Цветы, синяки и бабочки

Под утро, когда уже начало светать, я сквозь сон услышал, как он возится, собираясь и стараясь не шуметь. Ненадолго зашел в ванную — тихо зашипела вода, потом, видимо, оделся и прокрался мимо меня к прихожей. Несколько минут мялся у входа, а затем ушел, почти беззвучно прикрыв дверь. Я решил сделать вид, что сплю. Ни к чему было смущать его с утра пораньше. В конце концов, если он решил сбежать, у меня все равно не было никакого права его задерживать — контрактом, который он прислал для закрепления нашей договоренности, с юридической точки зрения можно было разве что подтереться. А если уж он решил меня прокинуть — так мне дураку и надо, сам виноват. Возможно, это было бы к лучшему: после вчерашнего я себе больше не доверял. Так что отчасти даже хотел, чтобы он собрал все вещи, заблочил мой номер и исчез с радаров, как будто его никогда здесь и не было. Жаль только, что я перевел ему лишь половину суммы — предоплата не была стопроцентной. Так шансы на побег были бы выше. Пребывая в этих непростых размышлениях, я снова уснул. В следующий раз я проснулся по традиции с восходом солнца в 7:40. Ничему жизнь не учит. Поднялся наверх, чтобы убедиться, что мне не приснилось, и он действительно ушел — кровать была безукоризненно заправлена, никаких следов его пребывания не наблюдалось. Что ж… Взъерошив волосы, поплелся в душ, стараясь убедить себя, что это все к лучшему. Привел себя в работоспособное состояние, размялся, устроив получасовую зарядку, спустился вниз готовить завтрак — выбор пал на незамысловатую яичницу с помидорами и беконом. Зачем-то приготовил на двоих, а потом сидел и с мрачным видом жевал, глядя на половинку жизнерадостной глазуньи на сковороде. Дурак? Дурак. Принес ноутбук и по привычке занырнул в работу, даже не доев. Настроение, если честно, оставляло желать лучшего. Часа через полтора раздался звонок в дверь. Вспышка радостного волнения, которой мое тело отреагировало на это, должна была меня насторожить, но не насторожила. За дверью меня ожидал сюрприз: помимо Нэла, со скучающе-виноватым выражением лица подпирающего косяк, там была моя соседка снизу, Лаура, которую я за все время проживания здесь видел раза, может, два — сразу после заселения, и когда в комплексе в четыре часа утра почему-то включилась пожарная тревога, и все жители выбежали в подъезд, проверять, что произошло. Лаура была приятной и очень ответственной женщиной лет на десять старше Ханы — когда сработала сигнализация именно она настояла, что все в обязательном порядке должны покинуть здание. — Йо-о, — понуро протянул Нэл, пряча взгляд. — Доброе утро. Извините, этот молодой человек пришел к вам? — доброжелательно поинтересовалась Лаура. — Он просто сидит на лестнице уже час, а я никогда раньше его не видела, вот и побоялась, вдруг какой-то вредитель. — Здравствуйте. Вредитель? — я усмехнулся. — Ну да, все верно. Но он ко мне, — я отошел чуть в сторону, пропуская его внутрь, — спасибо за беспокойство. — Ох, тогда простите, пожалуйста, — Лаура смутилась, и ее глаза забегали с одного на другое, — всего хорошего. — Всего хорошего, — я прикрыл дверь, и перевел взгляд на Нэла. — Почему ты просидел час на лестнице, вредитель? — Думал, ты еще спишь. Еще раз назовешь меня так… — он забавно поджал губы. — И что тогда? — я поднял брови, подходя к нему ближе. Я неожиданно развеселился. Было ли виной тому его возвращение или это нелепое прозвище, кто знает. — Дай подумать, — Нэл не отодвинулся ни на дюйм, в глазах блеснула искра — он принимал вызов, — ты же работаешь из дома? Тогда так: когда у тебя будет совещание по видеосвязи, я залезу под стол и