Неделя 13. Семья
13 ноября 2023 г., 22:08
Примечания:
Не бечено.
Самая худшая позиция на дежурстве, по мнению Намджуна, — перед общим пробуждением. Начинаешь уставать раньше других. Однако сегодня ему даже нравится, что он должен будить всех в отряде. Джин забавно мурчит себе под нос что-то во сне и жмется к теплому телу Монстра, который аккуратно уложил голову мужчины себе на колени. Почему-то проскальзывает мысль, что такое чудесное создание следует будить лишь нежными поцелуями по всему личику, и только для того, чтобы пойти вкусно завтракать в светлой столовой, а не для того, чтобы идти на довольно опасную операцию.
С ласковой улыбкой Ким поправляет выбившиеся во время сна прядки на чужом лице и проводит костяшками пальцев по мягкой щечке. Почему Сокджин прямое олицетворение комфорта? Намджун не знает, но в этой истине уверен на все сто процентов. Омега неосознанно тянется к теплой руке и устало приоткрывает глаза.
— Доброе утро, — едва слышно шепчет Джин, причмокивая губками.
— Доброе, — Монстр даже не пытается убрать глупую улыбку со своего лица. — Просыпайся, я сейчас пойду остальных будить.
Мужчина заторможено кивает и приподнимается на руках. Когда он поворачивает голову, то сталкивается носами с Намджуном и тихо смеется. Это неловко, но для понимания этого омега слишком сонный еще.
— Я тогда пойду завтрак сделаю, — сладко зевая, сообщает Сокджин и встает с пола. Все тело затекло и болит от слишком твердого места ночлега, но не будь под боком Намджуна, было бы еще тверже, а так он прекрасно сыграл роль теплой подушки.
Ким с кряхтением потягивается и делает легкую зарядку, чтобы хоть немного размять затекшие мышцы. Краем глаза он видит, как Монстр будит остальных, и на губах играет самодовольная усмешка. С другими Намджун и в половину не такой ласковый, как с ним. Это льстит и заставляет приятное тепло разливаться в груди.
Завтрак проходит в относительной тишине. Каждый мечтает еще пару часиков доспать, но понимает, что это невозможно. Монстр и Джин все также сидят в отдалении от всех, но на этот раз потому, что после завтрака все решили выкурить по сигарете, прежде чем ехать дальше. Омега недовольно морщит свой носик и складывает спальный мешок.
— А почему ты от сигареты отказался? — спрашивает мужчина у Намджуна, не поднимая головы.
— Не хочу, — пожимает плечами Ким, помогая собирать вещи.
— Ты же постоянно куришь. Я постоянно на кухне в мусорке вижу пустые упаковки от твоих сигарет, — недовольно качает головой Сокджин. — Врать старшим некрасиво.
— С чего ты решил, что это мои? — неловко бурчит Монстр, складывая руки на груди.
— Только ты такие куришь, — омега на него смотрит так, будто это самая очевидная вещи в мире.
Намджун смущенно принимается почесывать затылок, и отводит взгляд в сторону. А что ему сказать? Что сам не заметил, как стал изменять своей самой давней привычке, когда мельком заметил, что Сокджин не любит сигаретный дым? Так он и сам себе в этом толком до сих пор признаться не может, не говоря о том, чтобы сказать это кому-то другому.
— Иногда бывают моменты, когда сигарета точно не сможет помочь, — бурчит мужчина, уходя в сторону машины и оставляя растерянного Джина одного.
Примерно через двадцать минут весь отряд наконец загружается в Терьер, который тут же трогается с места, выезжая из разрушенного городка. То здесь, то там виднеются прошмыгивающие между зарослями животные. Здесь люди не живут уже слишком давно, природа забрала свои права на эти места.
Все в автомобиле молчат, напряженные словно струна. В любой момент придется выскакивать наружу и сражаться. Сейчас не время расслабляться. Судя по навигатору, в который без устали пялится омега, им осталось совсем немного до места назначения.
Они проезжают еще почти дюжину таких же покинутых городов и сел. Много где дома уже развалились. Старые качели покрылись невероятным слоем ржавчины и грязи, сверху оплетенные кустами. Угнетающая картина. Сокджин невольно вжимается в сиденье. Как бы он не пытался перевести все свое внимание с пейзажа за окном на навигатор, взгляд все равно цеплялся за серость снаружи.
Вдруг мужчина ощущает, как чужая рука ласково касается его собственной, переплетая пальцы. Омега поворачивает голову к Намджуну. Он все также сосредоточенно ведет машину, будто и вовсе не отвлекаясь.
— У нас такого не будет, — негромко произносит Монстр.
И они оба прекрасно понимают о чем речь. Джину приятно греет душу это «у нас». Он часть чего-то большего, он не один. Карго — его дом, его семья. Он тут больше не чужой. Несмотря ни на что такие мысли раньше постоянно одолевали Кима. Ему казалось, что вот сейчас что-то произойдет, из-за чего придется сорваться и снова бежать. Он устал. Ему хочется иметь место, откуда не придется сбегать, куда можно с уверенностью возвращаться и ощущать себя в безопасности. Теперь это место точно есть.
