Карго. Город, где не высыхает кровь

      Врата в Ад открылись в Когурё. А самым настоящим хозяином этого Ада стал Ким Тэхен.       В мгновение ока столь желанная мирная жизнь вновь прекратилась, а по улицам ручьями полилась кровь. Часть Административного района, Йоннам и больше половины бывшей территории Зеленого дракона оказались в полном подчинении у Ви. Но это не самое страшное. Самым ужасным было то, что поддерживающие мальчишку люди были повсюду. В каждом уголке Когурё. Каждый мог быть предателем, только сам Тэхен знал где свои, а где чужие. И это очень мешало координации Карго, который за один день стал управляющим центром страны, а Монстр — негласным правителем, противостоящим обезумившей фурии.       Каждый уголок больших городов содрогался от взрывов и испуганных криков. Теракты случились одновременно по всей стране после окончания обращения Тэхена. Погибли сотни и это точно еще не конец.       Тысячи людей Монстра, бывшие члены Имуги, даже часть полиции — предатели были повсюду и несли за собой лишь хаос и разрушения. Поразительно, насколько жестокими могут быть люди, если позволить им буквально все. Поразительно, сколькие готовые пойти вслед за тем, кто может дать возможность безнаказанно творить насилие.

***

      Когда Джин подъезжает к дому, у ворот он замечает нервно сжимающего в руке телефон Намджуна. Омега созванивался с мужчиной сразу после объявления и взрывов, чтобы успокоить и попросить оставаться на месте. От Монстра сейчас намного больше пользы дома, откуда он может контролировать перемещения своих людей и предотвратить максимальное количество будущих нападений. Однако Намджун все равно не мог толком сосредоточиться на планировании, осознавая, что его возлюбленный и их малыш сейчас в городе, где больше всего взрывов.       — Вы как? — подлетает к машине Ким, тут же беря заплаканного Ёнджуна на руки. — Тише, маленький, все будет хорошо.       — С нами все нормально, только Джун-и сильно испугался. Я не понимаю что за чертовщина творится, — взволнованно отвечает омега, уводя всех троих в дом. — Остальные, кроме Тэхена и Чонгука, тут?       — Да, Хосок проснулся от криков прислуги, которая видела обращение, а Юнги с Чимином были на полигоне, — кивает Намджун, заходя через двери.       Мужчины оставляют ребенка с Симран, которая не меньше напугана, но понимает, что больше ни с кем доверенным мальчика оставить некого. Понедельник и Четверг заходят в зал для совещаний, где уже сидят трое остальных Дней недели, явно до этого о чем-то спорившие.       — Юсон звонил, сказал, что вооруженные до зубов шавки Ви устраивают «зачистки» по захваченным городам, полиция не может дать им отпор из-за того, что огромное количество их людей либо на вражеской стороне, либо находятся на территории Йоннама, — тут же сообщает раздраженный и взлохмаченный после сна Хосок. — Я все еще не понимаю, откуда у них столько огневой мощи.       — Мне кажется, я знаю откуда, — вдруг подает голос Юнги, поворачивая ко всем свой ноутбук, на котором открыт файл со старыми поставками. — Как думаете, откуда у Ви взялось столько оружия и взрывчатки без ввоза этого всего в страну? Как думаете, правда ли все это время абсолютно все украденные поставки были делом рук китайцев, хотя опять же, страну они не покидали? Я уверен, что абсолютно каждая единица нашего товара и вооружения были украдены этой мелкой сволочью. Он планировал это все еще очень давно, видимо.       — Крыса, — вдруг рычит Хосок, ударяя по столу с такой силой, что подскакивают от испуга все в комнате. — Чертова крыса. Я еще могу понять Чонгука, этот одержимый за пальчиком Тэхена хоть в пекло пойдет, но…       Чон замолкает, жмурясь, чтобы не было видно блестящей влаги в глазах. Он знал, всегда знал, но продолжал надеяться на лучшее. И надежда теперь невыносимой болью под кожей растекается. Все понимали, что тяжелее всего произошедшее принять Псу. Конечно, все Дни недели были преданы сегодня, но Хосок особенно сильно был разбит от этого удара. Однако насколько сильно знал лишь Намджун, помнящий прошлое своего друга детства. Ким медленно подходит ближе и приобнимает мужчину за плечи, молча поддерживая.       — Это, конечно, все печально, но может начнем уже что-то решать по поводу происходящего? — недовольно морщится Чимин, щелкая по сенсорной панели и выводя на телевизор сводку последних новостей. Нападение за нападением.       — Вы же с Ви такими подружками были, может ты что-то знаешь и не говоришь? — рычит на парня Хосок.       — Прости, не помню, чтобы мы с ним обсуждали что-то, кроме хороших членов. Так что я тут не помощник, — зло отвечает Пак, бросая гневный взгляд на разъяренного Пса. — Зато вот к тебе он постоянно лип, может тебе что-то проболтался?       