отсосу тебе. Посмотрим, как это повлияет на твой деловой имидж. Самое обидное, что мне даже нечем было это крыть. Совещания по видеосвязи проходили от силы раз в две недели, но именно сегодня планировалось такое. Откуда он мог знать? Он либо был чертовски везуч, либо шпионил за мной. Но во втором случае едва ли он бы стал выдавать себя так глупо. — Что задумался? — он мягко фыркнул. — Идея пришлась по вкусу? Знаешь, я бы тоже посмотрел, как ты будешь пытаться держать лицо. Ну вот, прошла всего пара минут, а я уже вспомнил, почему хотел, чтобы он не возвращался. — Будешь завтракать? — я отвернулся и пошел к кухне. — Нет, спасибо. Я не голоден, — он проследовал за мной и почти безукоризненно выдержал испытующий взгляд. Почти. Сел за барную стойку напротив, потом его глаза опустились на мою тарелку, затем на сковороду на плите. Он слегка сощурился. По правде, меня пугало то, насколько он был наблюдателен. — Если не хочешь яичницу, тогда… — я на мгновение обернулся к холодильнику и выложил перед Нэлом пачку вишневого сока, шоколадный кекс и йогурт. Все запечатанное. — Вот. — М-м, — издал он уже привычный звук сомнения, рассматривая снеки, — прям как в детском лагере, класс. Впрочем, сок открыл и начал потягивать его через трубочку, осматривая диван и валяющийся на полу скомканный плед. Сегодня он был одет в молочный свитер крупной вязки с v-образной горловиной и узкие светлые джинсы, неброско накрашен, выглядел свежим и отдохнувшим, что было крайне маловероятно, учитывая примерное количество часов сна за вычетом поездки домой и обратно. Я присмотрелся к его шее — никаких следов от синяков там не осталось, даже намека. Это было странно — ни одно заживляющее средство не способно бесследно убрать подобное за несколько часов. — Я замазал их тоналкой, — ответил он, заметив мой взгляд, — обратил внимание, что тебе они не нравятся. Опустив лицо, я ковырял вилкой полоску бекона. Слишком наблюдательный. Как бы не нанаблюдал чего лишнего. — Спасибо. — Это моя работа, — ответил он по-деловому. — Итак, ты меня обманул. Дважды. — Ха? — я поднял на него глаза. — Ты обещал, что трахнешь меня после оказания своих медуслуг. — Я сказал в конце, но не уточнял, в конце чего. Может в конце года, м? — Ладно, — он не собирался сдаваться, — потом ты сказал, что поработаешь и придешь наверх. Но так и не явился. — Заработался и уснул, — я пожал плечами. — Ну да, — он медленно крутанулся на барном стуле вокруг своей оси. — Сначала нужно съездить в клинику, потом поработать, поесть, посмотреть фильм, обработать синяки, потом снова работа, потом ты уснул… Сколько еще у тебя отмазок? А память какая хорошая, вы только посмотрите. — Впервые вижу секс-работника, который так рьяно уговаривает его трахнуть, хотя ему уже заплатили, — усмешка непроизвольно слетела с губ. — Впервые вижу клиента, который заплатил, но не спешит пользоваться услугами, робея как подросток, — барный стул сделал очередной оборот. — А ты не думал, — я хмыкнул, — что я тебя просто не хочу? Вращение прекратилось. Он повернулся ко мне всем корпусом, а потом наклонился вперед, опасно приближая свое лицо к моему, и проговорил очень четко: — Пиздеж. Губы непроизвольно приоткрылись. Его взгляд быстро скользнул вниз и вернулся еще более удовлетворенным и уверенным, чем секунду назад. Открытой конфронтации подобного рода я не ожидал. Пиздеж. Мое тело реагировало на него даже сейчас, ускоряя сердцебиение и слегка повышая температуру, хотя он не делал ничего, что можно было бы классифицировать как действия сексуального характера. Он просто сидел напротив и дерзко смотрел мне в глаза с абсолютной уверенностью в том, что