Цветы, синяки и бабочки

Закончив работу, я спустился к Нэлу: мы поели, если можно так сказать — он вновь отказался от доставки, и ограничился лапшой быстрого приготовления и остатками мяса — а потом сели смотреть какой-то сериал про парня-сталкера. Я был хмур и мрачен, потому что мысль о дневном звонке Уоттса и последующих неприятных открытиях не давала мне покоя. Нэл, конечно, это заметил. Он вообще будто на автомате всегда сканировал мое настроение, из чего напрашивался вывод, что это приобретенная привычка, которая отвечает за безопасность. Одна из многих нездоровых вещей, к которым он адаптировался из-за своего образа жизни. — Что-то произошло на работе? — осторожно спросил он в перерыве между сериями. — Не волнуйся об этом, все в порядке. Непростая неделя, — я ответил негромко. — М-м, — он протянул, рассматривая меня, — я могу что-нибудь сделать, что бы ты почувствовал себя лучше? Я усмехнулся. Да. Брось эту работу и живи спокойной жизнью. Но сказал я, естественно, другое: — Нет, все в порядке. Он неудовлетворенно качнул головой. — Это твое дело, конечно, но я напомню, что наше время весьма ограничено. Я уже понял, что ты не обычный клиент, но тем не менее, — Нэл смотрел прямо перед собой, слегка теребя рукав свитера. — Впрочем, если хочешь побыть один — я могу уехать. Или подняться наверх и сидеть тихо. Какие интересные и емкие слова. Наше время ограничено. Я смотрел на его профиль, на очаровательную линию скул и щек, и думал о том, что он в очередной раз прав. Сейчас мне все казалось бессмысленным, я будто уже смирился с поражением, с тем, что я ничем не смогу помочь ему, но у нас все еще оставалось шесть дней, в течение которых я мог хотя бы заботиться о нем, может, хоть как-то скрасить это время. Если эти шесть дней мы проведем, смотря кино и почти не разговаривая друг с другом в такой гнетущей атмосфере, лучше от этого точно никому не станет. И когда он уйдет, я буду жалеть об упущенном времени. Но что я вообще могу для него сделать? — Можно я… тебя обниму? Нэл медленно повернулся ко мне. — Что? Почему я вдруг захотел сделать это? Не знаю. Быть может, подумал о том, обнимал ли его кто-то хотя бы иногда, гладил ли по голове, успокаивая. Наверное, Макс. Но вряд ли кто-то из клиентов, да? Может, мне совершенно глупо хотелось выделиться, удивить его, продемонстрировать, что я «не такой» как все они, хотя я, конечно, знал, что на самом деле я точно такой же. А может, мне самому нужны были объятия. — Обнять тебя можно? Его брови слегка нахмурились, а глаза забегали из стороны в сторону. — Э-э, это входит в спектр услуг, так что да, конечно. Мне не хотелось даже язвить про этот чертов «спектр услуг». Я подвинулся к нему по дивану, немного помешкал, чувствуя явственную неловкость, а потом осторожно скользнул под его руками, укладывая ладони на спину и упирая подбородок в плечо. Нэл застыл. Он сидел вполоборота, так что мы даже почти не соприкасались грудью, и не отвечал на объятие. — Я хочу… — мой голос был едва слышен, — чтобы ты обнимал меня в ответ. Все это было настолько неестественно, смущающе и жалко, что вместо того, чтобы почувствовать себя лучше, я чувствовал себя хуже с каждой секундой. Едва ли Нэлу хоть сколько-нибудь нравилось то, что происходило. Я вдруг увидел себя со стороны — взрослый мужчина, который заплатил за время другого человека, и просит объятий, потому что ему плохо. Это же просто стыд. Представляю, какое лицо было бы у моего отца, если бы он это увидел. Даже сам у себя я вызывал лишь презрительную усмешку. А тот факт, что человек, которому я заплатил, сам куда больше моего нуждался в заботе и поддержке, делал все еще хуже. Как глупо. Опустив руки, я отстранился. На Нэла смотреть не мог — если бы он решил заслуженно поднять меня на смех, отпустив пару едких шуточек, я бы просто кончился как личность прямо