Чимин и Хосока будто пытаются испепелить друг друга, готовые в любой момент сорваться с цепи. Между ними никогда особо теплых отношений не было, а сейчас и вовсе готовы оба друг на друга накинуться. Однако это не случается из-за громко хлопнувшей крышки ноутбука Юнги, лицо которого явно выражало крайнюю степень усталости от этого цирка.       — Заебали, заткнитесь оба, если помогать не собираетесь, — негромко произносит Мин, но его шепелявый голос, как и всегда, слышен прекрасно каждому. — Джин, ты был в городе в момент объявления. Как там обстановка?       — Паника, но вроде как полиция и часть наших пытаются всех успокоить и эвакуировать тех, кто находился в местах взрывов. Надо отправить людей с полигона в город, чтобы как можно скорее ликвидировать последствия нападения.       Чимин что-то быстро печатает в телефоне, а затем удовлетворительно кивает омеге.       — Удары были нанесены по торговому центру, нашему офису и еще одному бизнес-центру, — продолжает брать на себя временное командование Мин. Из всех ему лучше всего дается сохранять спокойствие и хладнокровие в любой ситуации. — Почему эти места и могут ли быть где-то еще вскоре удары?       — Его цель запугать, — произносит наконец взявший себя в руки Хосок. — Совершить сотни терактов в крупнейших городах Когурё — сложно и затратно. Это попытка показать, что его руки дотянутся куда угодно и расстояние не помеха. Только вот эти взрывы были заранее спланированными и неожиданными. Я не думаю, что он сможет еще долго так играться.       — Если догадка Банши верна, то материала Тэхену хватит, чтобы повторить такие взрывы еще раз десять, — качает головой Намджун. — А это невероятные потери.       — Он не станет так делать, — вклинивается в разговор Сокджин, который до этого следил за сводкой терактов в новостях на экране телевизора. — Видите расположение взрывов?       Омега подходит к карте и начинает втыкать красные кнопки в мягкий материал, помечая случившиеся взрывы. Все молча смотрят на карту, которая теперь до пугающего обильно утыкана красными канцелярскими кнопками. Джин отходит на шаг назад, отряхивая ладони, и смотрит на экран, чтобы проверить, что ничего не забыл.       — И что с этими точками не так? — раздраженно интересуется Чимин, делая фотографию карты.       — С ними «не так» две вещи, — складывает руки на груди Сокджин. — Первая — то, что почти все места взрывов были тем или иным образом сосредоточением наших сил или же важной информации. Ангары, офисы, казармы, доки. А чтобы все не было так явно, подорвали еще и несколько относительно обычных зданий. Эти взрывы были не только для того, чтобы заявить о себе, но и чтобы дать предателям возможность уйти. Тэхен понимает, что мы начнем проверку сразу же после объявления и не все ее пройти смогут. А вторая вещь, — омега берет в руки черные канцелярские кнопки и тыкает их в разные места, — расположение взрывов. Ничего не напоминает?       Хосок внимательно смотрит на карту, пытаясь сосредоточиться, а затем слышит сбоку недовольное шипение Юнги. Тот всегда так делает, когда зол. Привычка быть тихим в моменты сильных эмоций, чтобы случайно не навредить, у Мина осталась до сих пор.       — Сукин сын, — выплевывает Банши. — Если ты прав, то этот мелкий засранец решил взрывами свое имя написать, используя вместо холста всю страну.       — Если Джин прав, то мы можем примерно предугадать следующие удары и не позволить им случиться, — кивает Намджун. — Юнги и Чимин, управляете образовавшейся границей и Озарией. Они самые шаткие сейчас, надо показать, что мы ни капли не уступаем по мощи Ви.       Парни понятливо кивают, тут же выходя из кабинета, начиная по дороге уже что-то обсуждать. Хосок налитыми кровью глазами смотрит на чертову карту, на которой теперь буквально светится символ «뷔». В чувства приводят лишь слова Намджуна о том, что они вдвоем займутся пресечением вооруженных конфликтов, вспыхнувших по всей стране, а Сокджин совместно с Юсоном разузнают все о местах всех следующих возможных подрывов. Что-то буркнув в качестве согласия, Чон вылетел из комнаты, проверяя свой пистолет и направляясь к машине.       — С ним все будет в порядке? — обеспокоенно спрашивает омега, когда Монстр обнимает того со спины, прижимая к себе. — Я даже представить не могу, что он сейчас ощущает. Как Тэхен мог предать нас… Как он мог предать Хосока?       — Тэхен с первой нашей встречи был безумен, — тяжело вздыхает Намджун. — Я это видел, но подпустил его настолько близко. Видел, как с каждым днем он становился все более и более неуправляемым, но ничего не делал с этим…       — Ты не виноват. Мы все считали его частью семьи. Все доверились ему, — Сокджин поворачивается и обнимает мужчину в ответ, прижимаясь щекой к его плечу. — Но мне все еще не верится. Это будто кошмар наяву.       — Прошу, береги себя.       Монстр приподнимает омегу за подбородок и нежно касается его губ. Джин и Хосок — единственные, в ком сейчас на все сто уверен Намджун. И он сделает абсолютно все, чтобы защитить этих двоих.

