Карго. Город, где не высыхает кровь

      Тэхен легко и изящно выходит из серебристого МакЛарена. Парень слегка ежится от холода. Зная, что в машине Хосока всегда тепло (а из-за ее хозяина периодами даже горячо), Ви решил не обременять себя верхней одеждой, позабыв о том, что с парковки и до больницы придется идти по холоду. Совсем рядом останавливается массивная БМВ, новая игрушка Чонгука, из которой тут же выскакивает сам паренек.       Кивнув обоим Чонам, Тэхен с игривой улыбкой на губах следует к главному входу в ведущий госпиталь Карго. Со стороны компашка выглядит довольно презабавно. Две хмурые темные фигуры позади, будто телохранители, и сияющий мальчишка идущий впереди них. Мягкий облегающий бежевый джемпер и мешковатые светлые джинсы делают фигурку Кима будто меньше на фоне абсолютно черных Чонов: Хосок, в этот раз изменивший своим привычным цветастым многослойным одежкам, идет в мягком узком свитере, плотно прилегающих к натренированным бедрам штанах и кожаном пальто, не забыв дополнить это все великолепие множеством переливающихся на солнце серебряных и металлических аксессуаров, а также массивными сапогами на высокой платформе, делающими мужчину выше Тэхена в этот раз; Чонгук же в привычном образе из огромных штанов, заправленных в берцы, футболке, дутой куртке и натянутой лишь до начала ушей шапке. А лица у обоих такие, будто их на эшафот ведут. Не удивительно, что медсестра на ресепшене пугается вошедших даже до того, как понимает, кто именно перед ней. После этого ее испуг лишь удваивается.       — Понедельник и Четверг в какой палате, не подскажешь? — с ласковой улыбкой спрашивает Тэхен, даже не давая своим спутникам шанса заговорить. Бедная девушка и так трясется вся, а от тона Чонов и вовсе в обморок упадет.       — С-седьмой этаж, крайняя палата слева, — мямлит медсестра.       — Спасибо, дорогая, — салютует ей Ким, разворачиваясь на пятках своих любимых истоптанных кроссовок и направляясь к лифту.       В кабинку к этим троим никто не осмеливается заходить, но не сказать, что парни этим особо расстроены. Старый лифт едет достаточно медленно, чтобы позволить немного поговорить. Ви сладко потягивается, звонко причмокивая губами, и оборачивается к Чонам.       — Боже, у вас рожи такие кислые, будто дохлого кота сожрали, — хихикает юноша и поочередно пальчиками растягивает уголки губ каждого из стоящих в лифте. — Будете хёнов пугать. Вот станет им из-за вас хуже, на месте прибью.       — Если бы ты с четырех утра не гонял нас по магазинам в торговом центре, может мы были бы и повеселее, — закатывает глаза Чонгук, толкаясь языком в щеку.       — Ой, тоже мне нашли из-за чего дуться, — ухмыляется Тэхен и демонстративно чмокает Хосока в уголок губ, в то время как Чонгука лишь треплет по волосам ладонью. — Зато набрали много подарочков для Ёнджун-и и его друга. Джин-хён будет рад этому. Да и Четверг тоже.       Прежде чем Чоны успевают что-то возразить, лифт звенит, оповещая о том, что достигнут нужный этаж. Всплеснув руками, Тэхен с необъяснимым энтузиазмом хватает парней за запястья, утягивая в сторону нужной палаты. Только вчера днем Хосок вернулся вместе с тактической группой, привезя в Карго двоих из семи лидеров. Обоих тут же отправили в больницу. Намджуна — на операционный стол, вытаскивать пулю, зашивать рану. Сокджина — под капельницы, восстанавливать хрупкий омежий организм. То, что оба пострадавших были мутировавшими добавляло сложностей в лечении, но не делало его невозможным. Уже ближе к ночи Псу позвонил доктор, сообщив что состояние обоих на данный момент стабильно и уже завтра можно их навестить.       Отпустив едва плетущихся за ним Чонов, Тэхен коротко стучит костяшкой пальца по двери и, не дождавшись разрешения, толкает ее, входя в просторную палату. Вообще изначально этих двух идиотов собирались разместить в разных помещениях, как и полагалось, но Монстр настоял на том, что хочет лично уверяться в том, что с Сокджином все в порядке.       — Хёны! — довольно пищит Суббота, стоит лишь двери распахнуться. На него тут же оборачиваются оба пациента.       Намджун с перевязанной ногой полусидит, облокотившись о быльце койки, и держит в руках какую-то книгу, которую до несанкционированного вторжения рыжей фурии, по всей видимости, читал. С другой стороны палаты стоит более массивная койка, окруженная какими-то приборами и ужасающим количеством капельниц. Бледный и явно уставший Сокджин едва находит силы нажать на кнопку сбоку, чтобы приподнять верхнюю часть койки.       — Тэхен-а, прошу, скажи что ты пальто оставил в вестибюле и не ходил вот так по холоду, — тут же хмурится старший Ким, а у Ви довольная улыбка на губах сама по себе играть начинает.       