Цветы, синяки и бабочки

Мы, конечно, не потрахались. Поочередно сходили в душ, потом пообедали — Нэл по обыкновению детской кашей, я — оставшимися с утра авокадо тостами. Затем я вернулся к работе, надеясь сделать хоть что-то полезное за день. Получалось с переменным успехом: после тренировки стало получше, но звезд с неба я все равно не хватал, так что часа три промучившись, решил оставить эту затею. Когда я просматривал условия контракта тендера — последний, честное слово, документ, с которым я планировал разобраться сегодня — наверх поднялся Нэл. Он подошел медленно и неторопливо, расслабленно ведя ладонью по перилам, и остановился в метре от стола, прислонившись к ограждению бедром. Нэл снова переоделся в свою одежду — все спортивные вещи сразу отправились в стирку по понятным причинам — и, видимо, даже освежил макияж. — Тебе не кажется, — произнес он, ритмично постукивая по металлическому поручню черными ноготками, — что пора заканчивать с работой? Уже вечер. — Да, я почти закончил, — я взглянул на десяток открытых в браузере вкладок с документами и письмами и слегка нахмурился, — максимум еще полчаса. Только доделаю… Подойдя ко мне вплотную, Нэл мягко надавил на грудь, заставив кресло откатиться от стола, а потом перекинул ногу и проворно уселся мне на бедра, лицом к лицу, закинув расслабленные руки на плечи. Я машинально придержал его за талию. — Хватит, — четко проговорил он, глядя на меня из-под опущенных ресниц, — ты и так весь день работал. Кончики его пальцев начали невесомо водить по шее, очень приятно и успокаивающе, вызывая желание умиротворенно прикрыть глаза. — Ну, на самом деле, я поработал-то от силы… — Лучше поиграй со мной, — в его словах явственно присутствовал подтекст, и я боялся предположить, какой именно. Я вздохнул. — Во что ты хочешь поиграть? — М-м, — он слегка улыбнулся и потянул вверх ткань своей футболки так, что она выскользнула из-под рук, а потом отпустил, чтобы та скрыла мои ладони на его талии. Пальцы вновь ощутили ласковое тепло его тела, мягкость кожи. Откуда он мог знать?.. Догадался в тот раз? — В бильярд, для начала, — темные глаза удовлетворенно сощурились, когда я слегка повел ладонью вверх по его спине. Только чтобы поддержать, конечно. — Сыграешь со мной на желание? — И что же ты собрался загадывать? — Я не скажу, иначе будет неинтересно, — он покачал головой. Что на этот раз? Мне стоило бы заречься играть с ним во что бы то ни было после прошлой попытки, но проблема заключалась в том, что я хотел играть. Мне было до безумия любопытно, что он придумал, я чувствовал в воздухе пряный азарт соревнования. Мне так нравилось, как меняется его взгляд, когда он торжествует или сердится от негодования, как ускоряется его дыхание, когда он думает, что обхитрил меня. Я хотел играть с ним хотя бы для того, чтобы его глаза опять заблестели. Победа, проигрыш — какая, в конечном итоге, разница, если все ради процесса? — Ладно, — осторожно ответил я, — мы сыграем при условии, что ты не будешь загадывать секс. Нэл насмешливо закатил глаза. — Меня так веселит то, насколько ты боишься секса со мной, — обхватив шею, он придвинулся ближе, к самому уху, и вкрадчиво прошептал: — Но мы ведь оба понимаем, что это рано или поздно произойдет. Он повел кончиком носа по кромке уха, а потом поймал губами мочку и стал посасывать ее, касаясь влажным языком и слегка прихватывая зубами. Его щекочущее дыхание расходилось по телу будоражащими волнами. Я сжал его талию крепче. Прикрыл глаза от удовольствия. Боже… Сердце стучало набатом. Я поглаживал его по бокам и спине, медленно скользя ладонями по нежной коже и прислушиваясь к тому, как что-то внутри меня отзывается на прикосновения. Мои прикосновения. Его. Этот трепет… так ярко. Так… опьяняюще. Настолько, что я почти забыл о причинах, по которым решил не переходить эту черту. Почти. Он ведь снова играется с тобой. Не стоит подыгрывать. Вытащи руки из-под футболки, отодвинь его и спокойно попроси слезть с тебя — подсказывал разум. Не отпускай его — возражало тело. Первое было бы безопасно, было бы правильно. Но мне слишком хотелось позволить себе чуть больше. Зайти чуть дальше. Совсем чуть-чуть. Поэтому я выбрал второе. Я убеждал себя, что мне необходимо хотя бы разок переиграть его на его же поле, вынудить сдать назад, но глубоко внутри я понимал, что на самом деле мне лишь хочется удостовериться в том, что я тоже способен заставить его сердце дрогнуть. — Это угроза? — проговорил я Нэлу в шею, а затем, преодолев последние миллиметры, оставил на теплой