***

      Тэхен сидит на столе президента, с детской непосредственностью мотая ногами вперед-назад. Белые брючки забавно шелестят от движений и это завораживает Кима. Съемочная команда, которая помогала с трансляцией, уже ушла, утащив с собой камеру и труп бесполезного политика. Этот глупец и правда поверил, что его не тронут, лишь возьмут в заложники.       У Ви вибрирует телефон от присланного сообщения. Он смотрит на не особо качественную фотографию и широко улыбается. Представление начинается и вся страна — это подмостки театра, которым управляет Ким Тэхен.       — Основные силы Монстра и полиции сейчас брошены на уличные разборки, — сообщает вошедший в кабинет Чонгук. Он смотрит на облаченное во все белое юношу и думает, что чертовски похож на трепетного ангела. Ангела смерти.       — Отлично, значит очень скоро мы устроим настоящий хаос, — хищно ухмыляется Ви.       Лидер позволяет Чону, подошедшему неприлично близко, разместиться между своих ног. Чонгук одержим и видит перед собой лишь одного человека. Всегда и везде. Тэхен трусливо сбегает, поэтому и позволяет чужим рукам скользить по телу, чужим губам касаться собственных, чужому языку очерчивать бордовые следы на шее. Чужим. Родное и свое юноша оставил в домике за городом, уйдя не попрощавшись. Прощание значило бы, что все кончено, а Ви не хочет ничего заканчивать. Прощание могло подорвать и так до боли шаткую решимость парня. Пусть Хосок остается в том доме, Тэхен его забудет. Как забывал все, в своей жизни.       Он не забывал ничего.       Чонгук, будто дорвавшийся оголодавший зверь, жадно целует алые губы, о касании к которым раньше он и помыслить не мог. Ким сводит с ума одним своим видом, а его хриплые сдавленные стоны заставляют все тело гореть изнутри.       Дверь с негромким скрипом открывается и почти сразу раздается оглушающий звук выстрела. Тэхен, даже не отрываясь от чужих губ, кладет вытащенный из-за пояса Чона пистолет на столешницу. На пороге валяется бездыханное тело какого-то бедняги, который решил потревожить рыжую фурию не в нужный момент. Ви ни капельки не жаль этого мужчину, имени которого парень даже и не знает, зато от кончиков пальцев приятными электрическими разрядами по телу распространяется желанное тепло.       Будто не слыша выстрела, Чонгук полностью поглощен своим объектом обожания. Пусть Тэхен творит что угодно, парню плевать, пока он может касаться этого тела и видеть горящие красными искорками глаза.       — Прикажи ночью начать следующую фазу, — шепчет Ким, с трудом отстраняя от себя Чонгука, у которого уже поплыл взгляд. — Нам надо убираться отсюда. Юсон не позволит нам обосноваться в столице так просто. Она нам и не нужна. Пусть бросят все силы сюда, а мы пока…       — Я помню весь план, ты можешь не повторять мне его сотый раз, — слегка раздраженно отвечает Чон, с недовольной миной поправляя одежду на обоих.       Ви удовлетворительно кивает своему напарнику и спрыгивает со стола, перешагивает через тело, лежащее в луже крови, и идет к лестнице на крышу. Юноша открывает дверь и ему тут же ударяет в лицо холодный ветер. Неспешно подходя к краю крыши и оставляя за собой кровавые следы, Тэхен смотрит на происходящее внизу. Паникующие люди, звуки стрельбы, дым в разрушенных подрывниками зданиях. Прекрасная картина.       — Вроде сообразительный парнишка, а вроде и такой тупой.       Ким с криком хватается за голову, едва не перелетая через перила вниз. Он уже привык к гомону в ушах, но уж точно не ожидал сейчас услышать голос Хосока. Настолько четкий и ясный, будто мужчина и правда здесь. Испуганный Ви оборачивается, но крыша пуста. Руки дрожат и не слушаются, когда парень пытается опереться о металлические перила, заставляя Тэхена опуститься на пол.       — А какая твоя сильная сторона, ты знаешь? Твоя сильная сторона вот здесь.       