***
Все с самого начала пошло не так. Стоило машине въехать на территорию, как Монстр насторожился. Во всем городе не было никого. Это не один из полностью покинутых городов, здесь должны быть люди, не говоря уже о военных из Имуги и Озарии, но их нет. Следуя уже утвержденному плану, Терьер оставили у въезда в город, замаскировав сеткой. Дальше пришлось идти пешком. Склад находился именно там, где докладывал Хичон. И здесь уже было довольно большое количество вооруженных солдат. Намного больше, чем обычно имеется на подобном объекте. На ум приходит лишь одно — Монстра ждут. Каким-то образом Имуги прознали о вылазке, однако, учитывая то, что их не перехватили еще по дороге, знают они немного. Скорее всего лишь тот факт, что Монстр прибудет сюда. За складом можно заметить несколько фур, в которые грузят оружие. Возможно, Сунхи пытается перевезти его раньше, чем сын доберется до этого места. — Надо, чтобы кто-то отвлек внимание, а остальные — забросили подготовленные бомбы в сам склад и в машины, — негромко разъясняет Намджун, когда отряду удается укрыться достаточно близко к зданию, чтобы видеть как можно больше. — Возвращаемся потом все в машину. Если спустя двадцать минут кого-то нет — оставляем. За нами обязательно увяжутся, так что уйти живыми должны хотя бы несколько. Чем меньше из нас попадутся, тем лучше. Все мгновенно принимаются кивать, такой расклад был понятен сразу. Как бы Монстр не ценил своих подчиненных, ждать всех — увеличить шанс потерь. — А кто пойдет отвлекать внимание? — подает голос один из солдат. — Я, — без капли сомнений отвечает Намджун, заставляя всех замолчать. Конечно, с характером Кима и не могло бы быть иначе, но все же это огромный риск потерять одного из семи лидеров. — Тогда я с тобой, — мгновенно вклинивается Сокджин, в упор смотря на мужчину. — Не говори глупостей, зачем двое? — тут же хмурится Монстр. — Затем, что ты не должен сдохнуть. Я прикрою твою задницу вместе со снайперкой, которую мы с собой взяли. Так что я буду защищать тебя, хочешь ты того или нет. Остальные пойдут в обход и подорвут склад, — с предвкушающей ухмылкой поясняет омега. Намджун завороженно смотрит на мужчину, смотрит прямо в его глаза. В них все еще проглядывается та пустота, что была при первой встрече, но со дна будто медленно поднимается что-то исполинское и яркое. Сокджин начинает сиять. Медленно и словно даже незаметно. Монстр своими руками взрастит этот огонек и не даст ему потухнуть. Омега прав, ему нельзя умирать. Не сейчас. Слишком сильно хочется увидеть полноценный результат своих трудов, слишком сильно хочется еще хотя бы раз собраться всей огромной оравой в особняке, слушая глупые шутки Хосока, ворчание Юнги и лепет Ёнджуна. Четверг удовлетворительно кивает и вновь проговаривает распределение каждого, невольно взглядом цепляясь за Кима. Тот старательно проверяет снайперскую винтовку на предмет повреждений и забавно дует губы в задумчивости. Несмотря на всю опасность ситуации и серьезность миссии Намджун чувствует себя спокойно. Джин рядом, этого достаточно для того, чтобы ощущать себя в… безопасности. Осознание этого неожиданно приходит в голову мужчины. Он и раньше это чувствовал, но задумывается лишь сейчас. Прижимая к себе винтовку, омега бежит между домов, стараясь быть как можно незаметнее. Позади слышатся шаги Монстра, следующего по пятам, только вот этот монстр не пугает, а лишь спокойствие дарит. Сокджин краем глаза оценивает обстановку, стараясь запомнить каждую деталь. Что угодно может стать как спасением, так и погибелью. Между перебежками мужчины лишь кивают друг другу, безмолвно понимая о чем хочет сказать каждый. Вокруг фур толпятся солдаты, перетаскивая упаковки с тротилом. Одна искра и вся машина взлетит на воздух. Легкие жжет от сухого воздуха и пыли. Джин взбегает по лестнице на самый верх покинутого здания. Он почти сразу, как входит в нужную комнату, падает на пол и подползает к окну, стараясь сильно не засветиться в бетонном проеме. Если раньше в такой ситуации от волнения у мужчины точно бы дрожали пальцы, то сейчас руки будто сами действуют, не обращая внимания на нервозность своего хозяина. Отточенными движениями омега собирает винтовку, проверяя все дважды. Практика с Хосоком не прошла даром, это точно. Сокджин намного увереннее в себе, чем ожидал. Двух глубоких вдохов хватает для того, чтобы привести мысли в порядок. От этой миссии зависит многое. Это не первая смертельная опасность. Не первое задание по прикрытию. Не первое убийство. Все пройдет хорошо, Ким в этом уверен. Все пройдет хорошо, Ким в этом уверяет себя так сильно, как только может. Аккуратно выглянув наружу, мужчина внимательно осматривает местность и рассчитывает, какие цели он может поразить и в каком порядке. Изогнутые пальцы обхватывают рацию и нажимают на кнопку связи. — Я на месте. У входа много