карамельной коже мягкий поцелуй. — М-м. Он оторвался от уха и медленно поднял подбородок, открывая шею, подставляясь для неспешных ласк. Нэл предложил сыграть в бильярд, но на самом деле игра уже началась, ведь так? Пока это оставалось всего лишь безобидной забавой, я мог пойти на поводу. Слишком интересно было, кто из нас одержит верх. Ничего же не случится, если немного подразнить его в ответ? Ничего не случится, если это не всерьез. Поднявшись выше, я поцеловал его в шею снова. Мне нравилось прижиматься ртом к бархатной коже, ласково водить по ней, ощущая губами биение его пульса. Его дыхание стало неглубоким, он запустил пальцы в мои волосы, слегка оттягивая пряди и путая этим собственническим жестом мои и без того беспорядочные мысли. Преступно долгий поцелуй на линии челюсти, сдержанный и короткий, почти застенчивый — в щеку. Я прижался лбом к его лбу и посмотрел вниз, остановив взгляд на потемневших приоткрытых губах. Должно быть, я сошел с ума… Нэл затаился без движения, и я слегка усмехнулся. Вот оно, да? Интуиция подсказывала, что он не позволит мне этого. Слепое абсолютно необоснованное предчувствие, которому я доверился, хотя даже не мог объяснить, откуда оно взялось. Коснувшись ладонью его щеки, я выдохнул, обдав его губы теплым дыханием. Давай же, мотылек. Не остановишь меня, я и вправду это сделаю. Его глаза были закрыты. Казалось, он ждет поцелуя, но по ставшему беззвучным дыханию и замершим на затылке пальцам я понял — он почти готов сбежать. В этом раунде проиграет тот, кто спасует первым. И это буду не я. Сокращая расстояние между нами, я двинулся вперед, и в самый последний момент перед тем, как наши губы соприкоснулись, он отвернулся в сторону. Поцелуй мазнул по щеке. — Что ты делаешь… — проговорил он тихо. — А на что похоже?.. — ответил я, немного отстранившись. Наши глаза встретились. Его взгляд стал странным, но я не смог понять, что он означает. Внутри разлилось мгновенное сожаление за эту глупую выходку. Нэл мог заигрывать подобным образом сколько угодно, а вот мне отвечать явно не следовало. — Без поцелуев, — отрезал он, сразу поднявшись с моих бедер. — Стоило проговорить это раньше. Обычно мне не приходится предупреждать об этом, потому что мои клиенты не пытаются… — он замялся и отвел взгляд. — Понимаю, как это звучит — проститутка, которая не целуется, но дело не в том, что я романтик. Мне просто противно. Это было определенно не то, чего я ожидал. Мне хотелось лишь слегка смутить его, я догадывался, что он отстранится, но не предполагал, что причина, по которой это произойдет, окажется настолько… отрезвляющей. Кажется, я добился чего хотел — он спасовал, вот только эта победа не принесла никакого удовлетворения. Сглотнув, я склонил голову, глядя на свои ладони. Противно?.. Из-за этой фразы в груди появилось неприятное чувство, будто кто-то прошелся между ребер наждачкой. Зачем я вообще это сделал? Для чего поддержал это баловство? И какого черта меня так задело его нежелание со мной целоваться? Выходит, я не просто игрался, когда собирался коснуться его губ? Мне действительно хотелось поцеловать его? Должно быть, все это отразилось у меня на лице, потому что Нэл поднял обеспокоенный взгляд и торопливо заговорил: — Извини, — он прочистил горло, — опять я ляпнул, не подумав. Это не из-за тебя… — он сбился и перескочил на другое: — И вообще, если у тебя есть такой запрос, я все сделаю… — Нет, — я снова посмотрел на него, — нет у меня такого запроса. Я просто пытался переплюнуть твою провокацию. Глупо вышло, прости. Не нужно ничего делать, — поднявшись на ноги, я потрепал его по волосам и прошел мимо. — Бильярд? * * * Мы оба предпочли сделать вид, будто ничего не произошло и полностью переключились на игру. Я любил пул и обычно был в нем очень хорош, но в этот раз почему-то делал одну ошибку за другой. Нэл очень много шутил и дурачился, и в целом был подчеркнуто кротким и веселым, явно стараясь растормошить меня. Даже, казалось, немного поддавался, видя как я снова и снова промахиваюсь. Не могу сказать, что я как-то переживал из-за несостоявшегося поцелуя, ну было и было. Ха, вернее не было и не было. Сущая ерунда. Однако мне почему-то вдруг стало неуютно в его компании: у меня вдруг возникло четкое ощущение, что я принуждаю его к своему обществу. Раньше я никогда не задумывался об этом, и мне будто впервые пришло в голову, что ему вполне могло не нравиться находиться здесь. То есть он наверняка делал это ради денег, это даже не обсуждалось, но… Я почему-то считал, что ему здесь