Цветы, синяки и бабочки

Нормально поспать не удалось. Я несколько часов ворочался в кровати в бессмысленных попытках найти удобную позу для сна: его запах был повсюду. Подушки, простыня и одеяла пахли точь в точь как его кожа, лосьон для тела и шампунь. Эта сладковатая композиция врезалась в память, и мне одновременно хотелось снять постельное белье и запустить стиральную машину, и уткнуться в наволочку носом, ощущая, как его запах наполняет легкие. Я жалел о том, что кликнул на то злосчастное видео. Одинаково жалел о том, что предложил Нэлу работу, и о том, что выставил его вон, оборвав все подобным образом. Жалел, что возможно лишил себя шанса когда-либо встретить его снова. Права была Хана — он понравился мне. Он вызвал во мне то особое любопытство, которому почти невозможно противостоять. Я очень давно не испытывал подобного. Нэл для меня полностью состоял из вопросов, я понятия не имел, что у него в голове, и все же… Все же. Да, у меня остался его номер, но я понимал, что никогда не напишу ему. И он не напишет тоже. Прошедшие три дня теперь казались мне чем-то выдуманным и ненастоящим, словно являлись бредовой фантазией уставшего мозга. Что это было? Временное помешательство, не иначе. Я отодвинул на второй план все, что прежде было для меня первостепенно важным: работу, режим сна, здоровое питание и тренировки. Все что прежде было упорядочено до минуты, разъехалось вкривь и вкось. Я продолбал всю подготовку к тендеру, не обработал отчеты аналитиков, не сопоставил информацию о конкурентах. Питался абы как, не высыпался нормально, и все же… Все же я был рад присутствию Нэла. Что-то в нем встряхнуло меня. Он был непредсказуем, олицетворял собой чистейший хаос, энтропию, нарушал порядок всего, к чему только прикасался. Искривлял пространство вокруг, как сверхтяжелая черная дыра. За это короткое время он успел не единожды порадовать и рассмешить меня, довольно болезненно для постороннего человека ранить… принести удовольствие. Неожиданно он заставил меня сомневаться в вещах, которые прежде не вызывали сомнения. Эти несколько дней он просто был рядом. Быть может, мне все же было немного одиноко. В квартире было тихо. Шум города сюда не доносился — я жил слишком высоко. Никогда не спящий мегаполис с пробками на широких проспектах, с неутихающей музыкой клубов и неиссякаемым потоком людей на улицах был где-то далеко внизу. Соседей тоже никогда не было слышно — звукоизоляция тут была сумасшедшая. Время от времени над крышами высоток пролетал вертолет, но это случалось нечасто. Я специально выбирал квартиру так, чтобы не отвлекаться на посторонний шум во время работы, а сейчас лежал, с усилием вслушиваясь, тщетно надеясь выхватить звуки чьего-нибудь приглушенного разговора, музыки, работающей стиральной машинки, да хоть чего-нибудь, но ощущал себя абсолютно глухим. Слишком тихо. Как в гробу. Значило ли это, что меня беспокоило одиночество? Кто знает. Я никогда не относился к людям, которым необходима компания. Мысль о том, что я вернусь домой после работы в абсолютный покой, в контролируемую, принадлежащую только мне безопасную зону, всегда вызывала у меня лишь удовлетворение и успокаивающее предвкушение. Я всегда любил быть один. Положа руку на сердце, мало чье общество могло выиграть по сравнению с этим. Что же изменилось сейчас? Откуда взялось ощущение, что в целом все в порядке, но немного хуже, чем могло бы быть? Должно быть, пообщавшись с Нэлом, я сделал вывод, что иногда чужое присутствие не тяготит. Иногда это даже приятно. Кто-то рядом. Кто-то… кого можно обнять. Неудовлетворенность нюансами собственной жизни, если руководствоваться здравым смыслом, предполагала какие-то действия. Раз я хотел сыскать чьего-то общества, наверное, стоило подумать о том, чтобы познакомиться с кем-то. Новые знакомства с неба не падают. Нэл… оказался редким исключением. В обычной ситуации пришлось бы пару недель проторчать в приложении для знакомств, посвятить часы переписке, несколько раз сходить выпить кофе, пытаясь разобраться, что за человека видишь перед собой. Рассказывать о себе, но больше слушать, надеясь, что в какой-то момент станет интересно. Я испытывал усталость от одних лишь мыслей об этом. Если бы кто-то слышал мои рассуждения, в этот момент он, должно быть, решил бы, что я высокомерный индюк. Что ж, так и есть. Мне действительно редко становилось интересно в чьем-то обществе. И я не думаю, что проблема заключалась в людях вокруг меня. Оттого я так удивился ощущениям рядом с Нэлом. Может, отчасти дело было в том, что это знакомство трудно было назвать типичным. С ним все вышло… через пень-колоду. Я поступил необдуманно, наняв его, обманывал, скрывая свою цель, потом заинтересовался, понял, что имеющиеся рамки меня не устраивают. Попытался переобуться на ходу и похерил вообще все. Что сказать, импровизатор из меня паршивый. Если при знакомстве интерес все же вспыхивает, начинается самое тяжелое. Понравиться. Заслужить ответную симпатию. После того как все получилось с Нэлом, думать об этом не хотелось совершенно. Взгляд остановился на сером, затянутом тучами, но уже заметно начинающем светлеть небе. Должно быть, до рассвета оставалась всего пара часов. Кошку, что ли, завести?.. Я перевернулся на другой бок, шумно выдохнув. Или подождать, пока само пройдет?.. Покрутившись еще полчаса и придя к выводу, что в кровати я не усну, спустился на диван и к огромному облегчению провалился в мертвецкий сон без сновидений почти сразу же. Проснулся от доносящегося со второго этажа телефонного звонка — я крайне непредусмотрительно оставил телефон у кровати, так что пришлось разлепить глаза и тащиться наверх, хотя первой мыслью было игнорировать вызов. На экране смартфона светилось имя сестры. Озадаченно нахмурившись, я ответил: — Слушаю. — …на два дня остается в реанимации, после стабилизирования оформи перевод в стационар. Минуточку, — Хана, видимо, была на работе, — да, привет, братец. Звоню убедиться, что ты не забыл, что через полтора часа у нас назначена встреча в агентстве. По моему озадаченному молчанию она, конечно же, догадалась, что я даже не сразу понял, о чем она говорит. — Видимо, я не зря позвонила. Встретимся уже