людей, но почти все безоружные, — четко и коротко произносит омега в приемник. — Больше всего солдат на северо-востоке от склада. Так что тебе лучше начать идти с противоположной стороны. Я смогу покрыть большую часть открытой территории, так что больше всего обращай внимания под навесы и закрытые помещения. — Если наблюдатель ты, то я могу даже безоружным пройтись и со мной ничего не станется, — слышится искаженный и нарочито веселый голос Намджуна. — Я почти добрался до нужного мне здания. — Не забывай, что тебе еще выжить надо, так что… — Я выживу, — перебивает Монстр, на этот раз его тон намного серьезнее. — Мы оба выживем и повезем Ёнджуна рыбачить у моря. — Обещаешь? — едва слышно шепчет Сокджин, ощущая как к горлу подкатывает ком. Они обязаны выжить. — Обещаю, а ты ведь знаешь, что… — Что Монстр никогда не нарушает данных обещаний, — с горькой усмешкой договаривает за мужчину омега. — Береги себя… Я сделаю все от меня зависящее, чтобы эта операция стала успешной. Рация шипит, оповещая об окончании связи. Настроив передатчик на общую волну, Джин надевает на себя тактические очки и устраивается на полу у оконного проема, удобно установив снайперку. Дыхание замедляется, а вот сердечный ритм предательски ускоряется, отдавая каждым ударом в ушах и толчками по всему телу. Ким глубоко вздыхает и прицеливается. Из динамика рации доносится негромкое «начали». Намджун движется быстро и довольно открыто. Он не перебегает от места к месту, а практически прогулочным шагом идет в сторону склада по самой просматриваемой дороге. Его задача привлечь внимание. Звучит выстрел. Если не прислушиваться, то кажется, что он один, но на деле два. Сокджин стреляет одновременно с Монстром, позволяя себе еще какое-то время оставаться незамеченным. Два вооруженных охранника мгновенно падают замертво. У склада начинается метушение. Кто-то хватает оружие, кто-то бросается к радиорубке, не зная, что стоящая неподалеку машина Намджуна блокирует все радиочастоты за исключением тех, которые используют Джин и остальные. Кимы довольно быстро расправляются с ближайшими к Монстру солдатами, прежде чем на мужчину обрушивается град пуль, заставляющий спрятаться за ближайшим валяющимся на дороге бетонным блоком. Сокджин умело отстреливает одиночек, следя за тем, чтобы никто не подобрался к Намджуну ближе положенного. Омега периодически стреляет по пыльному асфальту, поднимая клубы песка и грязи, тем самым загораживая обзор на Четверг, пока тот меняет опустевший магазин. Самые разрушительные сочетания среди Дней недели — это Юнги с Чимином, Хосок с Тэхеном и Намджун с Сокджином. Первые — не оставят ни одного живого существа в огромном радиусе. Вторые — настолько жестоки и кровожадны, что после них остается лишь ад, сотканный из ошметков тел. Третьи же будто читают мысли друг друга, будто ощущают сквозь расстояние, словно единый организм, который всегда выполнит миссию до конца. С замиранием сердца Джин видит, как остальные участники операции подбираются к складу, но в это же время Монстр падает на одно колено, подстреленный вражеской пулей. Надо еще время, еще немного отвлечь, но это может стоить Намджуну жизни… — Спрячься, — рычит в приемник Сокджин и видит, как раненый лидер отползает подальше. Над головой у омеги свистит пуля. Его уже обнаружили, так быстро. Сцепив зубы, мужчина всматривается в прицел и с ужасом наблюдает то, как огромное количество солдат хватает оружие из фур и мчится в сторону Намджуна. Счет идет на секунды. Краем глаза заметив стоящие рядом с фурами баллоны газа, Джин решается на отчаянный шаг, ведь его догадка может быть неверной и тогда все пойдет крахом. В руках омеги не только его собственная жизнь, но и жизнь Монстра. Прицелившись, Ким стреляет несколько раз по баллонам, заставляя газ вырываться наружу и… от очередного выстрела он воспламеняется. Пламя доходит до упаковок с тротилом раньше, чем солдаты Имуги успевают среагировать. Слышится громогласный взрыв, унесший жизни солдат, которые были рядом, и привлекший внимание всех остальных, находящихся на складе. Бросив винтовку, Сокджин буквально летит вниз по ступенькам, молясь всем богам, чтобы успеть. Лестничные пролеты сменяют друг друга, а перед глазами мужчины лишь прижимающий к груди автомат Намджун. Омега едва ли не вылетает прямо под пули, вовремя успев спрятаться за бетонным забором. Звучат оглушительные взрывы. Джин уверен, что это их люди. Вскоре от этого места и запасов вооружения не останется ничего. В ушах лишь звон, перед глазами пыль. Понедельник не различает куда несется. Он лишь надеется на собственную память. И на то, что Монстр не натворил за это время глупостей. Вдруг из-за угла появляется один из вражеских солдат, застигнутый врасплох он не успевает поднять оружие и выстрелить раньше, чем Сокджин выхватывает из-за пояса нож и вспарывает чужое