здесь. Поднялся с дивана, намереваясь пойти в душ — сидеть и делать вид, что все в порядке, было за пределами моих возможностей — но Нэл вдруг поймал меня за руку теплой ладонью. — Извини, я… — он запнулся, — меня еще не просили о таком, поэтому… Я обернулся — он хмурился, опустив глаза. — Вернись, — Нэл потянул меня за руку, а когда я подчинился, он, немного подумав, положил ладонь на плечо и мягко толкнул назад, заставляя меня лечь и поднять на диван ноги. Да что ж такое, опять за старое — пронеслось у меня в мыслях, когда он двинулся на меня, но он лишь просунул ладони между диваном и спиной и прилег мне на грудь, устроившись немного сбоку. Тело ощутило его тепло и приятную тяжесть и неожиданно успокоилось. Я осторожно обнял его за плечи. Почему-то в голове вдруг стало пусто, как в воздушном шарике. О чем я тревожился минуту назад? Теперь я думал только о том, как он ровно дышит и как приятно пахнет шампунем от его волос. Так вот, значит, какого рода услуги мне на самом деле нужны… Что ж, всегда приятно узнавать о себе что-то новое. Я взглянул на него — Нэл прижимался щекой чуть ниже ключиц и либо смотрел вниз, либо вовсе прикрыл глаза. Прядки его мягких волос забавно рассыпались по груди. Он выглядел таким умиротворенным, таким… нежным. Вот бы вся его работа была такой. Всего лишь обнимать усталых людей. Я бы с радостью платил ему за это. Я бы платил просто за то, чтобы он оставался здесь. Прошло минут пятнадцать в этой странной нирване, прежде чем Нэл нарушил тишину. — Знаешь, Кей, — он проговорил, и вибрация от его голоса отдалась внутри, — я хочу сыграть с тобой в одну игру. Рассеянно рассматривая потолок, я не сдержал усмешки. — Видел я как-то один фильм… — Смешно, — он сложил ладошки на моей груди и уперся в них подбородком, а я подложил руку под голову, чтобы было удобнее смотреть на него. — Так что за игра? — Ты знаешь ее, — он внимательно наблюдал за мной, — правда или действие. — Ничего себе, — я заинтересованно поднял бровь, — а ты уверен, что ты готов правдиво отвечать на любые вопросы? — А ты? — его кофейный взгляд просвечивал меня словно рентген. Вновь воцарилась тишина. — Судя по всему, нам потребуется дополнительное правило, — я ненадолго задумался. — Давай так — если выбрал правду, но не можешь честно ответить на вопрос — получаешь наказание, усложненное действие. — А отказаться от наказаний нельзя? — Отказаться от наказаний нельзя, — кивнул я. — М-м, — он на мгновение отвел многозначительный взгляд в сторону, — не я это предложил. Идет. — Ты хочешь играть прямо сейчас? — А ты хочешь обниматься весь вечер? — уголок аккуратных губ приподнялся. — Почему нет, — я невозмутимо пожал плечом, не среагировав на укол. — Правда. Какое-то время я смотрел на него. — Ты боишься меня? — Вот так, с места в карьер? — он неодобрительно покачал головой. — Ладно. М-м. Нет, я тебя не боюсь. Это обнадеживало. — Правда. — Откуда у тебя столько денег? Я криво улыбнулся. — Это бизнес отца. Фирма занимается импортом и продажей специализированного медицинского оборудования. Мне просто повезло родиться в богатой семье. Нэл удовлетворенно кивнул. — Правда. — Как давно ты… в этой индустрии? — Я работаю куклой… — он задумался, — чуть больше двух лет. До этого просто от случая к случаю получал деньги за секс. Вроде подработки. Прикольная подработка конечно, ничего не скажешь. — Правда. — Ты мастурбировал, думая обо мне? Сегодня, — он снова смотрел с озорной хитрецой. Опустив взгляд, я медлил с ответом. В сущности, скрывать тут было нечего, и все же… — …да. Его губы удовлетворенно растянулись. — Правда. — Сколько тебе было, когда ты впервые занялся сексом за деньги? По его лицу прошла тень недовольства. — Я смотрю, тебя очень беспокоит эта тема, — он фыркнул и поднялся с груди, усевшись на меня сверху, — только не говори, что ты из тех, кто спрашивает: «я у