Карго. Город, где не высыхает кровь

      Солнце медленно поднимается над горизонтом, освещая своими лучами все вокруг. День только начинается, но у кого-то этот чертов день наконец закончился. Намджун устало заходит в их общую с Сокджином спальню, бросая пропитанную кровью куртку прямо на пол. Омега, до этого свернувшийся клубочком на постели, сонно приподнимает голову.       — Ты вернулся, — едва приоткрыв один глаз, шепчет Джин. Он привстает на локтях, позволяя тонкому покрывалу соскользнуть с широких плеч ниже, обнажая бледную кожу.       — Вернулся, — устало улыбается мужчина, направляясь в сторону ванной. — Я скоро буду, подождешь меня?       Омега лишь сонно кивает и тянется рукой к телефону. Он отправляет несколько сообщений сыну и Симран, уверяя, что совсем скоро все закончится и они смогут вернуться. Только вот почему-то самому Сокджину в это верится не настолько сильно, как хотелось бы. Уже больше месяца Тэхен изводит всех своими хаотичными нападениями. Его люди буквально устраивают кровавые побоища, не страшась втягивать в это мирных жителей. Именно это позволяло Ви практически каждый раз выходить победителем или же с меньшими потерями из боя, ведь Карго и полиция действовали исключительно так, чтобы минимизировать потери среди гражданских, сковывая свои возможности для маневров.       Недавно Чимин на очередном собрании предложил уподобиться Ви и тоже наплевать на людей, ведь жертвы оправдают результат — страна вернется к мирному существованию. Разгорелся спор, в особенности яро выступали против этой идеи Хосок с Джином, но все мгновенно замолчали, когда заговорил Юнги. Так всегда происходит. Как бы не протекала ссора, она завершалась, стоило Мину подать голос.       — Ни одна жертва не бывает оправдана, будь то гражданский, солдат, мы с вами или даже враг. — Юнги хватило одной фразы, чтобы воцарилось молчание.       Сокджин прикрывает глаза, откладывая телефон обратно на тумбочку и глубоко вдыхает. Плечо неприятно тянет и отдает тупой болью. Для омеги Ким восстанавливается чрезвычайно быстро, чем удивляет многих врачей. Лухан предположил, что у Джина может быть эволюционировавший омега ген даже взял кровь мужчины на анализы, но положительных результатов пока так и не было.       За дверью ванной прекращается шум воды, зато слышится грохот упавших баночек с шампунями и бальзамами. Омега невольно улыбается и переворачивается на живот, подкладывая подушку под щеку. Он с довольной моськой наблюдает, как Монстр наконец выходит из ванной комнаты, обтирая волосы полотенцем и поправляя спадающие с бедренных косточек розовые штаны в цветочек, которые ему подарил Сокджин еще на прошлый день рождения.       — Что на этот раз пострадало? — без негатива спрашивает омега, похлопывая по месту на постели рядом с собой.       — Только мои вещи, честно, — смущенно начинает оправдываться мужчина. — Я все аккуратно вернул на место, ничего даже не лопнуло как в прошлый раз.       — Разрушительный Монстр, — хихикает Сокджин, укладывая голову на сложенные перед собой ладони.       Намджун что-то невнятно ворчит и присаживается на край кровати. Он с нежностью в глазах смотрит на возлюбленного и трепетно ведет кончиками пальцев по широкой мужской спине, скользя все ниже, пока не начинается одеяло, прикрывающее явно обнаженные ягодицы. Омега привстает на руках и тянется за поцелуем, жмуря глаза. Как же он боялся раньше того, что не сможет отпустить все то произошедшее у Айзара и будет невольно сравнивать его с Намджуном. Поначалу так и было, из-за чего Сокджин шарахался от любых неоднозначных прикосновений. А потом он додумался говорить. Они вместе много разговаривали. И о всем том, что было в особняке Айзара, и о страхах омеги, и о его кошмарах. Со временем Джин стал сам идти на более тесный и откровенный контакт, в полной мере ощущая, что в случае чего, Намджун всегда остановится. Монстр без капли сомнений позволял своему мужчине руководить всем процессом, будь то просто поцелуй или нечто большее.       — Я соскучился, — с улыбкой шепчет прямо в губы Сокджин, вновь втягивая Намджуна в поцелуй.       Губы мягко соприкасаются с губами, язык то и дело скользит по испещренной ранками коже. Омега сладко урчит, когда ощущает ладонь на собственной талии, сжимающую бережно и при этом властно. Намджуну нестрашно отдаться и довериться, Намджуну нестрашно принадлежать. И Сокджин весь от головы до пят, даже его душа, все принадлежит этому мужчине. И знает что это до невозможного взаимно.       Каштановые кудри рассыпаются по подушке, когда омегу опрокидывают на спину, нависая сверху. Монстр любовно ведет пальцами по выгоревшим на солнце прядкам, а затем касается мягкой щечки. Наконец с Джина сошла та неестественная истощенная худоба, которая была у него после вылазки к складу Имуги. Намджун ведет ладонью ниже, пока не сжимает мягкие бока. Не сдержавшись, он прикусывает выступающий низ живота омеги, из уст которого доносится судорожный вздох. Сокджина вечно это смущает, но Монстр ничего не может поделать с тем, насколько ему нравится этот мягкий теплый комочек его личного счастья. Мужчина ведет кончиком носа от пупка и почти до ключиц. Губы едва ощутимо касаются выжженного клейма, а затем и едва зажившего пулевого ранения, от которого точно потом будет еще один шрам. Намджун каждую ночь перед сном целует все следы на теле любимого, извиняясь за то, что не смог уберечь от них.       — Тебе спать надо, ты устал, — бормочет Сокджин, понимая к чему все идет. Он бы и сам хотел, но здоровье Намджуна всяко дороже кратковременного удовольствия.       — Как скажешь, мамочка, — смеется мужчина, оставляя на припухших губах очередной поцелуй, а затем валится на подушки рядом, прижимая к себе разгоряченное тело омеги. Кожа к коже, Монстр ощущает себя живым и самым счастливым рядом со своим сокровищем.       — Поспи хорошенько, а я скоро пойду решать вопросы по территории Имуги, — кивает омега ощущая лопатками то, как сильно бьется сердце Намджуна. — Завтрак оставлю на столе, как обычно.       — Спасибо, — шепчет Ким, касаясь благодарным поцелуем чужого загривка. — Не едь только никуда сам, попроси Сувона тебя отвезти. Ему я доверяю.       Сокджин лишь кивает на это и прикрывает глаза. Еще пару часов можно поспать. Из-за нападений Тэхена он не спал почти трое суток, а поэтому вымотан до безумия.

***

      За окном барабанит дождь. Тэхен под несколькими одеялами лежит на постели, свернувшись в крохотный комок. Его раздражает погода. Его раздражает в последнее время вообще все. Парню постоянно холодно. До такой степени холодно, что он несколько раз терял сознание и, если бы не Чонгук, который теперь тенью за ним следует, Ви точно бы домой больше никогда не вернулся.       Дом.       Ким закрывает глаза и пытается понять, где его дом. Этот шикарный отель, который они отняли силой, разукрасив стены кровью и выбитыми мозгами постояльцев? Нет, точно не он. Отцовский домишко, где мальчик провел большую часть своей жизни? Тоже нет. Квартира в Карго, где до сих пор стоят неразобранные коробки, а все комнаты кроме спальни давно покрылись многогодовым слоем пыли? Это точно не дом.       Парень переворачивается на другой бок и поджимает губы. Ему интересно, его игровую комнату уже нашли? Там вроде как оставался еще кто-то живой. Юноша недовольно морщит нос и вновь прикрывает глаза. Дом… Почему-то перед глазами чертов спортзал, где Хосок учил новенького члена отряда Монстра различным приемам. Они часто после тренировки оставались в зале, распаковывая уже холодные свертки с едой и запивали едва теплым чаем из термоса Чона. Почему-то это все грело в разы больше, чем полдюжины одеял, камин и пол с подогревом.       С губ слетает болезненный скулеж. Тэхен не хочет верить. Не хочет верить, что все тепло вокруг него… не то. Оно фальшивое. Вытекает сквозь пальцы, как кровь убитых людей, рассыпается на мелкие крупицы, как порошок, который нюхает Чонгук. Холодно. Чертовски холодно.       