горло отточенным движением руки. Горячая кровь заливает руки и форму, даже попадая крупными каплями на лицо. Мертвое тело грузно опадает на землю, но мужчина даже не обращает на это внимание, переступая через солдата. Его волнует лишь Намджун. Омега пробегает к нужному зданию и заворачивает за бетонный блок, у которого последний раз видел Четверга. Мужчина сидит на земле в небольшой луже собственной крови, держа оружие наготове. — Блять, я тебя чуть не пристрелил, — испуганно рычит Монстр, но в глазах явно читается радость от того, что это Сокджин, а не кто-то другой. — Пошли, по прямой нам не выйти, под пули попадем, так что придется в обход, — судорожно бормочет мужчина, закидывая руку Намджуна себе на плечо и помогая встать. — Черт возьми, у тебя с бедром… — Все нормально, — отмахивается Ким, жмурясь от боли. Он едва может идти даже с чужой помощью. — Пуля застряла в ноге, это не так страшно, как сквозное. Я жгут наложил, так что жить буду. Джин лишь качает на это головой, но ничего не говорит. Времени на разговоры нет совсем. Они обходят ближайший дом, скрываясь в одном из переулков. Здесь не клубится так сильно пыль и хоть немного видно дорогу. Омега прижимает к себе кряхтящего лидера и глазами выискивает место, где оставалась машина. Звучит очередной взрыв. — Они должны были закончить, — выдавливает из себя Намджун. — Мы не успеем. — Успеем, если… — Нет, не успеем! — рычит Монстр. — Я сам дал им приказ никого не ждать. Пусть уезжают. Нам надо спрятаться как можно дальше отсюда и ждать Хоби. Если попросим наших задержаться, это может стоить всем нам жизни. Сжав пухлые губы в тонкую полосочку, Сокджин решает не спорить. Они двигаются по пустому разрушенному городу в противоположную сторону от склада. Вдалеке слышен рев мотора. Повернув голову, мужчины видят удаляющийся в сторону Карго Терьер. Намджун открепляет от пояса специальный маячок и, активировав его, бросает в ближайшие засохшие кусты. Когда Монстр уже практически не может идти, омега затаскивает его в небольшой полуразвалившийся домик, а затем тащит на второй этаж, где не так сильно продувает. Усадив Кима у стены, Джин открепляет его пояс от формы, мысленно благодаря себя из прошлого, что впихнул этому упертому барану небольшую аптечку. Достав нож, Понедельник аккуратно вспарывает штанину под болезненное шипение Намджуна. — Да ты в рубашке родился, — неверяще произносит Сокджин, когда расслабляет повязку под раной. — Кровь почти не идет уже. Надо лишь обработать и ждать, когда сможем вернуться домой. — Нас заберут, я в Хосоке уверен, — приподнимает уголок губ мужчина. — Мы точно вернемся, верь мне. — Я и не сомневался, — сидящий на коленях рядом с раненым, омега поднимает взгляд. — Мне кажется это ты сомневаешься и пытаешься убедить больше себя, чем меня. Намджун приоткрывает рот, но тут же закрывает его. Возможно Джин прав. Возможно Монстр слишком сильно боится, что из-за него Понедельник может не вернуться обратно в Карго и… О худшем исходе думать не сильно улыбается. Младший Ким стоически переносит обработку и перебинтовку раны, кусая собственную ладонь и лишь изредка поскуливая от боли. От ранения волшебным образом отвлекают ласковые поглаживания омеги и его бессвязный шепот обо всем подряд, лишь бы отвлечь чужое внимание. — Ты такой бледный, — обеспокоенно произносит через какое-то время Сокджин. Мужчина успел уже обойти весь дом, собрать как можно больше более менее пригодных для утепления тряпок, чтобы не дать Намджуну переохладиться, и перепроверить имеющееся у них на двоих оружие. На деле не густо, лишь три пистолета, магазин одного из которых почти пустой, да четыре тактических ножа. — Ну, я тут немного ранен и кровь терял, — с усмешкой отвечает Монстр, но сам понимает, что ему как-то слишком плохо. Его не первый раз подстреливают и даже при более тяжелых случаях мужчина чувствовал себя лучше. — А ты пил кровь по расписанию? — почти шипит омега, чьи глаза опасно сужаются до щелочек. — Ну… — Ким Намджун! — Ну, может я немного забыл ее выпить… Дважды… — дрожащим голосом произносит Четверг. Ему еще ни разу в жизни не было так страшно, как сейчас перед разъяренным Джином. — Черт, не будь ты сейчас при смерти, я бы тебя точно поколотил, — рычит мужчина и демонстративно закатывает глаза, попутно доставая флягу с водой. — Пей все. — Зачем? — непонимающе приподнимает бровь Намджун, но послушно берет флягу в руки. — Не зли меня и пей, — хмуро бурчит Сокджин, наблюдая как подрагивающие пальцы откручивают крышечку, а затем пухлые губы обхватывают горлышко фляги, жадно присасываясь. Джин делает в голове пометку, что надо не забывать давать этому бедовому больше воды из-за ранения, и проверяет наличие в одном из напоясных мешочков упаковки с обеззараживающими таблетками для воды. Где-то недалеко он видел старую колонку, подключенную к колодцу. Будет