там, или ты заедешь? — Я заеду за тобой, — я потер переносицу, в уме прикидывая маршрут. — Спасибо, что набрала. Времени оставалось в обрез, так что я кое-как ополоснулся в душе, оделся и через рекордные пятнадцать минут спускался на лифте на подземную парковку. Благо клиника сестры была не так уж далеко. Эта встреча была запланирована еще две недели назад, но из-за всего происходящего совершенно вылетела у меня из головы, несмотря на то, что оставалась очень важной — нам предстояло встретиться с частным детективом, который вел расследование по делу гибели нашего отца. Работа, которую отец ценил больше жизни, в итоге его и погубила. Точнее, его погубили деньги. Очень большие деньги. Отец многим стоял поперек горла из-за своей принципиальности. Буквально накануне его кончины проходила встреча директоров и публикация финансовых отчетов. Поговаривают, что кое-кто из деловых партнеров отца пытался вести переговоры о покупке значительной доли его акций, потом в дело пошел шантаж, и все кончилось скандалом. Он был неудобен слишком многим. Стервятники очень надеялись, что после его смерти смогут раздербанить активы компании за бесценок, но он обставил их и тут: юристы имели полный набор инструкций на случай его кончины, все документы о наследовании и передаче прав собственности были безукоризненно подготовлены заранее. Как будто он что-то подозревал. Он погиб в автокатастрофе на подъезде к собственному офису: в борт его машины влетел числящийся в угоне минивэн. Смерть в результате дорожно-транспортного происшествия. Шутка ли — но личность скрывшегося с места преступления угонщика полиции установить не удалось, два года мы только и слушали, что нелепые бюрократические отговорки, хотя абсолютно всем и каждому было очевидно, что это спланированное покушение — его устранили конкуренты, которые отвалили нехилую сумму за то, чтобы это дело замяли. Посоветовавшись с сестрой, мы пришли к выводу, что дело придется брать в свои руки, иначе никакой справедливости нам не видать, поэтому и обратились в частное детективное агентство. — Привет! — Хана опустилась на переднее сиденье и, окинув меня беглым взглядом, произнесла: — Насыщенная ночь? — Ага, — прикрыв рот ладонью, я зевнул, — напомни адрес? — Сейчас, — недолго покопавшись в переписке, она назвала район и улицу. Не слишком близко, но если поторопиться вполне можно обойтись десятиминутным опозданием. Едва я прикрепил телефон с навигатором на панель, как на весь салон, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, заиграла Daddy Issues. — Не знала, что ты слушаешь The Neighborhood, — Хана вскинула брови, — я думала ты безнадежно застрял в роке нулевых, и кроме Muse в твоей машине ничего не играет. — Спотифай случайно включился, — пробормотал я, убавив звук музыки, — Muse не трогать. — Ладно-ладно, — примирительно хмыкнула она, наблюдая за мной, — как на работе дела? — Да ничего, — я ответил слегка рассеянно и вырулил на проспект, — все хорошо, спасибо. На работе все было далековато от «хорошо», но волновать ее не хотелось, кроме того, у меня возникло подозрение, что спросить она хочет другое, просто таким образом заходит издалека. — А у тебя? — Ну, — Хана расслабленно закинула ногу на ногу, — годовую отчетность закрыли, так что жить можно. — М-м. Поддерживать хоть сколько-нибудь содержательный диалог я все равно был не в состоянии, так что сосредоточился на вождении. — Тренировки не пропускаешь? — Нет, — соврал я, — хожу. Объяснить, почему я пропустил последние две, было довольно проблематично. — А с Нэлом как? — как бы между делом поинтересовалась она. Я выдохнул и поджал губы. — Никак. Мы виделись-то всего пару раз. Почему спрашиваешь? Хана подозрительно сощурилась, рассматривая меня. — Да ты просто неважно выглядишь, вот я и подумала, не случилось ли чего. — Ну спасибо, сестричка, — я криво улыбнулся, повернув к мосту, — на добром слове. — Уж прости, но ты бы хоть синяки под глазами замазал. — Поздно лег вчера. Не выспался, — бросил я в ответ. Разговаривать про Нэла не было никакого желания. — Не поладили? — сочувствующе произнесла она. Да уж. Не поладили. Лучше и не скажешь. Я знал, что она расспрашивает только потому, что беспокоится за меня, и все же это слегка раздражало. — Не поладили. Слушай, давай закроем эту тему, ладно? — Конечно. Извини. — Да все в порядке, просто там и обсуждать нечего, ерунда. Какое-то время она продолжала смотреть на меня, и я точно знал, что этот взгляд означает — она не поверила ни одному моему слову. Но настаивать не стала, за что я был благодарен. Небольшое частное агентство «Ортон и сыновья» оказалось расположено на двенадцатом этаже симпатичного офисного здания на привокзальной площади. Здание было новым и совсем узеньким, будто незапланированно втиснутым между двумя соседними домами, в одном из которых, кстати, располагался полицейский участок, привлекающий внимание пугающе-добродушной ростовой фигурой мультяшного полицейского в синей форме у входа. Любопытно, было ли расположение продиктовано логикой «если в полиции вам не помогли, приходите к нам» или это было как-то связано с вокзалом и большим потоком людей? В любом случае, несколько хороших знакомых Ханы рекомендовали этого детектива, так что я возлагал на него какие-никакие надежды. Я вошел в холл первым и мгновенно наткнулся на строгий подозрительный взгляд охранника, сидящего у ресепшена, но стоило показаться Хане, как тот сразу же расплылся в учтивой улыбке. Ну да, ну да. — Ортон, — коротко произнесла она и, не обращая внимания на интенсивно закивавшего мужчину, направилась к лифту. Детективное агентство визуально походило на любой юридический офис: несколько приемных кабинетов и общий зал ожидания с парой кресел у кофейного столика и двумя администраторами, парнем и девушкой. Нас уже ждали — к счастью, мы почти не опоздали, — поэтому без лишних предисловий проводили в дальний кабинет, на матовом стекле двери которого значилось «Кит Ортон». Внутри нас ожидал сосредоточенный, опрятного вида мужчина, который был едва ли старше моей сестры. Почему-то я ожидал чего-то другого. Должно быть, он был одним из тех самых сыновей. Когда мы вошли, детектив поднял на нас пытливый, но все