Карго. Город, где не высыхает кровь

      Маски никогда не возникают из ничего. Они — последствие произошедших в нашей жизни событий. Кто-то хочет закрыть от других какие-то части своей души. Кто-то хочет показаться тем, кем не является. Кто-то хочет лишить себя лишнего внимания, а кто-то наоборот — получить это самое внимание.       Ким Тэхен — это маленький мальчик, который верил всему миру. Ким Тэхен готов был дарить себя и свое сердце любому, не прося ничего взамен. Он нуждался в тепле, но никогда не просил его. Ким Тэхен — вечный ребенок.       Рыжая бестия — жадный человек, забирающий без зазрения совести все, что только может. У него нет понятия плохого и хорошо. Рыжая бестия нуждается в тепле и получает его, отнимая жизни.       Ви — человек, который начал обретать дом. В его глазах бескрайнее море надежды и веры. Он опять готов безвозмездно отдавать все, что угодно, лишь бы позволяли тешить себя мыслями о тепле. У него формируется свое понимание хорошего и плохого. Ви со страхом протягивает руки и болезненно реагирует, когда по этим рукам бьют. Ви все еще тот самый ребенок, только теперь в теле взрослого. Он играет людьми, словно пешками. Он добивается желаемого всегда, лишь тепло — все еще исключение. Его слишком мало.       Суббота — потерянный. Он не понимает, что нужно делать дальше. Ради чего он старается? Ради чего идет дальше? В голове крутятся идеи. Не его идеи. Того, кто был до этого. Это было нужно «ему», а не Субботе. Только вот без этих идей и целей мир ощущается еще более чужим. Суббота судорожно хватается за прошлое и лишь надеется, что не упадет в обжигающе холодную тьму.       Один человек — множество личностей, которые легче разделять между собой. По крайней мере так кажется. Так хотя бы не настолько одиноко. Так хотя бы есть хоть какой-то смысл.       Выходец гнилой ветви — ребенок без мечтаний и целей, у которого одна радость. Радость — обрывать своими руками чужие жизни. Это весело, это забавно. Это игра. Он ребенок, ему нужно играть.       Пес — ребенок, принявший чужие идеи и идеалы. Его картина мира наконец обретает цвета и ставится более понятной. У него появляются свои цели и мысли. Он уже не просто вещь, а человек. Но все равно главной фигурой в жизни остается хозяин, ради которого Пес готов на все.       Чон Хосок — убийца, который упивается кровью, но четко делит людей на врагов и невиновных. У него ясное представление о жизни и будущем. Он — оружие хозяина и будет им всегда. Оружие должно избавлять от угроз. Чон Хосок готов отказаться от собственного счастья ради благополучия своего хозяина. Чон Хосок готов сломать себя, лишь бы продолжить быть полезным.       Среда — потерянный. В его голове смешались десятки убеждений. Прошлое, будущее, настоящее. Он не понимает как быть дальше. Раньше была только одна путеводная звезда — служение хозяину. Но что делать, если звезды теперь две и ведут они в разные стороны? Однажды Среда уже делал выбор. Сейчас же он не уверен, что если придется делать выбор, то он сможет вновь выбрать то же самое. Это пугает. Среда слишком сильно желает вернуться в прошлое, в котором все было намного проще.

***

      Только спустя три месяца после начала вооруженного конфликта и ряда побед на поле боя все члены Дней недели смогли собраться вместе в Карго. Причиной стал ежегодный прием, который на самом деле должен был показать то, что у воюющей против Имуги стороны дела идут прекрасно. В Когурё оставались нейтральные территории, которые могли бы поменять свое мнение и присоединиться к Монстру. Впервые за многие годы на приеме даже были представители полиции.       Хосок опаздывает. Чертовски опаздывает. И не из-за каких-то дел. Ему страшно. Сам не понимает почему, но страшно. Стоит прямо посреди пустынной дороги, облокачивается на свой серебристый МакЛарен и курит уже седьмую сигарету подряд. Чон вообще за эти три месяца скурил столько, сколько за всю жизнь не курил. Нервы совершенно ни к черту, и даже мешающий дышать никотин не помогает уже. Мужчина держит в руках телефон с открытой историей звонков. Исходящие от Шуги и Намджуна. Сотни неотвеченных на номер Тэхена. Парень позвонил сам лишь один раз. Пару недель назад. Звучал тихо и даже как-то подавлено. Произнес едва различимое «скучаю» и отключился.       С Тэхеном ужасно тяжело, но без него в разы хуже. Это Пес понял прекрасно. Они и раньше не виделись неделями, но два месяца… Они и раньше рисковали жизнями, но Хосок всегда мог сорваться к Киму в любую минуту. В этот раз все иначе, ощущается острее и больнее. Мужчина даже почти согласен с Чонгуком. Тэхен — наркотик высшего качества, ведущий в лапы самой смерти. Почти, потому что Тэхен не ведет к смерти, он заставляет жалеть о жизни без него, это совершенно разное. Почти, потому что от наркотиков можно отказаться, можно пройти лечение, а исцеления от Тэхена не существует. Он, если и попадает под кожу, то остается до самого конца и дольше, без шансов на избавление.       