В воздухе повисает истошный крик. Юноша хватается за голову, не зная как избавиться от самого громкого голоса, что звучит сейчас. Тэхен почти ощущает то фантомное прикосновение. Он помнит все эти слова, сказанные в тренировочном зале.       — Ты мне Монстра напоминаешь.       Задыхаясь от катящихся по щекам слез, Ви уже не уверен, что речь шла о Намджуне. Парень вновь бросает взгляд на город. По улочке бежит напуганный юнец, не особо младше самого Кима, а затем он падает, подстреленный пулей. За что он умер? Кто позволил этим людям распоряжаться чужими жизнями? Тэхен и раньше знал это, но сейчас убеждается: он и правда напоминает монстра. Того самого, которым пугают детей и которого побеждают во всех сказках.       — Я не ненавижу тебя.       Ви истошно рыдает, обхватывая себя за плечи. Такие истерики для него не особо новы, однако обычно всплеск эмоций происходил лишь в своей комнате в особняке или же в стенах квартиры. В местах, где парень чувствует себя относительно безопасно. Тэхен всхлипывает и жмурится от белых пятен перед глазами. Теперь уж точно Хосок ненавидит его. Ким все для этого сделал. Стоил ли страх сблизиться этого? Он уже ни в чем не уверен.

***

      Солнце медленно скрывается за деревьями, символично окрашивая их в алый. Намджун подъезжает к полигону, останавливаясь у здания, из которого единственного виднеется тусклый свет. Мужчина открывает дверь в тир, оборачиваясь на особняк. Они выкладывались сегодня на полную, лишь бы противостоять Тэхену, но все равно не могут похвастаться особо хорошими результатами. Сокджин с Юнги до сих пор составляют списки возможных мест нападения Тэхена и курируют саперскими группами, пока Чимин контролирует сбор гуманитарной помощи для пострадавших в Карго и соседних районах.       Комната, в которую заходит Намджун, почти погружена во тьму. Свет есть лишь у мишени, напротив которой стоит Хосок. У него на столе лежит тот самый пистолет с кривоватой гравировкой, штук тридцать окурков, сожженных до фильтра, и почти пустая бутылка коньяка. У Монстра сердце сжимается, когда он видит лучшего друга в таком состоянии.       — Ты как? — осторожно спрашивает у Хосока мужчина, положив ладонь на напряженное плечо. — Я…       — А не видно как я? — голос Пса острее лезвия. — Зачем пожаловал?       — Прислуга сказала, что видели тебя на полигоне, вот я и приехал. Подумал, что тебе может понадобиться поддержка от друга. Меня не было рядом, когда все случилось с Виеном, но сейчас…       Хосок резко сбрасывает с себя чужую руку, с силой сжимая запястье, но Намджун даже не морщится, хотя понимает, что синяк останется точно. Чон смотрит на мужчину горящими от ярости глазами и вдруг будто потухает расслабляя хватку и отводя взгляд.       — Тэхен и Виен разные, — зло рычит Хосок, вытаскивая из пачки очередную сигарету и обхватывая ее губами. Дрожащие пальцы подносят к кончику зажигалку, а затем хватаются за пистолет, направляя дуло прямо на деревянную мишень. — Они… Они разные. Я так долго видел в одном другого, что не замечал очень важных вещей. Если бы я только больше смотрел на реальность, а не на прошлое. Мне кажется, всего этого бы не было…       — Я не думаю, что ты виновен, — качает головой Намджун и отходит на несколько шагов назад.       Звучит оглушающий выстрел. Маленькие габариты комнаты усиливают звук, больно ударяющий по барабанным перепонкам. Но оба мужчины привыкли к этому. Они родились там, где даже дети держали в руках оружие. Для них звук выстрела сродни колыбельной, что пела мама. Пуля попадает точно в цель, оставляя в голове мишени дыру.       — Хосок, ты бы смог убить его? — в ответ лишь тишина и едва слышное шипение потушенной о стол сигареты. — Ты бы простил его?       — Если бы он позвал меня, то я бы тут же сорвался с места, — глухо отвечает Хосок. — Я бы вновь верил ему, позволял обманывать себя снова и снова, но ни за что больше не отпустил бы, — резко звучат еще четыре выстрела и Чон опускает опустевший пистолет на столешницу. — Я бы не простил его. Не смог бы. Однако уйти не дал бы, ни за что. Он будто внутри меня уже долгие годы, я каждое биение его сердца как свое ощущаю, понимаешь? Я бы… мне кажется, я бы не смог убить и его. Все равно что самого себя приговорить к казни. Хотя, ради него, мне кажется, я бы и своей головы не пожалел. Но ему это уже не надо. Я опоздал.       — Ты в него настолько…       — Мне иногда кажется, что он мне нужнее воздуха. Что никакая жидкость в мире не сможет утолить мою жажду, кроме него. Никакое светило не греет сильнее, чем он. Я, — Хосок поворачивается с болезненной улыбкой на лице, — я совсем уже свихнулся, да? Стал настолько жалок… Прозвучит глупо, но в моих глазах Тэ лишь слишком запутавшийся ребенок, который весь мир с ног на голову поставит в поисках ответов, вместо того, чтобы просто напрямую спросить.       Намджун лишь молча подходит и обнимает старого друга, позволяя тому отпустить себя и побыть хотя бы пару секунд слабым. Любому человеку это нужно. Даже самый сильный и стойкий сломается, если не сможет ни чьим рукам довериться в момент перенапряжения.       — Ты не жалок, — шепчет Ким. — Я могу тебя понять. На самом деле я разделяю твою мысль касательно Тэхена и того, что он выглядит просто ребенком в теле взрослого. С учетом слов Лухана о нем, Тэ вряд ли коварный злодей, скорее жертва своего жестокого прошлого и собственного воспаленного разума.       — Но даже ради него я бы тебя не предал, — поднимает голову Хосок. — Ты и Карго всегда будете для меня на первом месте.       И в этот момент Чон понимает, что не может точно утверждать, что сейчас он не солгал. Если пришлось бы выбрать между Намджуном и Тэхеном, то точно ли он выбрал бы Намджуна? Эта рыжая фурия посеяла в его душе столько сомнений, что Хосок и правда теперь не знает где его истинные мотивы.

***

      Намджун просыпается от выстрела прямо рядом с собой. Ничего не понимая, он прижимает к себе тут же начавшего плакать от страха Ёнджуна. Взгляд цепляется за стоящего с пистолетом Сокджина, а затем скользит по истекающему кровью телу одного из охранников, в руке которого все еще был зажат нож.       — Часть прислуги за Тэхена, забери Джун-и, — все, что говорит ему омега, накидывающий поверх безразмерной футболки пальто с вешалки и выскакивающий в коридор.       Монстр слышит крики в доме, выстрелы, автоматные очереди, и только сейчас до него доходит все происходящее. Тэхен не просто решил отвоевать себе возможность продолжать творить беззаконие, но и вознамерился разрушить все, что строил Намджун, изнутри. Мужчина вне себя от гнева, но тут же все его мысли заполняет плачущий под боком ребенок, которого мужчина аккуратно прижимает к себе и подхватывает на руки.       — Джун-и, нам надо быть тихими, чтобы пришедшие домой монстры нас не поймали. Хорошо? — шепчет мальчику на ухо Монстр, нежно сцеловывая с щечек ребенка катящиеся слезки. — Ты же у нас храбрый, да?       Ёнджун вытирает слезы с глаз и утвердительно кивает, касаясь пальчиком своих губ, чтобы показать, что он не издаст ни звука. Мужчина аккуратно набрасывает на мальчишку одну из своих теплых кофт, которая доходит тому аж до коленок, и берет на руки. Намджун, удерживая Ёнджуна одной рукой, второй доставая из-под подушки пистолет. Прислушиваясь к происходящему в коридоре, Монстр открывает дверь и оглядывается по сторонам. Он видит на первом этаже одного из охранников, который борется с другим. Их оружие лежит где-то в стороне, из-за чего оба наносят друг другу увечья лишь кулаками.       