было, ну, не то чтобы хорошо, но хотя бы… неплохо? Я же изначально затеял все это, чтобы он всего-навсего отдохнул и восстановился. Старался, как мог, проявлять заботу. Может, неуместно или невовремя, может — чересчур навязчиво. Но я правда старался. Только не учел, что для него это в любом случае не отдых, а труд, даже без побоев, даже без секса. Работа с утра до вечера. Одно мое присутствие автоматически отключало возможность расслабиться. Разве странно, что он относился ко мне так? Нет. Ведь я оставался его клиентом. — Если не возьмешь себя в руки и не прекратишь пялиться на мою задницу, — насмешливо произнес Нэл, наклонившись к столу для удара, — я уделаю тебя в сухую. И я имею в виду не секс без смазки. Рассеянный взгляд непроизвольно остановился на безупречных ягодицах, обтянутых тонкой тканью джинс. Он сделал четкий замах, и мышцы смуглых рук коротко напряглись, перекатываясь под кожей. Нанес удар. Биток не сильно стукнул синий шар с цифрой два, и тот, отрикошетив от борта, как по маслу залетел в лузу. Доля правды в его словах, конечно, была… — Я, честно говоря, — Нэл поднялся и, жестом опытного игрока натер наклейку на кончике кия мелом, — ожидал большего от человека, у которого посреди зала стоит бильярдный стол. — Прости, что разочаровал, — без особых эмоций ответил я, наблюдая как красная тройка, пролетев через весь стол по диагонали, отправляется в дальнюю лузу. — Неужели совсем не боишься того, что я могу загадать? — он снова склонился к столу, на этот раз сбоку, и, заправив прядь за ухо, повернул ко мне лицо. — Деньги, подарки, идиотские постыдные выходки, дополнительные условия нашего контракта? Тебя пугает только секс? — Думаю, с остальным я справлюсь, — я пожал плечами, изучая изменившуюся композицию. — А с сексом не справишься? — его губы иронично изогнулись. Не среагировав на подколку, я молча обошел стол и встал рядом с лузой, куда он целился, скрестив руки на груди. — Ну-ну. Кстати, почему ты не стал учить меня, как правильно бить? — он хмыкнул, а потом совершенно по-кошачьи прогнул спину в пояснице. — Я все жду, когда ты пристроишься. Во время бокса мне показалось, что тебе такое нравится. Изображать из себя тренера… Я перевел на него усталый взгляд, и он тут же замолк. Слегка нахмурился, возвращая свое внимание к расстановке шаров, а потом сделал удар, но кий неловко соскочил влево, лишь слегка задев биток. Тот откатился на несколько сантиметров и замер, так и не коснувшись других шаров. Может, он сделал это специально, может нет. Мне по большому счету было все равно. Взяв биток, я выбрал удобную позицию, ударил, наконец-то забил. Окинул взглядом расположение шаров, прицелился и закатил второй. Нэл присел на борт, внимательно наблюдая за моей игрой. — Твое бедро закрывает лузу, — указал я на угол рядом с ним, едва он устроился, и ему пришлось, раздраженно закатив глаза, слезть со стола. — Ты все равно не попадешь, — бросил он, даже не глядя. Я прицелился, ударил и промахнулся. Шар отскочил от борта в сантиметре и закатился в оставшуюся от пирамиды группу у центральной лузы. — Только зря меня согнал, — прокомментировал он. — Желание почти у меня в кармане. Попробуешь угадать, что это? Он долго выцеливал подходящий угол, но в итоге забил четверку и перешел к следующему шару. — А смысл? Если ты считаешь, что почти победил, значит мне надо только немного подождать, и ты сам все расскажешь. — Скучно. Ты сам-то от себя не устаешь? Фыркнув, Нэл ударил почти профессионально, чисто и быстро, но совсем слегка просчитался с силой удара. — Меня все устраивает, — равнодушно отбил я, перенимая ход. — Не сомневаюсь. Мой удар промазал, зато крайне удачно подставил ему пару шаров, на что он комично заиграл бровями. Я отошел от стола и прислонился к колонне, устремив взгляд на огни вечернего города. Несмотря на поздний час, офисы небоскребов до сих пор светились, выдавая усердных работников, над покрытой льдом рекой пестрела иллюминация мостов. По эстакаде туда-сюда проносились желто-красные огоньки автомобильных фар. Интуиция не обманула меня — играть с Нэлом определенно не стоило. — Ход переходил к тебе трижды. Я дал тебе несколько шансов закончить игру, но ты, видимо, не особо заинтересован в том, чтобы загадывать желание. Ладно. Он недовольно поджал губы, а потом несколькими четкими и быстрыми ударами один за другим закатил три своих оставшихся шара, последним отправив в угловую лузу черную восьмерку. Обиделся что ли? — Что ж, неплохо, — похвалил я его. Мне стоило предположить, что он играет, раз инициирует