам? — непонимающе смотрит на нее Чимин.       — Уходи прочь! — чуть ли не визжит Джиу.       — Почему?       — Ты убийца! — слезы подступают к глазам матери, она начинает мелко дрожать всем телом. Юноша лишь тяжело вздыхает, почесывая колючий подбородок.       — Для начала я жертва изнасилования, если ты не знала, — Пак не ожидал такого, но не сильно удивлен. Ему уже привычно, что мало кто на его стороне.       — Из-за тебя вся моя жизнь пошла под откос! Я мать убийцы! Уходи прочь, я видеть тебя не хочу! — кричит женщина и хватает первое, что попалось под руку. Ваза не долетает до Чимина и разбивается на мелкие осколки, разметавшиеся по полу. — Будто я не знаю, что ты спал с кучей людей! И с этим тоже спал, я уверена! Но решил, что лучше что-то новенькое попробовать, да?!       — Ого, как интересно, — улыбается юноша. — Для начала, скакать по всем доступным хуям меня научила именно ты, не забывай, мам. Хотя, в отличие от тебя, я хотя бы выбирал те, которые мне самому нравились, а не те, которые больше бабок дать мне могут. Но, позволь напомнить, у меня был парень и, опять же, в отличие от тебя, я своему партнеру верен. Не стану врать, мне до ужаса больно слышать все это от тебя. Ты была для меня идеальной матерью в детстве, но я даже не мог представить, что та женщина спустя года может поливать грязью собственного ребенка, которого изнасиловали, довели до больницы, заперли в тюрьму и влепили незаконно высокий срок отбывания заключения.       — Да ты… — возмущенно начала было Джиу, но ее перебил Чимин.       — Я рад, что не успел распаковать чемодан и услышал все это с порога. Я твой сын теперь только по отметке в паспорте, но с этого момента моей матерью ты быть перестала по факту. Рад был повидаться.       Пак выходит на улицу, с силой хлопая дверью, так что даже окна начали дрожать. Тошнота медленно стала подкатывать к горлу. Осознание одиночества и бессилия свалилось слишком резко. Это больно, очень больно.

***

      В клубе душно и громко. Чимин плавно двигается вокруг шеста, обвивая его всем телом, словно змея. На его выступления специально приходят посмотреть, потому что никто больше не танцует здесь с такой пластикой и техникой. Годы обучения танцам не прошли зря, даже несмотря на то, что Паку не позволили продолжить обучение. Он уже год работает в этом клубе, танцуя не столько ради денег, сколько для удовольствия. Хотя желание заработка никто тоже не отменял, но для этого у Чимина был проверенный метод. Многих танцовщиков разрешалось снимать, если они соглашались на это при подписании контракта. Чимин этот пункт оставил пустым, сказав, что будет брать клиентов, но только сам станет высматривать себе «жертву». Хозяин заведения видел в парне потенциал для хорошего заработка, поэтому позволил подобную вольность. И не прогадал. Чимин брал клиентов редко, но всегда приносил такие суммы, которые многие не получали и за недели работы, это при том, что танцор не всегда даже спал с клиентами, часто они просто оплачивали то, что он посидел у них на коленях и позволил приобнять себя. Хозяин не хотел вдаваться в подробности, как это происходило, если по камерам не было ничего подозрительного, пока мальчишка приносил доход.       Юнги неотрывно смотрел на изгибающегося у шеста мальчишку и пытался понять, что же в нем не так. Не то чтобы Мин был частым посетителем подобных заведений, его и парни-то не сильно привлекали, но этот клуб был лучшим по выпивке в Пусане. А значит, пока они с Хосоком ведут переговоры с каким-то важным дядькой от лица Намджуна, Юнги будет проводить все свое время здесь, наслаждаясь довольно неплохим ассортиментом из бара. В Карго выпивка так себе, мягко говоря, поэтому в Пусане можно наконец разгуляться, все равно похмелье он оставит на Шугу.       Чимину в какой-то степени даже нравилась его жизнь сейчас. Он проводил ночи в клубе, даже когда были выходные, а все остальное время сидел в зашторенной маленькой комнатке в съемной крохотной квартирке. Пак танцевал в свое удовольствие и получал восхищение своим навыкам. Здесь бывали не только всякие извращенцы или заядлые тусовщики, иногда встречали те, кто тоже был связан со сферой танцев и тогда вечер скрашивался прекрасным разговором, а после Чимин еще и довольно неплохую сумму за это получал, двойное удовольствие. Он старался не задумываться об однообразности и бесцельности такой жизни. И без того было тошно. У него были цели, но для такого как Чимин они недосягаемы.       