я хочу его. И он… был прав. Уголок его губ слегка дрогнул, как если бы он сдерживал самодовольную ухмылку. Неожиданно я ощутил прикосновение к голени. Оно поднималось выше по икре, пока в поле моего зрения на уровне колен наконец не возникла его стопа в белом носочке. Когда я положил приборы, намереваясь поймать его за щиколотку, Нэл уже вел ей по внутренней стороне бедра, но стоило звякнуть вилке, как он накрыл ладонями мои запястья и прижал их к столешнице. — Не порти веселье, — он по-прежнему был близко, поэтому заговорщицки произнес, понизив голос: — давай-ка проведем эксперимент. Его стопа приблизилась к паху: пальцы стали водить вокруг, справа и слева, лишь слегка задевая член. Иногда он надавливал чуть сильнее, близко, очень близко, иногда тер у основания бедер, волнующе дотрагиваясь до низа живота. Хлопковые спортивные штаны не скрадывали никаких ощущений, я очень хорошо чувствовал все. — Разве плохо? — он сладко промурлыкал. Полностью накрыв член, он стал очень аккуратно покачивать ступней поочередно надавливая пястьем и пяткой и время от времени проходясь пальцами сверху вниз и обратно. Я чувствовал, как жар неумолимо опускается вниз. Мне хотелось отвести взгляд, но едва я попытался, как Нэл обхватил руки крепче и цокнул языком, снова безраздельно приковывая мое внимание к своим насмешливым, слегка сощуренным глазам. — А теперь в лицо мне скажи, — он хитро улыбался, — что ты меня не хочешь. Член твердел очень быстро, и чем тверже он становился, постепенно поднимаясь, прижатый боксерами к животу справа, тем сильнее становился нажим, с которым Нэл водил по нему ступней. — Мне кажется, ты не хочешь меня настолько, что через несколько минут будешь готов кончить в штаны просто от того, что я дрочу тебе ногой. Как же это, блять, было хорошо. Все вместе: вызов на привлекательном лице напротив, его уверенный голос и слова, эти аккуратные будоражащие прикосновения. Шумно выдохнув, я опустил взгляд вниз, на ставшие совершенно четкими очертания эрегированного члена. Нэл продолжал движения, отодвигая крайнюю плоть и обнажая головку под тканью, и каждый раз когда это происходило, я делал быстрый вдох из-за сладкой волны удовольствия. Я поднял взгляд по его стройной ноге — он жал острые колени вместе, чуть ерзая на стуле, и хоть я не видел выше середины бедер из-за стола, я догадывался, почему он ритмично напрягает мышцы и немного двигает тазом вперед-назад, прогнув спину. Неужели я не мог остановить это? Я мог. Разве не стоило это прекратить? Стоило. Но все, о чем я мог думать сейчас… Только не останавливайся. Повернув руки, я обхватил его запястья ладонями, отзеркалив жест, и взглянул ему в лицо. — Хочешь сказать, что ты сейчас не сжимаешь бедрами свой собственный стояк? А я тебя даже не коснулся. Неужели настолько нравится дрочить мне? Его потемневшие глаза сверкнули, а в следующее мгновение он убрал ногу и руки, вывернувшись из моих ладоней. Удовольствие вдруг застыло и стало медленно затухать, оставляя после себя лишь напряжение. — Как ощущения? — он склонил голову на бок, с интересом наблюдая за тем, как я делаю частые выдохи, медленно моргая. — Все, что тебе нужно было сказать — я хочу тебя. Это так, на будущее. Он повернулся на стуле на сто восемьдесят, поднялся и пошел на второй этаж. Если я и оказался прав насчет его состояния, Нэл не собирался подтверждать мою правоту, так что победа вышла сомнительная. Я снова взглянул вниз — да уж, победил так победил, даже есть куда медаль повесить. Пора было признать — я в дерьме по уши. Мой самоконтроль падал на спину и притворялся мертвым, едва Нэл дотрагивался до меня. Как бы я себя не обманывал, но