Хосок бросает докуренную до фильтра сигарету под ноги и наконец садится в машину. До места приема ехать каких-то двадцать минут. Чон не знает, он хочет вдавить педаль газа в пол и прибыть как можно скорее, или хочет свернуть и сделать крюк, приехав ближе к концу вечера. Он до покалывания в кончиках пальцев хочет увидеться с Тэхеном, но одновременно с этим боится встречи. Сам толком не понимает почему.       — Он моя калиранта, — шепчет себе под нос мужчина. Эти три слова объясняют абсолютно все.       С силой сжимая руль, Пес наконец позволяет автомобилю взреветь и сорваться с места. Пусть прибывает к особняку Хосок довольно быстро, но выходить наружу не спешит. Взгляд падает на довольно массивный и поражающий своими габаритами особняк. Прием проходит в небольшом цветущем городе чуть севернее Карго. Монстр никогда не пускает гостей так близко к своему дому, чтобы приглашать в административный центр целой толпой.       Рука Чона тянется к бардачку и достает оттуда потертый пистолет. Один точно такой же валяется в комнате Хосока, покрытый кровью и уже совершенно бесполезный. Именно из него был убит Виен. Мужчина не забыл. Хотел, но не мог. Не вышло забыть того, кто впервые в жизни вкус любви почувствовать заставил. Того, кого собственными руками убил, желая сберечь от худшей участи. Чон уже давно не винит себя за случившееся. Виен сам выбрал такой путь. Его сотню раз предупреждали и ограждали от опасностей, но ему было мало того, что имелось. Ему было слишком сложно честно поговорить и открыть душу.       Огрубевшие кончики пальцев проходятся по кривой гравировке. Mein Hund. Этот пистолет уже не полон тех тяжелых воспоминаний. Он абсолютно такой же как предыдущий, даже каждая царапинка на месте, но при этом поражающе другой. Прямо как Тэхен. Они с Виеном пугающе похожи. Получить только часть мутации — невероятная редкость, но оба взяли от предков лишь огненные волосы. Оба упрямые и упертые, скрывающие страх за агрессией. Фигура, глаза, некоторые жесты… Хотя нет, глаза все же разные. Таких, как у Кима, нет ни у кого. Еще ни у кого Хосок не видел в глазах столько боли и потерянности. А главной их особенностью являются алые искорки, которые появляются буквально на мгновения, будто блуждающие огоньки, когда парень чем-то возбужден.       Мужчина сжимает пистолет в руке и засовывает его за пояс. Он надеется, что ему не придется использовать это оружие против Тэхена. Но если все же придется, то рука Чона не дрогнет. В этом он уверен.       Насколько сильно уверен?       Мысли возвращаются к гравировке, сделанной руками Ви. Очень неуклюжая и кривая работа, но почему-то выглядит лучше любого произведения искусства. Mein Hund. Мой пес. Это был подарок Намджуна, только вот почему-то Хосок в некоторые моменты ощущает, что его поводок вовсе не рука Монстра держит, а длинные ухоженные пальчики увитые редкими тонкими серебряными кольцами. Держат так, что вырваться можно даже и не мечтать. Почему-то и не мечтается. Почему-то от этой хватки иррационально хорошо.       Хосок наконец выбирается из машины и движется в сторону главного входа. Даже на улице слышна музыка и довольно громкий гомон. Охрана пропускает Чона без каких-либо вопросов. Еще бы, большая часть охранников — личный состав Пса. Они не то что в лицо Хосока знают, они по дыханию своего начальника узнать могут.       Гостиная особняка заполнена людьми. Представительные мужчины в костюмах и прекрасные дамы в коктейльных платьях. Среди всей этой довольно однообразной массы Дни недели выглядят более чем выделяющимися. Первыми, что неудивительно, приковывают к себе внимание Тэхен и Чимин. Две яркие звездочки. Вокруг них множество гостей, а в глазах обоих бесконечное одиночество, несмотря на обилие людей рядом. Возможно именно поэтому они так хорошо сошлись, слишком хорошо понимают друг друга.       Тэхен выглядит повзрослевшим. Взгляд стал тяжелее и улыбка более натянутой. Маски трещат по швам. Он ничего не говорит, лишь отвечает кивками на чужие реплики. Будто если откроет рот, то сразу на пол осыплется фарфоровой пылью. Его волосы вновь сменили оттенок и теперь Хосок уверен, что это не краска. Пряди и правда с каждым разом все краснее, будто разгорающееся пламя. Он весь сегодня выглядит как яркий огонек. Не только волосы, но и одежда соответственного цвета. Яркая алая рубашка, настолько огромная, что доходит до бедер, заставляет среди огромной толпы цепляться за исхудавшую фигурку. Ткань слегка просвечивает на свету, демонстрируя стройную фигуру парня. Чон невольно облизывает пересохшие губы. Почему-то в голове внезапно всплывает воспоминание, что он вообще-то видел точно такое же платье в гардеробе у Симран. Настолько же похожее, что, скорее всего, это оно и есть.       