такое соревнование. Но в этот раз я не испытывал ни сожаления, ни азарта. Даже не удивился его навыкам. Мои мысли занимало другое. — Спасибо за эту оценку, — прохладно ответил он. — А теперь к главной части. Мое желание — минет. — Исключено, — просто ответил я, положив кий на край стола. — Исключено? — Нэл вскинул брови. — В каком смысле «исключено»? Это мое желание! — Я сказал тебе не загадывать секс, — я принялся вытаскивать шары из луз, чтобы снова поставить их в пирамиду, — придумай что-нибудь другое. — Но это не секс, — Нэл пристально следил за тем, как я перемещаюсь вокруг стола, — я же не загадал, чтобы ты засунул член мне в задн… — Это тоже секс. Это буквально оральный секс, — я отвечал ему спокойно, почти безразлично, потому что в глубине души ожидал чего-то подобного и был не слишком в настроении для флирта. — Так что… Он подлетел ко мне и пихнул в плечо, приперев меня к столу. Разноцветные шары покатились по сукну. — Да что с тобой? — его коньячные глаза вспыхнули, напряженно изучая мое лицо. — Дело в поцелуе, да? Ты из-за этого так разобиделся и ходишь как в воду опущенный? Вот, — он указал на свои губы, наклонившись ближе, — целуй. Целуй, сколько хочешь. Я посмотрел на его аккуратный, поджатый от досады рот. Хотел ли я? Не имело смысла искать ответ на этот вопрос. Меня волновало отнюдь не мое желание. Как бы нелепо это не звучало. — Не хочу, — покачал головой, пытаясь отойти, но Нэл крепко ухватил меня за футболку на груди, не дав сдвинуться с места. — Не хочешь? Ты издеваешься что ли? — он сощурил глаза. — Будешь оставшиеся четыре дня ходить, изображая оскорбленную гордость, как будто мы в какой-то дораме? Хочешь, чтобы я попросил прощения? Я могу сделать это по-разному, только скажи. Ты можешь наорать на меня, наказать, избить, в конце концов, и тебе станет легче, поверь мне. В его глубоких глазах маячил один единственный вопрос — как все отмотать назад? Он хотел, чтобы нам снова было комфортно вдвоем, чтобы можно было и дальше шутить про секс и заигрывать, дурачась. Все дерьмовые варианты выхода из сложившейся ситуации, которые он предложил, были направлены именно на то, чтобы все опять волшебным образом стало как раньше. Но я не держал на него обиды. Мне просто было как-то… тоскливо, что ли? Если подумать, я сам был во всем виноват. Я не изображал, как он выразился, оскорбленную гордость, я всего лишь не пытался делать вид, что все отлично. Не видел в этом смысла. — Нэл, — я постарался произнести это как можно доброжелательнее, — давай просто не будем это обсужд… — Чего ты пытаешься от меня добиться этими манипуляциями, м? — запальчиво отчеканил он, сверля меня тяжелым взглядом. — Ты хоть сам себе можешь ответить на этот вопрос? Все очень просто. Я работаю. А ты — мой клиент, ясно? Вот и веди себя как клиент. Последнюю фразу он зло выплюнул, даже не пытаясь скрыть неприязнь в голосе. Значит… личные границы у него все-таки остались. Просто они находились в не самых очевидных для меня местах. Почему ему казалось, что я пытаюсь им манипулировать? Разве я не пытался всего лишь относиться к нему по-доброму? Может, мы просто не понимали друг друга, а может, он был прав, и я действительно делал что-то неправильное? Я надеялся, что верно истолковал скрытый смысл его слов. Он чувствовал, что наши взаимодействия понемногу выходят за рамки установки клиент-кукла, и это оказалось неприемлемо для него. Я и сам чувствовал это. Шаг за шагом, слово за слово… в моей голове начали появляться мысли, которых там быть не должно. Желания, которые ставили в тупик меня самого. Наверное, даже хорошо, что он так четко все это обрубил. Хорошо, что это произошло сейчас. Клиент — кукла. Внимательно изучая его возмущенное, даже в гневе очаровательное лицо, я негромко проговорил: — Минет? Он моргнул и оторопело уставился в ответ. Сердитое выражение спало как маска, оставив на его лице только растерянность. — Ну… да?.. — неуверенно подтвердил, будто спрашивая у кого-то. — Хорошо. Я подхватил его под бедра и усадил на стол, встал между разведенных ног. Бросив беглый взгляд на его лицо, усмехнулся уголком рта — его оленьи глаза были распахнуты в абсолютном неверии. Ладони легли на бока, слегка задрали футболку, оголяя полоску смуглой кожи. Ссадины на подтянутом животе уже начали сходить. Я поднял ткань чуть сильнее, провел пальцами по татуировке, обведя по контуру цветок и невесомо коснувшись лазурных крыльев, спустился ниже, к поясу джинс. Скользнул пальцами под грубую ткань, расстегнул пуговицу и ширинку. — Невероятно, — пробормотал