Сокджин для парня был одним из немногих комфортных людей, к нему хотелось тянуться, в его заботе хотелось купаться. Родительские замашки омеги не раздражали, а наоборот умиляли, показывая то, насколько мужчине не все равно на близких. Тэхен подходит ближе к постели и опускается на колени, укладывая голову рядом с чужой рукой и подставляясь под ласковые касания. Джин с нежностью смотрит на еще такого юного мальчишку, который довольным котом ластится к рукам.       — Чтобы наша фешн-икона надела что-то практичное, а не просто красивое? Смеешься? — фырчит и закатывает глаза Хосок, пододвигая себе стул ближе к койке Намджуна. — Как вы себя чувствуете?       — Со мной все нормально. Благодаря Джину я отделался самыми малыми возможными потерями. А вот он… — Монстр недовольно цокает языком.       — Ой, не преувеличивай, врач сказал, что к концу недели я буду в норме, надо лишь прокапать курс, — с улыбкой ворчит Сокджин, перебирая пальцами мягкие пряди рыжих волос.       — Кстати, мы купили много всего для Ёнджун-и, — негромко произносит Тэхен прикрывая глаза от удовольствия. Парень даже не замечает с какой нежностью и умиротворением смотрит на него Хосок. И с какой ревностью и раздражением Чонгук. — Ты ведь хотел после миссии к нему поехать в гости. Так что, думаю, он обрадуется гостинцам и от нас.       — О, более чем, — смеется Намджун, откладывая книгу в сторону. — Джин звонил Ёнджун-и буквально за час до вашего прихода. Малыш очень ждет его и подарки тоже.       — Мне кажется, по вам с Хосоком Джун-и скучает больше, чем по мне, — со смешком закатывает глаза омега, обращаясь к младшему Киму.       — Я могу еще понять по мне, но по этому скупердяю скучает-то почему? — недовольно стреляет глазами в Хосока Ви.       — Скупердяю? — едва сдерживает смех Монстр.       Хосок тоже широко улыбается, покачивая головой. Все же Тэхен в душе слишком ребенок. Такого надо лишь любить и защищать, а не оставлять с жестоким миром один на один.       — Он забыл кошелек, а я отказался покупать ему миллионные по счету очки в торговом центре, — разводит руками Пес.       Вдруг все вздрагивают от резкого хлопка двери, оборачиваясь к выходу из палаты. Чонгук ушел.       — Пусть идет, его никто сюда насильно не тащил, — морщится Ви и укладывает руку Сокджина обратно себе на макушку. — Продолжай гладить, я соскучился вообще-то.       Спустя довольно небольшое количество времени Тэхен уже мирно посапывает, так и оставаясь сидеть на коленях перед койкой, и время от времени причмокивает губками, неосознанно подаваясь за ласкающей его рукой. Не желая разбудить юношу, мужчины переговаривались шепотом, обсуждая имеющуюся у них информацию.       Эта вылазка стала поворотным моментом. Имуги лишились всех возможных союзников, ведь не смогли обеспечить сохранность и людей, и оружия. Боевой дух противника тоже стремительно падал и все больше территорий сдавались под протекцию Карго. Люди Юсона все больше получали власти над ранее неподконтрольными полиции территориями благодаря влиянию Дней недели.       — Победа близка как никогда. Благодаря вашим действиям наши возможные потери сократились практически в половину, — хрипло произносит Хосок, выдыхая изо рта дым. Рядом на скамейке сидит Намджун, одной рукой удерживающий костыль, а другой — почти дотлевшую сигарету, к которой так и не прикоснулся губами. Хотя курить хочется до боли в ребрах.       — Если бы не Джин, мы погибли бы там, — отбрасывая окурок в урну, отвечает Монстр. Все его мысли крутятся вокруг уснувшего в обнимку с Тэхеном омеги. — Он рисковал собой, чтобы у нас было что пить и есть, дал мне своей крови, очень искусно уверял меня в том, что с ним все хорошо, хотя упал в обморок, стоило нам пересечь границу Карго.       — Помнишь, что ты мне говорил, когда только привел Джина? — Чон достает зажигалку и подкуривает новую сигарету. — Что у него пустота в глазах. Что он дикий и необузданный в своем желании защитить сына. Что для него жизнь не имеет цены, поэтому он бесстрашно бросается в любое пекло и не брезгует марать свои руки. А сказать, что теперь я вижу?       Ким лишь молча поднимает взгляд на друга, наблюдая как густой дым вместе с паром взмывает вверх. Редкие хлопья снега начинают падать на землю.       — Его глаза горят. Он обрел дом и то, что хочет защитить. Его жизнь наконец играет красками и имеет смысл. Даже война этого не стерла в нем, лишь приумножила. Теперь он не просто оружие-одиночка, которого можно полезно использовать, теперь он часть всех нас. Как ты и я, он готов на все, лишь бы сохранить то, что у него сейчас есть. Мы все — семья. Я бы скорее удивился, если бы он тебя бросил, чем тому, что он рисковал собой ради тебя.       — Ты прав, — Намджун тяжело вздыхает и переводит взгляд на собственные грубые и покрытые шрамами ладони. — Когда война окончится и мы сможем объединить все Когурё, то Дни недели уйдут в тень. Я отдам все в руки полиции и Юсона.       — Что?! — резко вскакивает Хосок, неверяще смотря на своего друга. — Ты с ума сошел? Мы столько лет шли к тому, чтобы создать из этой страны что-то стоящее. А теперь ты хочешь вернуть все назад? Напомнить тебе, что было, когда вся власть была у полиции и правительства? Произошел раскол, потому что они, блять, ни на что неспособные шавки!       — Сядь, — негромко и четко произносит Монстр, поднимая на Пса темный взгляд своих драконьих глаз. — Для многих эта война и предшествующие ей события будут уроком. Дробленость никогда не способствует хорошему уровню жизни. Однако я не хочу, чтобы опять у руля были картели или преступные организации. Да, вся эта грязь никуда не денется. Попробуешь запретить — просто будут подпольно, провоцируя вновь рост коррупции. Для преступности нужна стальная хватка и ею будем мы. Удерживать в определенных пределах и с течением времени уменьшать количество поставок, группировок и прочего. Мы не будем править этой страной, как хотели, мы будем ее необходимым злом, оттеняющим все то светлое, на что способны люди. Я не хочу, чтобы подрастающее поколение, как мы, жили в окружении убийств, наркоты, оружия и прочего дерьма. Пусть у детей будет счастливое детство, а у взрослых — спокойная и стабильная жизнь. Мы не сможем тащить все сами, граждане тоже должны понять, что без усилий ничего не получится.       — Звучит как утопия, — недовольно цокает языком Хосок.       — Это возможно, просто не сразу, — мужчина укладывает руку на чужое напряженное плечо. — Мои идеи хоть раз тебя подводили?       — Тебе списком или развернутым докладом? — не сдерживает улыбки Чон, наконец отбрасывая догоревшую сигарету. — Хорошо, делай как знаешь. Я всегда на твоей стороне и верю в твои идеалы. А теперь нам лучше вернуться к нашим спящим красавицам. Тебе с Джином нужен покой, а нам с Тэхеном надо разобраться с юго-восточным направлением.       — Будь осторожнее, — произносит Намджун, с кряхтением вставая с лавочки и опираясь на костыль. — Я не знаю как это объяснить, считай просто интуицией, но Тэхен ведет себя как-то странно.       — Ты хотел сказать «менее безумно и кровожадно»? — цокает языком Чон. — Все хорошо, не беспокойся так. Он и правда соскучился по вам. Ну, по Джину чуть больше.       Монстр лишь качает головой, делая неуверенные шаги в сторону больничного крыла. Он не может правильно сформулировать мысли, но будто вокруг Ви все поменялось. Словно он стал другим, но при этом внешне — все тот же. Раньше в нем будто ощущалась какая-то борьба, неоднозначность действий, а сейчас мальчишка будто четко наперед стал видеть один единственный путь, которому стоит следовать.       Мужчины неспешно добираются до палаты под шутки Хосока о том, что он вообще-то мог понести Намджуна на руках, словно принцессу. Открыв дверь, оба мгновенно перевели взгляд на уснувших в объятиях друг друга Джина и Тэхена. Эта умилительная картина не может не вызвать улыбок на устах друзей. Ви, всегда спящий предельно чутко и готовый защищаться даже в бессознательном состоянии, приоткрывает глаза и приподнимает голову растерянно оглядываясь.       — А как я… на постели хёна… — не особо разборчиво шепчет сонный парень.       — Джин попросил тебя положить к нему, когда ты уснул, и я поднял тебя с пола, — с ласковой улыбкой отвечает ему Хосок, подходя ближе и нежно целуя в лоб, зарывшись пальцами в рыжие пряди. — Поспи еще, я пойду Чонгука поищу, а потом уже поедем домой.       Тэхен, вряд ли что-то понимая, кивает и вновь укладывается на подушку, что-то едва слышно урча. Мужчина лишь качает головой, выходя из палаты. Ви последнее время почти не спит, то тут, то там участвуя в операциях и заданиях. И несмотря на это старается делать вид, что совсем не устает и не нуждается в отдыхе. Вредный ребенок.       Чон осматривает коридор и лестничный пролет, но не находит там Чонгука. Мужчина даже спускается вниз, но узнает от девушки, тут же связавшейся с постом охраны, что из больницы выходило лишь двое докторов после окончания смены. Медсестра с ресепшена предлагает мужчине поискать Воскресенье в туалете на третьем этаже, там единственное место, где нет камер, потому что несколько дней назад их разбили и еще не заменили.       Чертыхаясь себе под нос, Пес поднимается вновь наверх, игнорируя существование лифта. Случись отключение света или еще какая напасть, он останется запертым, а этого допустить нельзя. У Хосока в палате на седьмом этаже мирно посапывает личное счастье и проклятие в одном лице, такого нельзя оставлять без присмотра надолго. Чон рывком открывает дверь в туалет и видит Чонгука, сидящим на подоконнике у открытого окна и курящим какую-то вонючую дрянь.       — Это больница, здесь нельзя курить, — хмурится мужчина, складывая руки на груди, а затем замечает пустой зип-пакет на полу. — Блять, ты опять своей дрянью обдолбался?       Чонгук лишь смотрит своими нездорово блестящими черными глазами на вошедшего и широко улыбается, выпуская дым сквозь зубы. Ухмылка не пропадает с потрескавшихся губ даже тогда, когда Пес сдергивает парня с подоконника и впечатывает в одну из дверей туалетных кабинок. Дерево жалобно скрипит.       — Вас выносить на трезвую башку просто невозможно, — слегка заплетающимся языком произносит Чонгук, проходясь по собственным деснам языком.       — Мне плевать, если ты скопытишься, но для Карго от тебя пока пользы больше, чем вреда. Поэтому поумерь свой пыл, чертов нарик. Поверь мне, как только твоя дурь превысит допустимые пределы, я первый тебе пулю в лоб пущу, — почти рычит от злости Хосок. Он знает, что ему лучше наедине с Чонгуком не находиться, ведь в такие моменты в голове сразу всплывает образ сломленного Тэхена и тут же хочется прикончить Воскресенье, несмотря на его полезность для дела.       Чонгук в ответ лишь заливается смехом, больше похожим на крики гиен. Он отталкивает от себя Хосока и проводит по носу ладонью, ощущая как из него начинает течь кровь. Лишь на мгновение в бездонно черных глазах мелькает осознание, но затем их вновь застилает пелена безумия.       — Не поможешь? — скалится юноша, ощущая как кровь уже стекает по подбородку, звонко капая на белоснежный кафель.       — Иди к черту, — брезгливо морщится Пес. — Мы с Тэхеном возвращаемся домой. Не смей приближаться к нему в таком состоянии. Твои остатки мозгов с каждым разом плывут все сильнее.       — Вечно оберегать ты его не сможешь, — вдруг срывается с места Чон, делая рывок в сторону Среды, но мужчина с легкостью отбрасывает парня от себя ударом в живот, заставляя Чонгука плюхнуться об пол задницей. — Он не твой и не мой. Он сам по себе. А значит у меня всегда остается шанс. Хочет Ви того или нет, но он будет моим. То, что ты не подпускаешь его к себе близко… Мне очень на руку, — заливается хохотом, размазывающий кровь по лицу Чонгук. — Он отвернется от тебя, вот увидишь. И будет моим. Только моим. Всегда моим!       — Одержимый ублюдок, — с презрением бросает Хосок и, хлопнув дверью туалета, уходит прочь.       Чонгук — бомба замедленного действия, которая неизвестно когда взорвется. И если от него пока нельзя избавиться, то Пес хотя бы надеется, что будет рядом, чтобы вовремя прикрыть Тэхена от осколков этого взрыва.

***

      Воздух наполнен смесью запахов свинца, ладана, горелой плоти и дешевых сигарет. Тэхен брезгливо морщится, наступая на еще шевелящуюся руку человека, погребенного под завалами. Лишь с одним легким пистолетом наперевес, парень движется к монастырю, огибая разрушенную часовню. За ним следует дюжина вооруженных до зубов солдат, которые почему внушают ужаса меньше, чем рыжеволосый юноша в бронежилете поверх объемной футболки. От Ви за километры веет смертью. Лакированные сапоги на небольшом каблуке дробят под собой мелкие камушки, как и сам Тэхен лишь недавно дробил кости лазутчиков из Имуги.       — Командир, там монашки… — начинает было подбежавший солдат, но тут же замолкает под тяжелым взглядом Кима.       — И? Группа моих людей не способна справиться с какими-то монашками? — раздраженно спрашивает Ви, иронично приподнимая уголки губ.       — Но они же… тоже жители Карго…       Тэхен лишь закатывает глаза и отталкивает солдата в сторону, твердым шагом направляясь к монастырю. Он ногой толкает несчастную дверь, держащуюся на одной ржавой петле. Подгнившая фанера с грохотом падает на землю. Несколько солдат уже внутри, но лишь стоят у стены с оружием наготове, ожидая приказа рыжей фурии. Ви взглядом окидывает несколько десятков столпившихся неподалеку от не особо большого органа с уже потерянными клавишами священнослужителей. Здесь в основном монашки, но есть и святые отцы, и послушники. Все что-то бормочут, сложив ладони, и со страхом смотрят на солдат Субботы.       — Вы думаете, что у меня есть время нянчиться с вами? — устало потирает переносицу Тэхен. — Среди вас есть члены картеля Имуги. Того Имуги, который развязал войну и убил сотни жителей Карго. А вы их прикрываете. Не ебите мне мозги и просто скажите кто.       Вперед выходит полноватая женщина за сорок, старающаяся бесстрашно смотреть в глаза одного из Дней недели, но не выдерживает и отводит взгляд, надеясь, что хотя бы голос ее не тронет.       — Господин Ким, в доме бога нет никаких разделений, все мы его дети. И даже если кто-то из Имуги есть среди нас, то они давно покаялись и вымаливают свои грехи. Бог не позволит им встать на неверный путь вновь. Каждый заслуживает искупления, — активно жестикулируя, распинается монахиня, пока Ви демонстративно зевает, показывая свою незаинтересованность в ее словах.       — Открою тайну. Если вас всех от убийств, насилия, грабежей и прочего сдерживают не принципы, нормы морали и прочее, а лишь страх перед каким-то там божеством, то у меня для вас плохие новости. Вы не хорошие люди, вы грязные мерзкие создания, которым только дай волю — вонзят клыки в глотку ближнего своего, — с откровенным презрением отвечает женщине Тэхен, оглаживая свой пистолет кончиками пальцев. — Вы лицемерные твари, которые считают, что пара молитв смоет грязь и кровь с ваших рук в случае чего.       Парень вскидывает руку с оружием в ней и под испуганный крик священнослужителей стреляет в монахиню, попадая четко в лоб. Безжизненное тело медленно опадает на пол, заливая его кровью.       — Никто из нас хотя бы не убивает невинных! — со слезами на глазах выкрикивает молодая девушка, которую тут же одергивает один из послушников.       Напевая какую-то жутковатую мелодию, Тэхен шаг за шагом приближается к жмущимся к стенке людям, не обращая внимания, что вступает в кровавую лужу и теперь оставляет за собой темно-бордовые следы. Тонкие изящные пальцы касаются клавиш органа, проигрывая на нем какой-то незамысловатый мотив. Мелодия, известная всем, кто сейчас в страхе дрожит перед рыжей фурией. Мелодия молитвы о прощении грехов.       — Знаешь, убийство — это не самое ужасное, что можно сделать с человеком, — вполне спокойно произносит Ви, но от такого тона страшнее в несколько раз. — Я знал одного мужчину… Он постоянно ходил в церковь, наизусть знал священное писание и десятки молитв, помогал страждущим и воспитывал сына. Только вот этот мужчина, когда его сынишке стукнуло пятнадцать, стал регулярно насиловать его, иногда даже по нескольку раз на день. Очень часто он пускал ребенка по кругу между своими друзьями, такими же прилежными прихожанами, поющими по воскресеньям молитвы вместе со всеми в небольшой городской церквушке. Они строили из себя безгрешных, будучи монстрами. Откуда тебе знать, что никто из стоящих рядом с тобой не убивал, не грабил и не насиловал? Откуда тебе знать, что очередной жертвой этих праведных монстров не станешь ты? Мне кажется, я поступаю намного искреннее многих, не скрывая крови на своих руках и своих намерений причинить вред.       Убрав руки с треснувших из-за отсутствия должного ухода клавиш, Тэхен переводит взгляд на вмиг замолкнувшую толпу все еще дрожащих от страха людей. Он видит, как на их лицах отражаются сомнения. Каждый из них хочет спастись, но открыв рот, тут же запустит неумолимую цепочку, ведущую всех присутствующих к казни. У Кима нет ни сил, ни желания возиться с этими фанатиками, слепо идущими за выстроенным образом. Выждав еще пару минут, дав им шанс выдать по-хорошему чужаков, Тэхен на каблуках разворачивается и выходит из здания монастыря, слыша позади облегченные вздохи. Парень подзывает к себе одного из солдат жестом.       — Прикончить всех. Спалите дотла монастырь, — без капли эмоций произносит Ви, проводя подошвой ботинок по плоскому камню, чтобы стереть вязкую кровь. — Если они так верят в милость божью, то каким-то чудесным образом выживут. А в ином случае, — лицо юноши искажает хищный оскал, — они не должны бояться предстать перед божьим судом.       — Но Монстр точно будет зол… — неуверенно бормочет солдат и тут же вздрагивает, встречаясь взглядом с пылающими алым глазами Тэхена.       — Чьего гнева ты боишься больше? Моего или Монстра? — едва слышно шипит Ким.       — Вашего…       Солдат послушно кланяется и бежит в сторону монастыря, откуда вскоре доносятся крики. Ви без особого интереса оборачивается, видя объятое огнем здание, вокруг которого стоят солдаты, готовые пристрелить каждого, кто ринется наружу. В ногах людей Тэхена валяются пустые канистры горючего, которое и позволило пожару так быстро охватить постройку.       Не дожидаясь того, пока огонь догорит, парень идет к своей машине, отпуская идущих за ним свитой солдат. Самое глупое, что может сделать любой смертный — попасться на глаза рыжей фурии, когда он не в духе. Не говоря уже о том, чтобы выводить Ви из себя упрямством и откровенным идиотизмом. Тэхен поворачивает ключ зажигания и выезжает на трассу, наблюдая как на горизонте горят уже посещенные им лагеря остатков Имуги. Огонь такой яркий и манящий, но греет все слабее и слабее с каждым разом. Ким сбавляет скорость и на несколько мгновений прикрывает глаза. Под веками выбит образ одного единственного человека, к которому и прикоснуться хочется, и бежать дальше, чем вообще возможно.       Чон Хосок — погибель для Тэхена. И они оба знают, что это взаимно. Одно лишь неизвестно… Кто кого раньше в могилу сведет?

