Карго. Город, где не высыхает кровь

      Намджун и правда носился с омегой, будто курица-наседка с яйцом, хотя прошла всего пара дней. Сегодня мужчина повез Джина на прием к врачу, чтобы узнать точно, есть ли у омеги беременность. Лухан порекомендовал очень хорошего акушера-гинеколога, который специализируется на репродуктивной системе носителей омега-гена.       Монстр останавливает свою машину возле клиники и практически выскакивает наружу, оббегая автомобиль и учтиво открывая дверцу Сокджину. Мужчина на это лишь тяжело вздыхает и всеми силами сдерживает себя, чтобы не закатить глаза.       — Джун-и, я беременный, а не немощный, — ворчит Ким, все же вкладывая руку в чужую и выходя на свежий воздух. В отличие от Намджуна, омега уверен в своем положении, однако с нуждой консультации у врача был согласен.       — Я просто очень переживаю, — мнется на месте мужчина, а затем сгребает возлюбленного в объятия. — Как представлю, что в тебе может находиться наш малыш… Хочу спрятать тебя от всего мира.       Джин лишь устало вздыхает. За эти два дня он уже почти успел привыкнуть к тому, что отныне его буквально будут на руках носить и в попу целовать. Вроде звучит заманчиво, но надобность в стабильном ворчании никто не отменял. Омега мягко целует Намджуна в щеку и отстраняется, напоминая о том, что они на осмотр вообще-то пришли.       Врачу с трудом удается выставить за дверь слишком уж разволновавшегося Монстра, который то и дело спрашивал о каждом движении специалиста, отвлекая тем самым от работы. Мужчина нервно ходит из стороны в сторону, отказываясь от участливого предложения медперсонала налить ему ромашкового чаю. Как только дверь кабинета приоткрывается, Намджун тут же пулей подлетает к порогу, видя добродушно улыбающегося доктора.       — Проходите, — со смешком произносит мужчина, пропуская Монстра обратно.       Ким заходит в кабинет и взглядом мгновенно цепляется за неспешно застегивающего рубашку Сокджина. Омега выглядит довольным и вполне себе спокойным.       — Омега уже на седьмой неделе беременности, — сообщает будущему отцу результаты осмотра врач. — Учитывая, что до начала выделения смазки никаких изменений в состоянии господина Кима не замечалось, по его словам, смею предположить, что беременность протекает без проблем. Что очень удивительно. Обычно омеги уже на третьей неделе и сознание теряют, и от головных болей мучаются, и от проблем с мышцами, если не говорить о более серьезных и пугающих моментах. Их организм тяжело переносит беременность.       — Значит и у Джина такое может быть? — взволнованно взглянул на возлюбленного Намджун, когда тот подошел ближе и взял за руку.       — Ничто не исключено, однако смею предположить, что господин Ким до третьего триместра точно ни на что привычное омежьей беременности жаловаться не будет, — доктор заглядывает в какие-то бумаги. — Я изучил его анализы за последние годы и это удивительно. Мне еще никогда не удавалось увидеть омегу с настолько стабильными и хорошими показателями здоровья. А учитывая количество его ранений и травм в прошлом, это и вовсе какой-то небывалый феномен. Многие омеги могут умереть даже просто порезавшись на кухне ножом. Здесь же ситуация поразительно иная. Я назначил некоторые препараты, которые надо будет принимать, когда начнется токсикоз. Также я расписал возможные проблемы, которые могут возникнуть в ближайшее время. Если заметите часть симптомов, то позвоните мне, а затем примите указанные для случившегося состояния лекарственные средства.       — Никаких анализов не надо? Может… — начинает было Намджун, но его жестом руки останавливает доктор.       — Я взял несколько мазков, а анализы крови сдадите в лаборатории в соседнем крыле, я вложил направление в карту пациента, — с улыбкой поясняет мужчина. — Прошу, не волнуйтесь сильно. Сейчас с господином Кимом точно все в порядке. Однако омеги в период беременности очень восприимчивы к окружающей среде, поэтому попрошу вас не переусердствовать с заботой. Если вокруг омеги будет слишком много раздражителей в виде назойливой и непрошенной заботы, то состояние может ухудшиться.       Сокджин довольно улыбается, вспоминая о том, как сам попросил сказать эти слова Намджуну, потому что иначе эта курица-наседка его точно до нервного тика доведет. Забота — это прекрасно, но всему всегда нужна мера. Тем более, что лжи в словах доктора нет. Омеги и правда слишком чувствительны к своему местонахождению во время беременности и от сильных негативных эмоций даже могут сильно пострадать.       Монстр внимательно слушает каждое сказанное ему слово. Откладывает в голове сколько раз и где надо делать массажи Джину, какими согревающими мазями пользоваться, какого рациона придерживаться, чего лучше категорически избегать.       