чудно, если она еще работает. Как только Монстр наконец опустошает флягу, омега забирает ее и ставит на пол перед собой. Под ничего непонимающий взгляд Четверга, мужчина вытаскивает тактический нож и вспарывает собственную ладонь, буквально сцеживая кровь в емкость. — Ты какого хрена творишь?! — возмущенно вскрикивает Намджун, но тут же затихает под чужим тяжелым взглядом. Удивительно, как такой мягкий человек как Джин может с легкостью запугать того, кого целое государство боится. — Тебе нужна кровь. Мало того, что ты потерял довольно много из-за ранения, так еще и забыл выпить положенную дозу, — недовольно шипит омега, сдавливая ладонь в кулак, чтобы кровотечение не прекращалось. — Я не смогу дать тебе много, иначе сам буду не в состоянии функционировать. Сиди и не отсвечивай, тоже мне ответственный лидер. Намджун пристыженно отводит взгляд, стараясь не смотреть на то, как Джин всматривается в полупрозрачную бутылку, чтобы оценить количество собранной крови. Через минут двадцать омега, пошатываясь, протягивает едва наполненную флягу. В ней и ста миллилитров не наберется, но даже так лицо мужчины заметно побледнело, а движения стали более дискоординированными. С тихими словами благодарности Монстр принимается жадно пить еще теплую кровь, не позволяя ни одной капле проскользнуть мимо. Что-то отрешенно обдумывая, рядом уселся Сокджин, неспешно перевязывающий обе своих ладони. Мужчины довольно быстро отключаются, лишенные сил. Они трепетно жмутся друг к другу, даже во сне стараясь быть ближе и переплетая пальцы покрытых кровью и порохом рук.***
Когда Намджун наконец приходит в себя, ему кажется, судя по картине за окном, что прошло лишь полчаса с того момента, как он отрубился. До чувствительных рецепторов носа доходит приятный запах жареного мяса. Мужчина с кряхтением пытается самостоятельно встать, хватаясь за выступы в стене. Жмурясь от боли, он ковыляет в сторону смежной комнаты и видит разведенный костер и неизвестно откуда взявшееся ведро над ним. Рядом сидит обнаженный по пояс Сокджин и смотрит на пляс яркого огня. — Я долго спал? — хрипло интересуется Монстр, с трудом подходя ближе и усаживаясь рядом. — Чуть больше суток, — ровно и спокойно отвечает омега, поднимая на мужчину взгляд. В глазах отражается искрящийся костер, делая их еще более пленительными, хотя, казалось бы, больше уже невозможно. — Как себя чувствуешь? — Помято, — цокает языком Намджун. — Не думал, что я настолько долго был в отключке. — Это не удивительно, твоему организму еще долго восстанавливаться после ранения, — качает головой Ким и тянется в сторону сваленных в кучу вещей, доставая оттуда измазанную в чем-то липком флягу. — Держи. Это кровь. Не моя, не бойся, — уточняет он, увидев чужой возмущенный взгляд. — Выпей, а потом поедим. Недалеко отсюда есть работающая колонка, я возле нее и ведро это нашел. Так что у нас сегодня будет суп. — Откуда кровь, если это не твоя? — непонимающе спрашивает Монстр, откручивая крышечку фляги. — Когда за водой выходил, наткнулся на патрульного из Имуги. Сцедил с него столько крови, сколько вышло. Там еще две такие фляжки есть, — кивает на горку со своей одеждой Сокджин. — Ну, и ингредиенты для супа. — Хочешь сказать… — недоверчиво косится на жареные кусочки мяса, лежащие на сложенных в несколько раз бинтах, и на кипящий в ведре суп Намджун. — Это не людское мясо, дурной, — негромко смеется Джин, заглядывая в кипящую воду. — Солдат был со служебной собакой. Жалко ее, конечно, но Хосок не прибудет раньше чем послезавтра, а тебе надо хотя бы относительно нормально есть и пить, чтобы последствия от раны так сильно не ощущались. Намджун понятливо кивает и прижимается губами к фляге. Знакомый металлический привкус разливается по всей полости рта. Кровь липкая и очень неприятная на вкус. Все же для потребления мутировавшими ее специально обрабатывают, чтобы было терпимо. Но это все равно лучше, чем ничего. Ким уже раз сто успел проклясть свою забывчивость и то, как безответственно он обычно относится к своему здоровью. Сняв ведро с огня, Сокджин заворачивает жареное мясо и часть вареного в бинты, оставив на потом, если вдруг придется остаться здесь дольше, чем до послезавтра. Омега аккуратно выворачивает силиконовую глубокую тарелку, зачерпывая ею бульон вместе с кусками мяса, и протягивает порцию Монстру. — Скажи честно, у тебя с собой всегда карманная столовая или только в этот раз взял? — шутливо произносит Намджун, рассматривая суп. — Черт возьми, тут даже зелень есть. Откуда? — Я часть сухпайка всегда кладу с собой в напоясные мешки. Почти всегда все пренебрегают запасом еды на задании, но может быть ведь такая ситуация, как сейчас, — пожимает плечами Сокджин, опираясь на руки позади себя и прогибаясь в спине. — У меня была с собой складная тарелка, которая места почти не занимает, кубики с бульоном