Юнги не переставал следить за полуобнаженным телом. Ладно, этот парень был красив. Чертовски красив. Он как ангел, укутанный в кокон из похоти и разврата. Невероятное сочетание. Кукольное личико, большие глазки, блядски пухлые губки. Маленькие милые пальчики, обвивающие шест, и просто невероятные бедра, к которым так и тянуло прикоснуться. Однако, Мина привлекло не это все. Весь этот парень был каким-то необъяснимо странным. Юнги никак не мог понять, что именно с танцором не так. Каждый взгляд, каждое движение, каждая улыбка. Они настораживали. Мужчина не раз ощущал это на поле боя. Когда ты не видишь угрозы, но чувствуешь ее. Не можешь объяснить, но знаешь, что надо быть настороже. Что же такого угрожающего могло быть в низеньком пареньке, у которого из одежды-то были лишь шортики, стрипы и полурасстегнутая рубашка с портупеями?       Ответ на свой вопрос Юнги нашел только спустя несколько часов, когда мальчишку в центре сменил какой-то другой. Мин неотрывно следил за розовой макушкой заинтересовавшего его танцора. Обычно, многих мальчиков снимали прямо во время танца и те уходили из зала, никто не оставался, но этот не спешил на выход. Он вальяжно прошелся к барной стойке, скользнув незаинтересованным взглядом по Юнги и остановившись на мужчине в самом конце. Это был довольно ухоженный посетитель среднего возраста, который все время, что провел в баре, лишь смотрел на выступления, не пытаясь, как многие другие, хотя бы немного прикоснуться к танцорам.       — Не угостите? — сладко тянет Чимин. Он не старается перекричать музыку, знает, что его услышат. Этот человек с него взгляда не сводил весь вечер, а, судя по внешности и повадкам, за душой у него было приличное количество денег.       — Угощу, — кивает мужчина. — В качестве благодарности за танец.       — Мне приносят удовольствие танцы, так что вам не за что меня благодарить, — игриво усмехается Пак и присаживается на стул рядом. — Меня зовут Мими, а вас?       — Пускай будет Джейн, — усмехается мужчина. — И можешь на ты.       — Джейн? Это из книги какой-то? — парень обхватывает пухлыми губами трубочку, не разрывая зрительный контакт.       — Да, как ты узнал? — удивленно приподнимает бровь незнакомец. Юнги видит этих двоих в отражении своего стакана и старается уловить каждый малейший шорох. Этот танцовщик не дает ему покоя.       — Вы похожи на того, кто предпочитает книги фильмам, — пожимает плечами Чимин и отставляет наполовину опустошенный бокал в сторону. В нем почти нет алкоголя, бармен знает, кому из танцовщиков можно налить немного, а кто предпочитает работать на трезвую голову. Тем более, что можно сэкономить на ингредиентах, а счет гостю выставить совсем уж бесчестный.       — Это ты меня так завуалированно старым назвал? — хохотнул посетитель, придвигаясь ближе.       — Ни в коем случае, скорее тем, кто больше получает кайфа, когда мозги работают, а не просто считывают уже готовую картинку, — Пак ведет влажным язычком по губам, наблюдая за тем, как приковывается чужой взгляд к этому действию. — Мы можем пойти сесть на диванчики, Джейн? Здесь довольно твердые стулья, а мне нравится сидеть на мягком.       Любимая уловка Чимина. Показать свою заинтересованность, причем не только чужим кошельком, но и якобы личностью, а потом медленно начать сближаться. Ошибкой многих новеньких было то, что они слишком открыто предлагали себя, если выходили в зал. Всегда интереснее, когда цепляет что-то помимо внешности, особенно когда не сильно задумываешься, хватит ли тебе денег на подвернувшегося мальчика.       Посетитель согласно кивает и протягивает руку, помогая Паку встать с высокого стула. Юнги недовольно шипит. Да, парочка отошла буквально на ближайший к бару диванчик, но теперь ему вообще ни капли не слышно то, что говорят эти двое. Приходится довольствоваться лишь визуальной составляющей.       Чимин без всякого стеснения седлает чужие бедра. Они в зале, все знают, что здесь интимные услуги клиентам запрещены, поэтому дальше простого сидения точно не зайдет. Как бы Пак не придерживался стратегии, что предлагать себя сразу — глупо, он понимал, что и строить из себя праведника тоже не сильно поможет. Тем более ему не нужно было обольщать, ему надо лишь иметь доступ к чужим ушам.       