Совсем недалеко, в таком же плотном кольце из гостей, стоит Чимин. Его розовые волосы сейчас больше похожи по оттенку на перламутрово-фиолетовый, идеально сочетаясь с серебряными длинными серьгами и пурпурным костюмом. Насколько бы натянутыми отношения между Хосоком и Чимином не были, Чон искренне признает, что Пак тот самый человек, которому идет абсолютно любой стиль. Будто то что-то домашнее, что-то развратное или, как сейчас, слегка видоизмененная классика. Узкие брюки, рубашка в цвет всего костюма, блестящий в свете ламп пиджак и главная изюминка — такой же пурпурный минималистичный корсет, выделяющий привлекательные изгибы фигуры. Однако, насколько бы Чимин не был красивым, взгляд Хосока все равно тянулся к слегка осунувшейся от усталости фигуре Тэхена, который даже прислонился к колонне, устав стоять посреди залы.       Перехватив бокал с подноса в руках прислуги, Чон уверенным шагом идет через всю гостиную. Люди вокруг него расступаются. Кто-то в страхе, кто-то из уважения, главное чтобы не мешали идти к своей цели. Сама же цель мгновенно поднимает на мужчину взгляд бездонных потерянных глаз. Губы Тэхена непроизвольно растягиваются в едва заметной улыбке. Искренней, а не той, которую он всем окружающим до этого дарил. От этого осознания у Хосока что-то под ребрами приятно и в то же время пугающе теплеет.       — Прекрасно выглядишь.       — Выглядишь как клоун.       Они говорят это одновременно и тихо посмеиваются. Чон даже такой реплике не удивляется. Вполне в стиле Тэхена, когда он пытается не подпустить ближе. Колоть, пока тебя не укололи. Ви жадно рассматривает мужчину перед собой и даже губу прикусывает, чтобы хоть немного отрезвиться. И не пил ведь еще даже. Хосок себе не изменяет: огромные джинсы, в которые половина Карго поместится, с дырками на коленях; обтягивающая подкаченный торс черная майка, которая и фантазии-то места не оставляет; длинная белая рубашка, которую Ким подло задумал стащить в ближайшее время; увешанная разноцветными значками и нашивками тонкая объемная джинсовка; очки на самом кончике носа и сотня совершенно не сочетающихся между собой побрякушек на шее и пальцах. Но Псу этот образ чертовски идет. Будь Тэхен художником, то нарисовал бы его. Будь Тэхен фотографом, то запечатлел бы на пленке. Будь Тэхен поэтом, то написал бы поэму. Но он просто Тэхен, поэтому лишь ведет тонкими пальцами по различным текстурам ткани и украшений, запоминая каждое прикосновение. Поэтому он лишь приближается, чтобы вдохнуть чужой запах и запомнить на ближайшую вечность. Он скучал.       — Тэ… — начинает было Хосок, но его беззастенчиво прерывают, резко щелкнув по подбородку.       — Суббота, — голос Ви приглушен и тих, будто скажи он хоть что-то громче — крик не остановить. — Мне нравится, когда мы так называемся, будто одно целое.       — Как пожелаешь, — тяжело вздыхает Чон. Чем бы дите не тешилось, лишь бы не плакало. — Ты надолго?       — Хотел бы я сказать, что да, — тут же мрачнеет Тэхен. — Еще не знаю. Мы с Четвергом собирались обсудить новую тактику и уже после этого решить, останусь я в Карго, чтобы разрабатывать стратегию отсюда, или вернусь обратно на передовую.       — Ащ, я с этими прозвищами путаюсь, о ком ты говоришь, — врет мужчина, просто хочется немного поворчать. Он первый, кто начал всех называть по именам, придуманным Ви, оставляя для себя таким образом его фантомное присутствие. — Думаю, он не станет настаивать на твоем возвращении. Сейчас Имуги пошли в контрнаступление, поэтому рисковать тобой будет глупо. Ты, конечно, прекрасно справляешься с убийствами и диверсиями, но здесь в качестве стратега от тебя пользы будет больше, чем в сырой земле.       — Посмотрим, — отмахивается Суббота и отводит взгляд в сторону. Его тут же уводят в разговор другие люди, забирая у изголодавшегося Хосока.       Но Чон не жадный, он умеет делиться. Жаль это Тэхена не касается. Мужчина сверлит взглядом каждого, кто подходит к парню, но не мешает разговору, не стоит над душой. Киму, как и любому человеку, нужно личное пространство — Хосок его дает, но взгляд отводит лишь на краткие мгновения. Где-то на периферии мелькает фигурка Чимина на высоких каблуках. Его тоже периодически втягивают в разговоры разные люди, но в отличие от Тэхена он хотя бы что-то отвечает.       