***

      День не задался с самого утра. То чашка с кофе перевернулась, то Юнги решил мозги вынести, то телефон не вовремя разрядился. Сказать, что Хосок ходил мрачнее тучи, значит ничего не сказать. Мужчина будто подсознательно ощущал, что скоро должно произойти еще что-то не особо приятное. Даже Намджун не особо рисковал попадаться на глаза друга, благо размеры дома позволяли избегать кого угодно при желании.       Уже несколько дней как Монстра и Сокджина выписали из больницы, из лечения оставив лишь поддерживающие медикаменты, которые тоже довольно скоро можно будет прекратить пить. Если омега сразу метнулся в офис, наводя шумиху и заставляя всех лично отчитываться за каждую помарочку в отчетах, то Намджун оставался дома, контролируя все перемещения своих людей оттуда. На самом деле Ким банально стыдился. Теперь он все время ходит опираясь о трость, хромая и кривясь от боли в бедре, которую толком не убирают даже лучшие обезболивающие. Врач сказал, что хромота уж точно останется с мужчиной до конца жизни, а вот боли со временем утихнут. Монстр ощущал себя беспомощным и бесполезным из-за этой немощи, из-за чего старался взвалить на себя как можно больше работы по планированию, буквально засыпая за столом.       Даже сейчас, мужчина едва успел поднять голову, совершенно не ощущая прилипшего листа бумаги к щеке, когда к нему ворвался максимально недовольный Хосок, хлопнувший дверью так, что даже читающая что-то Симран подскочила от неожиданности и предпочла ретироваться в другую комнату.       — Хоби, я на пятнадцать минут глаза прикрыл и то ты мне не дал поспать, — недовольно ворчит Намджун, отлепляя от себя документ и потягиваясь.       — Ты знаешь, где Хёрин? — не обращая на чужое возмущение внимания, в лоб спрашивает Чон.       — Не особо. Ее парень сегодня был в патруле и она говорила, что поедет с ним. Они не должны были даже до Камола доезжать, так что вернуться должны…       — Патруль не вернулся, — мгновенно меняясь в лице, едва шевелит губами Хосок. — Их последнее сообщение было аж ночью, сказали что сопровождают поставку до Баснии. Но у нас нет никаких поставок до Баснии!       Намджун молча берет телефон в руки и набирает сначала один номер, потом другой, но каждый пост отвечает, что тот самый патруль никто не видел после сообщения о сопровождении.       — Черт! — ударяет в стену кулаком Пес, даже не ощущая боли в лопнувших костяшках от злости. — Собирайся, мы поедем по их маршруту. Хёрин нет нигде, на телефон она не отвечает. Она может быть там…       — Не разводи панику раньше времени, — потирает переносицу Монстр. — Нам с тобой до Баснии ехать черт знает сколько. Я прикажу своим людям в том регионе прочесать все, а ты пока обзвони друзей Хёрин и ее хахаля, вдруг она где-то у них.       И оба понимают, что это лишь ложная надежда. Патрульная машина без особой надобности никогда не стала бы съезжать с намеченного маршрута, а это значит, что что-то произошло. Еще и это заявление о поставках до территории, которая до недавнего времени была самой горячей точкой в Когурё, а значит сбывать там товар и невыгодно, и буквально некому, ведь территория Дней недели.       Спустя час в кабинет Намджуна, по которому не прекращая нарезал круги Хосок, заходит Тэхен, чьи люди как раз и занимались поисками пропавшего с радаров патруля. Чон мгновенно срывается с места, увидев Ви, но понимает, что хороших новостей нет, судя по тому, что выражение лица парня непривычно хмурое.       — Они не в Баснии. Машину видели недалеко от семьдесят четвертого ангара, — произносит Тэхен, ложа на стол планшет с открытой картой. — Это в нескольких часах пути от нас. Ангар давно пустует и не используется, так как там какое-то время сидели люди Имуги и оставили после себя кучу подарочков в виде мин.       — Значит берем людей и едем туда, — рычит Хосок, пулей вылетая в коридор.       Тэхен впервые не раздражается от того, сколько внимания уделяется этой девчонке. На мгновение в его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение, но Монстр сильно не зацикливается на этом, также быстро покидая кабинет. Ви лишь хмыкает и выходит следом, аккуратно вытащив из груды документов какой-то листочек, который парень тут же запихивает себе в карман, скомкав в миниатюрный шарик.

***

      По дороге на предельной скорости несется серебристый МакЛарен, оставляя после себя стойкий шлейф из клубящейся пыли. За ним мчатся, слегка отставая, несколько внедорожников, и в хвосте плетется автомобиль с Тэхеном, проклинающим спорткар Чона всеми возможными словами. Кто б знал насколько сильно Ви ненавидит большую скорость. Юноша с силой сжимает руками руль и стискивает челюсть до такой степени, что слышен скрип зубов. Ну, эта спешка хотя бы оправдана и того стоит.       Своеобразный кортеж подъезжает к нужному ангару даже быстрее, чем Тэхен рассчитывал. Не удивительно, учитывая то, с какой скоростью гнал Хосок. У здания нет машин, но это не означает, что оно будет пустым внутри. Поэтому все держат оружие наготове. Тэхен юрко пробирается между солдат к Чону и подбадривающе касается его плеча, но мужчина даже не замечает этого, твердым шагом направляясь к ангару. Хосок не верующий, но сейчас готов молиться всем существующим богам о том, чтобы Хёрин, его маленькая девочка, была хотя бы жива.       Отряд врывается в помещение, с удивлением обнаруживая почти дюжину людей из Имуги. Это видно и по их оружию, и по поясам с рацией, которые используют только люди Ким Сунхи. Хосок даже не обращает на них внимания, давая своим людям разобраться с врагами и пока что лишь взять их на прицел. Чон молча двигается к противоположной части ангара, где валяются кучи коробок и всякого хлама. Мужчина сжимает свой пистолет до побелевших костяшек, когда видит у одного из столбов прикованного парня сестры. Бедный мальчишка весь в крови и, судя по вспоротому животу и ошметкам органов, уже не жилец. Тэхен следует за Средой словно тень, то и дело оглядываясь назад, чтобы проверить обстановку. И вдруг парень врезается в спину резко затормозившего Хосока. Ким выглядывает из-за чужого плеча и даже его увиденная картина заставляет пораженно охнуть.       