тебя первый?» и «сколько у тебя было секс-партнеров?» — потому что ответ тебя очень-очень сильно разочарует. Не первый, а секс-партнеров у меня было больше, чем метража в этих хоромах. — Ты не ответишь на вопрос? Он поджал губы. — Мне было четырнадцать, — Нэл помолчал, хмуро глядя на меня, — вот только не корчи такое скорбное лицо, терпеть это не могу. Это не твоего ума дело. Я был глупым и не понимал, что делал, но, как видишь, ничего, не сломался. Вижу. Не сломался, как же. — Действие, — я побоялся, что он отомстит за этот вопрос соразмерным, так что решил лишить его такой возможности. — Ну наконец-то. А то я уже начал скучать, — он склонил голову вбок. — Сними футболку. Я взглянул вниз, ощутив осторожное прикосновение — его руки легли на тазовые косточки, а пальцы скользнули под ткань, едва касаясь живота. Он ждал ответ. — Хорошо. Получив разрешение, ладони двинулись вверх по прессу, задирая ткань до самой груди и немного выше. Он остановился, с интересом рассматривая мое тело. — Тск, — Нэл недовольно надул губы, — ну, кто бы сомневался. Ко всему прочему, ты еще и отлично сложен. Аж бесит. Усмехнувшись этому своеобразному комплименту, я приподнялся, позволяя стянуть с себя футболку. Когда я снова лег, он провел кончиками пальцев по груди и животу в самый низ, заставив мышцы непроизвольно сократиться от приятного щекочущего ощущения. — М-м, — он многозначительно смотрел из-под опущенных ресниц, поглаживая меня легкими дразнящими прикосновениями, — действие. — Включи одну из своих любимых песен? Он моргнул, секундой позже прыснув от смеха. — Ты серьезно? Может, сразу попросишь меня заполнить анкету для друзей? — Абсолютно серьезно, — я протянул ему телефон с приложением для колонки. — Да камон… — он выглядел недовольным, но телефон все-таки взял. — Ладно, пусть будет, скажем… вот эта. Я взглянул на экран: The Neighbourhood, A little death. Эта песня была мне знакома. Пожалуй, я ожидал чего-то подобного. Пространство наполнилось мягким звуком: несколько прерванных гитарных аккордов и глухой медленный бит. Пока я вслушивался в слова, он поджал губы и отвернулся. — Правда. Нэл сидел, обратив лицо к окну, к мерцающим огням вечернего города, глубоко задумавшись, и механически водил пальцами по коже, видимо, не отдавая себе в этом отчета. Когда он повернулся, его мысли все еще были где-то далеко. — Ты сейчас в кого-нибудь влюблен? Этот вопрос застал меня врасплох. Очень внезапная смена темы, и очень нетипичный вопрос для него. С чего вдруг он решил поинтересоваться этим? — Я… — я почему-то запнулся, — нет. Он удовлетворенно кивнул, задержав на мне долгий нечитаемый взгляд. — Правда, — произнес негромко. — Зачем ты занимаешься этим? Почему продаешь тело и терпишь насилие? — Это единственная тема, которая тебя беспокоит, да? — он с досадой поморщился. — Ответ кроется в вопросе, тебе не кажется? Я продаю тело. Мне за это платят. — Так все ради денег? — я пристально смотрел на него. Его губы приоткрылись на мгновение, словно он собирался ответить что-то резкое, но вдруг плотно сжались. Он снова отвернулся к окну. — Я не хочу отвечать на этот вопрос. Придумай наказание. Вот как. Выходит, дело не в деньгах? И в чем конкретно, он говорить не собирается. — Сними свитер. — Пфт, — он дерзко зыркнул на меня, — повторюшка. Хорошо. Только ты снимешь его сам. Отчасти я надеялся, что под свитером есть майка или что-то еще, но стоило скользнуть ладонью под тяжелую ворсистую ткань, как стало очевидно — он надел кофту на голое тело. — Ну? — подначил он, заметив, что я замешкался. Ладони медленно легли на его бока. Под пальцами была горячая, совершенно гладкая кожа. Как я и ожидал, я не смог остаться равнодушным. Сердцебиение ускорилось в ответ на это прикосновение, на ощущение его тонкой, хрупкой талии в моих руках. Тот факт, что я не видел своих ладоней, касаясь