же доброжелательный взгляд и поднялся. Его образ больше напоминал преподавателя университета: рубашка и темный вязаный пуловер, строгие брюки, очки в тонкой оправе. Впрочем, не то чтобы у меня имелось много знакомых детективов. — Добрый день! Хана и Кейджи Като, я полагаю? — вежливо кивнул он и указал на кресла напротив его стола. — Прошу, присаживайтесь. Пожав руки, закончив со всеми прелюдиями и отказавшись от кофе, мы наконец-то перешли к делу. — Итак, у меня получилось кое-что раскопать, — он передал каждому по тонкой папке с документами, — если точнее — я установил личность второго водителя. Мы с сестрой переглянулись и уткнулись в папки. Ко второй странице был скрепкой прикреплен крупный снимок, взятый, судя по всему, из социальных сетей — очень молодая миловидная девушка с густыми каштановыми волосами радостно улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках. Фотография была сделана в парке аттракционов: на фоне маячили опоры американских горок и торговые киоски с плюшевыми игрушками. В руке девушка держала огромное облако розовой сахарной ваты, которая занимала, по меньшей мере, половину кадра. — Э-э, — я озадаченно всматривался в незнакомое жизнерадостное лицо, — вы уверены, что нигде не ошиблись? — Абсолютно, — кивнул Ортон, — взгляните на третью страницу. Согласно опросу очевидцев, водитель был в пестрой куртке и желтой кепке. Такого человека нелегко потерять в толпе. Камеры отследили ее от машины до входа в метро, — он указал точку на небольшой карте в моей папке, — и все, дальше след оборвался. На одной камере она была, а на другой уже нет, хотя никаких развилок у спуска в метро не было. — Она сняла куртку? — предположил я. — Почти, — он кивнул. — Между камерами в этом переходе есть слепая зона в пару метров. Она о ней знала. Куртка оказалась двухсторонней, белой изнутри — она вывернула ее наизнанку, сняла кепку и распустила волосы. В папке есть снимок со следующей камеры, где она выделена в толпе. — Но это предположение, — произнесла Хана. — Какие гарантии, что это один и тот же человек? — Это не предположение, — сдержанно улыбнулся детектив, — я отыскал модель этой куртки, чтобы убедиться. Следующая страница, — подсказал он. — Хорошо, — медленно протянул я, — у нас есть фокус с переодеванием, а что дальше? — Дальше я отследил ее перемещения, запросив доступ к камерам метрополитена — это было не слишком просто, потому что она сделала несколько пересадок и дважды выходила на улицу, пытаясь запутать следы, но в конечном итоге вернулась домой. Это и стало ошибкой. — Так, — напряженно подтвердил я. — Связавшись с собственником жилья и потратив некоторое время на уговоры, я установил, что арендаторшу звали Роуз Дебор. Студентка по обмену, француженка, которая жила здесь к тому моменту около трех лет. — И арендодатель вот так вот легко вспомнил ту, кто снимала его квартиру два года назад? — я нахмурился. — Понимаю ваш скептицизм, — Ортон согласно кивнул, — но он вспомнил. Потому что через два дня после происшествия с вашим отцом Роуз тоже погибла. Мы с сестрой замерли, уставившись на него. — Что? Как это погибла? — В заключении о смерти указан несчастный случай. Если конкретно — погибшая выпала из окна, когда мыла стекла на балконе двадцать второго этажа. На несколько минут воцарилась гнетущая тишина. — Вы… Вы это серьезно?.. — тихо произнесла Хана. — К сожалению, — детектив вздохнул. — Я добавил к материалам дела посты ее близких о ее кончине, а также фотографию с кладбища, где она похоронена. Взгляд упал на невысокое гранитное надгробие с именем и датами, под которым лежало несколько свежих скромных букетов. По кромке шла тонкая полоска замысловатого геометрического узора, а над аккуратным витиеватым шрифтом располагалось только одно слово: Прощай. Я снова посмотрел на цифры. Так и есть. Через два дня после отца. Ощущая только ледяную пустоту внутри, я уставился на фото. Что-то в нем меня смущало, но я не мог понять, что именно. И это все?.. То есть никакой справедливости восстановлено не будет. Их обоих просто больше нет. Она совершенно случайно выпала из окна. И выйти на того, кто надоумил ее на все это, а потом подчистил следы, скорее всего уже не получится. — Значит, — Хана кашлянула, нарушив тишину, — у нас не осталось никакой возможности выяснить, по чьему напутствию действовала эта девочка? Как и всегда, у нас были схожие мысли. — Видите ли, — Ортон вздохнул, — я помню основную версию, с которой вы пришли ко мне, а именно — покушение, организованное конкурентами. И это действительно возможно. Но дело в том, что… — он замялся, крутя в руках карандаш. — В чем? — Когда на кону стоят такие большие деньги… в ход идут иные средства, — он немного помолчал, и продолжил, видя наше непонимание. — В классическом варианте заказные убийства выполняют профессионалы. — Неужели? — в тоне Ханы появились стальные нотки. — И какова ваша основная версия? — едко уточнил я. — Что она случайно проезжала мимо на угнанной машине и решила затормозить о другой автомобиль? — Нет, — он немного нервно улыбнулся, — понимаете, дело в том, что… Если конкуренты действительно хотели подобраться к вашему отцу, то для этого точно не стали бы выбирать случайную девочку… В аналогичных, ну, более или менее аналогичных случаях… Так вот по прошествии времени чаще всего оказывается… Ортон явно мучился, пытаясь выбрать правильные слова. Я сощурился. — Да произнесите уже, что вы хотите сказать? — не выдержала сестра. — Он хочет сказать, — медленно проговорил я, не сводя с него тяжелого взгляда, — что они знали друг друга. Что наш отец спал с девчонкой младше меня. — Что? — похолодев, произнесла Хана, уставившись на детектива. — Послушайте, — побледнев ответил тот, пытаясь взять себя в руки, — речь необязательно идет об интимной связи, хоть не буду скрывать, что это наиболее вероятно. Покушение было спланировано, насколько оно может быть спланировано… практически подростком, которого надоумили. Я подозреваю, что у них был конфликт на почве межличностных отношений или их разрыва, либо на почве денег. Либо на почве… — он понизил голос, — на почве нежелательной беременности. И кто-то мог использовать это против них. — Боже, — Хана закрыла