Ви даже не ощущает, как его подушка промокает от текущих по щекам слез. В последнее время он часто плачет, когда никто не видит. Как только парень ощущает на себе чужие взгляды, то мгновенно надевает маску и улыбается. Только вот внутри в такие моменты будто что-то трещит, грозясь сломаться. Но Тэхен не может сломаться, верно? Он же рыжая фурия, он непобедимый сумасшедший кровавый правитель этого Ада.       В спальню на звуки бьющегося стекла входит Чонгук. Он видит Тэхена, сидящего посреди разворошенной горы одеял. Возле стены лежат осколки вазы, а невдалеке телефон с прошедшей по экрану трещиной. Ким кричит будто от боли, хватаясь за свои волосы, в попытке выдрать их. Он ничего не соображает и даже не осознает, что сейчас делает. Чон испуганно подбегает к парню, хватая того за запястья и насильно заставляя прекратить наносить себе вред.       Тэхен в истерике пытается вырваться, кусаться и бить ногами, но силы быстро покидают его, будто по щелчку пальцев. Чонгук утирает свой рот ладонью. Пока он передавал чертову таблетку, Ви умудрился его довольно сильно укусить. Зато теперь парень спокойно лежит, пустым взглядом смотря в потолок. Это один из наркотиков, которые они поставляют, и с которого получают основную прибыль. Чонгук лично курировал изготовлением этой партии и уверен в том, как таблетка подействует на чужое тело. Это не первый раз, когда Чон заставляет Тэхена употреблять. До этого тоже были попытки, хотя они скорее были пробными. Из-за нервов и ухудшающегося состояния психики Ви даже не замечал, что в его напитки подмешали что-то, из-за чего парень вдруг ощущал небывалую легкость. Если бы не все это, сейчас эффект таблеток не был бы таким быстрым.       Чонгук присаживается рядом с юношей и нежно оглаживает его алые волосы. В них едва осталась десятая часть рыжего пигмента, лишь кроваво-красный цвет. Чон склоняется над ничего не соображающим Тэхеном и жадно целует искусанные до ран губы, стискивая безвольное тело в объятиях. Чонгуку откровенно плевать насколько осознанное состояние у Ви, пока тот находится рядом. Он готов сделать что угодно для того, чтобы Тэхену стало лучше, даже если это то, что может и вовсе убить. Зато до самой смерти Ким будет рядом.

***

      Тэхен сонно потирает глаза, заходя в гостиную. На юноше лишь длинная футболка, едва прикрывающая бедра. Он чувствует себя чертовски уставшим, хотя проспал, судя по всему, больше пяти суток. На экране большого телевизора виднеются лица тех, кого Ви поставил управлять разными частями захваченной территории. А вот посреди подушек на мягком диване восседает Чонгук, явно до пришествия Кима что-то говоривший собравшимся на совет мужчинам.       — Мы разбудили тебя, солнышко? — ласково спрашивает Чон, улыбаясь непривычно угрюмому Тэхену.       Юноша игнорирует его и подходит ближе, беря со стола папку с планированием наступлений. Несколько поставок сорвались, часть нападений прошла вхолостую. Монстр так просто свою территорию не отдаст.       — Тебе надо попить, — Чонгук протягивает Ви стакан, полный воды, и мягко улыбается.       Раздается звон стекла. Никто в комнате не смотрит на разбитый сосуд. Парни сверлят друг друга взглядом. Ким знает, что все эти дни его накачивали чертовой наркотой и обязательно прояснит этот вопрос с Чонгука, но сейчас куда важнее собрание, которое главный виновник всего происходящего в стране чуть не пропустил.       Ничуть не смущаясь своего внешнего вида и проглядывающихся под растянутым воротом засосов, Тэхен усаживается на диван, подтягивая к себе ноги и слушает доклад от нескольких людей, сидящих по ту сторону экрана.       — Об ударе по этой цели и речи быть не может, — качает головой Ви, смотря на развернутую во весь экран карту. — Даже если люди Монстра засели в этих домах, то мы все равно не будем бить туда.       — Почему? — непонимающе смотрит на него Чонгук. — Это отличный шанс накрыть довольно большое количество их сил разом. К тому же там пристроен детский сад. В нем есть все необходимое, чтобы солдаты могли устроить перевалочный пункт.       — В этом и дело. Это все еще работающий детский сад, — рычит Ким. — Ударим по этому дому и точно зацепим огромное количество детей.       — И что? Будто нам есть разница кто пострадает, — скалится один из людей на экране. — Дети, женщины, мужчины, старики. Военные, гражданские, преступники. Все ведь одинаковы.       — Я сказал, — пустым взглядом смотрит Ви в камеру, а в голосе звучит леденящая кровь сталь. — Только попробуйте ударить по детям и на своей шкуре узнаете как хороша моя фантазия по части пыток. Я ясно уяснил?       Мужчины лишь недовольно кивают. Тэхен напоминает многим капризного мальчишку, который решил поиграть, выбрав в качестве песочницы целую страну. С его поведением, манерами и образом больше подошла бы роль подстилки для настоящего главы восстания. Однако именно аналитические способности и жестокость Ви стали причиной того, что все последние события вообще произошли. Именно поэтому те, кто во снах видят, как сворачивают тонкую шейку, безропотно подчиняются мальчишке. Он — бомба со сломанным таймером, который не показывает время отсчета до взрыва. Ви страшен в гневе и не питает жалости ни к кому, кто хотя бы как-то ему помешал.       Стоит звонку завершиться, как в челюсть Чонгука прилетает кулак. Хорошо поставленный удар. Чон сразу видит в нем приложенные усилия Хосока. Как бы парень не относился к Псу, но отрицать его боевые навыки и способность к обучению других не станет.       — Назови мне хотя бы одну вескую причину, почему я не должен прикончить тебя прямо сейчас? — шипит Тэхен, смотря на держащегося за щеку Чонгука сверху вниз пренебрежительным взглядом. — Ты меня дурью своей поил. И если бы я вчера вечером не выплюнул таблетку случайно, то хрен знает сколько времени ты бы еще меня в состоянии овоща держал.       — Я для тебя же это делал, — обиженно поджимает губы парень. — Ты видел свое состояние? Тебе с каждым днем хуже, а про силу твоих галлюцинаций я и вовсе молчу. Что мне было делать? Ждать, пока ты зубами вскроешь себе вены в порыве очередного приступа? Ты не успокаивался и мне пришлось успокоить тебя тем способом, который был мне доступен.       — Ты мог дать мне просто успокоительных, — зло рычит Ким, но желания убивать Чонгука у него явно поубавилось.       — Будто от них есть толк. А от моих таблеток ты хотя бы сейчас не выглядишь трупом, — цедит сквозь зубы Чон. — Можешь сказать спасибо. Твой воспаленный мозг наконец отдохнул. Или я не прав?       Прав. Тэхен и правда ощущает себя лучше. Да, есть слабость, да голова болит и кружится, но голоса вновь на терпимой громкости, а галлюцинации вновь отличимы от реальности, да и не так часты, как до этого. Ким захлопывает крышку ноутбука и идет в сторону кухни. Он набирает в чистый стакан воды из-под крана и жадно пьет. Теперь он точно не будет брать напитки из чужих рук, а тем более из рук Чонгука.       — Тэхен, с этой проблемой надо что-то решать, — подходит со спины Чон и мягко обнимает за талию. — Тебе становится все хуже и мы не знаем что с этим делать. А вариант с моими таблетками, как я понимаю, тебе явно не по душе.       Ви сжимает в руках стакан и тот лопается от такого давления. Осколки впиваются в кожу. Кровь медленно стекает тягучими каплями в раковину, пока Чонгук рядом суетится и ищет чем обработать рану. Он прав. Надо что-то решать. Тэхен закрывает глаза и видит глупую улыбку-сердечко, миллион разноцветных значков, хранящихся в коробке, ключи от серебристого МакЛарена, старый пистолет с кривой гравировкой, фотокарточку, сделанную на день рождения Ви. Все это медленно охватывает пламя, оставляя лишь пепел, который безумно просто развеять по ветру.       — Я решу эту проблему, — произносит будто в пустоту Ким. Если его так тяготит прошлое, то стоит избавиться от него и строить новое будущее.