его под одеждой, почему-то лишь прибавлял этому моменту интимности, словно я делал что-то недоступное никому другому, ничьему взгляду, это могли чувствовать только мы. — Ты передумал? — вкрадчиво проговорил он. — Тогда оставь так. — Действие, — произнес я, немного помедлив. — Чувствую, насколько тебе нравится, поэтому помогу тебе раскрепоститься, — он чуть отклонился назад, опираясь ладонями на мои бедра и напрягая живот, — Подними ладони выше. Поиграй с моими сосками. Я поднял на него осуждающий взгляд. В целом неудивительно, что смущение в вопросах секса и эротики было ему чуждо, но к тому, как он строил фразы в такие моменты, было непросто привыкнуть. — Что? Я видел, как ты вчера смотрел на мою грудь. И знаю, что это значит. Его рука обхватила запястье — он прижал мою ладонь к себе и повел вверх, пока пальцы не наткнулись на мягкую бусинку соска и два крохотных металлических шарика. Свитер задрался, обнажая красивый подтянутый живот с лазурной бабочкой. — Я ошибся? — в его голосе была насмешка и ни грамма сомнений. — Нет, — тихо ответил я. Пальцы слегка потерли, а потом сжали сосок. Мышцы его груди были рельефными, подкачанными, и касаться их оказалось чертовски приятно. Затаив дыхание, бережно и очень неторопливо поглаживая теплую кожу, я вдруг понял, чего мне хочется, и прежде, чем мозг успел остановить тело, поднялся, переместив вторую ладонь на его спину, сдвинул ткань и накрыл губами серебряно поблескивающую в слабом свете телевизора маленькую штангу на темной ареоле. Оттянул ее языком, чуть сжал зубами чувствительную горошину, чувствуя, как его сосок набухает у меня во рту. — М-мх, — истомно раздалось над ухом, и тело сразу же ответило на его стон. Я резко открыл глаза, будто очнувшись. Я что, совсем рехнулся? Что это было? Петтинг и минеты я еще мог отнести к базовым средствам получения удовольствия, но это… Это было уже из другой категории. Спроси он, что заставило меня это сделать, и оправдаться я бы не смог. Отстранившись, но все еще удерживая его за талию, я будто впервые взглянул в его лицо. — Зачем же ты остановился?.. — он смотрел с легкой поволокой. — Правда. — Ты хочешь меня? — четко проговорил я. — Оу, — он заулыбался, — как мило, что ты спрашиваешь. Да, хочу. Ответ дался ему очень легко, он даже не задумался. — Но если надеешься услышать честный ответ, не стоит задавать этот вопрос проститутке. — Значит, я тебя не привлекаю? — Это значит только то, что я сказал, — он ответил многозначительно. — Окей, — я прикусил щеку изнутри, чтобы хоть что-то отвлекало меня от мыслей, как все это может закончиться. Нельзя. — Правда. Нэл немного помедлил, рассматривая мое лицо, а потом произнес неожиданно твердо: — Расскажи, зачем ты на самом деле заплатил за мои услуги? Он вдруг стал совершенно серьезным. Вот оно что. Вот зачем вся эта игра. Не выдержав его испытующего взгляда, я опустил глаза. — Я… я не буду отвечать на этот вопрос, — проговорил я негромко, — придумывай наказание. Сердито выдохнув, Нэл покачал головой. — Ну конечно, — он помолчал, поджав губы. — Ладно, будь по-твоему. Ударь меня. — Что? — я вскинул голову. — Что слышал, — он смотрел жестко. — Ударь. Как следует. Я похолодел. Мне не то, что не хотелось делать этого, мне была противна сама мысль причинить ему вред. — В чем проблема? Ты же сказал, что знаешь, кто я, — он не отступал. — Давай. Ударь, укуси, хлестни по спине. Все что хочешь. Все… что тебя заводит. Сделай мне больно. Затаив дыхание, я пытался подавить внезапную вспышку тревоги. Это цена за то, чтобы моя ложь не вскрылась? Я должен причинить ему боль? В горле пересохло, и мне пришлось достаточно громко сглотнуть слюну под его неотрывным взглядом, прежде чем я смог снова заговорить. — Ладно, — мой голос прозвучал неожиданно спокойно, хотя внутри царило настоящее смятение. Руки скользнули по его спине, одна