Нэл. — И это все, что мне нужно было сказать?.. Серьезно? Не поднимая взгляда, я невесело хмыкнул себе под нос. Поддержал его под поясницей и аккуратно уложил на стол, затем приспустил узкие джинсы и, немного подумав, стянул их вовсе — все равно будут только мешать. Он остался в белье, коротких белых носочках и задранной до груди футболке, лежал и заинтересованно смотрел на меня, нисколько не смущаясь. Почему я вдруг передумал? Его слова задели меня. Ему оказалось не нужно то, что я пытался предложить — он дал понять в доступной форме. Поэтому я решил дать ему то, что он сам попросил. Сейчас я вел себя крайне опрометчиво и полностью отдавал себе в этом отчет. Мне стоило отступить, но я так хотел сблизиться с ним еще хотя бы чуть-чуть, что готов был попробовать даже предложенный им формат сближения. — А зачем это?.. Мы что, серьезно будем трахаться? Вау, — в момент, когда он произнес это, на его лице расцвела совершенно лисья улыбка. Я видел ее уже много раз — она означала, что он переключился в рабочий режим. Он обрадовался так, будто я заявил, что сегодня Рождество. Я склонился над ним, уперевшись рукой в стол, ненадолго остановился, рассматривая его тело. Следы побоев понемногу заживали, синяки бледнели, становясь багровыми, а потом желтоватыми. Ранки со сбитой кожей затягивались. Из-под горловины футболки выглядывал свежий след от моего укуса. Нэл ничего не предпринимал, лежал смирно и ждал, наблюдая за мной, но я видел по темным блестящим глазам, что он напряжен. Он не знал, чего ждать от меня, и на всякий случай ждал худшего. Беззвучно выдохнув и закусив губу, я провел по животу и подцепил пальцами резинку узких черных боксеров. Чтобы мне было проще, Нэл подогнул ноги, и я отметил, что по сравнению с верхней, очень спортивной частью тела, они оказались довольно худыми. Острые колени, тонкие, в обхват ладони, лодыжки. Я сдвинул белье на бедра, провел пальцами под слоем ткани, спуская черную полоску к коленям. Нечасто мне приходилось раздевать кого-то. Я редко тратил на это время. Мне вообще очень редко хотелось смотреть на обнаженные тела. Тем более… рассматривать. Получать от этого эстетическое удовольствие. В его случае многое шло по нестандартному сценарию. Он изящно вытянул правую ногу, и кусок ткани соскользнул по голени вниз, упал на пол в кипу остальных его вещей. Нэл с вызовом взглянул на меня, растягивая губы в самодовольной улыбке, а потом бесстыдно развел бедра в стороны. Я отвел взгляд, смутившись. Да, я уже видел его нагим, и все же… Все же оказался к такому не готов. Меня спасал только привлекающий внимание кропотливый рисунок на его теле, позволяющий подолгу изучать тонкие чернильные линии и яркие, розово-голубые пятна. Осторожно коснувшись плоского живота, я направил ладонь вниз, вслед за изгибающимся узором татуировки — по выпирающей тазовой кости и бедру. Он почти не был возбужден, поэтому я накрыл ладонью его член, обхватил и пару раз провел вниз-вверх, массируя большим пальцем. — Мы не будем трахаться, — произнес я ровно. — Ты загадал минет. Я подхватил его стройные ноги под колени и закинул себе на плечи, облокачиваясь на стол, опускаясь ниже к его паху. — Э-э?.. — Нэл приподнялся на локтях, недоуменно глядя на меня. — Погоди… Когда я сказал «минет», я вообще-то имел в виду, что я сде… Ах! Я сомкнул губы вокруг головки, придерживая полутвердый член рукой. Поиграл кончиком языка, аккуратно стимулируя его, а потом провел широко, прижав его к небу, вбирая глубже. Поднял взгляд, чтобы убедиться, что все в порядке. — М-м, — Нэл лежал, запрокинув голову назад: я видел только его острый подбородок и выступающий кадык. Чувствуя, как он быстро твердеет, отзываясь на ласки, я начал двигаться более ритмично, помогая себе рукой. Полностью взять его в рот у меня не получилось — он оказался великоват, а техники горлового минета я, в отличие от Нэла, так и не освоил. На языке появился мягкий солоноватый вкус предэякулята, и я вновь поднялся выше, сжав губы сильнее и полностью сконцентрировавшись на небольшой аккуратной головке. Что я ощущал, отсасывая ему? Почти ничего. Это был совершенно механический процесс, как и всегда — не то, чтобы я обычно испытывал какие-то эмоции во время минета. Я перебирал в голове техники, менял ритм и акцентные зоны по необходимости, наблюдал за тем, на что он реагирует сильнее. Пожалуй, я был удовлетворен тем, что ему хорошо. — Мх, — застонал Нэл и опустил руки к моей голове, зарывшись пальцами в волосы. Он не пытался держать меня и трахать в рот, наоборот, он