я был рад тому, что он вернулся. Так обрадовался, что чуть не кончил. Более прозорливая версия меня могла бы заявить: вся эта затея с помощью изначально была обречена на провал. Вполне возможно. Но, может быть, все дело было в том, что Нэл оказался совершенно не таким, как я ожидал? Не мальчиком в беде, надеющимся на спасение и чью-то помощь. Само собой, неизвестно откуда взявшиеся ожидания оставались моей и только моей проблемой. Сложно сформулировать, но насчет него я ошибся практически по всем пунктам. Прежде всего — в нем обнаружилась неожиданная сила, внутренний стержень, из-за которого он напрочь отказывался плыть по течению. Даже если течение лишь пыталось подтолкнуть его к безопасному берегу. Философские размышления, к сожалению, не смогли избавить меня от стояка, так что пришлось сходить в душ и довести дело до конца, потому что приходить на совещание в настолько бодром расположении духа было как минимум неосмотрительно — мне сегодня требовалась максимально холодная голова. Я кончил, думая о его узких ступнях и почему-то коленях — хотя раньше никогда не замечал за собой тяги к нижним конечностям, а фразу «дрочить ногами» воспринимал исключительно как альтернативный вариант выражения «надевать штаны через голову». Каждый день сулит новые открытия. Вот так я и подрочил на него впервые. Дальше падать было некуда. Хотя о чем это я, самое страшное заключалось как раз в том, что падать было куда — передо мной распростерлась бездонная пропасть морального грехопадения. Я пытался убедить себя, что пока еще стою у обрыва и лишь осуждающе поглядываю в этот запретный омут, но куда правдоподобнее казался вариант, где я уже на полной скорости лечу головой вниз, давно потеряв опору и всякую надежду вернуться обратно. Когда я вышел из ванной, Нэл расслабленно лежал на диване и, закинув ногу на ногу, листал «Мизери», видимо после нашей небольшой интерлюдии почувствовал себя достаточно расслабленно, чтобы брать книги из моей мини-библиотеки. Проводив меня от двери до лестницы нечитаемым внимательным взглядом, он вернулся к своему занятию, а я направился к рабочему компьютеру, готовить материалы к предстоящему созвону. * * * — Да, спасибо за быструю обратную связь. Агенда второй части сегодняшнего совещания, — я включил демонстрацию экрана, — предстоящий тендер… Боковым зрением я заметил движение у лестницы и моментально напрягся. Нэл медленно подошел ко мне, подчеркнуто держась возле перил, чтобы не попасть в кадр. — Срок окончания — полдень пятницы на этой неделе, ровно три дня. Документация в приложении. Заявка стандартная, обеспечение контракта… Нэл подошел ближе, и я машинально, клянусь, закинул ногу на ногу, вдруг вспомнив о его утренней угрозе. Он стрельнул взглядом вниз и растянул губы совершенно как чеширский котяра, а потом беззвучно произнес: «Страховка», и положил на край стола конверт и написанный от руки образец заявления, после чего развернулся и чрезвычайно довольный собой удалился. — …тридцать процентов. Предложения закрытые, ожидаемые участники торгов… Абсолютно уверен — он намеренно подошел именно тогда, когда я взял слово, хотел посмотреть на реакцию. Эта страховка безусловно могла подождать пару часов, ничего бы не случилось. Закончив говорить, я бегло просмотрел текст заявления. Ерундовая бумажка, конечно: данные я предоставлял, но едва ли это можно было использовать как серьезное доказательство в случае чего. Я бы на его месте требовал как минимум запись видеообращения от клиента, хотя на такое, наверное, мало кто согласился бы. Впрочем, юридические вопросы подобного толка оставались вне моей компетенции, если он считал, что