Чтобы не выглядеть совсем уж помешанным сталкером, как тот же Чонгук, который и правда ни на секунду не отходит от Ви дальше, чем на пару метров, стоя огромной черной горой где-то в тени, Хосок медленно прохаживается по залу. Он видит вдалеке Намджуна. Монстр стоит в окружении людей из Йоннама, выделяясь среди всех них белоснежным костюмом и выглядывающей из-под пиджака футболкой, на которой оставлены краской детские ладошки и одна большая, прямо под сердцем. Явно работа Ёнджуна и… Чон подозревает, что Сокджина, учитывая размер ладони. Сам омега неизменно стоит рядом с Намджуном, принимая участие в разговоре. Вот он точно не выглядит как тот, кто тщательно собирался на прием. Скорее как тот, кто только проснулся, о чем свидетельствует огромный розовый мягкий свитер, слегка сползающий с одного плеча, и белые штаны, явно от какой-то пижамы. Но даже так мужчина держится более чем уверенно, зная о собственной неотразимости. Его внешний вид явно оценил и Рён Хичон, бросающий сальные взгляды на Джина, но подойти в присутствии Монстра бывший глава клана Драконов не решается.       В другой части зала Хосок находит Симран. Девушка оживленно обсуждает с каким-то серьезным мужчиной фармацевтическую промышленность. Судя из разговора, этот мужчина владеет заводами на территории Административного района и желает предложить Карго контракт на начало производства лекарств на территории Дней недели, чтобы увеличить качество лечения в Когурё. Чон каждый раз поражается обширности знаний Симран, которая, кажется, знает все на свете и постоянно забывается в различных заумных книжках. О медицине Пес знает много, особенно на практике, но даже он с теоретическим пластом девушки сравниться не сможет. Лухан даже предлагал ей выбить место в заграничном университете, но Симран отказалась. Она прикипела к этому месту и к людям здесь, поэтому на то, чтобы покинуть Когурё, ее должно толкнуть что-то значительное.       Где-то должна быть еще и Хёрин, но неуемного подростка нигде не видно. Не то чтобы Хосок сильно ее искал, просто периодически оглядывал зал, когда отвлекался от созерцания Тэхена в чертовом алом платье-рубашке. Девочка должна была приехать своим ходом. У нее ухажер появился и старшие братья стали не нужны в качестве сопровождения. Намджун постоянно ворчит, что Хёрин еще маленькая для отношений, а Хосок лишь посмеивается обычно с этого, припоминая другу то, с какого возраста они начали с кем-то постель делить. Так что ходить с мальчиком на свидания в восемнадцать — не так уж трагично, как себе Ким нарисовал.       — Выглядят мило, скажи же, — раздается голос за спиной.       Чон оборачивается и видит Шугу, держащего в руках стакан с соком. В отличие от Юнги он не жаловал алкоголь. Видимо, у всех из Карго сегодня миссия — выделяться своим внешним видом. Иначе объяснить неприлично рваные джинсы и гавайскую рубашку на Мине невозможно. Хотя, учитывая количество побрякушек на запястьях и шее, образ выбирал Юнги, а не Шуга.       — Кто? — непонимающе спрашивает Пес, отходя с другом чуть в сторону, чтобы спокойно разговаривать и не мешать другим.       — Ну, если бы ты смотрел хоть на кого-то, кроме Субботы, то понял бы о ком я, — наигранно дуется мужчина, но не сдерживает предательской широкой улыбки, демонстрирующей мелкие зубы и розовые десна. Он давно уже не испытывает ревности, видя отношение Хосока к Ви. Смирился. Его любовь тихая и спокойная, иногда болью отзывается, но почти незаметно. От нее чаще хорошо, чем плохо. Любовь — самое умиротворяющее, что ощущал Юнги за все почти тридцать лет своей жизни.       — Меня напрягает Чонгук, который за ним тенью ходит. Даже мне было бы не по себе от такого, а Тэхен… — Чон замолкает. Юнги не знает о произошедшем между этими двумя. Никто не знает. Поэтому так тяжело оправдать себя. Ведь для собственного внутреннего голоса это оправдание как нельзя хорошо подходит, задвигая в темные уголки истинную причину.       — Не обращай внимания. Он к Субботе лез, как только тот приехал, но быстро получил от ворот поворот и четкий запрет на приближение. К Субботе в таком настроении даже я бы не сунулся, хотя вроде как и не боюсь его. Ну, обычно, — пожимает плечами Юнги и отпивает немного своего мандаринового сока. Ему комфортнее всех было перейти на новые прозвища, чтобы не путаться с кучей имен и кличек. Просто дни недели по старшинству — легче легкого. — Я говорил про Понедельник и Четверг. Глянь.       Хосок отводит взгляд от старающегося слиться со стеной Тэхена и переводит взгляд на Монстра и омегу. Они стоят у стола с закусками и разговаривают между собой. Джин что-то увлеченно рассказывает, ярко жестикулируя, и периодически отправляет себе в рот канапе. Время от времени он протягивает канапе к чужим пухлым губам, даже будто не замечая этого действия, и продолжает говорить. В то время как Намджун завороженно смотрит в чужие глаза. Чон своего друга хорошо знает, тот точно не слушает ничего из того, о чем болтает Понедельник.       — Да, забавно. Меня все еще удивляет то, насколько близко Джун его к себе подпускает, — хмыкает Хосок, отставляя на поднос официанта свой так и нетронутый бокал с шампанским.       — Сокджин располагающий к себе, довольно милый, неконфликтный, умный, работящий. Не вижу ничего удивительного, — поднимает взгляд Мин. — Хотя шуточки у него бывают тот еще ужас. Объясняет смысл шутки дольше, чем шутит.       — Это да, — посмеивается мужчина. — Я просто не привык, чтобы Джун вот так искрился и забывался рядом с кем-то. Даже рядом с Симран такого не было.       В голове вдруг более четко звучат собственные слова. Намджун еще никогда таким не был. Таким… счастливым? Хосок даже не может толком описать, как сейчас выглядит и ощущается Ким, но это явно что-то очень позитивное. Да, рядом с друзьями или той же Симран Монстр тоже может радоваться и веселиться, но это скорее как реакция на чьи-то действия или слова. С Джином же все иначе. Будто одно лишь его существование в поле зрения дает эту невероятную окрыленность. Чон поджимает губы. Не нравится ему то, куда начинают заходить мысли, потому что сознание начинает сравнивать поведение Намджуна и собственное. Такое точно к хорошему не приведет. Раньше по крайней мере не приводило.       — От них так и веет каким-то теплом, — едва слышно произносит Шуга. Он прекрасно понимает, что за взгляд сейчас у Четверга. У самого такой же бывал, когда случайно в зеркале себя видел, а рядом Хосок сидел и про свои коллекции вин трещал фоновым шумом.       Пес кивает, даже не сильно вслушиваясь. Он уже полностью где-то в своих мыслях. Мужчина еще какое-то время стоит молча рядом с другом, а затем двигается между щебечущими о чем-то гостями. Глаза судорожно пытаются разглядеть того, кого Чон умудрился выпустить из виду. Тэхен находится в небольшом кружке болтливых мужчин, которые пытаются вывести улыбающегося парня на разговор. Ким слегка испуганно вздрагивает, когда ощущает уверенную хватку на собственной талии.       — Прошу простить, но я его украду, — с наигранной вежливостью произносит Хосок, будто ему кто-то смеет отказать.       Мужчина внимательно смотрит Субботе прямо в глаза и, только когда тот кивает, начинает двигаться к выходу, все также удерживая изящного юношу за талию. Такое положение руки кажется максимально правильным, единственно верным. Они неспешно выходят из особняка, проходят мимо десятков припаркованных машин, которые еще не успели развести на стоянки, и идут прямо к автомобилю Пса.       Хосок ловко достает ключи из кармана и разблокирует двери, приподнимая одну из них рукой вверх, чтобы Тэхен мог сесть. Парень даже не сопротивляется и ничего не спрашивает. Он будто и вовсе не здесь, будто он — лишь оболочка без начинки. Чон прикрывает дверь и спешно обходит машину, садясь за руль. МакЛарен мелодично взревает, передавая импульс от мотора по всему салону. Хосок наконец оборачивается к Тэхену, у которого каменным изваянием на губах улыбка застыла.       — Можешь расслабиться, — мужчина шепчет, будто боясь испугать. Теплая ладонь ложится на чужую прохладную руку. — Слышишь меня?       — Все хорошо, — медленно поворачивает к нему голову Ким, а в глазах ни намека на то, что эти слова хотя бы на один процент являются правдой.       — Кому угодно ври, но не мне. Я тебя насквозь вижу, — хмурится Пес. — Тэ…       — Суббота, — машинально поправляет его юноша.       — Это ты при других Суббота, это ты на собраниях Суббота, это ты на встречах Суббота. Прячься за этой мнимой стеной сколько угодно. Но рядом со мной ты Тэхен, — почти рычит Хосок, с силой стискивая чужие тонкие пальцы. — Прекращай от меня отгораживаться. Я же знаю, что ты можешь мне довериться. Ты хочешь мне довериться.       — Все хорошо, — будто уже для самого себя повторяет Ким.       Мужчина довольно громко матерится и, заблокировав двери, резко вжимает педаль газа в пол. Тэхен даже вскрикивает от неожиданности и испуганно хватается пальцами за свое кресло, сжимая его до побелевших костяшек. Машина мчится по пустой ночной дороге с оглушительным ревом. Юноша даже не успевает увидеть хоть что-то за окном. Стрелка спидометра беспощадно заходит за отметку двести километров в час. Разгон МакЛарена Сенны до такой скорости около семи секунд. Разгон Тэхена до истерики и того меньше. Он ненавидит быструю езду.       Тэхен боится скорости.       — Остановись! — кричит изо всех сил Ви, смотря прямо на сосредоточенное лицо Хосока.       Однако мужчина совершенно никак не реагирует. Будто Кима здесь и вовсе нет. Стрелка спидометра пугающе движется вперед, а сердце одного рыжеволосого парня грозится остановить свой ход прямо сейчас. Он бы с радостью вырвал руль из чужих рук, но не может. Страшно. Одно неверное движение и они слетят на обочину. Разобьются. Обычно Тэхена не пугает смерть, но почему-то от мыслей о разбитой машине с ним внутри сразу становится дурно.       Ви кричит во все горло, умоляя остановиться, но Хосок его словно не слышит. Автомобиль пусть и довольно плавно дрифтует, но для бедного испуганного Тэхена это ощущается как самая настоящая пытка. Никакие американские горки или экстремальные аттракционы не сравнятся. В глазах застывают слезы. Парень с силой жмурится и даже сам не понимает, как начинает плакать. Просто натурально рыдать, захлебываясь текущими водопадом слезами и соплями.       