зарылась в волосы на затылке — я держал его очень крепко, и, черт, он вдруг показался мне таким миниатюрным. Сжав послушные пряди между пальцев, сильно потянул вниз, заставив его вздернуть подбородок, а затем прижался к горячей шее губами, пробуя бархатистую кожу на вкус. На языке появилась мягкая, с легкими терпкими оттенками сладость, и меня повело: прикрыв глаза, я вдыхал его запах жадно, часто, поднимаясь к уху, и спускаясь вниз к груди, едва касаясь кожи кончиком носа. Дыхание Нэла тоже ускорилось — я чувствовал, как под руками расширяются его ребра. Мне придется придерживаться роли, если я хочу... Приоткрыв веки, я выбрал место, где не было синяков, даже замазанных — на плече над ключицей — раскрыл рот и сжал упругие мышцы зубами. Сначала слегка, но постепенно надавливая все сильнее и сильнее. Нэл задрожал, прижимаясь ко мне грудью. Я осторожно стиснул зубы еще крепче и на несколько мгновений зафиксировал укус, посасывая его кожу. — А-ах… — тихо застонал он, сжимая мои плечи. Он не просил прекратить, напротив, мелко подрагивая, безропотно принимал все, будто давая мне понять, что может вынести куда больше. Я остановился. Мягко подул на покрасневший участок, зализал темные полукружья от зубов. На нем останется метка. В этот раз — моя… Прижавшись к ней губами, я закрыл глаза, успокаивая собственное дыхание. Мысли затихли, попрятались. Я не думал ни о чем, хоть и знал, что совесть настигнет меня позже, когда спадет ажитация тела на его близость, и в этот раз ее удар будет несравненно более безжалостным. — Ха-а-а, — выдохнул Нэл, слегка отстранившись, — как сладко. Ладно, может, ты не совсем безнадежен. Спрашивай. Правда. Он не планировал останавливаться на этом, не так ли? — Ты… — после предыдущего взаимодействия мой внутренний цензор бессильно развел руками и перестал принимать участие в происходящем, только так я мог объяснить последовавший за этим неуместный вопрос: — ты бы согласился заняться со мной сексом, если бы я не заплатил тебе? — Что? — Нэл негромко рассмеялся. — Тебя что, в детстве недолюбили, и ты теперь получаешь валидацию с помощью проституток? — Ай. — Иногда ты говоришь такие странные вещи, — он покачал головой. — Я не трахаюсь бесплатно. Ни с кем. Даже с кем-то вроде тебя не стал бы. — Почему? — Почему? — он недоуменно хлопал глазами, рассматривая мое лицо. — Потому что это моя работа. Ты бы стал бесплатно готовить документацию к тендеру и ходить на совещания, или что там у тебя? — Разве это то же самое? — Для меня — да, — он недовольно повел плечом. — Слишком много вопросов. Моя очередь. — Правда, — я тяжело выдохнул, откинувшись на диван. Мне стоило держать свои руки и губы подальше от него, потому что от навязчивых желаний, возникающих в голове, становилось как-то совсем не по себе. — М-м, — он плавно повел бедрами, — ты хочешь меня трахнуть? Реакция моего тела на него была вполне однозначной. Но почему он спрашивал? Могло ли быть, что его задели мои слова за завтраком? Он думал о них, о том, правда ли это, поэтому спросил? Я бы многое отдал, чтобы невозмутимо ответить «не хочу», просто чтоб увидеть выражение его лица. Но произнес только: — Да… Правда сорвалась с губ сама собой. Я даже почти не смутился — к текущему моменту это было совершенно очевидно для меня, скорее всего, и для него тоже. — Хм-м, — победоносно улыбаясь, он заскользил ладонями по торсу, снова укладываясь на грудь. Его свитер задрался, я чувствовал его подтянутый горячий живот. — Правда. В миндалевидных глазах отражались завораживающие огоньки — блики от телевизора, лампочек на кухне и у зеркала под лестницей, и я засмотрелся, на какое-то время совсем позабыв, что ход перешел ко мне. — Ты действительно… так любишь боль? — произнес я почти ему в губы, так близко он был. Выражение его лица изменилось мгновенно, он задержал дыхание. Взгляд скользнул