лицо руками. — Есть еще вариант, — снова подал голос Ортон, — и я прошу вас серьезно подумать над этим вопросом. Какова вероятность, что у вашего отца были другие дети? Этот вопрос ввел меня в полнейший ступор. Другие… дети? Шумно выдохнув, Хана произнесла почти лишенным эмоций голосом: — Отец большую часть времени проводил в командировках, черт, да проще назвать страны, в которых он не был. И Франция… — она нервно усмехнулась, — в их число не входит. — Что, — я повернулся к ней, — думаешь, по белому свету ходят маленькие Като, наши братики и сестрички? Мы же не в гребаной Санта-Барбаре. — Посмотри правде в глаза, — она взглянула на меня, — будь у нашего отца семья на стороне — мы бы ни за что об этом не узнали. Не то что… любовница. Нахмурившись, я перевел взгляд на вытирающего платочком пот со лба Ортона. — Вы сможете выяснить что-нибудь о родителях девушки? — Да, конечно, — он принялся строчить что-то в блокноте, — я уже работаю над установкой деталей ее гибели и возможной связи с вашим отцом. Узнаю и о семье. Только… это процесс достаточно небыстрый, потому что мне очень часто приходится иметь дело с бюрократией… — О деньгах не беспокойтесь, продолжайте расследование, — устало произнес я и взглянул на сестру. — Следующую встречу назначим также, через две недели, да? — Да, — она ответила, но сама явно была где-то глубоко в своих мыслях. — Если появится что-то срочное — звоните мне. Я могу забрать это? — я указал на папку. — Хорошо, — с явным облегчением ответил Ортон, — да-да, конечно, забирайте! Как только появятся новости, я сразу вам сообщу. Распрощавшись, мы вышли на морозный зимний воздух. Снега на площади почти не было — только лед и какие-то примерзшие к бортикам тротуара грязно-серые комья. Хана скрестила руки на груди и подняла лицо к небу. Конечно, она не пыталась сдержать слезы, о нет. Ее переполняла злость. — Вот же дерьмо, — тихо произнесла она. — Согласен, — я опустил руки в карманы брюк. — Что думаешь? — Ну, — она пожала плечами, — возможно, я предпочла бы, чтобы Ортон просто тянул из нас деньги, выдумывая всякую чушь, тому, что это все правда. Я кивнул, соглашаясь. — Понимаю. — Нашего папашу, конечно, ангелом не назовешь, но это… — она покачала головой, хмурясь. Из-за холода от ее рта шел пар, а вишневая помада в центре губ почти стерлась — она слишком сильно нервничала и кусала их. — А ты бы хотела… — задумчиво произнес я, вглядываясь вдаль, — сестричку или братика? Хана стрельнула в меня убийственным взглядом. — Придурок, — беззлобно проговорила она, усмехнувшись. Криво улыбнувшись, я пожал плечом, мол, виновен. Думаю, Хана была привязана к отцу больше, чем я. Она провела с ним больше времени. И эту привязанность нельзя было назвать здоровой. Он относился к нам по-разному, и ей приходилось тяжелее, чем мне. Его план заключался в том, чтобы выдать ее замуж какому-нибудь сыночку-наследнику корпорации. Дело было не в его личной выгоде, он думал, что так будет лучше для нее. Считал, что пока не выдаст ее замуж, полностью отвечает за нее, хотел найти того, кто будет заботиться о ней, когда его не станет. Даже мне говорил, что, приняв главенство семьи, я буду должен заботиться о сестре. Требовал осознать ответственность и прекратить наконец валять дурака. Вот только отец застрял в прошлом, запаздывал лет так на пятьдесят. Мир изменился, а он — нет. Хана не просто могла сама о себе позаботиться, она находила силы заботиться и о многих других. Об отце и обо мне в том числе, хоть я очень старался не оставаться в долгу. Жаль, что отец этого так и не понял. Иногда мне казалось, что она до сих пор продолжала выкладываться так сильно, лишь пытаясь доказать ему, что она самостоятельная состоявшаяся личность, на случай, если он наблюдает откуда-то сверху. В последнем я лично очень сомневался. — Отвезти тебя домой? — спросил я негромко. — Ага, щас, — она фыркнула и возвела глаза к пасмурному небу, — обратно на работу. — А может, все же домой? Ну ее, эту работу. Тем более прошлогоднюю отчетность закрыли. — Прошлогоднюю закрыли, новогоднюю открыли, — невесело пробормотала она. — Нет, надо в клинику. — Ладно, — я вздохнул, — тогда сначала мы поедем пообедать. И нет, — я не дал ей возразить, — отказ не принимается. * * * Поднимаясь по лестнице на свой этаж, я рассеянно размышлял о том, какой гений решил, что сделать остановки лифта между этажами — это хорошая идея. Серьезно, у этого же должно иметься какое-то разумное объяснение. Наверняка что-то связанное с нагрузками несущих конструкций или с аварийными ситуациями. А может, все ради того, чтоб нет-нет, да пришлось пробежаться по лестнице с пользой для здоровья? Едва ли дело было в минимизации износа — на бумаге минус пол-этажа с каждой поездки скорее всего превращались в плюс в реальности, ведь большинство проезжало свой этаж и спускалось вместо того, чтобы подниматься. Гадая, в каком примерно соотношении распределяются жители, когда дело касается поездок на лифте, я поравнялся со своей лестничной площадкой и замедлил шаг. Сначала в поле моего зрения попали объемные конверсы на платформе и черные мешковатые штаны с кучей карманов, а затем и сам Нэл, сидящий на ступенях и со скучающим видом крутящий между пальцев кожаный ремешок на бедре. Я остановился и озадаченно уставился на него. Он прямо смотрел в ответ без какого-либо выражения на лице и молчал. Я молчал тоже. Меня не было с раннего утра. Сколько часов он просидел здесь? Первым и самым вероятным предположением о причинах его появления напрашивалась возможная проблема с платежом. Впрочем, это можно было решить и по телефону. Вторым — он мог что-то забыть в квартире. Помимо этого, он мог не понять, что контракт уже закрыт, и ему больше не нужно работать на меня. Все же я не смог обозначить это четко. Молчание становилось все более и более натянутым. Мы будто играли в молчанку: хоть никто и не объявлял о начале игры, но мы оба были достаточно упрямы, чтобы просто напряженно пялиться друг на друга, не произнося ни слова. Оставался еще вариант. Нэл все прекрасно понял и про закрытие контракта, и про то, что он может больше тут не появляться. Но все равно пришел. Зачем-то. Вытащив из кармана ключ-карту, я