перебирал пальцами очень робко, едва-едва касаясь, и лишь иногда сжимал пряди, когда я делал что-то особенно приятное языком. — Ха-а-а… Я чувствовал, как на плечах напрягаются его бедра, как чуть подрагивает от удовольствия крепкое тело. Его тихие грудные стоны пробирали, действовали на меня. Как бы я ни старался игнорировать эти звуки, все было тщетно: я ощущал, что возбуждение неумолимо растет. Пальцы в волосах, внезапная робость прикосновений, сокращающиеся мышцы живота, к которым я опускался носом, когда брал максимально глубоко, дерзкие насмешливые глаза, которые не выходили из головы, запах кожи, его вкус… Меня вело несмотря на засевшее где-то глубоко чувство тоски, несмотря на глупое, до нелепости наивное осознание — он не хочет меня. Не в плане секса — не хочет в смысле чуть более широком, чем то, чем мы занимались сейчас. Его задача — завершить работу и уйти. Он не даст мне подойти ближе. Не подпустит к себе. И как бы я ни насмехался над собой за эту неуместную обиду, с эмоциями я ничего поделать не мог. Грустить, когда делаешь минет — это что-то новенькое. Возбуждение и тоска, видимо, совершенно не конфликтовали, это было по-настоящему трагикомично. В принципе ничего удивительного — ком в горле никак не мешал дрочить, в отличие от члена во рту. Я принял решение игнорировать нарастающее напряжение пока не закончу, потому что мастурбировать сейчас было бы небезопасно для него, да и просто потому, что мне абсолютно не хотелось выслушивать его иронизирование на тему моего стояка. Закончу грустный минет — пойду грустно передерну. Его член стал очень твердым и сочился смазкой, поэтому я сконцентрировался на том, чтобы довести его — растирал уздечку, крепко сжимал у основания пальцами и тугим кольцом вел вверх, одновременно надавливая на головку кончиком языка, даже немного проникал внутрь, заставляя его хватать ртом воздух. Надо признать, Нэл имел очень неслабую выдержку — я знал, что неплох в этом, так как не единожды получал похвалу от партнеров, но тут даже у меня челюсть начала уставать. Он стонал так сладко, цеплялся пальцами за волосы, немного царапал плечи, и мне хотелось доставить ему еще больше удовольствия, хотелось, чтобы он достиг оргазма от моего языка, когда его член почти полностью у меня во рту. Странное желание, знаю. Наверное, не будь я уверен, я бы не стал делать минет без резинки, но, черт, как же приятно было не беспокоиться об этом и чувствовать его так хорошо, насколько это вообще возможно. — Ах… М-м-х… Нэл вновь задрожал и поджал ноги, а потом вдруг потянулся ко мне и коснулся скулы кончиками пальцев. — Эй, — сбивчиво позвал он, — м-м… Кей, хватит. Я поднял глаза к его лицу, не совсем понимая, что значит эта просьба. Он совершенно точно не кончил, но почему-то просил прекратить? В его теплых глазах мерцала поволока, которую оставляет только долгое томительное удовольствие, губы пересохли от стонов, а на нижней появилось небольшое алое пятнышко, должно быть, он прикусил ее, слишком отдавшись процессу. Нэл, казалось, с трудом держал глаза открытыми и все же смотрел прямо на меня. — Правда, — проговорил он слабо и чуть улыбнулся, — хватит. Выпустив член изо рта, я вытер губы и чуть приподнялся, продолжая плавно водить по нему рукой. Памятуя о наших предыдущих, хм… околосексуальных взаимодействиях: оба раза он не дал мне кончить, так что, возможно, у него имелись определенного рода предпочтения. — Ты любишь эджинг? — спросил я негромко, а потом чуть повернул голову и оставил нежный поцелуй на внутренней стороне бедра. Сначала сделал и только потом подумал, зачем. Зачем я вел себя с ним так, будто он был моим любовником? Несколько секунд Нэл молча смотрел на меня, закусив губу, затем откинулся на стол и закрыл лицо согнутой в локте рукой. — Люблю, — произнес он глухо, — но остановил тебя не поэтому. В этом нет смысла. Я не смогу кончить. — Но мне показалось… что тебе было хорошо. — Было, — не стал отнекиваться он, — но мы можем продолжать так еще пару часов, пока у тебя челюсть не онемеет, и я все равно не получу оргазм. — Почему? — осторожно спросил я. У меня были опасения, что он постарается ввернуть сюда же секс, мол он не может кончить без члена в заднице и все такое, поэтому я был максимально насторожен. Но он сказал совсем другое. — Потому что мне не больно. Воцарилась абсолютная тишина. Я замер, не отрывая от него взгляда и пытаясь осмыслить, что он только что произнес. — Что? — я бестолково переспросил спустя, наверное, целую минуту. Он не может кончить, если ему… не причиняют боль? Не