Выходят мужчины из клиники только спустя почти час. Намджун перепроверяет все записи сделанные в телефоне и бумажки с направлениями, пока притихший Сокджин идет рядом и думает о чем-то своем. Только у машины Монстр замечает, что с его возлюбленным что-то не то.       — Джин-и? — неуверенно окликает его мужчина. — Что такое?       — Все хорошо, — выдавив улыбку, качает головой омега.       — Не лги мне, — тут же хмурится Намджун, открывая дверцу машины, куда тут же проскальзывает Сокджин. Ким не может представить как этот грациозный и юркий мужчина через полгода уже будет вразвалочку ходить, придерживая округлившийся живот.       Монстр обходит автомобиль и садится за руль, заводя мотор. Однако с места двигаться не спешит, выжидательно смотря на Джина.       — Этот ребенок будет омегой, — наконец выдавливает из себя Ким. — Возможно ему достанется и что-то от твоей мутации, но моя… Она точно будет у малыша. Омега-ген подавляет гены других мутаций, поэтому в мире нас так много. Ребенок будет болезненным и слабым, ему будет необходимо намного больше, чем обычным детям.       — И что? Ты думаешь, что меня это испугает? — Намджун протягивает руки и мягко прижимает к себе растерянного Сокджина. — Я готов этому ребенку хоть весь мир отдать, хоть каждую секунду его жизни рядом быть. Мы справимся с любыми трудностями. К тому же врач сказал, что ты необычайно здоровый и сильный для омеги. Наш малыш точно будет таким же, — мужчина приподнимает Кима за подбородок и нежно целует. — Но если ты понимаешь, что не готов и не уверен в своем желании оставить этого ребенка, то лучше сделать аборт на как можно более раннем сроке. Мы оба должны хотеть и любить этого ребенка, иначе ничего хорошего не выйдет.       — Я хочу его, — омега прикладывает руки к животу, где только-только начинает созревать новая жизнь. — И я уверен. Просто… Еще одна вещь, которая меня волнует. Ты ведь и после окончания всего происходящего будешь то в СМИ светиться, то еще какой-то публичной деятельностью заниматься. И журналисты точно раскопают, что у тебя есть ребенок… от меня.       Монстр тяжело вздыхает, набираясь сил и терпения. И как только в такой умной головушке Сокджина иногда возникают настолько абсурдно глупые мысли? Для мужчины это даже спустя года остается загадкой.       — Выходи за меня, — твердо и четко проговаривает Намджун, заставляя начавшего тараторить всякий бред Джина замолчать.       — Что? — омега поднимает удивленный взгляд на возлюбленного.       — Ну раз ты так волнуешься о СМИ, то я бы хотел, чтобы весь мир знал тебя не только как отца моего ребенка, но и как моего любимого супруга, — цокает языком мужчина.       — Нет, Джун-и, такое… такое ведь просто так не предлагают! Это должно быть взвешенное решение, — тут же начинает нервничать и суетиться Сокджин. Монстра забавляет то, насколько может быть собранным и решительным этот человек на поле боя или в зале заседаний, но один на один будто робкий воробушек.       — Послушай, глупенький, — Намджун нежно берет чужие руки в свои и начинает ласково поглаживать кожу. — Я безмерно люблю тебя и готов даже сжечь всю эту страну ради тебя, если вдруг встанет выбор. Ты носишь моего ребенка. Я хочу слушать твое ворчание и наслаждаться твоей бесконечной коллекцией розовых свитеров до конца своих дней и даже дольше. Более взвешенным мое решение уже и быть не может. Но если ты не хочешь, то я пойму и настаивать не буду.       — Х-хочу, — смущенно шепчет омега и обвивает руками чужую шею, утыкаясь носом в ключицы, чтобы спрятать стремительно алеющую мордашку.       — Тогда прямо сейчас мы едем за кольцом, а затем в регистрационный зал, — весело сообщает Намджун.       — Так быстро? — почти испуганно округляет глаза Сокджин. — Но надо же сначала встать в очередь на запись, да и…       — Боже, Джин-и, я Монстр, должна же быть хоть какая-то польза от моего громкого имени, — откровенно хохочет мужчина, выезжая с парковки. — Сейчас я позвоню секретарю и он все подготовит, пока мы с тобой будем выбирать колечко на твой прекрасный пальчик.       Омега смущенно бьет Намджуна по плечу и обхватывает горящие щеки ладонями. Они через несколько часов станут мужьями. Почему-то эта мысль совершенно никак не укладывалась в голове. Монстр что-то увлеченно рассказывает о том, как после разбирательств с Тэхеном они обязательно устроят пышную и яркую свадьбу, описывает то, каким красивым Сокджин будет в свадебном костюме, только омега почти его не слышит, утопая в каких-то своих сладких мечтах. На мгновение даже забывается весь ужас, творящийся вокруг.