прошел мимо него к двери и приложил пластинку к магнитному замку. Раздалась неуместно радостная приветственная трель, и дверь открылась. Из-за спины негромко донеслось: — Мне уйти? Хмурясь, я беззвучно выдохнул. Скорее всего, правильным ответом, лучшим для нас обоих, было бы сказать «да». Не пытаться снова зайти в эту реку. Вот только я не мог. Сама идея о том, чтобы прогнать его после того, как он прождал меня бог весть сколько, казалась мне чем-то немыслимым. Да что там, просто прогнать его... Кроме того, он все же вернулся. Сам. — Нет, — я ответил, не оборачиваясь, — заходи. Повесив на плечики пальто, я помог ему снять куртку и убрал верхнюю одежду в шкаф. Не совсем уверенный, чего ожидать, присел на спинку дивана. — Зачем ты пришел? — я старался не звучать враждебно, но получалось, видимо, с переменным успехом. Нэл скользнул по мне взглядом и равнодушно пожал плечами: — В каком смысле? У тебя контракт на неделю. Своим приходом он застал меня врасплох, поэтому чувства я испытывал мягко говоря смешанные. Я соврал бы, если бы сказал, что не рад ему. Но точки над «и» расставить было необходимо. — Я закрыл контракт вчера. И сказал, что тебе больше не нужно приходить. Он поджал губы, а потом повернулся ко мне, изобразив на лице удивление. — Разве? Мне кажется, ты ничего такого не говорил. Слегка прищурившись, я присмотрелся к нему. Что означало его загадочное поведение? Нэл, очевидно, прекрасно понял, что я имел в виду накануне, он даже сейчас всем видом показывал, что знает, о чем речь, но говорил почему-то прямо противоположное. Я замер. В его взгляде застыло напряжение. Он волновался из-за того, что я могу ответить, но все же давал мне возможность сделать вид, будто вчера ничего не было. Будто я не отказывался от его услуг. Хоть мы оба прекрасно понимали, что это неправда. Зачем он это делал? Как я ни старался, у меня не выходило найти другого объяснения, кроме самонадеянного предположения, что он не хочет разрывать контракт со мной, но не может сказать об этом прямо. Все деньги уже у него. В продолжении работы нет абсолютно никакой необходимости, если только… Если только. — Да… — я произнес медленно, наблюдая за ним, — наверное, мне просто приснилось. В глазах напротив мгновенно отразилось облегчение. Наше общение напоминало хождение по минному полю. — У тебя есть что-нибудь перекусить? — подчеркнуто непринужденно потянувшись и зевнув, спросил он. — Я проголодался. Нет, вы только посмотрите, каков актер! — Да, — я озадаченно потер шею, — конечно… Сейчас. Стараясь блокировать бушующий поток мыслей, направился изучать содержимое холодильника. Я и так был в раздрае из-за новостей по расследованию, мне требовалось время, чтобы переварить информацию, а теперь к этому вороху прибавились еще и размышления о причинах поступка Нэла и перманентное, неутихающее волнение из-за его присутствия. Зато я наконец-то сделал то, что стоило сделать с самого начала — засунул себе в задницу все ожидания на его счет и решил просто… общаться с ним. Так, как получится. В холодильнике готовой еды не обнаружилось, зато нашлись свежие продукты из которых можно было что-нибудь приготовить. Протянув Нэлу йогурт, я спросил: — Съешь пока это, а я пока приготовлю что-нибудь, хорошо? Вопреки моим ожиданиям, он не отказался. Мешкал какое-то время с ответом, но потом сказал, принимая из моих рук цветастый стаканчик: — Ага, — неуверенно пожал плечом, — ладно. — Паста с грибами? — я осекся и поправился. — Хотя знаешь, давай лучше бефстроганов. Идет? — Ага, — снова сказал он, не отреагировав на мою промашку. Воодушевившись из-за его неожиданного согласия, я принялся доставать необходимые ингредиенты. Нэл проследовал к ящику и взял ложку, а потом присел за барную стойку, сверля взглядом мою спину. Я видел его только боковым зрением, когда слегка поворачивал голову, но чувствовал взгляд буквально всей кожей. Я не очень хорошо понимал, зачем он здесь. Почему-то мне казалось, что он и сам до конца не понимает. Несмотря на эти вопросы, самым разумным было действовать по принципу «работает — не трогай». Продукты привезли накануне, так что говяжья вырезка была свежайшая, что не могло не радовать. В классическом варианте предлагалось готовить мясо в сметане с луком, но я с детства испытывал острую неприязнь к луку в любом виде, поэтому предпочитал готовить белый соус с грибами. Чуть более времязатратно, но результат того стоит. — Ты ешь грибы? — поинтересовался я, очищая мелкие, похожие на перепелиные яйца клубни молодого картофеля. — Да, — отозвался Нэл, а потом, немного помолчав и, видимо, решив, что ответ прозвучал слишком коротко, продолжил: — Люблю грибы. И все сливочное. Моих губ коснулась легкая улыбка. Приятно было осознавать, что наши вкусы схожи. — А есть что-то, чего прямо терпеть не можешь? — Ну… — он замялся, задумавшись, — бекон не люблю. Пармезан. Вареный яичный белок. И маслины. Да, маслины и оливки просто ненавижу. Судя по интонации, маслины занимали лидирующие позиции в черном списке. Почему-то я вдруг подумал о том, что многие дети не любят оливки. Видимо с кем-то это остается на всю жизнь. Я в целом был к оливкам довольно индифферентен, а вот Хана, наоборот, их обожала. — И кстати. Я не боюсь макаронных изделий, — проговорил он с иронией. — Так, на будущее. Это явно адресовалось к тому, как быстро я сменил предложенное блюдо. — Не хотел вызывать у тебя ненужных ассоциаций. Нэл медленно кивнул. — Что насчет тебя? — доев, он выбросил стаканчик в ведро и подобрался поближе, устроившись на свободной конторке и с интересом наблюдая за тем, как я мелкой соломкой нарезаю мясо. — Что-то не ешь? — Лук, — я улыбнулся уголком рта, бросив на него короткий взгляд, — и халапеньо. Еще масляный крем. — Ну-у, — Нэл поморщился, — понимаемо. Наше взаимодействие выходило натянутым и не слишком естественным, потому что мы оба не испытывали уверенности насчет того, что можно говорить, а чего не стоит, и прощупывали почву. Одно было абсолютно очевидно: никому из нас не хотелось обсуждать вчерашнее или задавать какие-то более или менее личные вопросы, поэтому мы не сговариваясь решили оставаться в безопасной гастрономической области. — Фастфуд? — я поднял взгляд на