***

      Хосок смотрит на кадры очередного теракта. Взрыв в библиотеке. Довольно маленький, учитывая обычные масштабы творений Ви, однако даже так пострадало трое сотрудников. Чон внимательно всматривается в картинку на экране телевизора и вдруг вскакивает на ноги. Он чуть не сбивает в коридоре Сокджина, даже не сбавив скорости. Омега лишь удивленно провожает мужчину взглядом и пожимает плечами. Мало ли что случилось. Ким заходит в гостиную и видит оставшийся включенным телевизор. Почему-то в груди что-то тревожно сжимается и это заставляет мужчину нажать на пульт, возвращая репортаж на несколько минут назад.       — Ужасающие кадры представляет из себя некогда одна из самых богатых библиотек Камола, — вещает ведущая. — Многие редкие экземпляры книг погибли в образовавшемся пожаре, лишь картографический зал смог полностью уцелеть, сохранив…       Дальше Сокджин не слушает. Он ставит репортаж на паузу и внимательно всматривается в изрисованную карту. Ким уже бывал в этой библиотеке и точно знал, что никаких рисуночков на картах быть не должно. Красным фломастером обведены буквы на различных географических объектах. Выстроенные слева направо, буквы образовывают слова «мост», «поцелуй» и «низ». Учитывая большую надпись «V» на соседней карте, нет никаких сомнений, кто был автором этого «послания», и почему Хосок так сорвался с места.       Мост. Поцелуй. Низ.       Хосок едва ли не рычит, пытаясь проехать по оживленным дорогам. Остается совсем немного до пустынной трассы. Мужчина наконец выезжает за пределы города и вдавливает педаль в пол с такой силой, что кажется еще секунда и в машине образуется дыра. Чон несется с предельной скоростью, не видя перед собой ничего, кроме улыбающегося личика, обрамленного рыжими прядями.       — Мы такие дураки, Сок-а, ты бы только знал.       В ушах звенит родной-чужой голос. Хосок чертовски зол на Тэхена, не передать насколько. Только вот одна лишь мысль о встрече с этим мальчишкой заставляет желать лишь стиснуть его в объятиях. Глупость. Иррациональность. Любовь. Чон мотает головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. Он проезжает довольно знакомый участок дороги, который въелся в память настолько сильно, что Пес и не подозревал.       — Я никогда в жизни так не боялся… Ты же знаешь, как я к скорости отношусь!       На губах у Хосока улыбка играет. Не та, которая обычно, измученная и неискренняя, а та, которая появляется лишь при виде одного человека. Даже призрачная надежда на встречу с Ви окрыляет. Чон пытался до него дозвониться сотни тысяч раз. Он гонялся за любыми зацепками, но находил лишь все еще теплые следы. Тэхен прекрасно скрывался и дразнился, будто сам еще не решил, хочет он показаться или остаться в тени.       На подъезде к мосту мужчина сбрасывает скорость, а затем и вовсе останавливает автомобиль. Он сбегает вниз по траве, прямо к несущим конструкциям моста. Оставлять информацию у основания моста — самая заезженная и на деле очень практичная вещь. Однако Хосок не ожидал увидеть под мостом, на котором они самозабвенно целовались с Тэхеном еще полгода назад, труп одного из своих информаторов. Мужчина был полностью обнажен, не считая грязной куртки, прикрывающей задницу. На спине умершего с особой тщательностью были вырезаны цветы из плоти, особый почерк Ви и его небольшое развлечение. Из-под одной из лопаток торчал измазанный в крови телефон. Хосок неспешно вытаскивает его и проверяет работоспособность.       В книге контактов лишь один номер, который Чон никогда раньше не видел. Оглянувшись по сторонам и не увидев ни одной живой души, мужчина нажимает кнопку вызова и вслушивается в бесконечно долгие дребезжащие гудки.       — О, ты получил моего почтового голубя, Сок-а, — раздается из динамика веселый голос Тэхена.       — Где ты? — хрипло спрашивает Хосок.       — Ох, какой же ты нетерпеливый, — юноша недовольно цокает язычком. На фоне слышна автоматная очередь. — Мог бы поздороваться для приличия или спросить как у меня дела.       — Какого черта ты позвал меня сюда? — рычит в трубку Чон.       — Ну, не злись. Я же не мог рисковать и оставлять у всех на виду послание где меня найти, — Хосок отчетливо слышит улыбку в чужом голосе. — К тому же я соскучился по тебе и решил немного поиграться, не осуждай. Как насчет и правда лично встретиться?       — Где? — Пес сжимает телефон в руке с такой силой, что тот начинает трещать от давления.       — Помнишь, с какого мероприятия мы ехали по этому мосту? Это был мой последний прием, — у Тэхена плохо выходит скрывать грусть. — А я жду тебя недалеко от того места, где произошел мой первый прием. Ближайшая к тому месту стоянка ваших людей.       — Только попробуй опять уйти, — грозно произносит Хосок.       — Я буду ждать тебя хоть до самого утра, — едва слышно шепчет Ким и отключается.       Мужчина пытается вновь и вновь набрать чертов номер, но оператор говорит о том, что абонент вне зоны действия сети. Чон швыряет бесполезный гаджет в воду и, вытерев руку о свою куртку, поднимается по камням наверх к машине. Он набирает сообщение своим людям, чтобы они забрали тело, но ничего не говорит о том, куда направляется сам. Ему не нужны лишние на этой встрече.       МакЛарен с визгом срывается с места, уносясь прочь. Обычно дорога до Аквилы занимала больше десяти часов, но с той скоростью, с которой мчится автомобиль, можно уложиться и менее чем в пять часов. На руку идет то, что многие трассы из-за вооруженного конфликта сейчас пусты и перекрыты, давая возможность без опаски разгоняться на ужасающую скорость. Стрелка спидометра почти не опускается ниже отметки в триста километров в час.

***

      Хосок сбавляет скорость, оглядывая местность. Вокруг выжженная земля, разрушенные постройки. Взгляд цепляется за здание старой больницы, где был перевалочный пункт для солдат. От него остались лишь руины, омытые кровью. То тут, то там видны следы крови. Чон выходит из машины и делает несколько шагов в сторону больницы. Теперь видны не только следы крови, но и ошметки плоти, и отрубленные конечности. По степени жестокости видно, что здесь побывал лично Ви.       Мужчина проверяет привычным движением наличие пистолета в кобуре и делает шаги в сторону уцелевшего входа. Внутри картина не менее удручающая. Осыпавшиеся стены, обвалившийся кое-где потолок и трупы, трупы, трупы. Хосок будто попал в чистилище. Он смотрит вперед, на массивном уцелевшем столе регистрации лежит прикрывший глаза Тэхен. Парень беспечно дремлет, будто даже не допускает мысли, что на него в этот момент могут напасть. Никто и не посмеет. Каждый знает, что поднять руку на Ви означает обречь себя на участь хуже смерти.       Не отводя взгляда от непривычно бледного личика с впалыми щеками и темными кругами под глазами, Хосок делает еще несколько шагов вперед. От шороха валяющегося на полу мусора вздрагивает лежащий на столе Тэхен. Он сонно приподнимается и трет глаза кулачками, не сразу обращая внимание на человека в комнате. Но как только юноша оборачивается, на его губах расцветает улыбка.       — Ты пришел, — будто сам в это не веря шепчет Ким.       А Хосок понять не может такого удивления. Будто он мог иначе. Будто он позволил бы себе упустить шанс встретиться с тем, кто в его голове засел до самой смерти крепче любого сорняка корни пустив. Юноша свешивает ноги со стола и сонно моргает. Чон невольно скользит взглядом по чужому телу. Огромная измазанная брызгами чужой крови рубашка просвечивает исхудавшую фигурку. На запястьях и шее множество всяких браслетиков, ободков и подвесочек, которые переливаются звоном при каждом движении. Тэхен — самый невинно выглядящий грешник. Хосок не удивится, если этого парня после смерти случайно отправят в рай, лишь взглянув на него.       