и специями, еще есть упаковка галет и паштета, но это уже на крайний случай останется. — Ты невероятный, — восхищенно смотрит на него Монстр, а затем, подув на жидкость, аккуратно отпивает бульон, тут же матерясь из-за его температуры. — Даже Ёнджун знает, что только приготовленный суп может обжечь, — с улыбкой закатывает глаза омега. — Подожди немного пока остынет. Мужчина с недовольным бурчанием отставляет от себя тарелку и более внимательно впивается взглядом в чужое тело. У Джина кожа нежная и чистая, в отличии от самого Намджуна, чье тело усеяно шрамами и татуировками. Лишь старое выжженное под ключицей клеймо ярким пятном выделяется среди всей этой чистоты. — Уродство, правда? — проследив за чужим взглядом, спрашивает Сокджин. — Все думал перекрыть это какой-то тату, но никак придумать не могу какой. Да и решиться тоже. — Не уродство, — качает головой Намджун и неожиданно для себя самого проводит кончиками пальцев по побелевшим буквам ненавистного имени. Айзар. — Уродство — это то, что с тобой сотворил этот подонок. Но ничего на твоем теле не может являться уродством. Это, пусть и болезненная, но часть тебя. Хотя, если бы мог, я бы с радостью избавил тебя от всего того, что привело к появлению этого шрама. Сокджин лишь молча смотрит в чужие драконьи глаза, в которых лишь нежность плещется, и даже не замечает, что шершавые кончики пальцев все еще касаются собственной кожи. Это ощущается слишком правильно, чтобы акцентировать внимание.***
Тэхен сонно потирает кулачками глаза и шлепает босыми ногами по полу. Он уснул у Хосока в комнате, пока они обсуждали один из возможных маневров. Все же привычка засыпать где угодно как была при нем с самого начала работы на Монстра, так и осталась по сей день. Глаза парень открыл лишь спустя пару часов, укутанный в теплое одеяло и лежащий в постели у Пса. Ким все никак не мог заставить себя вылезти, утыкаясь носом в подушку и вдыхая такой родной запах Хосока. Рядом с Чоном хорошо и безопасно, но Ви старается отогнать от себя эти мысли. Чем больше он будет доверять, тем больнее будет потом. Суббота уже решился на все то, что запланировал. Остается подождать нужного времени и нажать на спусковой крючок. Перед его глазами будто все варианты развития событий в Карго предстают и ни один ему не по душе. Ранее восхищавшийся Монстром мальчишка видит в нем теперь слишком много слабостей и брешей. Сам не зная почему, Тэхен плетется в сторону тренировочного зала. Это место навевает воспоминания. Воспоминания о том, когда он еще не был приближенным Намджуна, а лишь обычным исполнителем. Завернув за угол, парень видит тонкую полоску приглушенного света на полу. Бесшумно подойдя ближе, Ви распахивает дверь и входит в комнату. В свете единственной полуживой лампочки виднеется фигура Хосока. Мужчина держит в руках длинный меч-хвандо, то и дело взмахивая им. Неприкрытые ничем литые мышцы красиво перекатываются от каждого движения, а кожа даже в приглушенном свете заметно блестит от пота. Смертоносное лезвие рассекает воздух с едва слышным свистом, каждый удар досконально выверенный. — Не знал, что ты умеешь на мечах драться, — подает голос Суббота, не желая скрывать своего присутствия, и делает несколько шагов вперед. — Тебе идет быть с оружием в руках, выглядишь горячо. — Какие интересные у тебя влажные фантазии, только подробностей я не просил, — усмехается Чон, оборачиваясь на неожиданного гостя. — Почему не спишь? — Тебя нет, мне холодно стало, — разводит руками Тэхен и тянется пальцами к блестящему лезвию, но его тут же перехватывают за запястье. Хосок не может налюбоваться этим мальчишкой. Спутанные почти алые волосы мило обрамляют слегка припухшее после сна личико. Вязаный розовый свитер с огромными рукавами будто делает парня еще мягче и волшебнее, заставляя забыть о том, насколько он смертоносен. Ви поднимает на мужчину взгляд своих невозможных карамельных глаз, в которых алые огоньки пляшут. Безумие. Тэхен его самое яркое олицетворение. Пухлые губки с милой родинкой растягиваются в квадратной улыбке и Ким резко выворачивается, пытаясь вызволить запястье из плена, но Пес держит крепко, оставляя следы на медовой коже. Суббота эти следы потом будет любовно оглаживать, запершись ото всех в тайной комнате своей квартиры. Сидя среди горы трупов, залитый кровью и окруженный теплом, он будет вспоминать чужое прикосновение, которое отгоняет холод лучше, чем сотни забранных жизней. — Не прикасайся к мечу, можешь порезаться, — почти в губы шепчет Хосок. Он чувствует себя чертовски пьяным. Тэхен — самый губительный наркотик, самая вкусная сигарета, самый качественный алкоголь. — Помнишь как мы были тут несколько лет назад? — вдруг произносит Тэхен, оставляя попытки освободиться и свободной рукой оглаживая чужую щеку. — Когда я забыл курточку и застал тебя… Ты тогда помог понять мне, что