Мин стискивает стакан с такой силой, что, кажется, еще немного и он лопнет. Мало того, что он ничего не слышит, так еще и единственное, что он видит, — это чужие ладони, поглаживающие ягодицы танцовщика и проникающие под кромку шорт, которые по длине уступали даже миновскому белью. Мальчишка что-то самозабвенно шепчет мужчине и постоянно старается возвращать чужой взгляд к собственным глазам. Юнги уже не раз видел, как работают здешние ребятки, и этот кардинально от всех отличался. Мало того, что он выглядел неприкосновенным, не тем, кого выбирают, а тем, кто выбирает. Так еще и вместо того, чтобы показывать себя во всей красе или тащить посетителя в специальные комнаты, этот чудик лишь шептал и играл в гляделки. Это выглядело до безумия странно, особенно учитывая то, что в какой-то момент все поползновения мужчины в сторону чужой задницы прекратились и он выглядел скорее как живая кукла, которая лишь болванчиком кивала.       Спустя почти час таких наблюдений, Мин увидел, как парнишка протягивает свою миниатюрную ладошку, второй зачесывая розовые волосы назад, и ему тут же отдают чуть ли не стопку купюр. Просто за то, что он посидел и пошептал в ухо. Именно последнее больше всего смущало Юнги. Он начал подозревать, что мальчишка мог быть мутировавшим, ему даже пришли на ум разные виды голосовых мутаций, о которых рассказывал Лухан, но никакие не подходили под подобный эффект. Да, были те, кто могли на эмоции влиять, но заставить принять решение было не в их силах. Есть даже такие, которые свои слова за чужие мысли выдавать могут, но это может быть очень опасно для здоровья и психики самого мутировавшего, да и такие мысли, обычно, долго не задерживаются и лишь могут подтолкнуть к какому-то решению, но не укоренить его.       Танцовщик с широкой улыбкой направился в сторону помещения для персонала. Юнги решил еще немного здесь посидеть и вернуться к Хосоку, иначе тот точно будет все утро потом мозги клепать, что Мин опять не сказал, куда делся. Чон иногда себя как мамочка ведет и это очень раздражает. Юнги думал, что сможет привыкнуть к этому, но за два года как-то не вышло. Зато вот Шуга от этого клоуна буквально без ума, таскается за ним, внимание выпрашивает, на любые совместные задания соглашается. Даже на это согласился Шуга, а отдуваться теперь Юнги.       За своими размышлениями мужчина чуть не пропустил неприметную фигурку, скользнувшую к задней стоянке, которую обычно, как понял Мин, использовали в качестве курилки или проблеваться. Это точно был тот самый танцор, только без стрипов он казался еще мельче, но розовую шевелюру было сложно спутать с чьей-нибудь еще. Поставив стакан на стойку, Юнги уверенным шагом направился следом. Ему было интересно. Не что-то конкретное, просто интересно. Весь этот странный паренек был интересным.       На задней стоянке была куча народу, поэтому затеряться не составило труда. Мальчишка ушел как можно дальше от толпы, доставая дешевые сигареты и поджигая одну. Дрожащими губами он обхватил фильтр и глубоко вдохнул. На лице тут же появилось расслабленное и удовлетворенное выражение, а между губ стал просачиваться дым. Руки парня тряслись чуть меньше с каждой затяжкой, а Юнги не мог перестать наблюдать за ним и анализировать каждое действие. Казалось, что вот-вот и он подберется к разгадке, что же так его насторожило в этом танцовщике.       — Хэй, детка, не хочешь проехаться со мной? — будто из ниоткуда возле Чимина появился какой-то бугай, от которого перегаром разило за километр.       — Нет, — поморщил носик юноша, делая последнюю затяжку и туша сигарету о дерево.       — Ну чего ты, не ломайся, куколка, — скалится надоедливый пьяница.       Юнги с любопытством наблюдает за развернувшейся картиной. Он сейчас так близко, что легко может услышать даже то, как матерится сквозь зубы танцовщик. Мин не записывался в герои, поэтому лезть в чужие дела пока не намеревался. Он уверен, что у этих мальчиков есть прекрасная клубная охрана, которая в случае чего их защитит. Так что Юнги остается лишь наблюдать за представлением.       — Я сказал, что мне не хочется иметь с тобой дело, — вскипает Чимин. У него и так настроение на нуле, а тут еще и этот долбоящер. Парень дергает незнакомца за ухо и тянет вниз, чтобы довольно громко прошипеть: — Мне так хочется спать. Я очень уставший. Я так хочу пойти спать. Ты ведь тоже, да?       