Он не замечает, как машина медленно останавливается, зато чувствует чужие руки на своих плечах. Хосок отодвигает свое сидение назад и мягко перетягивает ревущего во весь голос Кима к себе на колени. Тэхен дрожащими пальцами цепляется за одежду мужчины, царапая руки о металлические значки на куртке, и утыкается лицом куда-то в грудь, пачкая слезами чужую майку.       — Ты в безопасности, маленький, — Чон нежно гладит парня по спине и затылку, прижимая к себе. — Поплачь. Держать все эмоции в себе — худшее что ты можешь сделать для самого себя. Их надо хоть иногда показывать.       Всхлипывающий Ви что-то невнятно булькает и обессиленно ударяет кулаком по твердой груди. Это вызывает у Хосока лишь легкую улыбку. Он зарывается носом в сладко пахнущие рыжие волосы и ласково целует в висок.       — Ты просто гондон, — резюмирует охрипшим голосом Тэхен, когда истерика слегка отступила и дала возможность говорить. Он все также лежит на чужой груди и обвивает руками талию под курткой. — Я никогда в жизни так не боялся… Ты же знаешь, как я к скорости отношусь!       — Знаю, поэтому и поступил так, моя калиранта, — тяжело вздыхает Пес. — Ты в своей скорлупе закрылся и делаешь вид, что все хорошо. Но даже сам в это не веришь. У тебя, как и у любого человека, есть право испытывать любые эмоции и быть уязвимым. Это нормально.       — Такие люди никому не нужны, — тихо-тихо шепчет Ви. — Не то чтобы я сильно хотел быть кому-то нужным… Но ведь всегда проще контактировать с людьми, если они видят лишь твою улыбку. Никаких лишних вопросов и мгновенное расположение.       — А потом проблемы с идентификацией собственных эмоций и нервные срывы, — качает головой мужчина. — Я понимаю твою позицию. И я не могу сказать, что не согласен с ней, ведь сам делаю так уже много лет. Но пойми, что иногда надо давать своим эмоциям волю, иначе ты просто взорвешься. И хорошо, если это случится как сегодня. Рядом с тем, кто не будет использовать твои слабости против тебя же. А если это случится бесконтрольно? Это слишком опасно, Тэ.       Парень на это лишь молчит, сильнее вжимаясь в чужое тело.       — Расскажешь мне, что тебя волнует? — все же произносит через время Хосок. — Я не требую, только если сам хочешь. Я могу выслушать. Ты сам не свой после передовой. Вряд-ли ты там цветочки для букетиков рвал, что таким вернулся.       Ким приподнимает голову, смотря на Пса. Все лицо юноши измазано слезами и соплями, но это не вызывает какой-то брезгливости. Чон лишь тянется к бардачку и достает оттуда сухие салфетки, которые ненавязчиво протягивает Тэхену. Бедняга весь красный от резкого всплеска эмоций, особенно нос и глаза, они почти слились по цвету с рубашкой и волосами.       — Я очень устал и очень запутался, — едва слышно шепчет Ви. — Мне нравится убивать людей, нравится видеть как они страдают, но… на моих глазах десятки наших умирали. Один прилет и — пуф — нет целого здания. Не то чтобы я сильно людей жалел, однако я ведь считаю их своими союзниками, своими товарищами. Поверить, что не один, не два, а десятки умерли… Это тяжело.       — Я понимаю, Тэ, но это война, а не игрушки, — нежно оглаживает его щеку Хосок. — У нас и раньше были подобные столкновения, но меньшего масштаба. Карго был небольшой территорией и не все соседи были рады принять наше правление с распростертыми руками. Ты просто еще не касался всего этого раньше, вот и не ожидал.       — Мне очень тяжело думать, — поджимает губы и обхватывает голову руками Тэхен. — Я уже не уверен, что мои решения правильные, что мои действия верны. Я не знаю, зачем делаю определенные вещи. У меня уже давно есть определенная модель поведения, которой я собрался придерживаться, а сейчас все трещит по швам. Я не могу сказать, правильно ли я поступаю…       — Не знаю, правильно ли, но просто не забывай о том, что у всего есть последствия, — мужчина мягко тычется носом в чужой нос. — И ты всегда можешь прийти ко мне за советом или поддержкой.       — Правда? — неуверенно поднимает глаза юноша.       — Правда, — губы Чона растягиваются в улыбке. — Я не знаю почему ты постоянно пытаешься сбегать от меня, но даже так я всегда буду ждать тебя. Я всегда буду готов защитить тебя. Ты моя калиранта и я от тебя отказаться не смогу даже если захочу.       — Мы такие дураки, Сок-а, ты бы только знал, — тихо посмеивается Тэхен и прикрывает глаза.       Он подается вперед, прижимаясь нежным поцелуем к чужим губам. Киму страшно. Страшно, что сейчас оттолкнут. Страшно, что совершает ошибку. Страшно, что выбрал неправильный путь. Мысли об этом терзают все чаще. Раньше у него была уверенность в своих действиях, а сейчас… Сейчас в чужих объятиях настолько хорошо, что хочется послать все свои планы как можно дальше.       