Нэла, обжаривая грибы на сливочном масле. — Каждый четверг, когда у нас с Макс киновечер. Иногда даже чаще, — он сидел, слегка болтая ногами. — А ты? — Не-а, — я отрицательно покачал головой, — почти никогда. Может, раз в несколько месяцев, когда вдруг захочется. — Кошмар какой, — он притворно ужаснулся, сделав круглые глаза. — А кто научил тебя готовить? Мама? Я ответил не сразу. Слил ароматный грибной сок в сотейник, достал из холодильника нежирные сливки. — Никто. Сам научился, — немного подумал и добавил: — из-за сестры. Нэл задержал на мне долгий взгляд. Должно быть, он ощутил, что подобрался вплотную к какой-то слишком личной теме, поэтому благоразумно отступил назад, не задавая уточняющих вопросов. — А можно… — он неуверенно кивнул на сотейник в моих руках, — я помогу? — Эм, — слегка растерявшись из-за неожиданного предложения, я улыбнулся ему, — да, конечно. — Естественно я понятия не имею, что делать. — Ничего. Я покажу. Спрыгнув с конторки, он встал рядом и сразу же получил в руки глубокую миску и лопатку для перемешивания. — Пока я буду жарить мясо, ты можешь приготовить соус. — Так, — сосредоточенно подтвердил он. — Тебе понадобятся сливки и грибной сок, — я пододвинул к нему необходимое, — еще немного муки, горчица. М-м, что еще? — я потянулся к стойке с приправами, слегка коснувшись его предплечья локтем. — Ой, извини. Соль, молотый черный перец. Если хочешь, можешь добавить орегано или других трав, которые придутся по вкусу. Они в баночках вот тут. Если не хочешь, можно не добавлять. Странно, но касаться его даже случайно было довольно… волнительно? И нет, я не забыл, что отсасывал ему накануне. — Ла-а-адно, — не слишком уверенно ответил он, но все же решительно взял в руки тетрапак сливок. — Думаю, я справлюсь?.. — Справишься, — я кивнул, едва сдерживая улыбку, и принялся обжаривать мясо. Нэл отнесся к своей миссии крайне серьезно и замешивал ингредиенты, высунув кончик языка от усердия. Иногда он обращался с уточняющими вопросами о порядке смешивания или соотношении ингредиентов, но в целом прекрасно обходился без помощи. Когда он добавил большую часть составляющих и принялся перемешивать соус, я обратил внимание, что у него не слишком-то хорошо получается, поэтому не смог удержаться о того, чтобы подсказать: — Видишь, к стенкам миски прилипла мука? Спатула мягкая, силиконовая, так что когда замешиваешь прижимай ее сильнее, собирая все. — Спатула?.. — Нэл переспросил недоуменно. — То, чем ты мешаешь. Давай я покажу. Протянув к нему раскрытую ладонь, я ожидал, что он передаст мне лопатку, но он только посмотрел на мою руку, потом на меня, а потом пододвинул ко мне миску с соусом, но лопатку из руки так и не выпустил, продолжая сверлить меня темными блестящими глазами. Что ж… ладно. Я потянулся к лопатке медленно, давая ему предостаточно времени, чтобы отпустить ее, но он явно не собирался этого делать. Поэтому я как мог осторожно накрыл его кисть ладонью и принялся помешивать соус, направляя его теплую руку и собирая все, что не перемешалось, с блестящих стенок миски. Нэл молча наблюдал за плавными движениями наших рук и ровными симметричными волнами густого соуса. Неимоверная глупость, конечно, но… Я почти не дышал. Из-за такого простого прикосновения по коже тонкими разрядами бежали мурашки. Что за черт… Я ощущал себя как подросток, у которого бушуют гормоны. — Не пойму, это у тебя от готовки так пульс участился? — саркастично заметил он. С Нэлом расслабляться было нельзя — я мог быть атакован в любой момент. В этом был он весь. Палец в рот не клади. Решив, что показал достаточно, я отпустил его руку и отстранился, произнеся негромко: — Попробуй соус, кхм, — я прочистил горло, — если покажется, что чего-то еще не хватает, сейчас самое время добавить, и пора выливать его на сковороду к говядине. — А? — он будто не сразу услышал, что я говорю, а когда вскинул голову, повернувшись ко мне и вопросительно воззрившись в ответ, то миска накренилась так, что соус неумолимо приблизился к самому краю. — Эй, эй! — я указал на почти случившийся инцидент. — Прольешь же! Белая струйка соуса потекла по пузатому боку миски, поэтому я машинально придержал посудину и вытер подтек, чтобы не испачкать стол. Нэл посмотрел вниз, усмехнулся, проворно поймал мою руку за запястье и, поднеся ее к лицу, сомкнул губы вокруг указательного пальца. Я озадаченно уставился на него, не успев даже осознать, что именно он сделал, а потом вдруг ощутил, как его горячий язык изгибается желобком и плотно обхватывает палец. Что-то в животе сладко сжалось, отзываясь на это странное прикосновение, на ощущение влажного жара его рта. Миндалевидные глаза лукаво сверкнули темным золотом. Я опустил взгляд на аккуратные нежно-розовые губы, плотно сжатые вокруг моего пальца, и сглотнул. Нэл прижал его к небу и двинул языком, посасывая, вбирая глубже. На его щеках появились очаровательные ямочки — признаки едва сдерживаемой улыбки. У меня возникло чувство, будто земля уходит из-под ног. Палец в рот… не клади. Ни с того ни с сего я вдруг совершенно отчетливо представил, как разворачиваю его спиной, как прижимаюсь к нему тазом, почти вдавливая его в конторку, запускаю руки под футболку, покрывая поцелуями шею и широкие плечи. Падает разделочная доска, прыгают и катятся по полу красные помидорки черри. Наваждение было непередаваемо ярким, словно вспышка. — М-м, — облизав палец, Нэл выпустил его изо рта и приподнял бровь, — попробовал. Просто супер. Держу пари, ты только что представлял, как трахаешь меня прямо на этой конторке. — Почти, — негромко ответил я. Он умел вызывать невероятно яркие эмоции. В этот раз я принял решение не заглушать их, позволить им раскрыться в полную силу. Я не собирался ничего предпринимать, только хотел быть честным с собой. Хотел понять, что испытываю. Лицо горело, жар расходился по телу, будто у меня поднялась температура, а я, не в силах оторвать от него взгляд, думал только о том, что невыносимо сильно, просто до одури хочу целовать эти яркие алые губы. — У тебя все на лице написано, — он придвинулся ближе. Я не шелохнулся. Буквально все в нем олицетворяло собой вызов. Он медленно опустил взгляд, а потом снова стрельнул