Бугай почему-то послушно кивает, когда мгновение назад сна у него ни в одном глазу не было. Пак удовлетворенно усмехается. Такими управлять легче всего, слабая психика, так еще и алкогольное воздействие. А вот Юнги с глубочайшим интересом наблюдает за происходящим, впитывая все как губка.       — Тебе надо поспать. Ты очень сонный, я знаю, — более мягко и успокаивающе продолжает Чимин. — Через два квартала полицейский участок. У них очень мягкий порог. На пороге участка очень приятно спать. Ты бы хотел поспать там, правда?       — Да… Это… Почему я… Да, я хотел бы, — невнятно лепечет незнакомец.       — Умничка, я не буду тебя задерживать, — Пак брезгливо одергивает руку и морщится. Он не любит прикосновения к таким вот индивидам.       Юнги смотрит на то, как танцовщик уходит обратно в клуб и пытается поднять свою челюсть с пола. Этот мальчишка только что с небывалой легкостью управлял чужим сознанием. Это было в разы эффектнее и мощнее, чем рассказывал Лухан. Надо бы ему завтра позвонить и спросить по поводу вот таких вот мутировавших. Этот мальчик с розовыми волосами вызвал у Мина неподдельный интерес.

***

      Обратно в клуб Юнги вернулся только спустя три недели. Все же у него была работа, которая не предусматривала сталкерскую деятельность за мальчишкой-танцовщиком. Лухан был в полном восторге, когда Юнги и Хосок вернулись в Карго. Ему только дай волю, он бы целый многотомник написал по поводу классификации мутировавших. Поэтому ученый очень обрадовался, когда Мин рассказал о парне из клуба. Вообще, Лухан не был каким-то фанатиком или тем типом ученых, которые хотят всех препарировать. Ему до безумия нравилось создавать разные приспособления и лекарства, которые могли помочь адаптировать жизнь мутировавших. К примеру, для Намджуна он сделал специальные таблетки с концентрированной дозой определенных веществ, которые можно было принимать во время экстренных случаев, когда крови в организме начинало слишком сильно не хватать. Это было буквально спасением, потому что Ким просто постоянно забывал вовремя пить кровь, за что часто получал нагоняй то от Хосока, то от Хёрин. Лухан и Юнги с Шугой помог. Он вместе со своим каким-то коллегой сделал для Мина новый вид ошейника. Этот ошейник выглядел на коже как просто черная лента, но внутри имел много специальных датчиков, контролирующих вибрации, а также маленьких иголочек, которые проникали в тело мутировавшего. Благодаря этому ошейнику Юнги мог спокойно разговаривать и даже довольно громко, при этом не боясь навредить, ведь, пока он не сдвинет специальный переключатель на этой «ленте», волны его голоса буквально дробятся вибрациями, создаваемыми теми самыми небольшими элементами внутри ошейника.       Вообще Лухан был буквально спасением для Мина, потому что именно этот мужчина решил найти какого-то своего очень давнего знакомого, занимающегося психиатрией. Как итог, полгода назад Шуга и Юнги начали принимать специальные таблетки, которые позволяли, пусть и очень обрывочными образами, но сохранять воспоминания своего альтер-эго. Это было очень полезно, особенно учитывая род деятельности Мина. Теперь все реже случались неожиданные смены личности, при которых бедняга терялся и не мог понять где он вообще и кто эти люди вокруг.       Юнги снова сидел в этом чертовом клубе. Он уже выяснил, что этого мальчишку зовут Чимин и он находится в клубе каждый день, даже когда не работает. Узнал, что Чимин берет клиентов только два раза в неделю, потому что иначе, как сказал Лухан, его организм может не выдержать силу вибраций собственного голоса. А еще у Чимина сейчас очень большие проблемы с деньгами, поэтому сегодня он точно будет искать кого-то, с кого можно содрать как можно больше зелени.       Пак оценивающим взглядом скользит по толпе, прокручиваясь на шесте. Никого, кто бросился бы в глаза. Почему именно сегодня весь контингент — это студенты или плешивые извращенцы, с которых и под внушением не вытянешь больше пятидесяти тысяч вон, просто потому что эти жмоты не носят с собой больше. Чимин чувствует, как его легонько бьет по бедру сменщик, и медленно спускается со стола. Видимо, сегодня не его день.       Вдруг кто-то бесцеремонно хватает парня за локоть, заставляя повернуться к себе. Перед Чимином стоит довольно странный для подобного места мужчина. Надменный взгляд, идеально уложенные назад длинные волосы, угольно-черный костюм и контрастно молочный узкий шарфик, свободно спадающий на груди. Губы мужчины слегка растянуты в довольной кошачьей улыбке, а на правом глазу красуется ровный рваный шрам.       — Не хочешь поболтать? — Чимин вздрагивает от чужого голоса. Глубокий, низкий, слегка рыпящий и шепелявый, но из-за этого еще больше завораживающий. Мужчина не говорит быстро, как это делают другие, успевшие урвать внимание жемчужины этого клуба, его речь нетороплива и вязка, словно густой мед.       — Простите, но на меня у вас денег не хватит, — с улыбкой отвечает Пак, используя привычную и всегда работающую отмазку.       — Малыш, у меня хватит денег купить весь этот чертов клуб, я уж молчу про толику твоего внимания, — скалится Юнги, настойчиво перехватывая чужое запястье и запуская маленькую ладошку в свой карман пиджака. Чимин удивленно охает. У этого странного мужчины довольно внушительный бумажник и, если там не кумушки и не купюры по тысяче, то есть шанс многое сорвать в эту ночь.       — Хорошо, хотите пройти в отдельную комнату? — тут же меняется в настроении юноша, довольно урча.       Мин со смешком кивает. Ну и что, что он честно спиздил бумажник Хосока? Нечего было втыкать. Зато теперь есть очень хороший рычаг давления на мальчишку-танцовщика. Чимин тянет клиента за руку, уводя в сторону личных комнат. Он помнит, что в одной из них не работают камеры, а значит можно будет приврать о количестве полученных денег.       Парень буквально затаскивает Юнги в небольшую комнатку, где включает переключателем свет. Чимин хочет как можно скорее со всем покончить и пойти немного поспать. Из-за поднятия аренды и украденного бумажника у него в последнее время голова постоянно раскалывается от переживаний и мыслей, а о сне и мечтать не стоит.       — Какой прыткий, — усмехается Мин, когда его подталкивают к кровати, усаживаясь на колени.       — Простите, господин, — тихо лепечет Пак, стараясь показать покорность. — Вы злитесь?       — На такого чудесного мальчика нельзя злиться, — мужчина укладывает руки на чужие ягодицы, обтянутые сегодня защитными шортиками под юбочкой, и притягивает к себе ближе.       — Вы, господин, не только на оплату щедры, а еще и на комплименты, — урчит Чимин, практически касаясь губами чужого уха. Юнги многого стоило не засмеяться в этот момент. Если не знать, что этот хитрец уже начал делать, то даже ничего и не заподозрить. Но Мин знал и его откровенно веселило это знание.       — Ммм… возможно, но это скорее из-за того, что ты такой прекрасный, — подыгрывается мужчина.       — Вам ведь хорошо, да? Приятно, — шепчет на ухо Чимин. — Мне тоже. Мне так хорошо рядом с вами. Я верю, что это взаимно. Вы получаете такое же несравнимое удовольствие, как я, да? — парень мягко ведет пальчиками по чужой шее и удивленно натыкается на странный чокер, но виду не подает. Не до этого сейчас.       — Ты такой умница, малыш, — не зная, что и говорить в ситуации, когда тебя «загипнотизировали», бурчит Юнги. Для него стало удивлением то, что танцовщик не просто обдирает своих жертв, но и оставляет у них приятные воспоминания.       — Я и правда стараюсь для господина, разве я не заслужил награды? — улыбается Пак, едва ощутимо отодвигаясь. Заметно было, что ему неприятен лишний близкий физический контакт. — Господин и правда щедрый, он позволит мне получить много чаевых.       Юнги слушал этот шепот еще где-то минут двадцать, стараясь понять работает ли он на него или нет. Все же Лухан не прогадал, но частично Мин рисковал, придя сегодня без устройства. А вот за бумажник Хосока мужчина не волновался. Даже если бы мальчишка его обчистил, решать отношения с Чоном можно было при помощи Шуги. Как бы Хосок не возмущался на Юнги, но вот вторую личность даже словом обидеть никогда не мог, дорожил.       — Ты бы хоть немного проверял своих клиентов, а не просто нашептывал, — наконец подает голос Мин, с силой сжимая чужую талию, так что мальчишке не вырваться. В глазах Чимина тут же мелькает сначала удивление, а потом и страх.       — Что? Но… как?       — Что как? — откровенно веселится Юнги. — Как твое внушение не сработало? Как я знаю, что ты выдаешь свои слова за чужие мысли?       Чимин в ужасе уставился на мужчину и попытался выбраться из чужих объятий, но Мин лишь с ухмылкой крепко удерживал мальчишку, не позволяя никуда деться. Это становилось все веселее и веселее.       — Пустите! Чего вы от меня хотите? — рычит Пак, довольно сильно ударяя кулаком в плечо Юнги.       — Поговорить, — улыбается, не обращая внимания на боль, Мин. — Я лишь хочу с тобой поговорить и отвести к моему боссу, который очень заинтересовался твоими способностями.       — Пошел ты к черту, — Чимин пытается снова ударить, но на этот раз в лицо, однако мужчина успевает перехватить его кулак.       — Ащ, а был таким милым и хорошим, когда хотел забрать мои деньги, — укоризненно качает головой Юнги. — Послушай, малыш, для тебя же будет лучше, если ты выйдешь сейчас со мной на заднюю стоянку, сядешь в машину и поедешь к моему боссу. Иначе последствия тебе не понравятся.       — Никуда я не поеду! Знаю я таких как ты, чертов маньяк-извращенец, — зло шипит Пак, пытаясь вырвать руку из чужой стальной хватки.       — Малыш, если бы я хотел тебя поиметь, то сделал бы это здесь. И камеры сломаны, и звукоизоляция хорошая. Уж прости, но ты не настолько меня привлекаешь, чтобы еще отдельно куда-то тащиться, чтобы присунуть тебе, — язвительно произносит Мин, скидывая парня со своих коленей и ловко переворачивая к себе спиной, и с силой стискивает уже оба запястья одной своей рукой на пояснице Чимина. — От тебя требуется только приехать со мной и поболтать с Монстром. Никакой угрозы твоей жизни или здоровью, если слушаться меня будешь, конечно.       — М-монстром? — тут же тушуется парень. Даже несмотря на то, что Пусан находится довольно далеко от Карго, о Монстре здесь наслышаны. Причем в основном долетают самые кровавые и жестокие слухи, хотя о том, что устрашающий глава территории довольно справедлив и не трогает невиновных, тоже болтают, но намного реже.       — Да, малыш, веди себя хорошо и тебя никто не укусит, — смеется Юнги, подталкивая Чимина к выходу.

***

      Намджун сидит в кресле, впервые за долгое время позволив себе отдохнуть. Не то чтобы он собирался ездить в Пусан, но Юнги его заинтриговал этим мальчишкой из клуба. Поэтому Ким решил использовать поездку за ним как предлог, чтобы спихнуть все дела на бедного Хосока. Теперь же Намджун с улыбкой смотрит на сообщения от Хёрин, которая тайком фотографирует убивающегося над бумажной волокитой Чона. Не только ж ему оружием и кулаками махать? Пусть учится брать на себя все аспекты ответственности за организацию.       Дверь резко открывается и в нее вваливается очень недовольный парень с яркими розовыми волосами, а за ним слишком уж веселый Юнги, который явно получает удовольствие от сложившейся ситуации. Намджун лишь качает головой. Он хотел сам сходить поговорить с пареньком, но Мин очень сильно настаивал, что хочет лично провести парня, да и проверить одну из догадок Лухана. Ким, если честно, уже порядком устал от мозгодробилки, которую ему устраивали Тэхен и Юнги на пару, поэтому дал свое добро. Судя по бледности и агрессивному настрою мальчишки-танцовщика, это было зря.       — Господи, кто тебя так с гостями учил обращаться? — недовольно цокает языком Монстр. — Оставь нас одних, Банши, иначе я точно в тебя чем-то острым кину.       — Вот так выполняй хорошие дела, а потом из тебя мишень для дартса грозятся сделать, — ворчит Мин, захлопывая за собой дверь и заставляя испуганного Чимина вздрогнуть.       — Прости за него, он бывает милашкой, но сейчас просто старается быть крутым и суровым, — с мягкой улыбкой разводит руками мужчина и наливает в стоящий на столике пустой стакан воды из графина. — Хочешь? Поможет прийти в норму.       — Ага, сами пейте, — зло шипит Пак, делая шаг назад. — Я в клубе работаю, знаю как на людей действуют такие предложения выпить обычной водички.       — Как знаешь, — усмехается Намджун и демонстративно осушает стакан залпом. — Присядь, боже. Ты не на допросе. Мы с тобой просто поговорим, а потом ты можешь спокойно уйти и, если захочешь, мои люди тебя больше не побеспокоят.       — Чего вы от меня хотите? — хмурит бровки юноша, усаживаясь на один из стульев в комнате. Ему немного дискомфортно от того, что он в чертовой юбочке, стрипах и топе, а сидящий напротив мужчина — одет в костюм. В атмосфере клуба подобное ощущалось нормальным, но за его пределами — делало Чимина уязвимым.       