Хосок почти не удивлен. Он позволяет себе слегка отпустить контроль и двигается навстречу, ответно целуя. Губы Тэхена все в ранках от зубов и на вкус как клубника, наверное, из-за бальзама. Широкие ладони скользят на тонкую талию, и Чон чувствует, как юноша податливо прогибается под прикосновения. Ви — демон соблазна, не иначе. Даже заплаканным, с красным текущим носом, он выглядит как чертово произведение искусства. Мужчина более настойчиво сминает чужие губы своими и на пробу толкается языком между. Ким мгновенно приоткрывает ротик и едва слышно скулит, цепляясь ладонями за плечи.       Язычок Тэхена не только острый на слова, но и безумно горячий, особенно когда сплетается с чужим. Хосок не сдерживает улыбки, когда большим пальцем убирает с чужого подбородка покатившуюся капельку слюны. Стоит им оторваться, как оба сразу судорожно хватают воздух, но не помогают. Как можно вдыхать воздух, когда дышишь другим человеком? Когда от него в груди целые сады распускаются. У Тэхена от чужих прикосновений шрамы затягиваются. У Хосока — свежие раны открываются.       С непривычно счастливой искренней улыбкой Ким укладывается на чужую грудь и прикрывает глаза. Он думал, что ничто не сможет изменить его решений. Видимо, ошибался. И такое бывает. Даже гениям свойственно ошибаться. Насколько бы не был умным Ви, его понимание себя и многих социальных аспектов все еще хромали, как и в детстве. Голоса говорили, что он просто неправильный, лишний в этом мире. Но рядом с Хосоком этих голосов нет, по крайней мере сейчас. От этого на душе еще спокойнее.       Спустя некоторое время Чон предлагает выйти и прогуляться, ведь они возле довольно красивого моста. А кто такой Тэхен, чтобы отказываться от подобного заманчивого предложения? Так непривычно просто идти и болтать о ерунде. Не ссориться, не сбегать, не провоцировать, просто существовать рядом. Когда Ким вернется домой, то он точно отметит этот день в календаре как один из самых лучших.       Они стоят у мостовых перил, глядя на тихую гладь реки внизу. Хосок нежно обнимает парня со спины, уложив ему голову на плечо, и изредка касается открытой шеи горячими поцелуями. Ветер ночью довольно холодный, но этим двоим безмерно жарко от тепла тел друг друга. Тэхен счастливо улыбается, поглаживая сцепленные в замок руки на своем животе.       И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась…       Приятный шум природы разбивает звон телефона, доносящийся из машины. Хосок виновато смотрит на Кима и медленно отпускает. Ви практически физически ощущает, как натягивается только-только образовавшаяся нить надежды. Ему до ужаса страшно, что еще секунда и она оборвется. Безвозвратно. Доверие слишком шаткая вещь. С каждым шагом Чона к машине в голове все громче и громче кричат голоса. Тэхен даже ударяет себя по лбу, желая, чтобы они заткнулись, но знает, что это не поможет.       Пес о чем-то хмуро говорит по телефону, и парень все же решается подойти ближе. С каждым шагом сердце стучит все сильнее. И больнее. С каждым шагом все четче слышны чужие слова. Когда Ким подходит совсем уж близко, Хосок как раз заканчивает разговор. На дисплее виднеются надписи «Любимое золотце» и «завершение вызова».       — Тэ, я… — виновато оборачивается к нему Чон.       — Надо к Хёрин? — губы вновь растягиваются в фальшивой улыбке.       — Да, у нее какие-то проблемы, — отводит взгляд мужчина.       Тэхен лишь тяжело вздыхает. Правильно, у него проблем нет. А если и есть, то другим они и не сдались совсем. «Прошу, хоть раз выбери меня», — остается не сказанным. А Хосок выбирает. Он всегда и среди всех выбирает лишь Тэхена, даже если это иррационально, даже если во вред. Только вот сам юноша этого не замечает, а Чон не афиширует.       — Хорошо, передавай ей привет, — Ким разворачивается, но его тут же хватают за запястье.       — Тэ, куда ты? Мы посреди трассы, давай до особняка или хотя бы отеля довезу, — обеспокоенно говорит Пес.       А парню чужие прикосновения кожу обжигают и кости плавят. В горле ядовитым комочком обида стоит и дышать не дает. Нить с треском оборвалась. Зато теперь появилась еще большая уверенность, что прошлые решения были верными.       Подумать только, он хотел бросить и разрушить все, что строил не один год. Только ради какого-то Хосока. Только потому что его разок обняли и поцеловали. Жалкое зрелище. Хоть в этом Тэхен с голосами согласен. Ему было так тепло и хорошо, но теперь это тепло сжигает изнутри, расплавляет органы и даже до сердца добирается. А оно хрупкое. Возможно, самое хрупкое среди всего, что Ви встречал в жизни. Но даже несмотря на это его столько раз роняли, били, разбивали. Он устал собирать себя по кусочкам. Устал тянуться к другим. Есть и другие способы получить тепло. Пусть мерзко, пусть аморально, но хотя бы так.       