сказать, что я в первый раз не расслышал, что он сказал, или что мне хотелось услышать это еще раз. Я просто не был уверен, как на это следует реагировать. Нэл приподнялся на локтях и уставился на меня, криво улыбаясь. — «Что?» — безжалостно передразнил он. — Ты никогда такого не видел? Или, — он сделал многозначительную паузу, сверля меня пронзительным взглядом, — тебе кажется, что я выдумываю, и уж ты-то, не чета другим, сможешь довести меня до оргазма? Неприятно было осознавать, что он читает меня так легко. Я действительно не поверил. Мгновенно заключил, что с ним просто не обращались с достаточным вниманием, игнорировали его удовольствие и нужды. Я в самом деле подумал, что со мной никакая боль ему не потребуется. — Ты очень предсказуем, — прокомментировал он, — но сосешь отлично, надо отдать должное. Хоть я и не стану возражать, если ты изъявишь желание провести следственный эксперимент, все же это пустая трата времени. Лучше дай мне сделать то, что я на самом деле загадывал. Его нога соскользнула с плеча и опустилась вниз, а потом коснулась бедра, аккуратно ведя к паху по внутренней стороне. Собрав складками мягкую ткань домашних штанов, стопа слегка надавила на твердый член, и я закусил губу. — М-м, вот оно что, — проговорил он, насмешливо глядя мне в лицо, — оказывается, ты у нас любитель… — вместо продолжения он упер язык в щеку, оттягивая ее, недвусмысленно иллюстрируя, что он имеет в виду. — Признаюсь, проститутка вроде меня для таких целей не лучший выбор. Тебе это очень быстро надоест. Отведя его ногу от паха, я обхватил крепкое бедро ладонью и снова опустился ртом на его член. Бросал ли он мне вызов? Определенно. Каждым словом, каждым действием и реакцией, не давая даже времени на передышку. Иногда мне удавалось противиться мгновенному, почти инстинктивному желанию поддаться на провокацию, но чаще — нет. Почему? Почему, какой в этом смысл? Зачем я делаю все это? Можно подумать, что если у меня получится заставить его кончить, он присмотрится ко мне получше. У ребер неприятно кольнуло. Серьезно? Причина действительно в этом? Я что совсем выжил из ума? — Ха-а… — Нэл мягко постанывал, осторожно касаясь моей головы, но все же не пытался меня останавливать. Мне показалось, что его тело немного расслабилось — мышцы стали мягче, на плечах наконец-то появилась ощутимая тяжесть его ног, видимо, до этого момента он частично держал их на весу. Грудь стала все отчетливее вздыматься от частого дыхания. Будь я проклят, ему было действительно хорошо. — М-мх… — он прогибал спину, когда я ласково гладил его внизу живота, одновременно стимулируя языком головку, и мягко двигал тазом, когда я брал глубже, с нажимом ведя по увитому венками стволу. Его стоны то становились громче, то утихали. Пару раз мне казалось, что он у самой грани — он задерживал дыхание, крепко хватался за плечи и запрокидывал голову, почти замирая, и тогда я максимально повышал ритм, ожидая вот-вот ощутить вкус его спермы на языке, но этого не происходило. Он только выдыхал и шумно сглатывал, после чего мы уходили на новый виток. Я не мог заставить его кончить. Что бы я ни делал. Как бы ни старался. После очередного такого раза Нэл, расслабившись, вдруг неожиданно рассмеялся. Тихий грудной смех оказался таким чистым и теплым, что я растерялся и сбился с ритма, прислушиваясь. До мурашек. Его смех пробрал меня до мурашек. Не знаю, почему. Казалось бы, ничего необычного, но я впитывал эти звуки жадно, как сухая губка воду. Мне очень хотелось взглянуть на него в этот момент, но он закрыл лицо руками. — Ты такой упрямый, — он все еще смеялся, — сказал же, это бесполезно. Сколько ты планируешь сосать мне, прежде чем признаешь очевидное? Какое имеет значение, получу я оргазм или нет? Для меня это имело значение. Очень существенное. Я не ответил ему, и спустя какое-то время он продолжил: — Предлагаю компромисс. Так как иначе мы ни к чему не придем, м-м, может, попробуешь, ну… например, взять стек и пошлепать меня по бедрам или икрам? Или по-другому — в пакете есть массажная свеча, если обольешь воском ступни, м-м, я почти наверняка кончу. А-ах… Асфиксию я даже не предлагаю, что-то мне подсказывает, что ты не согласишься… Конечно, я бы не согласился. Мне вообще очень не нравилось, куда он ведет. — … уже сказал, просто так у тебя не получится, зачем ты продолжаешь? Мне нужно другое, — его пальцы крепче сжали пряди волос. — Знаешь, если посильнее возьмешь меня вот так и хорошенько трахнешь в рот, я тоже могу кончить… Из-за того, что именно он говорил, у