***

      Раздается мощный взрыв и все здание сотрясается. На первом этаже слышны крики и звуки выстрелов. Симран хватает Ёнджуна за руку и уводит по лестницам на нижние этажи, попутно стараясь закрыть за собой все двери, хотя знает, что от того, кто пришел, ничего уже не спасет. Огненный ураган, сносящий все на своем пути и оставляющий после себя лишь трупы. Девушка просит ребенка остаться в комнате склада, за самой неприметной дверцей, а сама возвращается на этаж выше. Она с трудом толкает тяжелую металлическую дверь, но не успевает закрыть. Звучит выстрел и в металле виднеется небольшое отверстие от пули. Симран поднимает взгляд и идущего к ней Тэхена.       Парень подбрасывает в руке гранату, будто детскую игрушку, а второй рукой сжимает заляпанный кровью пистолет. Он совершенно без какой-либо защиты, вместо бронежилета под практически прозрачной рубашкой виднеются лишь старые шрамы и тату в виде строчек различных бессвязных высказываний. Юноша довольно скалится и неумолимо приближается. Дверь слишком тяжелая и девушка точно понимает, что не успеет ее закрыть, однако все равно толкает.       — Монстр думал, что здесь вы в безопасности, только вот забыл о том, каким его отец был скрягой, — Ким ведет подушечками пальцев по дыре в двери, которая по идее не должна была бы быть пробита так просто. — Боже, у консервной банки защита иногда и то лучше.       — Что тебе надо? — воинственно спрашивает Симран, однако смотреть прямо в горящие алым глаза не решается.       — Хочу навестить Джун-и, я соскучился, — разводит руками Ви и утирает чужую кровь с подбородка. Все же измазался, пока спускался сюда.       — Он же ребенок, ублюдок, — шипит девушка и тут же болезненно вскрикивает от ощущения сильных пальцев на своем запястье. Пистолет теперь торчит из-за пояса парня, а его рука в секунде от того, чтобы не сломать хрупкой девушке кость. — Не смей его трогать и использовать в своих грязных играх.       — Я и не собираюсь причинять ему боль, — выплевывает Тэхен ей прямо в лицо, впиваясь до крови ногтями в нежную кожу. — Но вот если ты будешь делать что-то необдуманное, то я точно прикончу и тебя, и его. Я пришел просто поговорить. Ты знаешь, что я люблю Ёнджуна и не причиню ему вреда.       — Что-то выстрелить в Хосока любовь тебе не помешала, — зло цедит Симран, чувствуя как по предплечью к локтю стекает тонкая струйка крови.       Тэхен на это лишь молчит и толкает девушку вовнутрь. Взяв вновь в руку пистолет, парень направляет его на Симран и внимательно следит за ее лицом. Юноша делает едва уловимый шаг в сторону одного из коридоров, затем поворачивается в сторону другого и победно улыбается. Он толкает девушку в сторону второго коридора, все также продолжая следить за каждым изменением ее мимики или языка тела.       — Тэхен, прекрати это все. Столько уже людей погибло, а ради чего? Ты ведь болен, мы все это знаем. Тебе нужно лечение, а не эта бессмысленная резня, — пытается достучаться до Кима Симран.       — Заткнись, — безучастно бросает парень. — Как раз ради своего лечения я и здесь.       — О чем ты?       Но Ви не отвечает. На нижних этажах поразительно никого. Он ожидал встретить хотя бы нескольких солдат Монстра, но все они, видимо, бросились наверх, надеясь что смогут противостоять Тэхену. Какая глупость. Единственный человек, способный его остановить лишь месяц назад пришел в сознание. Почему-то юноша будто с нетерпением ждет того момента, когда вновь встретится с Хосоком и получит от него пулю в лоб. Это будет логичный конец их истории. Но до этого конца еще надо дожить. Тэхен уже и сам не знает, зачем все еще существует и цепляется за свою жалкую жизнь.       Пара спускается на последний этаж, где лишь один коридор с огромным количеством комнат. Все как одна с бронированными дверьми, которые на честном слове держатся, если уж быть откровенным. Лишь одна дверца оказывается обычной, явно помещение, где складируют ненужный хлам, комнатка даже в глаза не бросается, сливаясь со стеной. Но Симран упорно пытается не смотреть именно в ту сторону, а значит ребенок точно там.       Тэхен отпускает девушку и направляется к той самой двери, пытаясь не концентрироваться на голосах, требующих размозжить голову Симран. Ким все еще прекрасно помнил то, какие между ними были теплые отношения, как девушка обнимала и согревала в нужные моменты. Он не хочет убивать ее. Убьет, если понадобится. Но не хочет этого.       — Будь тут, — бросает ей Ви. — Поднимешься наверх и тебя прикончат мои люди. Попытаешься войти в комнату и я пущу пулю в Ёнджуна. Будь послушной и просто тихонько посиди. Мне нужно лишь немного времени поболтать с мальчиком.       