Ким никогда моралистом не был и с общественными нормами не считался. Он безуспешно гонится за теплом и плевать хотел на окружающих. Они лишь мешают. Они обратно в холод возвращают. От тоски по человеку можно избавиться, а вот от холода — нет. Тэхен не смог еще. Не думает, что сможет, но пытаться не перестанет.       — Тэ? — уже даже как-то испуганно окликает Хосок, видя что парень не реагирует на чужие слова.       — Я пешком, хочу пройтись. Спасибо за вечер, хён, — Ким вырывает руку и, не оборачиваясь, уходит в сторону города.       Мужчина лишь качает головой и садится в машину. Он и сам не понимает, как так выходит, что каждый раз в самый важный момент приходится отвлекаться, но знает, что не делает ничего плохого. Весь мир не крутится вокруг Тэхена, как и ни вокруг кого-либо. Хосок всегда готов помочь любому из дорогих ему людей, но это не значит, что он бросит одних ради других. Он бы и не оставил Кима. Лишь поехал бы вместе, разобрался с проблемой и… может быть они бы катались до самого рассвета, а потом пошли бы утром искать какую-нибудь забегаловку для завтрака. Но Тэхен решил уйти. Хосок не станет удерживать. Любому нужна свобода действий. Чон лишь надеется, что Ви правильно понимает все его слова и поступки, не надумывая себе лишнего.       Тэхен неспешно плетется по дороге. Занесло их, конечно, черт-те знает куда. Он достает из кармана штанов мобильник и с недовольным выражением лица вызывает такси. Когда сонный оператор сообщил, что машина уже в пути, Ким взглянул на свой список контактов. Палец застыл над одним из, подписанный какими-то звездочками и черточками. В принципе почти все контакты у Субботы подписаны таким образом, чтобы понимал только он. В голове крутятся образы старых воспоминаний.       Отец и его друзья. Их грязные руки, мерзкие слова, сальные взгляды. Будь на его месте любой другой ребенок, Тэхен бы точно воспылал ненавистью к этим мразям, но так как это все происходило с ним самим, то отношение совсем другое. Ему все равно. Он не ощущает, что с ним поступали как-то плохо, не считая лжи. Он спокойнейше относится к произошедшему.       Чонгук. Говорят, первая любовь всегда болезненна. Тэхен все еще помнит всю ту боль, которую ему причинил Чон. И физическую, и моральную. Но уже почти не злится. Он отомстил сполна, используя одержимость Чонгука против него же. Но иногда, особенно ночью, перед глазами всплывает сцена той ночи. Сбитые простыни, сильнейшая боль между ног, стекающие по лицу слезы. От этого тяжело. В такие моменты дыхание будто вовсе пропадает, а дыра в груди разрастается в десятки раз. А в голове набатом и слова Чонгука, и слова отца, и его друзей. Все они говорили о бесполезности и ненужности Тэхена, а он верил. Не спорил. И сейчас не спорит. Но больно от этого не меньше.       Ким хватает себя за волосы и садится на корточки. Он запутался. Ему все равно на произошедшее, он давно отпустил эти ситуации, но именно воспоминания о словах, засевших на подкорке, разрывают на части. Однако, есть кое-что, что намного больнее ощущается. Возможно, потому что эти раны еще достаточно свежие. Возможно, потому что Тэхен постоянно на них соль сыпет.       Хосок.       Человек, который безвозмездно дарил тепло. Тот, кто будто защищал от целого мира. Пинками и подколами, по-своему, но защищал. Тот, кто все устои постоянно рушит и сомневаться во всем происходящем заставляет.       Хосок не прав, если думает, что Тэхен ему не доверяет. Еще как доверяет. Так, как никому другому. Готов всего себя доверить, но каждый раз что-то мешается. И почему-то этим «что-то» всегда оказывается Хёрин. В тот день, когда Тэхен просил пойти с ним к Лухану, когда пытался вытащить куда-то провести время вместе, даже сейчас, когда Киму так сильно нужно было присутствие кого-то родного… Но Хосок всегда будет выбирать не его. Хосок всегда позволяет этой девчонке виснуть у себя на шее, а Тэхена отталкивает. Хосок слишком теплый и солнечный. После него холод в разы сильнее ощущается. Именно поэтому Ви постоянно старается сбежать раньше, чем его оттолкнут. Старается сделать вид, что ему совершенно не важен Хосок настолько, что он готов от всех своих планов отказаться. Так должно быть легче, но почему-то эта тактика ни черта не работает. Почему Тэхен с легкостью может спланировать масштабное нападение, но не может придумать стратегию, при которой остаткам души будет не так больно?       Уже сидя в такси, Ви набирает нужный ему номер. Каждый гудок отрывает его от мыслей о Хосоке. Каждый гудок взращивает уверенность в своих решениях.       — Когда должна быть ваша поставка? Уничтожить всех, когда прибудут, — без капли сочувствия произносит парень. А таксист всеми силами старается не подавать виду, что ему до чертиков страшно, ведь знает, кого везет. — Только чтобы ни капли информации не просочилось, иначе я лично займусь каждым из вас, а вы видели мою комнату игрушек, знаете как это будет выглядеть.