На полу лежит тело Хёрин. Одежда девушки полностью разорвана, лишь остатки рукавов висят на локтях. Одна рука неестественно выгнута в нескольких местах и, судя по висящему на тонком запястье браслету наручников, именно ею Чон была прикована к находящимся недалеко балкам. На лице и теле нет живого места, подбородок залит кровью, а нос выгнут в сторону. Один глаз полностью заплыл, а уголки губ довольно сильно разорваны. По всему телу видны глубокие порезы и царапины, кое-где складывающиеся в мерзкие слова, а плечи украшали следы от тушения сигарет о кожу.       С глухим стуком Хосок падает на колени, протягивая руки к девочке и прижимая ее тело к себе. Он не может поверить. Это лишь страшный сон. Такого быть не может. Пес держит названую сестру на руках и даже не чувствует, как его за плечо дергает Тэхен. Чон не слышит и начавшейся перестрелки, и громких криков. Перед его глазами не изуродованное мертвое тело Хёрин, а счастливые дни, когда они с Намджуном приносили малышке конфетки, называли ее «наше золотко», читали сказки… Хосок с болью в груди понимает, что последние пару лет он почти не вел себя как раньше, всегда говорил лишь о работе и выбирался с девочкой куда-то провести время вместе раз в сто лет. И мужчина очень жалеет. Чертовски жалеет. Они вместе еще столько не успели сделать. И уже никогда не успеют.       Хосок приходит в себя, когда его обливает холодной водой Тэхен. Рядом стоит едва сдерживающий слезы Намджун, на чьих руках теперь лежит тело Хёрин. Чон поворачивает голову в сторону ангара, но он охвачен пламенем.       — Что произошло? — хриплым и безжизненным голосом спрашивает Пес у обеспокоенно кусающего губы Тэхена.       — Они открыли огонь по нашим, а потом и вовсе подорвали запасы со взрывчаткой. Никто из Имуги не выжил и несколько наших тоже погибли, — Ви переминается с ноги на ногу и старательно избегает смотреть в чужие полные боли глаза. — Хосок, мне жаль… Я… я так виноват…       — Ты не виноват, — обрывает его на полуслове Чон, поднимая голову. На губах Пса пугающая улыбка. — Виноват этот чертов картель, эта блядская война. Я устал от всего этого.       Мужчина резко поворачивается и идет к своему автомобилю под удивленные взгляды друзей.       — Хоби, ты куда? — дрожащим голосом произносит Намджун. Он не может понять на кого ему смотреть больнее, на мертвую Хёрин или на умирающего внутри Хосока.       — Наш финальный план. Больше я не намерен ждать. Эвакуации, капитуляции, хуяции, — кричит Чон. — Они дали Хёрин шанс на «капитуляцию»? Они дали ей шанс остаться живой? Нет. И в этом вина не только этих мразей, которым повезло, что они сгорели и умерли так просто. В этом вина и Сунхи, и всех людей картеля, и каждого живущего на той территории и поддерживающего чертову войну. Я еду в Аквилу. Ждите скорых вестей о том, что Керён пал, а Сунхи обезглавлен.       Мужчина садится в машину, тут же заводя мотор.       — Так нельзя! В городе есть ни в чем неповинные люди! — кричит Монстр, бросаясь в сторону автомобиля друга.       — Хёрин тоже ни в чем не была виновна, — последнее, что говорит Чон, прежде чем серебристый МакЛарен срывается с места, окутывая всех стоящих рядом поднявшейся в воздух пылью.       Прикрыв рот и нос, чтобы не начать кашлять, Тэхен смотрит вслед Хосоку. Вместо ожидаемого тепла внутри парень ощущает лишь еще более болезненный холод. Его будто разрывает изнутри, а состояние Чона будто умноженное в несколько раз дублируется на подсознании. Голоса все громче. Они кричат. Они обвиняют. Они смеются над человеческой глупостью. Не говоря ничего Намджуну, Тэхен также уходит к своей машине и вскоре выезжает на основную дорогу. У Ви есть парочка вопросов к одному человеку.

***

      Мужчина с криком больно ударяется головой о бетонную стену и поднимает расплывшийся взгляд. Кое-как сфокусировавшись, он наконец более четко видит все, что его окружает. Над мужчиной с непроницаемым лицом нависает Тэхен, неспешно закатывающий рукава своей рубашки.       — Какого хуя, Ви?! — непонимающе рычит мужчина. Только несколько минут назад он самозабвенно целовался с этим смазливым мальчишкой, пообещавшим особую награду за выполнение задания, а сейчас валяется в какой-то странной комнате обитой клеенкой, задыхаясь от мерзкого запаха застарелой крови и разлагающихся тел, хотя комната явно чиста.       — Напомни мне, каким было задание, Зико? — бесцветным голосом интересуется Ким, уверенно подходя ближе и ловкими движениями приковывая одну руку мужчины к металлическим прутьям.       — Похитить девчонку и убить, — рычит в ответ Зико, безуспешно пытаясь выдернуть руку из наручника. — Что тебе не так? Мои люди даже покончили с собой, когда вы туда явились!       — Ох, тут такое дело, — Тэхен неспешно перебирает инструменты, лежащие у него на столе. Ножи, крюки, клейма, горелки, напильники. — Я до безумия ненавижу самодеятельность. Если я сказал, что девчонку нужно похитить и убить, то нужно сделать лишь это. А что сделали твои люди? Они изнасиловали бедняжку, так еще и издевались над ее телом как только можно. Это не входило в мой приказ.       — Я… Я не знал этого, я не давал им таких указаний! — мужчина испуганно смотрит на огромные плоскогубцы в руках парня. — Я тут ни при чем, Ви! Правда!       — Ох, маленький мой, — Ким присаживается на корточки, нежно проходясь кончиками пальцев по чужой щетинистой щеке. — Я знаю. И… — Тэхен со всей силы замахивается и ударяет плоскогубцами по ребрам пленника. — И мне чертовски поебать. Я дал тебе задание. Ты должен был его выполнить. И гнилым звеном в этой цепочке оказался именно ты, который не смог проследить за правильным исполнением работы.       — Ви, я ведь, — Зико гулко сглатывает, морщась от боли в ребрах, — я ведь могу еще быть полезен!       — Ружье, давшее осечку единожды, даст ее еще, — с хищным оскалом произносит Тэхен. — Тебя надо у-ти-ли-зи-ро-вать, — нараспев произнеся последнее слово, юноша подбросил в руке скальпель, поймав его в воздухе и метнув в плечо мгновенно вскрикнувшего мужчины. — Время начинать разбор испорченной игрушки.