Не решая рисковать мальчиком, Намджун не спускается по основной лестнице, а идет в сторону террасы. Вдруг из-за угла выходит мужчина, работавший в доме поваром. В одной его руке огромный тесак, а в другой револьвер. Не желая рисковать и разбираться враг ли это, Монстр просто стреляет мужчине в лоб, ощущая как вздрагивает всем телом ребенок у него на руках. Ким скорее спешит к террасе, понимая что выстрел мог привлечь внимание, несмотря на то, что такие же раздаются то тут, то там по всему особняку. Зайдя в огромную комнату с широким дубовым столом, мужчина видит залитые кровью тела прислуги, валяющиеся на полу.       — Намджун, — раздается женский голос сбоку, и мужчина тут же оборачивается, выставляя перед собой пистолет.       — Господи, Симран, — облегченно выдыхает Монстр, опуская оружие и подходя к девушке ближе. — Ты цела? Не ранена?       — Есть пара царапин, но это не критично. Я спряталась в шкафу и ждала пока этот ужас закончится, — по щекам испуганной девушки текут слезы. На ее лице и руках виднеются порезы и ссадины. Намджуну очень хочется обнять Симран, сказать что все будет хорошо, утешить, но для этого у них совершенно нет времени.       — Я помогу вам спуститься в гараж и оставлю в своем внедорожнике. Будете сидеть там, пока я не вернусь, ясно? — шепотом произносит Монстр и, дождавшись кивка, идет в сторону аварийной лестницы.       Аккуратно спустившись с террасы на лужайку, все трое как можно тише двигаются к задней двери, ведущей в мастерскую, откуда можно попасть на подземную парковку. Намджун бережно ставит Ёнджуна на землю, чтобы освободить себе руки и иметь возможность прикрыть девушку и ребенка собой в случае чего. Он лишь на пару секунд стискивает ладонь Симран своей, давая понять, что все будет хорошо. Когда компания уже почти подходит к задней двери, над ними раздается треск стекла и со второго этажа падает окровавленное бездыханное тело. Девушка едва успевает зажать малышу Ёнджуну рот рукой, предотвращая испуганный вскрик. Намджун из-за угла следит за высунувшимся из окна солдатом, удостоверяясь, что тот их не заметил. Мужчина вкладывает в руку Симран ключи от бронированной машины, стоящей в гараже, на тот случай, если ему придется остаться, чтобы задержать нападавших.       Открыв дверь, Монстр озирается и понимает, что мастерская пуста. Он доводит девушку с ребенком до небольшого лифта, который должен бы отвезти их вниз. Однако со стороны другого входа в комнату слышатся голоса и Намджун идет к ним навстречу, тут же выпуская пулю, как только видит, что это не Джин, Юнги, Чимин или Хосок. Лифт опускается все ниже, увозя с собой Симран и прижимающегося к ней в страхе Ёнджуна.       Как только платформа опускается вниз, девушка нажимает аварийную кнопку, полностью отключающую лифт, чтобы через этот ход уж точно никто не смог пробраться. Да, так был отрезан путь и для Намджуна, но Симран уверена, что мужчина и не собирался прятаться вместе с ними. Без ребенка под боком Монстр может не сдерживать свою кровожадную сущность.       По памяти пробираясь в темном пространстве гаража, девушка аккуратно ведет за собой прикрывающего ротик ладошкой Ёнджуна. У мальчика не прекращают литься слезы по щекам, но он храбро сохраняет тишину, как и пообещал тогда в спальне. Малыш даже представить себе не мог, что засыпая в объятиях папы и хена, проснется он от звуков выстрелов.       Добравшись до нужного автомобиля, Симран отключает сигнализацию, которая громко пикает, разнося звук по всему гаражу, а затем заталкивает мальчика на задние сидения, забираясь за ним следом и захлопывая дверь. Девушка надеется, что в гараже не было никого и никто не слышал звука разблокировки.       — Джун-и, тише, маленький мой, — она аккуратно прижимает к себе трясущегося в истерике мальчика, который все еще зажимает рот ручками. — Все будет хорошо. Твои папа и хен разберутся со злодеями и придут за нами.       — А в-вдруг, — всхлипывает малыш, — вдруг и-их ранят? И-или у… убью-ют, — на последнем слове Ёнджун начинает еще сильнее плакать, весь перемазываясь в слезах и соплях.       — Ни за что, — успокаивающе поглаживает по голове девушка. — Ты же знаешь какие они сильные. Никакие злодеи им нипочем. Вот увидишь.       Они сидят так неизвестно сколько, но истративший все свои силы на слезы Ёнджун уже тихо посапывает, положив голову на колени Симран. Вдруг девушка видит сквозь тонированное стекло как поднимается роллет, освещая гараж. Из-за яркого света позади, видно лишь темную фигуру с оружием в руках, идущую все ближе и ближе к машине. Симран тянется позади себя, беря в руки один из военных кинжалов, лежащих там. Намджун любит оставлять оружие везде где можно на всякий случай. Повернувшись обратно, девушка уже не видит тот силуэт и тут же вздрагивает от того, что в окно машины стучатся. За стеклом виднеется лицо Сокджина.       Мгновенно проснувшийся Ёнджун тут же подскакивает на месте и тянется к ручке на двери, открывая ее. Мальчик тут же кидается к папе на шею, начиная вновь плакать, но на этот раз от облегчения. Сокджин прижимает к себе свое сокровище и одними губами шепчет Симран «спасибо». Ким выглядит неважно. Голова явно разбита, учитывая засохшие потеки крови в волосах и на лице, футболка в районе плеча тоже вся пропитана ею же, а дыра в ткани не дает сомневаться в наличии ранения. Но несмотря на все это мужчина держит своего мальчика на весу, прижимая к себе как можно ближе. Он бы не пережил потерю еще одного брата. Потерю огромной частички себя.       — В доме уже… безопасно, — говорит омега, давая Симран понять, что все мертвы.       Эта ночь ужасом останется в голове каждого из них. Худшее, что может произойти с человеком — осознание, что его дом, само безопасное в мире место, ни капли не безопасно.       Сокджин уводит Ёнджуна и Симран обратно наверх. Мальчик совершенно не отлипает от своего папы, даже когда видит в гостиной выложенные рядом друг с другом тела, прикрытые чем попало, от мусорных пакетов и до небольшого ковра. На диване сидят Юнги с Чимином. Мин аккуратно обрабатывает оставшиеся на парне ножевые ранения. Чимин сжимает в зубах смятую кофту, которую едва вышло отлепить от начавших запекаться ранок, и шипит из-за боли. Сам Юнги довольно невредим, не считая синяка под глазом.       К вошедшим тут же подбегает Намджун, хотя с его-то теперь хромотой «подбегает» это громко сказано. Мужчина начинает придирчиво осматривать Ёнджуна и Симран на предмет ранений, но не найдя ничего спокойно выдыхает. Вдалеке виднеется свет в соседней комнате, где сидит оставшаяся в живых прислуга и Хосок, оказывающий им первую медицинскую помощь.       — Тебя срочно надо в больницу, — тоном, не предусматривающим отказа, говорит Монстр, смотря на своего возлюбленного. — Ты и Бона самые пострадавшие.       — Хосок уже вызвал скорую, — отмахивается Сокджин, стараясь делать вид, будто у него не плывет все перед глазами и не хочется блевать от каждого вдоха.       — У тебя, мать твою, пулевое ранение. Какая к черту скорая?! — рычит Намджун и аккуратно подхватывает заторможенного омегу. — Мы едем в больницу сейчас.       — Я пойду с вами! — решительно заявляет Ёнджун, который наконец смог взять себя в ручки и произнести хоть что-то. — Я больше не оставлю папу!       — Хорошо, малыш. Только тогда сходи за Боной, она у Хосок, — кивает на комнатку Монстр. — Поедем с вами вчетвером.       Малыш решительно кивает и бежит к Чону с криками о том, что им срочно нужно отвезти папу и нуну в больницу. Намджун с болью смотрит на всех сидящих в комнате, осознавая, что кого-то из них сегодня могло не стать. От одной лишь мысли мурашки по коже. Мужчина аккуратно несет омегу на улицу, заставляя того периодически что-то говорить, чтобы не потерять сознание. Вскоре к машине во дворе подходят и Ёнджун с девушкой-горничной, держащейся за окровавленный бок одной рукой, в то время как вторая плетью повисла вдоль туловища. Монстр ни за что не простит Ви этой ночи.