глазами на поражение. Было очевидно, что он пытается сделать, но он недооценил меня. Мягко усмехнувшись, я продолжал смотреть, ровным счетом ничего не предпринимая. Невыносимо медленно текли секунды, и чем дольше мы сохраняли визуальный контакт, тем заметнее становилось, как что-то во взгляде его дерзких лукавых глаз постепенно меняется. — Пф, — Нэл фыркнул и отвернулся в сторону, похоже, смутившись. На его щеках расцвел очаровательный румянец. — Хватит жрать меня глазами, еда уже почти готова. Назло ему продолжая пялиться, я приподнял бровь. — Ты жаришь мясо, а не меня, окей? Во всяком случае пока что. Вот и вернись к говядине, пока она в угольки не превратилась… Губы растянулись в улыбке, которую оказалось невозможно сдержать, а в следующее мгновение я расхохотался, самым натуральным образом расхохотался, ни капли не сдерживаясь, ведь то, что он сказал, было невероятно тупо и все же смешно. С этим смехом, казалось, сдерживаемое напряжение покидало тело. Мне стало на порядок легче, стоило лишь признаться самому себе в одной очень простой вещи. Нравится. Правда нравится. Взглянув на, скажем так, озадаченного моей реакцией Нэла, я, еще улыбаясь, покачал головой и вернулся к готовке, добавив к мясу плод его кулинарных трудов. Содержимое сковородки сразу зашкворчало, зашипело, а спустя несколько секунд, когда говядина пропиталась горячим соусом, мерно затарахтело, выпуская на золотистую поверхность десятки крошечных пузырьков и постепенно густея. Запах стоял совершенно потрясающий. Нельзя целовать. Но хочется. Очень. Потому что нравится. Я снова мельком посмотрел на него, методично расставляющего баночки со специями по местам. Хорошо, что вернулся. Немного сливок и масла в качестве завершающего штриха для пюре, пара разрезанных на дольки помидорок черри рядом с аппетитно пахнущим мясом. Я остался очень доволен тем, что получилось. — Приятного аппетита, — я поставил тарелку перед Нэлом и вручил ему вилку, — что будешь пить? — А газировка есть? — Нет, такого у меня не водится. Есть минералка и яблочный сок. — Минералка? — он крайне драматично скривился, поджав губы. — Фу. Давай сок. А ты есть не будешь? — Я совсем недавно пообедал с Ханой и еще не успел проголодаться, но немного все равно съем. Стакан сока тоже отправился на стол. — А, вот оно что, — протянул он, а потом зачерпнул на вилку немного мяса и пюре, положил в рот, тщательно разжевал и с некоторым трудом проглотил. — Что, настолько плохо? — пошутил я, так как уже успел бессовестно зачерпнуть на пробу с краешка сковороды и точно знал — получилось хорошо. Настолько, что вслед за первой ложкой, я недолго думая отправил в рот и вторую. — Нет, — Нэл покачал головой, не поднимая глаз, а затем растянул губы в подобии улыбки, — вообще-то очень вкусно. Правда. Зачерпнув пюре, он медленно поднес вилку к лицу и, будто преодолевая сопротивление, съел еще чуть-чуть. — Не знал, что домашняя еда такая вкусная. Что-то в его изменившемся голосе встревожило меня, поэтому я присмотрелся внимательнее. Он говорил, не поднимая головы, уставившись в тарелку, а вилка в его руке слегка подрагивала. Отставив в сторону пакет с соком, я обеспокоенно произнес: — Что-то не так? В чем дело? — Ни в чем, — повозив вилкой у края он сделал еще попытку, но лицо было такое, будто он вынужден есть землю. С ним происходило что-то странное. И что-то точно было не в порядке. — Слушай, не нужно заставлять… Не дав договорить, он резко произнес: — Я идиот. Казалось, сейчас не лучшее время, чтобы задавать какие-то вопросы, поэтому я просто тихо подошел и сел напротив, ожидая, когда он будет готов продолжить. — Прости… — негромко вытолкнул он. — Я правда думал, что смогу. Заставил тебя готовить для меня, а теперь даже две ложки не получается осилить. Мне очень стыдно. — Эй, подожди… Но он продолжал, с каждым словом увеличивая темп речи и будто вовсе не слыша меня: — Дело не в том, что я не хочу. На самом деле я голоден, и мне очень нравится вкус и запах. Все здорово. Я очень хочу это съесть, но… Но я просто не могу. — Нэл. — Это почти как рефлекс, мое горло сжимается так сильно, что, кажется, даже крошка не пройдет. Я правда ничего не могу с этим сделать… Прости, я не должен был просить тебя готовить мне. Костяшки руки, которой он сжимал вилку, побелели. Это напоминало паническую атаку, хоть, кажется, и не являлось ей в полной мере. Перепуганный из-за его внезапно изменившегося состояния, я осторожно накрыл ладонью его руку, привлекая к себе внимание и как можно четче произнес: — Нэл! Он поднял на меня напряженный виноватый взгляд. — Ничего не случилось. Ты ничего не должен, — пальцы успокаивающе погладили внешнюю сторону его ладони и костяшки, — тебе не за что извиняться. Не нужно так переживать из-за готовки. Это было совсем не трудно, тем более мы готовили вместе, и, по правде сказать, ты сделал большую часть работы, так что кто еще кому готовил… Уголок его губ дрогнул, как если бы он пытался неуверенно улыбнуться. — Можно убрать это в холодильник, и у тебя будет еще куча возможностей передумать. А даже если и нет — пускай. Я же сам предложил. Мне правда нравится готовить. Кроме того, я был по-настоящему рад готовить вместе. Так что все в порядке, хорошо? Что-то промелькнуло в его взгляде, а в следующую секунду, как по щелчку, его лицо стало совершенно непроницаемым. Он опять закрылся. — Ладно. Кажется, я снова перешел черту, поэтому отпустил его руку и поднялся, давая ему больше пространства. — Сбегаю в магазин. — Нет! — немедленно воскликнул он, обернувшись ко мне, когда я двинулся к выходу. — Я сам схожу. Не надо со мной так носиться, я же, блин, не маленький ребенок, могу и сам о себе позаботиться. Последнее, впрочем, было сказано без какого-либо наезда или злобы, как бывало прежде, он будто ощущал потребность проговорить это, только и всего. — Да я все равно собирался… — Ага, сочиняй. Ведь три пакета продуктов привезли аж вчера. Или тебе срочно необходимо пополнить запасы говядины? — Нет, — я хмыкнул, — вообще-то я хотел купить пару пачек сока и еще кое-что по мелочи. — Так давай я куплю все что надо. Взгляд задержался на его лице. Осознавал ли он, что только что предложил? А может, это мне