Ким с нескрываемым интересом рассматривал паренька. Ему не сильно было интересно во что тот одет или какая у него фигура. Больше приковывали внимание глаза. Темные, бездонные, но с блещущим в них огнем мести и злости. О, Намджун просто обожал такие глаза. Ему было достаточно взглянуть на человека, чтобы понять, насколько тот будет полезен ему и этот танцовщик определенно станет нужным винтиком в их машине. Каждое движение, каждое слово, все кричало о несгибаемости парня и о том, что он будет за свое рвать глотки до самого конца. Монстр уже видел этого мальчишку в своих рядах.       — Думаю, мне не сильно нужно представляться, — ухмыляется мужчина. — Как мне кажется, ты уже успел на своей шкуре прочувствовать, насколько же хорошо работает судебная система нашей с тобой страны. Это даже несмотря на то, что Йоннам является довольно уникальным районом. У вас не так развита система правления картелей, полиция подчиняется региональным властям и даже суды намного честнее, чем в других частях страны. Да у вас даже почти все старые названия городов сохранились. Но, если Йоннам является одним из «порядочнейших» регионов, то, как ты думаешь, что происходит в других местах?       — Мне нет дела до других мест, — огрызается Чимин.       — Вот именно поэтому вся наша страна раздроблена на кусочки, — цокает языком Намджун. — Меня не волнует, пока не касается непосредственно меня. Но ведь тебя коснулось. Я читал твое дело. Превышение самообороны с максимальным сроком заточения. Такой приговор — следствие слишком разрозненной системы управления. Те, кто стоят за судейскими трибунами или носят форму полиции, вершат закон, только вот они всегда вершат его лишь в удобную им сторону. Йоннам и сам Пусан медленно поглощает та система, которая присутствует в других регионах. Слово картеля — главная истина. Люди картеля — неприкосновенны. Не согласен с картелем — несешь наказание. Довольно схоже с тем, что происходит у вас сейчас, только оболочка другая. Ну, и картели не скрывают своих мерзких делишек за словами «это соответствует закону».       — Вы все тоже картельщики! Не тебе тут говорить о правильности и неправильности этой системы, — вскипает Пак.       — Ты не прав, я был картельщиком, но уже три года как не принадлежу ни к одному. Я — глава Карго. Моя территория — мой дом. Мои люди — это не только те, кто стоят с оружием позади меня. Мои люди — все, кто живет на моей территории и признает меня. Если преступление совершит тот, кто близок мне эмоционально или в плане службы, то будет нести такое же наказание, как и все остальные.       — А если ты? Если ты совершишь преступление? — с вызовом смотрит на него парень.       — Тогда я тоже буду нести наказание, как и любой другой человек.       — Смешно слушать, ты — убийца. Твоя организация известна всем как раз тем, что вы убиваете людей на заказ. Где же твое правосудие, а?       — Мое правосудие заключается в том, что мы не трогаем невиновных, — усмехается Монстр. — Насколько невиновны убийцы, насильники, наркодилеры и прочие? Да и знаешь, не тебе о правосудии говорить. Знаешь сколько лет тебе бы дали в колонии строгого режима, если бы узнали о том, скольких ты убил во время своего заключения?       Чимин, чей цвет лица только-только начал приходить в норму, вновь побелел до состояния мела. Никто не мог знать о том, что он делал.       — Откуда…       — Это не сложно, если иметь мозги. Мы и так знаем, в чем заключается твоя мутация, а сопоставить два и два мне помог мой друг-ученый, который как раз занимается анализом мутировавших, — широко улыбается Ким. — Не бойся, я не стану тебя шантажировать. У меня к тебе лишь маленькое предложение. Ты волен отказаться и уйти. Или принять его.       — Что за предложение? Зачем меня вообще притащили сюда, и я теперь должен слушать всякий бред?       — Хочу заключить с тобой сделку. Я исполню любое твое пожелание. В разумных пределах, живого дракона мне, увы, нигде не достать. А взамен ты становишься частью Карго и работаешь под моим руководством. Твоя мутация очень может помочь нам в том, чтобы проводить допросы более качественно, а сделки заключать с большим шансом успеха. К тому же, как сказал наш ученый, вы с Юнги можете поладить и усилить способности друг друга. Его мутация тоже связана с голосом.       — Я не могу использовать свой голос тогда, когда захочу, точнее столько раз, сколько захотите вы, — скрещивает руки на груди Чимин.       — Я знаю и тебя никто не будет заставлять делать что-то себе во вред, — начинает махать руками Ким.       — И вы правда исполните для меня любую просьбу? — с сомнением уточнил Пак.