не только физическая сила важна для превосходства над противником. — Помню. Я все, что связано с тобой помню, калиранта. Ты у меня под кожей, в каждой клеточке тела застрял. Будто смертельный вирус, от которого нет спасения, — горько усмехается Чон, прижимаясь к наливающимся цветом синякам на чужом запястье губами. — Потому что от него избавляться совершенно не хочется. — Хочу спарринг, — заласканным котом урчит в губы Ким, прижимаясь к пышущему телу ближе и оцарапывая твердую грудь мужчины ногтями. — Мы ни разу не сражались, я хочу попробовать. Повисает тишина. Хосок несколько минут непонимающе вглядывается в чужое заспанное лицо. Он не сможет драться с Тэхеном. Даже если это просто спарринг. Он проиграет. У Кима все поводки, все ниточки от Пса в руках и уже давно. Но и отказать Чон не может. Как можно сказать «нет» смотрящему столь воодушевленно и преданно существу? Вот и Среда не знает как. — Хорошо. Я только уберу меч, — хрипло произносит Хосок, но теперь его запястье перехватывают сильные и при этом изящные пальцы. — Нет, я хочу, чтобы ты был с мечом. Я хочу чтобы было хоть немного весело. Тэхен отходит на несколько шагов назад и поднимает руки вверх, сцепляя их в замочек над головой, чтобы потянуться и размять мышцы. Розовый свитер задирается, обнажая полосочку мягкого животика, в который Хосоку почему-то до смерти сейчас хочется вгрызться зубами. И в плюшевые щечки, которые нежными округлостями появляются во время улыбки парня. Ви хочется натурально сожрать от переполняющих чувств. Чон шумно выдыхает через нос, отводя взгляд от прогибающегося и сладко урчащего мальчишки. Чертенок, не иначе. Пес всегда хвалился своей выдержкой, но рядом с Тэхеном она летит в тартарары. — И ты собираешься голыми руками против меня с мечом? — скептически приподнимает одну бровь мужчина. — Настолько принижаешь мои боевые способности? — Ты меня жалеть будешь, я же знаю, — с широкой улыбкой отвечает Суббота, неосознанно касаясь свежих синяков на запястье. — Если хочешь, могу взять тактический нож, чтобы тебе было не так совестно на меня нападать. Парень с грацией кошки движется вперед и прижимается к чужому телу вновь. Будто места мало, будто это настолько нужно, контактировать с чужой кожей. Да, Тэхену это жизненно необходимо. Он Хосоком дышит и задыхается. Сам себе горло пережимает, боясь этой зависимости. Словно маленький ребенок, впервые увидевший елку в огнях. Она манит, красивая и вкусно пахнущая, но стоит коснуться иголок — тут же больно. Ви боится боли, но так сильно хочет коснуться вновь… Поэтому то позволяет себе подойти, то испуганно отбегает, уже много лет подряд. Голоса вечно твердят, что от Хосока держаться нужно как можно дальше, но лишь рядом с ним они затихают, даря долгожданный покой. Изящные пальчики обжигающими касаниями скользят по мощным бедрам Чона, прямо к набедренным ножнам, чтобы вытащить оружие. Тэхену оно не нужно, он уверен в своих силах. Ему и спарринг не нужен, результат знает наперед, но все же хочется проверить свои догадки. Это может очень помочь в будущем. Сможет ли Хосок ранить свою калиранту? Тэхен выхватывает нож и толкает от себя Чона, тут же подлетая к нему с занесенным над головой оружием. Любой другой был бы уже мертв. Звучит звон металла и Ким отпрыгивает в сторону. Хосок даже не моргнул, отбивая чужой выпад. На губах Ви появляется безумная улыбка, а алые огоньки в глазах начинают сиять еще ярче. Пес ловко уходит от каждого удара, передвигаясь с поразительной скоростью, однако сам выпад сделать он никак не может. Суббота с завидной легкостью в теле нападает вновь и вновь, будто желая истощить Хосока, но это явно не так. Чон ощущает в подобном поведении подвох. Они оба достаточно выносливы, чтобы провести в таком темпе несколько часов, потом просто свалившись без сил одновременно. Это явно не то, чего хочет Тэхен. Для него подобное слишком скучно. Он любит изощренные и продуманные планы, любит действовать так, как ты никогда не рассчитал бы. Рыжая фурия — Ящик Пандоры, открыв который не знаешь какое бедствие выпустишь наружу. Выждав нужный момент, Хосок наконец отталкивает от себя Тэхена с такой силой, что тот падает на пол и едва успевает перекатиться, прежде чем меч бьет по полу, вспарывая покрытие. Чон перекидывает меч в другую руку, взмахивая им, но вновь промахивается. Ви будто заранее знает каждое его движение. — Неужели ты настолько легко меня читаешь и анализируешь, что выглядит так, словно ты видишь будущее? — усмехается мужчина, отбивая чужой удар со спины. — Может вижу, откуда тебе знать, — урчит Ким. Его голос ни капли не дрожит, словно это не он уже минут двадцать скачет здесь как ужаленный, уклоняясь от смертельно острого лезвия. Вдруг Хосок ощущает на своей талии чужие мягкие руки, они не сдавливают, не сжимают, в них даже нет ножа. Дыхание Тэхена обжигает кожу и вдруг