Симран прижимает руки к груди, до крови прикусывая губу. Она смотрит на пистолет в чужой руке, но тут же отбрасывает мысль о том, чтобы попытаться его выхватить. Тэхен опытный военный и убийца. Между откровенным риском жизнью Ёнджуна и доверием чужим словам девушка выбирает второе.       Ким приоткрывает дверь и заходит внутрь, тут же включая свет. Желтые лампочки неприятно начинают жужжать, мигая и освещая помещение. Тэхен делает еще несколько шагов и, спрятав пистолет за пояс, осматривается. Неужели ошибся?       — Дядя лисичка! — вдруг слышится довольный визг и Ви почти сбивает с ног неожиданно сильно подросший за эти три месяца мальчишка.       Тэхен с искренней ласковой улыбкой присаживается на корточки и обнимает мальчишку, прижимая к себе. Пусть Ёнджун уже и достаточно взрослый, ему почти десять уже, но он продолжает называть Ви забавным прозвищем вместо имени. Это приятным теплом отзывается внутри парня.       — Я соскучился, лисенок, — шепчет Ким, ощущая маленькие ручки на своей шее.       — Я тоже очень скучал! Ты не приходил ко мне и не звонил! — недовольно топает ножкой Ёнджун, а затем мгновенно затихает. — Папа говорит, что ты больше не друг, что ты стал злодеем. Это правда?       — Правда, — не желая лгать, кивает Тэхен и смотрит в мгновенно потухшие глаза ребенка. — Но я никогда не причиню тебе вреда, лисенок. Веришь мне?       — Верю… — поджимает губки мальчик. — А папе? Пообещай, что не причинишь ему вреда!       — Джун-и…       — Пообещай! — у малыша тут же слезы в уголках глаз блестеть начинают.       — Хорошо, маленький, я обещаю, что не наврежу твоему папе, — нежно трепет по волосам Тэхен. — Хочешь даже на мизинчиках поклянусь?       Ёнджун энергично кивает и протягивает ручку. Они сцепляют мизинцы, произнося при этом детскую считалочку-клятву. Мальчик вновь виснет на чужой шее, начиная лепетать о том, как ему скучно здесь и какая Симран бывает строгая. Ким с улыбкой внимательно слушает каждое слово ребенка, понимая насколько же он скучал по этому мальчишке. Ёнджун — самое чистое и яркое солнышко в мире, маленькая звездочка, которая заставляет своим светом сиять и всех окружающих.       — Кстати, у меня теперь два папы, — с гордостью сообщает мальчик. Они сидят на мягких сложенных друг на друга матах и увлеченно обсуждают все произошедшее в жизни Ёнджуна за последние три месяца. — Хен и папа теперь мужья.       — Ого, — удивленно приподнял брови Тэхен. Вот этого он точно не ожидал. Монстр не казался тем, кто так быстро побежит расписываться.       — Я тоже удивился, — кивает мальчик. — Когда Намджун-хен звонил мне, он так смешно заикался, пока смог сказать мне это. Они с папой боялись, что я буду против. Но я уже большой, я все понимаю. Они любят друг друга и хотят чтобы мы были большой семьей. Главное, чтобы при мне не целовались, бе. В фильмах это так противно выглядит, я всегда такое проматываю.       Ёнджун недовольно кривится, показывая всю степень своего недовольства, а Тэхен не может сдержать своего смешка. Он искренне рад, что мальчик его не боится и не прогоняет. Ким видит по глазам ребенка, что тот понимает больше, чем говорит, и осознанно не задевает тем, связанных с отсутствием Тэхена или с нахождением вдали от дома.       — Папа обещал скоро приехать ко мне в гости и тогда я смогу поболтать с его животиком, — радостно вскидывает руки Ёнджун.       — Поболтать с животиком? — удивленно приподнимает брови Ви.       — Да, — активно кивает мальчик. — У папы в животике растет малыш. У меня будет братик или сестренка. Я очень хочу сестренку. У Бомгю есть двоюродная младшая сестра, она приезжала к нам в Рэй. Мы столько игр придумывали с ней вместе, а еще дразнили Бомгю! И у нее длинные волосы, которые мне нравилось заплетать. Бомгю сказал, что тоже будет себе отращивать длинные волосы, чтобы я мог их заплетать, — на этих словах мальчик смущенно заулыбался, опуская взгляд в пол.       — Вот как, — не скрывая улыбки, тянет Тэхен. — Я рад, что у тебя такой хороший друг, лисенок. И надеюсь, что у тебя правда появится сестричка. Но если будет братик, то ты сильно не расстраивайся и люби его.       — Конечно я буду его любить! Я буду самым лучшим старшим братиком в мире! — хвастливо заявляет малыш.       Телефон в кармане штанов Кима пищит, оповещая о том, что время поджимает. Парень тяжело вздыхает и встает с матов. К нему тут же подлетает Ёнджун и обнимает за талию.       — Не уходи… — мальчик едва сдерживает слезы. — Я знаю, что вы что-то не поделили с хеном, но может вы сможете помириться? Не уходи, я не хочу чтобы ты оставлял меня. Ты мой друг. Я хочу вместе со всеми встретить свой день рождения, чтобы там были и папа, и хен, и Симран, и мои друзья, и все хены из особняка. Прошу…       — Прости, лисенок, — нежно утирает слезки мальчика большим пальцем Ким. — Я пока что не могу вернуться. Но я обещаю скоро прийти к тебе опять. Договорились? Я принесу тебе плюшевого лисенка в качестве компенсации.       — Хорошо, — всхлипывает Ёнджун. — Только не забудь! Иначе я очень обижусь.       Тэхен целует ребенка в щечку и выходит из комнаты, тут же натыкаясь на обеспокоенный взгляд Симран. Девушка мгновенно бросается к двери и громко выдыхает, видя, что Ёнджун в целости и сохранности. Ви даже не оборачивается на них, когда уходит, поднимаясь наверх. Первый этаж залит кровью под завязку. Везде валяются трупы и оружие. Почти все солдаты уже покинули, остались лишь личные шавки Тэхена. Пора убираться. Они достаточно привлекли внимание Монстра.