***

      В себя Сокджин приходит только спустя почти три дня. Намджун все это время почти не отходил ни на шаг от кровати омеги, даже засыпая на стуле рядом, держа холодную руку в своей. Всеми делами это время занимался Хосок, который если и жалел Тэхена, то действиями никак этого не показывал. Как и говорил Джин, на следующий день после объявления Ви последовали новые взрывы, однако не все были удачными для этого рыжего безумца. Теория о том, что Тэхен решил написать свое имя на карте Когурё оказалось верной. Ткнув пальцем в небо, удалось обезвредить почти половину заложенных бомб. На следующий день теракты вновь повторились. Только в этот раз с еще меньшим успехом. Хосоку и Юнги удалось в кратчайшие сроки минимизировать количество жертв, в то время как Чимин с большей частью войск Карго и оставшейся полицией сдерживали продвижение людей Тэхена по территории. Более того, многие мирные граждане помогали останавливать обезумевших солдат и бывших людей картелей. Разные уловки, чтобы усыпить бдительность и взять в плен, коктейли Молотова, даже просто своевременное сообщение о передвижениях странных людей помогали в борьбе с Ви и его людьми. Тэхен не против Намджуна и остальных пошел, а против всех, кто живет в этой стране и не хочет видеть свое будущее в окровавленных руинах.       Омега приоткрывает глаза и тут же видит перед собой обеспокоенное лицо Монстра. Мужчина едва может сдержать улыбку, из-за чего уголки губ начинают дрожать. Никто даже представить не может, насколько страшно было Намджуну, что он мог потерять своего вредного и такого горячо любимого Джина.       — Я… мы в больнице? — заплетающимся языком спрашивает омега, аккуратно привставая и осматриваясь. — Где Ёнджун-и?       — Они с Симран сейчас в поместье моего отца. Как ни странно, но Имуги сейчас самое безопасное место в стране, — ласково поглаживая руку мужчины, отвечает Намджун. — Не бойся, я отправил с ними самых проверенных людей, в которых я уверен как в себе самом.       — Хорошо, — устало кивает Джин. — Тут им и правда опасно, — он вновь оглядывается, пытаясь что-то сообразить. — Сколько часов я проспал?       — Три дня, родной, — шепчет Монстр, приподнимая ладонь любимого и касаясь пальцев губами. — Ты у меня невероятно сильный. Врач сказал, что никогда не видел еще омегу, который столькое смог перенести, как ты.       — Мне просто рано умирать, — закатывает глаза Сокджин и тянет мужчину на себя, заставляя пересесть на больничную койку. — Ты мне еще обещал рыбалку у моря вместе с Ёнджун-и, я должен это увидеть. А еще мне жизненно необходимо намылить шею Тэхену. До конца жизни останется без десерта на обед, обещаю.       И они оба смеются таким теплым и оторванным от реальности задумкам. Оба понимают, что с каждым днем та самая рыбалка становится все более призрачной мечтой, а десерт… Сокджин никогда не может отказать блестящим глазкам Тэхена, когда тот просит себе двойную порцию клубничных сэндвичей.       Намджун медленно склоняется над мужчиной и едва ощутимо касается губами чужих губ. Он все еще боится. Боится спугнуть, боится, что оттолкнут, но напористые движения губ Сокджина не дают и шанса этим глупым мыслям. Аккуратно, чтобы не выдернуть капельницу из руки, омега обхватывает ладонью чужой затылок, прижимая мужчину к себе ближе. После Айзара Джину были неприятны и страшны любые лишние прикосновения с возможным подтекстом, однако за эти годы доверие к Намджуну стало настолько безграничным, что омега не просто позволял ему теперь при любом удобном случае обнимать себя, переплетать руки или целовать, но и часто сам становился инициатором подобной близости. Монстр тот, кому Сокджин безоговорочно доверяет всего себя.       — Я позову врача, пусть осмотрит тебя, — шепчет в припухшие губы Ким, когда они наконец отстраняются друг от друга, тяжело дыша.       — Погоди, побудь еще со мной, — с пылающими от смущения ушами произносит омега. — Спасибо, что позаботился о Джун-и.       — Он мне дорог настолько же, насколько и ты, глупый, — ласково целует в лоб Намджун. — Я не смог бы позволить ему пострадать.       Сокджин еще что-то хочет сказать, но дверь в палату резко открывается, впуская чем-то очень довольного Юнги. Он окидывает парочку оценивающим взглядом и улыбается еще шире, демонстрируя розоватые десна.       — Для справки, трахаться до осмотра врача идея довольно рисковая, но если вам сильно надо, я могу постоять на шухере у двери, — шепеляво говорит Мин, щуря глаза.       — Юнги-я! — смущенно-возмущенно взвизгивает Сокджин, чувствуя как румянец от ушей расползается по шее.       — Да что? Все мы тут взрослые люди, а я так вообще очень понимающий человек, — с откровенной издевкой хихикает мужчина, пожимая плечами. — Нечего смущаться, хен.       Омега что-то зло рокочет, но это не слышно из-за того, что Намджун прижал мужчину к себе, позволяя спрятать краснеющее личико в собственной рубашке. С негромким рокочущим смехом Мин подходит ближе и присаживается на другую сторону койки, с непривычной для него нежностью проводя по волосам Джина.       — Я рад, что ты в порядке, — негромко произносит Юнги. — Мы теряем людей пачками, поэтому последнее, чего бы мне хотелось, так это потерять кого-то из близких.       Все в комнате на время замолкают. Они делят сейчас одни и те же мысли и чувства на всех. От предательства Тэхена больно, но если из-за этого погибнет кто-то из Дней недели, то больнее будет во сто крат.       — Кстати, я принес хорошие новости по поводу Ви и его шайки.