Чон ощущает сильную боль в районе шеи, вскрикивая от неожиданности. Он зря расслабился, из-за чего болезненный укус Кима выбил из колеи. Парень ловко перехватывает меч из чужих ослабевших от резкой боли пальцев и прижимает лезвие к горлу Пса. — По-бе-дил, — по слогам тянет юноша, широко улыбаясь и ни капли не ощущая вины за чужое кровоточащее плечо. — Правда? Тэхен непонимающе смотрит на мужчину и вдруг ощущает, как одна рука притягивает его за талию, а вторая тянет кисть с мечом ближе. Оружие со звоном падает на пол, а Суббота оказывается в цепких лапах Пса. Хосок слишком уж счастливо улыбается, смотря в чужие искренне испуганные глаза. Ким не смог позволить себе серьезно ранить Хосока. Они в одной лодке, как бы не противились этому. Оба никогда не смогут серьезно ранить друг друга. По крайней мере осознанно — уж точно. Чон подхватывает парня под бедрами, заставляя обвить руками шею, а ногами — торс, и аккуратно переносит к подоконнику, на который и усаживает свою самую ценную ношу, все также располагаясь у Кима между стройных обтянутых пижамными штанами ног. — Хотел запутать меня, да? — с улыбкой интересуется мужчина, утыкаясь носом в тонкую шейку и касаясь губами бьющейся под кожей жилки. — Чтобы я пытался действовать логично, а сам ты — хаотично? — Вроде того, — недовольно ворчит Тэхен, прижимая ногами Пса к себе ближе, а руками зарываясь в его влажные от пота волосы. — Ты сам мне открыл глаза в этом зале на то, что моя сила в анализе и логике. Но если человек знает в чем твоя сила, то может просчитать и слабость. Я хотел попробовать загрузить тебя информацией, чтобы ты тоже анализировал все, пока я просто беспорядочно наношу удары без цели. — Но они не были без цели. Ты не можешь так. Все равно каждое движение было выверено ради конечного результата, — поднимает голову Чон, сталкиваясь взглядом с покрытыми алой пеленой глазами. — У тебя почти вышло, только ты не рассчитал того, что мы не всегда можем нанести вред некоторым людям в нашей жизни. — И у тебя такие есть? — с интересом спрашивает Тэхен, проводя пальчиками по чужому обнаженному торсу. Ноготки то и дело цепляются за пластырь под сердцем. Ким не первый раз видит его, но Хосок всегда отказывается показывать, что там под ним, тем самым только подогревая интерес. — Конечно. Семья, — даже не задумываясь отвечает Пес, мягко оглаживая чужие бедра. — И кого ты считаешь своей семьей? — щурит глаза Ким. Впервые за долгое время голоса начинают кричать даже в присутствии Хосока. Где-то вдалеке, на задворках сознания, но Тэхен чувствует их приближение. Одно неверное движение и плотину прорвет. — Намджуна и Хёрин, они моя семья, — мгновенно произносит Хосок. «А ты моя душа. Тот, кто проник навеки внутрь. Тот, кого я поставил настолько высоко, что даже и не думал, что подобное возможно», — остается не озвученным. Перед глазами Виен, его кровь на руках. Впервые Среде настолько страшно, что он не может даже губами пошевелить, чтобы все же сказать заветные слова, лишь глупо моргает, смотря на ни капли не меняющееся лицо улыбающегося Тэхена. Хосок столько хотел бы ему сказать, в деталях рассказать обо всем, что чувствует, но слишком страшится. Трус. И от трусости страдает. Из Ви будто весь воздух разом выбили. Лицо неизменно, а внутри, за этой маской, все переворачивается и пылает. Голоса уже откровенно громко смеются и кричат. Присутствие Чона больше их не отталкивает. У Тэхена больше нет безопасного места. Он вновь один на один с собой и своими проблемами. Губы болят от вмиг ставшей неискренней улыбки. Обхватив чужое лицо ладонями, Ким жадно целует Хосока. Он вгрызается в чужие губы, рычит в поцелуй, будто хочет сожрать, будто хоть так хочет показать то, насколько ему сейчас больно. Больно. Холодно. Одиноко. Чон ближе прижимает к себе податливо прогибающееся тельце. Суббота под его прикосновениями плавится, податливо льнет и шепчет что-то непонятное. Вдруг двери зала распахиваются и в них показывается всклоченная Хёрин. Она тут же замирает, наткнувшись взглядом на полуголого брата, прижимающего к себе самодовольно ухмыляющегося Тэхена. Ви красноречиво смотрит на девушку, проходясь языком по припухшим от поцелуя губам. — Оппа, там приехали люди с задания, но ни Намджун-оппы, ни Джин-оппы с ними нет, — выкрикивает очнувшаяся Чон. — Где они? — тут же спрашивает Хосок, отстраняясь от Тэхена, но не убирая руки с его бедер, будто желая унести парня с собой куда бы то ни было. — Во дворе, — обеспокоенно проговаривает девочка. — Иди, скорее всего придется ехать за ними, — шепчет Суббота, оставляя невесомый поцелуй на чужих губах. — Я останусь в Карго за старшего. Хосок заторможено кивает и выбегает из зала, оставляя Хёрин и Тэхена одних. — Доброй ночи, малышка, — широко улыбается Ким. Он не слышит что говорит ему в ответ Чон, голоса в голове сейчас ничто не перекричит.