***

      Тэхен заходит в их нынешнее обиталище на ватных ногах. Перед глазами все плывет, а от громкости голосов начинает уже откровенно тошнить. Парня и так вывернуло трижды по дороге. Он буквально доползает до постели и валится на нее прямо в грязной одежде. Все тело будто лихорадит. Сквозь шум голосов Ким слышит Чонгука и пытается приподняться на локтях.       В глаза бьет солнечный свет и Ви недовольно щурится. Когда он ложился был только вечер, а сейчас солнце почти достигло зенита. Дверь в комнату открывается и в нее вваливается Чон, ведущий перед собой хмурого светловолосого мужчину. В уголке губ гостя заметна запекшаяся кровь. Тэхен недовольно цокает языком, вспоминая о том, как просил Чонгука быть как можно бережнее с их гостем.       — Здравствуй, Лухан, — через силу произносит Ким, кивая головой.       — Попроси своего пса убрать от меня пушку. Я все равно никуда не сбегу, даже если захочу. Вы тут охраны понаставили столько, что ощущение, будто президента охраняете, — недовольно кривится мужчина.       — У президента охрана была очень слабой, к слову, — скалится Чонгук, но получив от Тэхена знак рукой, все же убирает пистолет от чужого затылка.       — Как я понимаю, похитили меня из-за твоего состояния, — без капли страха или волнения произносит китаец, присаживаясь на кровать к Киму. — Рассказывай насколько все запущено.       — И ты не будешь сопротивляться? — удивленно смотрит на него Ви. — Я ваш враг. Я тебя похитил. Ты не должен так просто соглашаться помогать.       — И что будет, если я стану сопротивляться? — пожимает плечами врач, обхватывая подбородок Тэхена пальцами и принимаясь крутить его голову, что-то рассматривая. — Я не особо горю желанием получать серьезные увечия. К тому же понять что с тобой в моих интересах тоже.       — Он тебе не подопытный кролик, — резко рявкает Чонгук. Так, что даже Ви вздрагивает и бросает злой взгляд на парня. Тот без слов все понимает и выходит за дверь.       Лухан начинает расспрашивать Тэхена обо всех тревожащих симптомах. Сначала юноша очень осторожно и настороженно отвечает на вопросы, но с каждым словом его язык все больше и больше развязывается. Спустя минут двадцать Ким уже в деталях пересказывает все те воспоминания, которые он увидел за последнее время. Мужчину очень заинтересовывает рассказ о наблюдениях матери Тэхена и он просит как можно детальнее передать все то, что показало подсознание.       — Я читал научные труды твоей матери, — вдруг произносит Лухан. — Ее ведь Сирин звали? Я не встречался с ней лично, но знал, что она была выдающимся специалистом. Одна из первых, кто выдвинул теорию о влиянии ряда мутаций не только на внешние данные, но и на психологическую составляющую. Если бы не ее работы, реабилитационная медицина для мутировавших в последующие годы не развилась бы так сильно. Только вот она и правда пропала резко с радаров научного сообщества.       — Она умерла из-за отца, — глухо отвечает Ким. — Разорвала собственные запястья зубами у меня на глазах.       — Почти все, что ты узнал от нее, верно. Только вот по поводу одержимости промашка. Я не знаю, откуда у нее появилась такая теория, возможно Сирин пыталась так оправдать действия мужа, но ни одно исследования не приходило к такому выводу.       — Мне все равно, — отворачивается Тэхен. — Тебя притащили сюда для того, чтобы ты убрал всю эту дрянь из моей башки. Если мой разум и правда погибает, то ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы сохранить его. Умру я, умрешь и ты.       — Можешь не угрожать мне, — тяжело вздыхает Лухан, понимая сколько работы ему предстоит. — Я уже говорил, вернуть тебя в норму и в моих интересах. Все, что ты натворил, следствие твоей мутации и воспаленного сознания. Искаженное восприятие мешает пониманию происходящего, делая его не более значимым, чем игра в песочнице. Есть шанс, что ты прекратишь этот ад, если вернешься в норму.       — Мне плевать какие у тебя мотивы, я хочу перестать слышать чертовы голоса, перестать отключаться на насколько суток, пропадая в собственных воспоминания, которые я не горю желанием видеть вновь, перестать ощущать убивающий меня холод, — шепчет Тэхен и прямо на глазах теряет сознание, падая на примятые подушки.       