вбок, будто ища там какой-то подсказки. — Я не буду отвечать на этот вопрос, — Нэл сказал приглушенно. Вот как. Для меня это был вполне себе ответ. Не знаю, чем я думал в тот момент. Наверное, логическая цепочка выстроилась сама собой. — Тогда откажись от работы, которую тебе предложили сегодня. Его взгляд остановился, а потом переместился на меня, совершенно ошарашенный. — Что ты только что сказал? — Ты слышал. Он снова поднялся, раздраженно глядя на меня. И похоже в этот раз он рассердился всерьез. — Какого хуя тебя это так ебет, я не понимаю. Почему ты вообще подслушивал, о чем я говорил? Как это касается тебя? Я как мог безразлично пожал плечами. — Не знал, что у наказаний были ограничения. — Не было, — он жестко сжал губы. — Тогда делай, что я сказал, — я произнес тверже, не сводя с него тяжелого взгляда. — Блять… — он зажмурился, массируя переносицу. С полминуты напряженно размышлял, а потом достал из заднего кармана телефон и набрал номер. — Лу, это Нэл. Я проебался с графиком, не смогу принять тех чуваков. У меня тем утром клиент с красным уровнем, я буду не в состоянии. Да похуй мне, что они согласны заплатить больше, что толку от денег, если я там сдохну? Не знаю. Пока просто отмени или предложи им другого. Я не смогу. Да. Пока-пока. И в конце это милое, почти детское «пока-пока», как какая-то жестокая насмешка. — Доволен? — он положил телефон на кофейный столик и зло уставился на меня. — Вполне, — я кивнул. — Еще хочешь продолжать играть? — О да, хочу, — его взгляд вдруг стал совершенно безжалостным, — и лучше подумай как следует над следующим выбором. — М-м, — я ненамеренно повторил привычный звук его размышления, — правда. — О, я надеялся на такой ответ, — Нэл выдержал напряженную паузу. — Как именно ты узнал обо мне? А он ведь очень хорошо чувствовал все болевые точки. Точно знал, что спрашивать. Интересно, это интуиция? Этот парень был очень не глуп. Конечно, признаться ему, как именно я узнал о нем, я не мог. — Наказание. Красивые глаза сощурились. Он думал и думал очень быстро. Я уже понимал, что совершил ошибку, согласившись играть с ним — хотя я многое понял о нем, он не меньше понял обо мне. Нэл все еще искал подвох, и теперь точно знал куда копать, а в том, что он не прекратит копать, пока не доберется до сути, я ни капли не сомневался. — Твое наказание… — он окинул меня долгим оценивающим взглядом. — Помастурбируй. Передо мной. Все же первым, кто переступил черту, стал не я. Нэл сдвинулся немного назад, переместившись с моего паха на бедра. — Можешь начинать. Я сглотнул. Серьезно?.. Он хотел посмотреть, как я дрочу? — У нас что, были какие-то ограничения на наказания? — жестко проговорил он, видя, что я не тороплюсь. — Нет, — я ответил негромко. — В таком случае, — он скрестил руки на груди и кивком указал на мой пах, — вытаскивай свой член. Я вдруг подумал о том, что он вообще мне сделает, если я откажусь? Ничего ведь. Только окончательно перестанет доверять моим обещаниям. На одной чаше весов хрупкое доверие, на другой — несколько минут жгучего стыда. Наверное, имей я иной жизненный опыт, мне было бы легко и просто это сделать, но обычно я не очень-то охотно подпускал к себе людей и даже с сексуальными партнерами оставлял некоторую дистанцию. Я никогда прежде не имел дела с секс-работниками и, как следствие, не имел сформированного отношения к ним. Меня нисколько не раскрепощал тот факт, что я ему заплатил. Я воспринимал его как любого другого человека, которого знаю всего два дня. Ладно, как привлекательного бесстыжего провокатора, которого я знаю всего два дня, но это делало все только хуже. А он говорил мне мастурбировать на его глазах. Я закусил губу. Вот же блядство… Подцепив резинку, я слегка приспустил штаны вместе с бельем. На лице Нэла появилось недоверчивое удивление. Думал, я все-таки спасую? Что ж… Накрыв