***

      Шуга лениво покачивался на ножках стула, то и дело поглядывая на дверь комнаты. Юнги отдал ему главенство сразу, как Намджун выгнал в гостиную. Сначала из комнаты периодически слышались возмущенные крики Чимина, но вот уже больше получаса стоит тишина. Шуга то и дело проверяет телефон, в душе надеясь увидеть там сообщение от Хосока, хоть и знает, что Чон сейчас слишком занят. Мину кажется, что он теперь начинает немного понимать Юнги. Точно также, как Юнги скептически относился к Хосоку, Шуга относился к Чимину. Мужчине казалось, что этот паренек слишком ненадежный, да и вряд ли поймет все то, чем они занимаются. Каждый в Карго горит идеей. Каждый по своей воле идет за Монстром, разделяя его видение мира. Этот мальчишка не выглядит тем, кто вообще интересуется хоть чем-то, что происходит дальше его носа.       Вдруг дверь наконец открывается и из нее выходит донельзя довольный Пак. Он буквально дефилирует к столику, за которым сидит Шуга, и хватает яблоко, лежащее в пиале. Слышится резкий хруст и Мин недовольно морщится от его громкости.       — Тебе тоже предложили сделку? — будто невзначай интересуется мужчина.       — Ага, — Чимин расплывается в хищной улыбке. — Те, кого я не смог достать своими руками, упадут мне в ноги благодаря Монстру. Думаю, мое присоединение к вашей организации довольно малая цена за такое, а я же не дурак отказываться от халявы. А тебе тоже значит что-то такое предлагали?       — Вроде того, — пожимает плечами Шуга. — Пошли, я отвезу тебя обратно. Ну, или куда ты там захочешь.       — Почему на тебя не подействовал мой голос? — тянет Пак, заглядывая в чужие глаза. — Все думаю, думаю, а понять не могу.       — Твой голос действует на сознание. У меня их, грубо говоря, два, — пожимает плечами Мин. — Раздвоение личности.       — А-а-а, — понимающе тянет Чимин и хватает себе еще пару яблок с запасом. — Теперь понятно, чего ты такой странный сейчас. Ну, то есть спокойный, чутка недовольный и совсем не похож на того, каким был в клубе.       — Ага, быстро схватываешь, — без всякого энтузиазма кивает Шуга. Он в который раз поражается, насколько Намджун может быть убедительным, что даже такой парнишка, как этот танцовщик, пошел за ним. — Так куда тебя отвезти?       Чимин диктует адрес своей квартиры, откуда в ближайшем времени съедет, и с явным удовольствием предвкушает все то, что сделает с чертовым судьей. Его требованием было то, чтобы Монстр достал ему брата того, кто изнасиловал Чимина, судью, который вынес несправедливый приговор. Пак с явным удовольствием поиграет как с сознанием этого мудака, так и с его телом, которое можно будет терзать всеми возможными способами и никто Чимину этого не запретит.       Это лишь очередная пятница. Пятница, в которую Чимин зачастую сидел с мамой и смотрел мультики до самой ночи. Пятница, в которую парень Пака выставил его на обозрение всей школы. Пятница, в которую отношения матери и сына дали первую огромную трещину и в которую мальчишка впервые использовал свое тело для достижения личных целей. Пятница, в которую Чжухё признался в любви. Пятница, в которую случилось нападение на Чимина и смерть его парня. Пятница, в которую суд вынес приговор. Пятница, в которую Гукё взял под свое крыло новенького заключенного. Пятница, в которую Пак узнал о смерти Гукё. Пятница, в которую только вышедший из заточения Чимин остался в жестоком мире совершенно один. Пятница, в которую Юнги узнал секрет танцовщика из клуба. Пятница, в которую жизнь вновь перевернулась.

Пятница. Пак Чимин.