Лухан лишь качает головой и проводит ладонью по алым волосам. Этот мальчишка еще совсем ребенок, которому никто не показал, как нужно справляться с этой жизнью. Поэтому он нашел извращенные альтернативные способы. Мужчина мягкими движениями проверяет запястья и шею парня. Красный пигмент пока не поразил кожу, а значит время еще есть. По крайней мере врач на это надеется. Сейчас лишь Ви сдерживает всю ту ораву аморальных уродов, которую он умудрился собрать под своим крылом. Как бы не были ужасны действия парня, без его контроля в стране может случиться еще худшее, чем происходит сейчас. Выживание и возвращение к здравому рассудку Тэхена сейчас как никогда важно.       Мужчина неспешно выходит из комнаты и тут же натыкается на хмурого Чонгука. Лухан сразу вспоминает сказанное Кимом. Одержимость. Если Чон и правда одержим мальчишкой, то это может потом сыграть злую шутку. Чонгуку не нужно, чтобы Тэхен был в здравом уме, нужно лишь чтобы Тэхен был. А в каком психологическом состоянии — не особо важно.       — Мне потребуется хотя бы простейшая химическая лаборатория, доступ к аптечным препаратам, мои записи и все мои личные медикаменты, — сухо проговаривает китаец, без страха смотря в черные глаза Чонгука.       — Мои люди почти перевезли все, что нашли в твоей тухлой квартирке, — отмахивается парень. — А лабораторию Тэхен тебе уже подготовил. В подвале. Лучшее, что мы смогли достать и перетащить сюда.       Лухан коротко кивает и идет следом за Чоном, направляющимся в подвал. Почти на каждом шагу стоит вооруженный до зубов громила, но это не пугает. Мужчина знает, что он слишком нужен, чтобы убивать или калечить его просто так.

***

      Чонгук с горящими от гнева глазами швыряет Лухана спиной о стену с такой силой, что у мужчины перед глазами белые пятна появляются. Врач утирает окровавленные губы рукавом и пытается сфокусировать свой взгляд на разъяренном парне, который явно едва сдерживается, чтобы не разнести лабораторию в пух и прах.       — Какого черта?! — вновь и вновь повторяет Чон.       С начала лечения Тэхена прошел почти месяц. Пока Чонгук следовал четко прописанным планам Ви, Лухан проводил почти все дни в спальне больного, разговаривая с ним и пичкая разными препаратами. В какой-то момент состояние Кима даже стало улучшаться. Он перестал так громко слышать голоса. Чонгук видел парня, стоящего ночами у окна, а когда подходил ближе, то замечал катящиеся по его щекам слезы. Чем тише становилось в голове Тэхена, тем больнее ему было видеть окружающий мир.       А потом произошло то, чего ни Чонгук, ни Лухан не ожидали. Тэхен только-только стал возвращаться к личному управлению подконтрольными ему территориями, новым планированиям и анализу произошедших изменений на фронте. Однако спустя неделю такой деятельности Ви свалился без сознания, едва успел выйти из комнаты заседаний, и не приходил в себя до сих пор. Он будто в бесконечном кошмаре, из которого не может выбраться.       — Его тело все больше поражается оратусом. Ген-паразит, который характерен для этой мутации, — спокойно отвечает Лухан, смотря на беснующегося Чонгука. — Если бы он пришел ко мне хотя бы на год-полтора раньше, то его еще можно было бы спасти. Но его волосы уже полностью покраснели, а тело совсем скоро также покроется алым пигментом. Как только ген-паразит доберется до сердца, Тэхен умрет.       — Ну так сделай что-нибудь! — рычит Чон, хватая стул и разбивая его о стену, щепки от деревянной спинки летят во все стороны. — На кой черт ты вообще тут находишься, если от тебя совершенно нет никакого толка?       — Ты сам видел, что Тэхену становилось лучше, — теперь уже китаец начинает повышать тон, возмущенный подобным обвинением. — Эта мутация одна из самых нестабильных и неизученных, я добился такого результата, какого не смог бы дать тебе ни один нынешний врач, но это как с раком. После определенной стадии шансов на выживание практически нет. Удивительно как Тэхен дожил до этого момента вообще, учитывая то, насколько быстро прогрессирует его мутация.       Чонгук садится на корточки и обхватывает голову руками. Он не должен потерять Ви, ни за что не должен. Но парень совершенно не знает, что можно еще сделать. Лухан прав, больше никто не смог добиться даже такого результата, как он. Чонгук последние недели только и делал, что искал врачей по всему миру, которые хоть как-то связаны с изучением алой мутации, но таких единицы и их результаты даже рядом не стоят с тем, что уже смог сделать Лухан.       — Сейчас его организм еще пытается бороться, — раздается голос врача над головой. — Я буду пытаться найти возможный подавитель, чтобы хотя бы просто продлить жизнь Тэхену, но не надейся на многое. Нам повезло, что он все еще двигается, дышит сам и прочее. Сейчас Тэхен полностью погружен в картины собственного воспаленного сознания и совершенно не существует в реальности. Как только это состояние достигнет полной неподвижности, отсчет до смерти пойдет на дни.       — Существующие подавители не подойдут? — поднимает голову Чонгук.       — Нет, — качает головой Лухан. — Да и вряд ли хоть что-то сможет подавить мутацию полностью. Даже омега-ген не всегда с этим справляется.       — Омега-ген? — Чон на мгновение застывает, а затем расплывается в широкой улыбке. — Точно, как я мог забыть. Единственная мутация, которая при любом раскладе подавляет другие. Мне просто нужно достать тебе носителей омега-гена?       — Это все равно не поможет, — размахивает руками Лухан, делая шаг назад. Огонек в глазах парня пугает не на шутку. — Омега-ген и правда подавляет все другие мутации в организме, но сам по себе этот ген безумно хрупкий. Хоть сотню омег мне приведи, хоть до смерти их иглами затыкай, но ген просто распадется еще раньше, чем я смогу что-то с ним сделать.       — Значит просто нужен аномально здоровый омега, чей ген выдержит все нужные действия над ним, — толкается языком за щеку Чонгук и, развернувшись на пятках, уходит из лаборатории, оставив в ней ошарашенного Лухана.       Мужчина понимает, кого именно Чон имел в виду. И очень надеется, что ошибается.

***

      Сокджин садится на переднее пассажирское место в машине и широко улыбается Сувону. Омега уже давно стал доверять своему водителю настолько, что спокойно ездит спереди, не мучаемый кошмарами прошлого. Мужчина сегодня чуть более хмурый чем обычно, но Ким не особо это замечает. Все его мысли сейчас рядом с Намджуном, который перевез Ёнджуна и Симран обратно в Карго после того, как Ви с поражающей легкостью ворвался на охраняемый объект.       Монстр решил, что безопаснее будет, если они будут под его крылом, а не настолько далеко. Все понимали, что на самом деле эта база не была целью, лишь отвлекающим маневром. Уже больше месяца пропал Лухан и его не могут найти ни на территории подконтрольной полиции и Монстру, ни шпионы на территории Тэхена. Врач будто сквозь землю провалился. Но в том, что это было именно похищение, сомнений не было, учитывая разгромленную и опустошенную квартиру Лухана, в которую ворвались ровно в тот момент, как Намджун бросил свои основные силы, остававшиеся вне линии фронта, к базе, где были Ёнджун с Симран.       Несмотря на то, какой именно была причина воссоединения, Сокджин был безмерно рад, что теперь он мог проводить как можно больше времени с сыном. Учитывая то, что из-за беременности Намджун, ака главная квочка-наседка, запретил своему мужу участвовать в операциях, то омега проводил практически целые дни рядом с Ёнджуном, который то и дело лез разговаривать с будущей сестричкой (малыш искренне был уверен, что у него будет именно сестренка).       Сегодня один из дней, когда Джину надо отправиться на плановое посещение доктора. Мужчина мягко касается уже слегка выпирающего животика, пусть под одеждой его все еще не видно, и невольно улыбается. Несмотря на творящийся вокруг ад, он пытается сохранить все те крупицы счастья, которые удалось собрать воедино.       — Я взял тебе холодный чай, как ты просил, — нарушает тишину Сувон, кивая на переднюю панель, где стоит бумажный стаканчик с чаем.       — Ох, спасибо, ты просто мой спаситель, — широко улыбается Сокджин, не замечая чужого напряжения. — Мне кажется, я за всю жизнь столько чая не пил, сколько пью во время беременности. Что-то малыш явно пристрастился к нему.       — Уже знаете кто будет? — чтобы не возвращаться вновь к тишине, спрашивает Сувон.       — Сегодня врач должен сказать, но я и так знаю, что мальчик, — мужчина с улыбкой оглаживает собственный живот, неспешно потягивая сладкий холодный чай.       — Откуда знаешь? — удивляется водитель, поворачивая руль влево и выезжая на менее оживленную улицу.       — Вероятность, что ребенок будет без мутации почти нулевая, а омега-ген бывает лишь у парней, так что вероятность того, что у нас с Намджуном будет мальчик максимальная, — пожимает плечами Ким и потирает глаза. — Последнее время что-то слишком часто голова кружится. Быть беременным очень энергозатратно.       Мужчина еще что-то говорит, но вдруг замолкает. Он понимает, что перед глазами все слишком уж резко плывет. Так, как не было раньше. Сокджин открывает крышку стаканчика с чаем и видит в нем вместо желтоватой жидкости белую. В чае разведен порошок. Омега поднимает взгляд на Сувона, но не может сконцентрироваться на чужом лице. Прежде чем окончательно потерять сознание, Ким слышит как водитель извиняется перед ним, но от этих извинений явно не легче.