ладонью член, я несколько раз провел по нему. В белье было тесновато, но… — Нет, ты не будешь делать этого в штанах. Вытаскивай, — он указал глазами вниз, — я должен отчетливо видеть все. Чертыхнувшись про себя, я обхватил полутвердый член ладонью и вытащил его, сдвинув ткань еще ниже, а потом сплюнул на пальцы и начал медленно водить по нему рукой. Нэл приподнял бровь, рассматривая меня во всех анатомических подробностях… Мне как никогда хотелось провалиться сквозь землю. Он почти не моргал, смотрел очень внимательно, лишь время от времени перемещая взгляд по торсу к лицу и обратно, удовлетворенно фиксируя, насколько сильный дискомфорт я испытываю. В нем не было ни грамма смущения, ни грамма сочувствия, никакого личного отношения к процессу он тоже не выказывал, видимо, чтобы не облегчать мне жизнь, просто наблюдал, как наблюдают за работой кофемашины. А у меня из-за него горело лицо, мне было так стыдно, что я едва боролся с желанием натянуть штаны обратно и отвернуться. Я вообще не думал, что смогу возбудиться, но под этим оценивающим карамельным взглядом внизу живота тяжелело, а кровь приливала к паху. Противоречиво? Весьма. Почему-то я представил, что бы я чувствовал, если бы он делал тоже самое передо мной. — Интересно, — вдруг проговорил Нэл, глядя на ритмичные движения вниз-вверх, — о чем ты думаешь, когда мастурбируешь? О том, как толкаешься в узкую задницу? Или о том, как тебе отсасывает симпатичная мордашка? — он приоткрыл рот и задумчиво провел указательным пальцем по нижней губе, заставив меня бездумно проследить за этим движением. — А может, теперь твои мысли заняты мной? Я отвел взгляд. Мое дыхание учащалось с растущим напряжением в члене. По телу растекалась сладкая волнующая дрожь. — Ты стесняешься, ведь так? Тебе стыдно делать это передо мной? Стыдно представать в таком виде… Быть настолько уязвимым, — он самодовольно улыбнулся. — Это хорошо. Так ощущения будут острее. А еще я придумал, как помочь тебе, скажем так, визуализировать цель. Ухватившись за низ свитера, он стянул его через голову и повесил на спинку дивана. — Скажи, ты хочешь кончить мне на живот? — Нэл ласково коснулся себя у пупка и провел ладонью к проколотому соску. — Или сюда? — Прекрати… — сбивчиво попросил я. — Не я это начал, — он обжег меня взглядом, а затем наклонил лицо к моему паху. — А может, в рот? И крайне вызывающе высунул длинный ярко-розовый язык. Член стал абсолютно твердым, хватка — крепкой. Я сдвигал крайнюю плоть, стимулируя головку, и рвано дышал, уже даже не пытаясь отвести взгляд от лица Нэла. — Ты такой… — он усмехнулся, дразнясь, — предсказуемый. Не знаю как, но то, что он произносил, задевало струны, о существовании которых я прежде даже не догадывался. — Твой член, — он опустил прямые пушистые ресницы, — ты знаешь, он красивый. Такой симметричный и ровный, почти как вибратор. Крупный, — он облизнул губы, и я почти застонал. В руке горячо запульсировало. — О! Кажется, ему нравится то, что я говорю. Это так мило. Нэл вскинул совершенно бессовестные глаза на меня, явно наслаждаясь происходящим. Мое сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже влажные звуки скольжения. — Смотри-ка, головка так набухла. Предэякулят выходит. Теперь помедленнее, — он вдруг схватил меня за запястье, управляя моей рукой, и меня будто током ударило, — вот так. М-м. Хорошо, правда? Сконцентрируйся на ощущениях. Ты чувствуешь, как смазка движется внутри? Как она, словно маленький теплый шарик, поднимается вверх, принося тебе удовольствие… Мне казалось, что я готов умереть. Он сбил ритм, начал медленно водить по всей длине, и удовольствие стало тупым, но более плотным, а то, что он говорил… Блять. Я чувствовал. Из-за его слов и движений я ощущал именно то, что он описывал. — М-мх… — застонал я, сжимая губы. — Ну наконец-то, — он заинтересованно взглянул