***

      Ви устало падает на спину, заставляя лужу из крови под ним громко хлюпнуть. Белая рубашка и штаны уже давно полностью пропитаны алой жидкостью, но теперь даже волосы Тэхена стали еще более красными. Парень тяжело дышит и пытается унять бешеное сердцебиение. Ему явно полегчало, но не настолько, чтобы забыть выражение лица Хосока. Без капли брезгливости Ким накрывает лицо ладонями, испачканными в крови.       — Оно того стоило? — едва слышный шепот разносится по комнате эхом. — Скажи мне, твое глупое желание внимания того стоило?       В груди неприятно и больно колет. А чего еще Тэхен ожидал? Что все будет, как говорили голоса? Как во снах? Хосок забудет о Хёрин и будет видеть перед собой лишь… Теперь он кроме мести перед собой точно ничего не видит. Вдруг из своей квартиры Ви слышит трель дверного звонка. Еще. Еще. И еще. Парень недовольно поднимается с пола и сбрасывает с себя неприятно липнущую мокрую рубашку, оставляя ее в комнате для пыток рядом с разобранным на «составные части» Зико.       Ким даже представить не может, кого это принесло. Ведь ему никто никогда не звонит, к нему никто никогда не приходит. Как минимум потому что в квартире он почти не бывает. Тэхен смотрит в глазок и видит за дверью Чонгука. Этого еще не хватало.       Тяжело вздохнув юноша нажимает кнопки на замке, впуская не особо желанного гостя. Однако, зная Чонгука, тот бы и до ночи мог трезвонить в звонок, раздражая этим и так не особо спокойного сейчас Тэхена.       — Что тебе надо? — распахивая дверь, безо всяких церемоний спрашивает Ким. Он удивленно охает, когда Чонгук резко подхватывает хозяина квартиры под бедра и усаживает на небольшую тумбочку рядом со входом, тем самым полноценно проникая внутрь чужого обиталища.       — Черт, ты даже будучи весь в крови выглядишь как ебаное божество, — пьяно ухмыляется Чонгук, не убирая рук с чужих бедер.       Ви внимательно всматривается в лицо парня, пытаясь различить хоть какие-то проблески трезвого разума.       — У тебя жар и явный передоз твоей дурью. Иди проспись. Желательно где-то подальше от меня, — Тэхен спрыгивает обратно на пол, собираясь уйти в спальню, чтобы принять душ и переодеться, но его хватают за запястье, тут же вжимая в крепкую грудь.       — О нет, я в полном порядке, лучше, чем когда-либо. А еще я задолбался ждать, пока ты придешь ко мне, поэтому сам решил заглянуть к моей любимой рыжей фурии, — Чон касается губами мочки уха юноши и неожиданно толкает его, заставляя потерять равновесие и упасть.       Чонгук тут же с гулким стуком опускается на колени рядом, хватая пытавшегося встать Тэхена за лодыжки. У Кима воздух в груди заканчивается. Перед глазами та ночь, которую он хотел забыть. Та ночь, которая, как он утверждал, никак не травмировала его. Та ночь, от мыслей о которой хочется кричать и рвать на себе волосы. Ви будто цепенеет, не в силах двинуться, лишь наблюдать как и так не особо скованный моральными нормами Чонгук, а сейчас и вовсе наглотавшийся своих чертовых наркотиков, по-хозяйски размещается между чужими стройными ногами.       — Не бойся, я рядом, — с полоумной улыбкой вещает Чон. — Не забывай, что кроме меня ты никому не нужен. Так зачем пытаешься вывернуться? Со мной тебе хорошо, не отрицай.       — Я понял… — вдруг шепчет побелевшими губами Тэхен. — Голоса… Это не просто абстрактные голоса… Это… твой голос…       — Что? — Чонгук на мгновение замирает и это дает возможность Киму вывернуться из чужих рук и, схватив первую попавшуюся тяжелую вещь, огреть ею парня по голове.       Слышится треск статуэтки, которая раскололась надвое, а затем и стук упавшего тела. Тэхен отползает от потерявшего сознание Чонгука к стене и поджимает колени к груди. Внутри все пылает от жгучего страха. А голоса в голове приобретают более явные очертания. Каким бы сильным не был Тэхен, против Чонгука он все еще не может сделать ничего. И дело даже не в физических параметрах… Чонгук и все его слова уже срослись с сознанием Ви.       Уткнувшись лицом в колени, Ким даже не замечает, как по его щекам начинают катиться слезы.