***

      Сокджин приходит в себя, судорожно хватая ртом воздух, когда его окатывают холодной водой из ведра. Он пытается хоть как-то сфокусировать свой взгляд, но выходит довольно тяжело. Голова гудит, а конечности неприятно покалывает. Омега сильно жмурится, когда в глаза бьет яркий свет.       — О, пришел наконец в себя. А я уже подумал, что придется искать где-нибудь другого, — раздается голос над головой.       Отплевываясь от воды, Джин все же вновь открывает глаза и видит склонившегося над ним Чонгука. Парень довольно скалится и убирает уже пустое ведро к стене. Омега дергает руками, но понимает, что они крепко пристегнуты. Он оглядывается по сторонам и видит, что сидит в каком-то почти пустом зале, где есть лишь стол в противоположной стороне комнаты.       — Какого черта? — почти рычит Сокджин, все еще не прекращая вырываться.       — Тэхен говорил, что вы с Монстром даже бейбика заделать успели за это время, — будто совершенно не слыша чужих слов, Чонгук делает шаг вперед и касается прикрытого одеждой живота мужчины. Ким тут же пытается отстраниться, но его конечности крепко привязаны к стулу, не позволяя даже двинуться. — Это даже к лучшему. В этот период, вроде как, наблюдается особая активность омега-гена.       — О чем ты? Какого черта происходит?! — кричит Джин, все сильнее и сильнее дергая руками. Веревки впиваются в бледную кожу, оставляя краснеющие следы.       Чонгук глухо посмеивается чему-то своему и неспешно выходит из комнаты. Омега в панике все более яростно пытается выдернуть руки и ноги, но ничего не выходит. Веревка слишком плотная и повязана в несколько слоев, так что выбраться нет ни единого шанса. Джин не знает сколько проходит времени, прежде чем он выдыхается. Запястья и щиколотки разодраны в кровь настолько сильно, что даже путы пропитались кровью. Омега сидит неподвижно, уронив голову на грудь. Он не реагирует даже когда слышит звук открывшейся двери. Мужчина может думать лишь о том, как бы ему выбраться и не позволить никому навредить зарождающейся в нем жизни.       — Так он все же притащил тебя, — раздается знакомый голос.       Сокджин поднимает голову и видит стоящего у того самого стола Лухана. Врач перебирает какие-то ампулки и шприцы, будто ища что-то. На губах омеги тут же расцветает облегченная улыбка. Он спасен, его сейчас развяжут и они сбегут.       — Лухан, как же я рад тебя видеть, — в уголках глаз стремительно скапливаются слезы. — Мы тебя искали везде, где только могли, но ты будто сквозь землю провалился. Ты же мне поможешь? Мы можем…       — Не можем, — обрывает его китаец. — Здесь вооруженных до зубов солдат около полусотни. Учитывая то, как настроен Чон, мы не выйдем отсюда живыми. Так что, если веришь в Бога, время молиться тому, чтобы твой муженек как можно скорее заявился сюда.       Омега поджимает губы, смотря на то, как Лухан с отстраненным лицом берет в руки шприц с каким-то раствором и начинает двигаться к пленнику. Стул мерзко скрипит, когда Сокджин вновь пытается вырваться или хотя бы не дать вколоть себе какую-то неизвестную дрянь. Врач что-то говорит о том, что этот препарат сможет полноценно активизировать омега-ген, но Ким не слушает.       Он молится. Молится своему Монстру.