Ви соскакивает со стола, звеня украшениями, и невесомой походкой подходит к мужчине. Тонкие руки обвивают мощную шею и Тэхен наконец прижимается в объятиях к столь желанному телу. Глаза мгновенно начинают блестеть от слез и парень вжимается лицом в чужую шею, лишь бы не показывать в который раз своих слабостей. Чон Хосок его главная слабость.       — Я соскучился, Сок-а, — шепчет Ким, стискивая кольцо из ладоней все сильнее, а затем вздрагивает, ощущая как крепкие руки обнимают в ответ.       — Я тоже соскучился, калиранта, — с бесконечной болью и нежностью шепчет мужчина. Он приподнимает пальцами подбородок своей рыжей фурии и трепетно касается искусанных на нервной почве губ.       Поцелуй приобретает солоноватый привкус, потому что Тэхен все же не выдерживает. Неужели… неужели, чтобы Хосок сам его целовал, требовалось устроить восстание? Парень злится сам на себя, что сейчас он настолько счастлив в чужих руках, что почти забывает обо всем происходящем вокруг, происходившем ранее и том, что обязательно должно произойти вскоре.       — Тэхен, послушай, пошли со мной, — жарко шепчет в чужие губы Чон, обхватив влажные щеки ладонями. — Я уговорю Монстра не трогать тебя взамен на то, что ты сдашь всех своих людей. Прекрати это бессмысленное побоище, прошу. Вернись к нам. Вернись домой.       Ви резко отталкивает мужчину от себя и будто с осознанием чего-то испуганно смотрит в чужие глаза. Юноша быстрыми движениями стирает с себя следы слез и надевает улыбчивую маску, вновь пряча все то хрупкое и нежное как можно глубже внутри. Тэхен никому не признается, но сейчас ему чертовски страшно. Так, как не было никогда.       — Я не пойду, — он качает головой.       — Почему?! — Хосок и правда искренне не может понять. — Зачем ты меня позвал сюда тогда?       Ким лишь улыбается и, заведя свои руки за спину, вдруг идет в сторону уцелевшей лестницы на второй этаж. Не желая уходить без ответов, Пес идет за мальчишкой следом, прожигая дыру в его спине.       — Ты же знаешь что такое синдром отмены? — негромко начинает говорить Тэхен, когда они заходят на заваленный обломками второй этаж. — Когда прекращаешь прием препарата и твои прошлые симптомы не просто возвращаются, а будто с утроенной силой.       — Я изучал медицину и знаю, что это такое, — перебивает его Хосок, смотря на то, как Ви подбирает с пола пистолет. Парень все это время был безоружным и без специального защитного снаряжения. Неужели настолько доверяет бывшему товарищу?       — Отлично, — Тэхен оборачивается, протирая рубашкой пистолет, и поднимает взгляд на мужчину. — Ты мой лекарственный препарат, вызывающий синдром отмены.       — О чем ты?       — Ты мне даришь тепло, ласку, защиту, желание жить, — перечисляет Ким, загибая тонкие пальчики. — Рядом с тобой по швам трещат все мои маски. Ты заставляешь меня быть настоящим. Тем, кого я хотел бы похоронить и никогда никому не показывать. Но ты вытаскиваешь эту часть меня и… принимаешь. Принимаешь меня любым. Даже сейчас, после всего того, что я сделал. Ты пришел один. Я уверен, что даже не сказал никому, куда направился. Пошел против Монстра этими действиями. Пообещал мне защиту, если я вернусь. Ты моя амброзия и панацея.       Тэхен неспешно проверяет магазин, а затем откладывает пистолет на лежащую рядом бетонную глыбу — развалившуюся крышу. Парень переводит взгляд на внимательно следящего за ним Хосока и тяжело вздыхает, не позволяя вымученной улыбке сойти с лица.       — Только вот знаешь в чем проблема? Когда ты уходишь, когда оставляешь меня, когда ставишь других в приоритет… Мне становится в разы хуже, чем было до этого, — Ви постукивает пальцем по своему виску. — Адский холод, который пробирает до костей. Чертовы голоса, которые уже ни на секунду не затыкаются. Галлюцинации, которые с каждым разом все сложнее отличать от реальности. Они говорят со мной, они ненавидят тебя. А я? Я не знаю. Не могу тебя ненавидеть. Даже несмотря на то, что именно твое тепло заставляет меня умирать в разы быстрее.       — Тэхен, ты не понимаешь, мы можем с этим справиться, — делает шаг вперед Хосок. — Я говорил с Луханом и он более чем уверен, что все происходящее с тобой — это последствия мутации.       — И насилие надо мной было последствием мутации? — вдруг несдержанно выкрикивает Ким, но мгновенно затихает. — Может ты и прав. Может многое в моей головушке повредила мутация, которой я считал у меня нет. Но поверь, не произойди со мной всего того, что я пережил, — парень на несколько мгновений замирает, будто зависнувшая программа, а затем поднимает растерянный взгляд на Чона, будто не понимая как оказался тут. — Знаешь когда я решился окончательно на то, чтобы оставить вас? Тот прием. Когда ты целовал меня, обнимал, дарил то, чего я не ощущал никогда ни в чьих руках… я был готов прекратить все приготовления и отступить. Даже готов был понести справедливую кару от рук Монстра. Но ты бросил меня. Оставил на том мосту, потому что я для тебя не то же, что ты для меня. Ты мой воздух, кровь растекающаяся по моим венам, живительная влага в пустыне. Но я для тебя не значу столько же.       Хосок молчит. Он не станет доказывать обратное. Ему все равно не поверят. Мальчишка видит весь мир именно так, как ему хочется и сейчас никакие слова не смогут помочь, Чон в этом уверен.       — Мне становится хуже, — едва слышно проговаривает Тэхен. — Приступы все чаще и выйти из них все сложнее. Я пытался понять почему так и недавно до меня дошло. Воспоминания о тебе, о Карго, о Днях недели. Все это провоцирует большинство моих приступов. Я просто должен избавиться от причин, чтобы излечиться, верно?       Хосок не отвечает. Он молча смотрит на Ви, лицо которого к концу всей этой речи лишилось каких-либо эмоций. Чон должен бы, как подручный Монстра, остановить этого мальчишку, должен привести Ви в Карго живым или мертвым, но вместо этого даже не двигается. Он не может выйти против того, кем дышит. Хосок прикрывает глаза, мысленно прося прощения у лучшего друга. Это предательство. Тэхен единственный, ради кого Пес готов ослушаться приказа хозяина.       Курок взводится оглушающе громко, когда Ким вытягивает вперед руку с пистолетом. Между ними несколько метров. Промазать невозможно. На своих двоих отсюда выйдет только один. И оба уже решили, кто это будет.       Хосок не двигается, лишь смотрит прямо в глаза с потухшими алыми искорками. Так много еще хочется сказать, но Тэхену это уже не нужно будет. Чон искренне надеется, что от происходящего здесь Киму станет легче. Мужчина не пытается выбить оружие из чужих рук, не пытается скрыться, не пытается выстрелить первым. Он даже не тянется рукой к кобуре с пистолетом. Вдруг на губах Хосока появляется улыбка. Не безумная или вымученная, а самая искренняя.       — Знаешь, выходит я был прав. Ты моя калиранта.       Звучит выстрел. Пес даже не морщится, хотя боль адская. Только вот боль в душе в разы сильнее. Он глупо надеялся до последнего, что Тэхен не решится стрелять. Оплошал. До последнего надеялся, что этого мальчишку можно вразумить. Мужчина даже сейчас верит, что Ви подбежит к нему, поможет остановить кровоточащую рану, вызовет скорую. Но юноша не двигается, все также держа пистолет перед собой. Будто без капли сожаления Тэхен наблюдает за тем, как тело медленно опадает на землю, уже успевшую окраситься каплями свежей крови.       Ким отбрасывает пистолет в сторону, когда Хосок уже неподвижно лежит лицом вниз, в медленно увеличивающейся луже своей же крови. Никак не меняясь в лице, Ви подходит ближе и пинает ногой бывшего товарища, переворачивая того толчком на спину. Он присаживается на корточки, всматриваясь в чужое лицо, а затем протягивает подрагивающую ладонь, чтобы до конца прикрыть еще трепещущие веки.       — Я всегда говорил, что это дурацкое прозвище, Сок-а…