меня больше не получалось сосредоточиться на процессе. Эти его варианты слишком хорошо напоминали видео, с которого началось наше знакомство. — Если предпочитаешь не участвовать сам, можешь посадить меня на вибратор, только… ах, — он схватил ртом воздух, подаваясь мне навстречу, — только не растягивай меня перед этим. Я не использовал его какое-то время, так что будет очень… захватывающе. Больше всего мне хотелось, чтобы он замолчал. Должно быть, Нэл предполагал, что подобные разговоры заставят меня возбудиться сильнее, но те возымели абсолютно противоположный эффект. Боль не возбуждала меня, совсем наоборот. Тем более его боль. Я отстранился, ощутив, что от прежнего настроения не осталось и следа. Он лежал передо мной обнаженный, совершенно раскрытый, возбужденный, до одури привлекательный, но я смотрел на него и не чувствовал ничего кроме сожаления. В груди крепла необъяснимая давящая горечь, словно каждый последующий вдох давался тяжелее предыдущего. Не в силах больше смотреть на него, я отвернулся, прислонившись поясницей к столу. — Сдаешься? — подначил он. — Или думаешь, что выбрать? Укусы тоже подойдут, если постараешься, — Нэл сел, придвинувшись ко мне вплотную, и запустил руки под футболку. — В прошлый раз у тебя получилось неплохо, но слабовато. Невидящим взглядом я смотрел перед собой. Прежде я собирался дать ему то, чего он хочет, но это… Почему ему оказалось нужно именно это? — Попробуй, — он прошептал мне на ухо, невесомо касаясь губами, — со мной не надо сдерживаться, не будет никаких ограничений. Я позволю тебе все. В тебе есть эти темные желания, я чувствую их. Я знаю, для чего я здесь. Хватит строить из себя пай-мальчика. Признай, что тебя заводит мысль о том, как я буду кричать и плакать. Челюсти сжались. Как ты будешь кричать и плакать?.. Казалось, будто кто-то крепко сдавил мне горло. Его прохладная ладонь погладила внизу живота и, скользнув в штаны, опустилась на мягкий, совершенно опавший член. — Э-э… — мгновение замешательства, и он убрал руку, сразу отодвинувшись, — что не так? Я понятия не имел, что ему на это ответить. Из-за кома в горле и звука не мог проронить. Мне не стоило предлагать ему эту работу. Не стоило. В этот момент я четко это осознал. Все это было слишком. За несколько дней вместе я слишком проникся к нему, в ответ на его истории во мне зародилось слишком много эмоций, и мне оказалось слишком сложно признать, что в этой ситуации я совершенно бессилен. Я выдумал, что ему нужны покой и забота, и теперь, когда он прямо говорил, что ему нужно, у меня даже не хватало сил посмотреть правде в глаза. Что не так? Все. Все не так. Вместо криков и плача… Я бы хотел, чтобы ты просто искренне улыбнулся. Нэл спрыгнул со стола, натянул на себя боксеры и обошел меня, обеспокоенно уставившись в лицо. Я мрачно взглянул в ответ. Несколько мгновений он хмурился в полном сосредоточении, словно в уме решал какую-то невероятно сложную задачу, потом его выражение вдруг переменилось — взлетели вверх брови и расширились в удивлении блестящие глаза. — Ты… — начал он ошарашенно, — ты ваниль. То, с каким недоумением и досадой он сказал это, заставило бы меня рассмеяться в любой другой ситуации, но сейчас мне было совсем не до смеха. Он даже не спрашивал, он утверждал. Я не знал в деталях, что это значит, но общий смысл, конечно, улавливал. Мы должны были прийти к этому раньше или позже, так? Правда бы все равно вскрылась. В абсолютной тишине мы стояли и смотрели друг на друга. Нэл был разочарован во мне, я видел это по его лицу. Не было смысла подтверждать или опровергать то, что он сказал — он уже все про меня понял. Обычный. Скучный. Заурядный. Ваниль. Этот ярлык из его уст звучал как приговор. Ирония нашего положения была безжалостной — ему в сексе были необходимы боль и насилие, тогда как для меня это являлось чем-то совершенно неприемлемым. Мы банально не подходили друг другу. Даже как клиент и кукла. Я так сильно запутался. — Нэл, — произнес я негромко, — уезжай к себе, ладно? Можешь не спешить, собирайся спокойно, приведи себя в порядок, но потом уходи. И больше… Я неопределенно мотнул головой, но закончить не смог. Слабак. Он упрямо сжал губы и коротко кивнул, ничего больше не сказав. За несколько минут оделся, подхватил стоящий у входа мешок с вещами и ушел. Едва за ним захлопнулась дверь, как я перевел вторую половину суммы, закрывая контракт, опустился на диван, ощущая внутри лишь пустоту, и почему-то вдруг подумал, что возможно только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.