на мое лицо, — я думал, ты так и кончишь, ни звука не проронив, как школьник, который мастурбирует в душе втайне от родителей. Ты же живешь один, почему ты сдерживаешь стоны? — Мх… Ты что, блять, сексолог… — Ага, на полставки, — он криво улыбнулся. — Надо признать, ты хорошо держишься, хотя такой твердый. Близко, да? Интересно, как долго ты бы продержался в моей заднице. Его рот… Его слова и его блядский рот… — А-ах… Ха! — я застонал, ускоряясь и проворачивая ладонью вокруг головки, стимулируя корону. Член пульсировал, мышцы живота напряглись, момент невозврата неумолимо приближался, пока на очередной фрикции в верхней точке Нэл не дернул мою руку за запястье вверх, и та легко не соскользнула. Он поднял ее над моей головой и прижал к дивану, нависая надо мной с ликующей улыбкой. Я почти задыхался, распахнутыми глазами уставившись в его чрезвычайно довольное лицо. — Кто сказал, что ты можешь кончить? Я просил только подрочить. — Ха-ах… — по телу шли томительные волны удовольствия, расходились словно круги по воде, но не достигнутый оргазм отдалялся с каждой секундой. — Как же ты красиво стонешь, боже… — его потемневшие глаза блестели. Разгоряченный, рвано дышащий, с болезненным стояком прижатый к дивану его руками, глядящий в это невообразимым образом развратно-невинное лицо, я думал: А кто, собственно, кого трахнет? Он не был сильнее, нет, я мог сбросить его на пол прямо сейчас, и за несколько грубых размашистых движений кончить ему на спину, но хотел ли я именно этого? Дело ведь было совсем не в силе. Поэтому я как мог расслабился, поддаваясь ему, принимая его условия. — Хаа… — мы смотрели друг на друга, и, дьявол мне свидетель, ни одной приличной мысли в голове не было ни у меня, ни у него. — Хорошо, вижу ты понял, — он кивнул и отпустил мои руки, возвращая взгляд к члену. — Вау. Только посмотри, как ты течешь. Ты был очень близок, да? Я взглянул вниз. Член стоял как каменный, на самом кончике выступила крупная блестящая капля смазки и медленно потекла вниз, по налившемуся стволу. — Бля… — я выдохнул, зажмуривая глаза. Как же мне невыносимо хотелось прикосновения. — А теперь, когда мы немного взбодрились — продолжим, — Нэл явно веселился. — Правда. — Ты шутишь… что ли… — с трудом проговорил я, подрагивая. — Не шучу, но очень надеюсь, что тебе смешно. Похоже он получал искреннее удовольствие, издеваясь надо мной. Как же тяжело было думать. Меня спасло только то, что я заранее подготовил следующий вопрос. Я посмотрел ему в глаза, и очень тихо проговорил: — Ты… любишь жизнь? В перерыве между песнями, в звенящей тишине комнаты вопрос прозвучал очень откровенно. Лукавая улыбка медленно выцвела, сползла с его лица, оставляя после себя только мрачную маску. Он потупил взгляд, в котором мгновенно потухла искра. — Наказание. Понятно. Мы надолго замолчали. Его песня продолжила играть на репите, наполняя кажущееся безжизненным пространство ровным ритмом и словами, которые описывали его куда точнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Едва ли Нэл поставил ее, полностью осознавая это. Тревожно кусая губы, он смотрел в пол. Его брови хмурились все больше, а потом он все же не вытерпел, потянулся к телефону и выключил музыку. Стало совершенно тихо. — Ложись спать, Нэл, — вздохнув, я произнес негромко. — Ты это сейчас серьезно? — в его голосе появилось возмущение. — Твое наказание не сесть на тебя, не отсосать и даже не помочь руками, ты говоришь мне идти спать? Сейчас? — Именно так. — Ну охуеть теперь, — он поднялся, сердито фыркнув, и пошел прочь. Видимо, я выбесил его настолько, что у него не осталось даже сил спорить, но по лицу было прекрасно видно, насколько он разочарован. Я устало накрыл глаза рукой. Дойдя до лестницы, он остановился и тихо спросил: — Ты… не придешь, ведь так? Помолчав, я беззвучно вздохнул и ответил: — Не приду.