мерещилось то, чего нет? На крохотную долю секунды в голове промелькнула мысль — такой диалог вполне мог бы состояться, живи мы вместе. И эта неуместная мысль, не буду лукавить, неожиданно пришлась мне по душе. — Давай так, — начал я, — если тебе нужно срочно куда-то уйти, без проблем, иди. Если ты хочешь только спуститься в магазин за продуктами — тогда пойдем вместе. Ты купишь то, что нужно тебе, а я — что нужно мне. — Идет, — он согласился без промедления. Замерев у витрины с соками, я размышлял о том, что Нэлу, судя по всему, было жизненно необходимо время от времени восстанавливать контроль над ситуацией. У меня имелась теория, что если он надолго терял твердую опору под ногами и отпускал контроль, страх постепенно становился в нем все сильнее и сильнее, перерастая в панику и в какой-то момент вынуждая его бежать прочь до тех пор, пока он не почувствует себя в безопасности. Защитный механизм? Наверняка. В этом смысле сессии на несколько часов подходили ему куда лучше, чем то, что запросил я. Что бы с ним не происходило во время этой его работы, он передавал контроль лишь на короткий промежуток времени и точно знал, когда все закончится. Но в нашей ситуации… Разве контроль был у меня? Мне так не казалось. Мне казалось, никто из нас не управляет тем, что происходит, все просто к чертовой матери катится по борозде… само. — Я все, — Нэл подошел, прервав мои размышления. Его покупки уместились в миниатюрный пакет. — Ага, сейчас я тоже рассчитаюсь. Нэл решил дождаться меня на улице. Когда я вышел, он рассматривал пестрые ярмарочные лотки на другой стороне от дороги, забавно переступая с ноги на ногу. — Пойдем? — М-м, — помедлил он, — ага… — Хочешь, посмотрим, что там? — спросил я, решив подыграть ему. Его глаза заблестели. Ассортимент ярмарки оказался практически идентичным тому, что я видел на этой же площади в прошлом году — особой популярностью пользовались снежные шары, лава-лампы с блестками и разнообразные елочные украшения. Палаток осталось не так много — празднества закончились и покупательский ажиотаж постепенно сходил на нет. Должно быть, мы успели в один из последних дней. В целом красно-зеленые носки и шапки с оленями мало меня интересовали, но Нэлу, казалось, здесь было очень интересно: он сновал от одной тележки к другой, подолгу разглядывая поделки ручной работы, фрукты в карамели и цветные стеклянные фигурки. За кое-что взгляд зацепился и у меня. В одной из палаток торговали украшениями ручной работы, и среди множества коробочек с браслетами один бросился мне в глаза. Украшение было искусным, хоть на первый взгляд казалось незатейливым: перламутрово-голубая бабочка с раскрытыми крыльями, к кончикам которых в нескольких местах крепились изящные нити серебряной цепочки, обвивающей запястье. Вдруг подумалось: а может?.. Дарить ему что-то вроде этого… Нелепица, конечно, несусветная. Такими браслетиками впору обмениваться подружкам в школе. Он же меня просто засмеет. С другой стороны, хотя бы повеселится. — Я купил тебе подарок! Вздрогнув, я отшатнулся от витрины — Нэл возник из ниоткуда, застав меня врасплох. Непонятно, когда он успел что-то купить, учитывая, что я потерял его из виду всего на пару минут. А теперь он совершенно точно прятал что-то за спиной. — Э, спасибо? Озорство на хитрющем лице гарантированно не сулило ничего хорошего. — Та-да! В его руках красовалась средних размеров прозрачная лампа с блестками в форме звездочек. Лампа… имела вполне очевидную фаллическую форму. — Смотри! — в полном восторге от произведенного впечатления, Нэл нажал на кнопку у основания, после чего включилась мигающая разными цветами подсветка, а звездочки и мелкие блестки, переливаясь, закружились внутри. — Клево же, правда? — Это что, модель какого-то небоскреба? — я пытался сдержать улыбку, рассматривая его приобретение. — Пф, — он почти оскорбился, — по-моему очевидно, что это член. — Нэл, я не думаю, что на рождественской ярмарке кто-то будет продавать пластмассовые члены. Он пожал плечами. — Даже с глиттером? — Даже с глиттером. — Ну, я останусь при своем мнении, а ты можешь считать, что я подарил тебе модель небоскреба. Я что-то уже замерз, пойдем домой? — М-м, — я бросил беглый взгляд в сторону браслета. Покупать при нем очень не хотелось, я все еще не решил, хочу ли дарить его, но и упускать такую возможность было бы глупо. — Слушай, ты, наверное, возвращайся. Вот, возьми ключ-карту. Я приду через десять минут, хочу поискать что-нибудь… сестре. — А? — он немного удивился, но карту взял. — Конечно, не вопрос. Стоило Нэлу скрыться в толпе, как я облегченно выдохнул. Еще немного покрутился вокруг палатки с украшениями, потеряв в общей сложности минут двадцать и пытаясь убедить себя, что конца света в любом случае не произойдет, даже если я подарю ему браслет с бабочкой. Он же может дарить члены с глиттером и ничего, да? Последнее показалось мне весомым аргументом, так что браслет все же был приобретен. Поднимаясь в лифте, размышлял о том, что сказать и стоит ли говорить что-либо вообще или лучше просто вручить ему подарок и все. Не то чтобы это было что-то особенное, так, забавная безделушка. Ввел код на двери, вошел внутрь, да так и замер на пороге. На всю квартиру раздавались стоны Нэла. Недоуменно оглядевшись, я прикрыл дверь. На первом этаже его не было, только фаллос с глиттером стоял на кофейном столике у дивана и мигал всеми цветами радуги. Я подошел к лестнице и вдруг услышал кое-что еще, мгновенно осознав, что происходит. Звуки ударов. Шлепки. Его злой смех. Поднимаясь на второй ярус, я уже знал что там увижу. И действительно — Нэл, закинув ногу на ногу, сидел за моим компьютером. На экране крутилось видео, ставшее причиной нашего знакомства. Он, казалось, не заметил моего появления и продолжал смотреть, ритмично постукивая карандашом, который крутил между пальцев, по столешнице. — Кхм, — я прочистил горло, привлекая его внимание. Кресло крутанулось, и на меня уставились жесткие темные глаза. — А я все думал, до куда успею досмотреть, пока ты не вернешься. Впрочем, я и так знаю, что там. Кроме, разве что, самой последней части, — он криво улыбнулся. — Так ты оказывается был тем, для кого это все снимали?