этой бумаги достаточно — так тому и быть. Взяв чистый лист, я написал от руки аналогичное образцу заявление, нашел в стопке документов ксерокопию своих личных данных, поместил все это в конверт и взглянул через перила вниз — Нэл лежал на животе и, болтая ногами в воздухе, читал. Он казался совершенно безобидным, когда не задавался целью залезть мне в штаны. Совещание затянулось в общей сложности почти на три часа: обсуждение документации тендера и итоговой цены, которую мы могли предложить, все никак не прекращалось. Нэл за это время почитал, посмотрел полсерии какого-то телешоу про серийных убийц, посидел в телефоне, даже вздремнул. Наверняка работа на меня войдет в его личный топ самых скучных. Но это скорее хорошо, чем нет. Когда я принял решение, что обсуждение пора заканчивать и запросил все рабочие опции в письменном виде на почту — у Нэла вдруг зазвонил телефон. Он лежал на барной стойке и Нэл рванул к нему с дивана почти рысью, бросив на меня испуганный взгляд, но я махнул рукой, что все в порядке — микрофон был заглушен. Остановившись вплотную к окну, он очень тихо ответил, прикрывая рот рукой: — Да. Лу? Я машинально прислушался, сдвинув наушник с одного уха. Подслушивать было как минимум невежливо, но в тот момент, когда я услышал имя Уоттса, приличия стали волновать меня меньше всего. — Что за работа? — он задумчиво водил пальчиком по стеклу. — Клиенты проверенные? М-м. Сколько предлагают за две сессии? Мало, проси в полтора раза больше, и все мед расходы сверху. Он помолчал. — Нет, завтра не смогу, занят. Ближайшее окно, — он быстро взглянул на экран смартфона, — следующий вторник. Да. Занят. Что ты пристал, сказал же, не смогу. Раз так хотят меня, то подождут. Да, согласен. Все, надо идти. Пока-пока. Нэл завершил звонок и какое-то время невидяще смотрел в окно, рассеянно кусая ноготь большого пальца. А я смотрел на него, сжимая край стола так сильно, что побелели костяшки. То есть он выйдет отсюда и сразу же поедет туда, где его опять покалечат, такой план? Охуенно. Мозг едко возразил: «А ты чего ожидал, принц на белом коне? Что пообщавшись с тобой неделю, он решит поступить в университет?» Если бы я сам знал, чего я ожидал. Чего я вообще хотел от него. Я ни о чем не подумал, когда импульсивно предложил ему эту работу, хотя, безусловно, стоило. Просто синяки на его теле показались мне чем-то настолько неправильным… Как будто это имело какое-то отношение ко мне. Как будто я вообще имел право судить. Должно быть, логика моих рассуждений в тот момент была примерно следующей — его калечат, когда он работает на кого-то, но если я найму его, он не сможет работать на других, а я его точно не трону. В этом искрометном плане изначально была масса проебов, но основной из них заключался в том, что у любого контракта есть срок. И мой заканчивался через неделю. Я не мог продлевать контракт раз за разом. То есть мог, конечно, но… Я не мог купить его. Огорошенный этой резкой мыслью, я замер, глядя на его стройный одинокий силуэт. Это то, чего я на самом деле хочу? Помочь ему вот так? С чего я вообще решил, что ему нужна моя помощь? Он ведь не просил о ней. Меня будто окатило ледяной водой, настолько неприятным было это осознание. Не справившись с эмоциональной нагрузкой, которую это принесло, я заблокировал свои чувства и даже мысли по этому поводу. Просто отвернулся от них. И вместо этого написал сообщение в службу безопасности: «Подними всю грязь на Уоттса, особенно то, что связано с наркотиками. Никого кроме него не цепляй. Когда соберешь материалы, анонимно отошли полный пакет его коллекторам и в полицию. Посмотрим, кто найдет его быстрее.»